Настоящий Президент

— Кажется, так называли странные события, которые имели место около тридцати лет назад.

— Кажется? Агент Ким, мне нужны точные сведения!

— Да, я понимаю, — она почувствовала себя неловко. — Мне нужно десять минут, я посмотрю по архивам и всё вам доложу!

Он кивнул. Ким прошла в другой конец помещения и села за один из компьютеров. Генерал обратился к остальным.

— Что известно об охраннике? Кто он?

— Мы уже сделали запрос, информация поступит с минуты на минуту. Также мы вызвали главного инженера банка, он обещал подъехать в течение часа.

— Доступ к камерам банка?

— Нет, доступ ограничен. Мы не смогли подключиться к центральному компьютеру. Совсем недавно в этом банке установили новую систему электронного доступа. Всё, что есть в этом здании, управляется через компьютер. Кажется, этому банку присвоен самый высокий уровень защиты! Подключиться к компьютеру не получится, во всяком случае до тех пор, пока не приедет главный инженер.

— И вам тоже что‑то кажется? — генерал играючи осмотрелся по сторонам. — Я забрёл в дешёвый придорожный паб, чтобы собрать слухи? Или пришёл в высокоинтеллектуальный цифровой мобильный центр федеральной полиции? — Он чуть заметно повысил голос. — Коллеги, мне нужна точная и конкретная информация, а не субъективные размышления ваших умов!

— Всё сделаем, генерал! — оправдывался один из агентов. — Ситуация нестандартная, мы немного замешкались. Уже работаем над информацией.

— Славно, жду.

Сотрудники положительно кивнули и разошлись по своим рабочим местам. Генерал остался за столом. Устремив взгляд на наручные часы, он отсчитал сорок три секунды. На сорок четвёртой в кабину забежал патрульный полицейский.

— Генерал Лесницкий?

— Что? — Он поднялся на ноги.

— Охранник вышел на связь! Идёмте со мной, скорее!

Далее было заинтересованное лицо Лесницкого, быстрый бег до патрульной машины, очередная встреча с лейтенантом Подрубко.

Генерал взял рацию. Произошёл уже известный диалог, и в его продолжении из рации раздался ошарашенный голос охранника:

— Генерал, голос из трубки требует Виктора Ли!

— Виктора Ли? — Лесницкий озадаченно закатил глаза к небу. «Из китайцев я знаю только Джеки Чана», — подумал он.

— Среди вас есть Виктор Ли? — спросил он по рации.

— Да, Виктор Ли — это подозреваемый!

— Подозреваемый по коду Руднора Вильнора?

— Так точно!

Он задумчиво поднял плечи и напряг подбородок:

— Так, ничего страшного, пусть подойдёт к телефону. Только слушайте их разговор, каждое слово!

На несколько секунд рация замолчала. Лесницкий посмотрел на тёмные ставни банка. Охранник снова вышел на связь:

— Там стихи, он говорит ему какие‑то стихи!

— Стихи? Что за стихи?

Несколько секунд тишины, потом снова:

— Он перечислил стихи, теперь он диктует цифры!

Глаз Лесницкого задёргался. «Это что ещё за…?!» — подумал он.

— Записывайте каждое слово — это важно, — сказал он по рации.

— Генерал, у нас тут кондиционер! — обрывисто сказал охранник. Рация замолчала.

— Милански, приём? Кондиционер?

Две секунды тишины.

— Да, приём! У нас на экране кондиционера появилась странная картинка. Там загорелся таймер — пять минут! Голос из телефона сказал, что нужно ввести цифры, к которым нас приведёт ответ на первую загадку!

Судя по выражению лица генерала, он ничего не понял. Он прищурил глаза и провёл языком по верхним зубам.

— Милански, диктуйте мне цифры, — продолжил он.

— Шесть, десять, шестнадцать, двадцать шесть, сорок два.

Выхватив шариковую ручку из внутреннего кармана пиджака, генерал записывал числа на белом рукаве рубашки.

— Теперь стихи.

—

Под подкоркою короны,

Девять чисел января,

Стрелки этих аппаратов

Ломают когнитивные поля,

И нет там света в темноте,

Там льёт холодная вода,

Не надо прилагать усилий,

Чтоб разить кривые зеркала.

— «Стихи точно не Киплинга!» — мелькнуло в голове генерала. — Он сказал что‑то ещё? — спросил он по рации.

— Да, он сказал, что: «Этот день — только для посетителей банка». Ещё он произнёс такую фразу: «Вмешавшись в последовательность, субъект вмешательства рискует жизнями всех участников».

— Что знает обвиняемый по поводу этих чисел и стихов?

— Ничего. Он уверяет, что вообще не имеет отношения ни к стихам, ни к числам, ни к звонившему человеку!

Генерал посмотрел на наручные часы.

— Прошла минута. Таймер на кондиционере продолжает отсчёт?

— Так точно!

— Он сказал, что случится, если вы не введёте цифры?

— Нет, не сказал. Но я подозреваю, что там взрывное устройство!

— Дайте мне полминуты. Осмотрите пока сам кондиционер, попробуйте найти что‑нибудь необычное.

Договорив, генерал закрыл глаза и задумался. Стоящий рядом лейтенант Подрубко нелепо трепал свою густую шевелюру; издалека доносился вой собравшейся толпы. Секундная стрелка отсчитала сорок делений. Он открыл глаза и поднёс рацию к губам.

— Милански, приём!

— Да, слушаю.

— Что с кондиционером?

— Ничего подозрительного: обычный кондиционер, обычный корпус — ничего нет!

— У вас есть размышления по поводу того, какой код нужно ввести в кондиционер? О какой загадке идёт речь?

— У нас есть только те числа, которые сказал звонивший! Загадки? Это, наверно, те стихи, которые он прочитал, но это несусветный бред! В них нет никаких чисел, там даже самого вопроса нет! Но он сказал, что тут четыре загадки, значит, каждые две строчки — это одна загадка! Или нет? Я не знаю!

Лесницкий обратился к Подрубко:

— Приведи мне сюда агента Ким, бегом!

В голосе охранника прощупывались оттенки паники:

— Генерал, приём! Прошло две минуты — что нам делать?!

— Уведите людей в самый дальний угол помещения.

— Уже, уже увели!

— Значит, так. У меня такое предположение: «Девять чисел января». Он продиктовал пять чисел, четыре из которых двузначные, одно — однозначное. В сумме выходит девять значений! Далее, если сложить эти числа, то получится число сто; убрав нули, останется число один — первый месяц года, январь. Итого: это и есть «девять чисел января»! Это говорит о том, что нужно ввести те числа, которые он продиктовал!

— «Под подкоркой короны» — что тогда значат эти слова?! — не понимал охранник.

— Я думаю так: на моей служебной фуражке имеется государственный герб с короной, а под «подкоркой» подразумевается моя голова — или голова любого офицера полиции. Думаю, что тот человек хотел, чтобы эту загадку разгадала полиция.

К генералу подбежала агент Ким. Он молча протянул ей кисть левой руки с распахнутым рукавом рубашки.

— А что, если это не тот код?! — продолжал охранник.

— Милански, не задавайте глупых вопросов! У вас есть другие идеи? Если нет, то введите чёртовы числа!

— Ввожу!

Ким прочитала записи с рукава генерала:

— Что это?

— Хороший вопрос! Кто у нас специалист по шифрованию — я или вы?

— Я не могу так сразу сказать, что это значит!

— Если сейчас банк не взлетит на воздух, у вас будет время подумать. — Он перевёл свой взгляд с тёмных глаз агента Ким на здание банка.

Голос из рации:

— Он написал — Error! На экране кондиционера появилась эта надпись, отсчёт продолжается! У нас осталась минута!

У Лесницкого забегали глаза; он остановил свой взгляд на агенте Ким.

Динамик рации зашумел — и раздался голос охранника:

— Генерал… — Голос прервался, и послышались посторонние голоса. Они смешивались с возмущёнными криками охранника: — Дайте сюда… Нельзя… — Голоса прерывались помехами. Последнее слово, передавшееся по полицейской волне: — Ответ…

— Милански, приём?

Нет ответа.

— Милански?!

Взгляд снова пал на секундную стрелку часов.

— Пятнадцать секунд.

— Пятнадцать секунд до чего? — непонимающе лепетала Ким.

— Мы тут загадки отгадываем. Я не знаю.

Они оба уставились на здание банка. Генерал напряжённо постукивал указательным пальцем по крыше полицейского автомобиля. Минуло тридцать делений на секундной стрелке. Лесницкий начал дышать ровнее.

— Либо они отгадали загадку, либо всё это — обычная шутка!

— Так что там произошло?! — спросила Ким.

Генерал ничего не ответил. Он снова взял рацию.

— Приём, банк, как слышите?

Шипение в динамике.

— Приём, банк? — тишина.

Он пихнул рацию лейтенанту Подрубко.

— Продолжайте попытки выйти на связь. Прибывшей кинологической бригаде прикажи осмотреть всё в радиусе трёхсот метров: автомобили, мусорные баки, телефонные будки — пусть осмотрят всё!

— Вас понял, генерал.

— И, Подрубко, канал сто двенадцать, слышишь? Канал сто двенадцать! Не нужно за мной никого посылать, сообщай обо всём по рации!

— Да, я помню. Растерялся немного, вот и послал ефрейтора, чтоб наверняка!

Его голос звучал спокойно, но очень экспрессивно:

— Не теряйся, лейтенант! Соберитесь! Вы не ключи, чтобы теряться.

— Есть! — ответил порозовевший лейтенант.

Генерал развернулся. Его метровые шаги быстро уносили его обратно в фургон. Агент Ким не отставала.

***

Генерал вернулся на рабочее место и, поудобнее расположившись за столом, взял блокнот и ручку.

— Итак, Ким, записывайте за мной на доске.

Ким выдвинула большую белую доску и вооружилась стилусом. Остальные сотрудники расположились по разные стороны от генерала. Генерал писал в блокнот.

— 6, 10, 16, 26, 42. «Под подкоркой короны, девять чисел января…» — переписав информацию со своего рукава в блокнот, Лесницкий поднял глаза на доску.

— Отлично. Теперь запиши следующие отрывки из диалога:

«Этот день — только для посетителей банка».

«Вмешавшись в последовательность, субъект вмешательства рискует жизнями всех участников».

И, пожалуй, вот это: «Он перечислил стихи, теперь он диктует цифры». — Лесницкий повернулся к одному из агентов. — Как я понимаю, входящие звонки мы тоже отследить не можем?

— Нет! Внутренние линии банка защищены и закодированы в целях безопасности. Эти меры введены для защиты центрального компьютера.

— Прекрасно!

— У меня есть информация по феномену Руднора Вильнора, — сказала Ким.

— А у меня — досье охранника, — перехватил второй сотрудник.

— Начнём с досье. — Он повернулся к третьему сотруднику. — А ты узнай всю возможную информацию по имени Виктор Ли.

— Понял. — Он удалился за свой компьютер.

Семь белых листков расположились на круглом столе. Низкий голос Ким перечислял информацию:

— Энтони Милански, пятьдесят восемь лет, родился в Прибалтийской республике, в городе Роксон‑Холд‑Инди, мигрировал в нашу республику двадцать лет назад. Числился безработным девятнадцать лет, работает на текущей должности охранника год и два месяца. Чем занимался на родине — неизвестно. Не служил, судимостей не имеет, не женат, детей не числится. По месту его проживания я выслала оперативников, ордер на обыск уже получен, ждём новостей.

— Информации хоть отбавляй, — прокомментировал Лесницкий. — Так, хорошо. Теперь расскажи про этот феномен.

— Эти события происходили тридцать лет назад в Прибалтийской республике, город Роксон‑Холд‑Инди. — Лесницкий и Ким многозначительно переглянулись. Она продолжила: — Очень странные, дерзкие и загадочные ограбления двух банков. В обоих случаях грабителем был человек с тремя татуировками: птица — на тыльной стороне ладони; остроугольный треугольник с непонятными символами — на шее; копьё с развивающимся флагом — в области икроножной мышцы правой ноги. По официальным данным, жертв или пострадавших не было. В обоих случаях грабитель загадочным образом куда‑то исчезал! Он испарялся вместе с деньгами и даже, по неподтверждённым данным, с несколькими тоннами золотовалютного запаса республики!

— А детали? Как происходили ограбления?

— Это было тридцать лет назад. Никаких точных сведений на электронных носителях нет и быть не может. Кроме того, как мне стало известно, власти Прибалтийской республики засекретили, а через несколько лет уничтожили все сведения об этих ограблениях. Единственные упоминания сохранились в инструкциях полицейского правления Прибалтийской республики. Он был записан как феномен Руднора Вильнора, под внутренним кодом двести восемьдесят два. Через десять лет инструкции были упразднены и переписаны. И это всё, что я могу сказать по поводу феномена Руднора Вильнора.

Лесницкий задумчиво провёл большим пальцем правой руки по своим бровям.

Ким говорила неуверенно:

— Биография нашего охранника как‑то странно пересекается с описанием феномена.

Генерал не отреагировал на её слова. Он указал ладонью на записи:

— Посмотрите на это высказывание. Что вы можете о нём сказать?

— «Он перечислил стихи, теперь он диктует цифры», — вслух прочитал один из сотрудников.

— Да. О чём оно говорит? — спросил генерал.

— О том, что конкретный человек перечислил определённое количество стихов, а после этого перешёл к перечислению цифр, — без раздумий ответил сотрудник.

— Автор этого высказывания знает количество цифр, которое диктует другой человек?

— Нет, он констатирует, что человек начал диктовать цифры, но об их количестве ему не известно.

Сотрудник непонимающе посмотрел на Ким, а затем снова на генерала.

— Что это значит? Кто сказал эти слова?

— А автор высказывания знал, сколько стихов должен был сказать другой человек? — продолжал генерал.

В диалог вмешалась агент Ким:

— «Он перечислил все стихи». «Все стихи»… Судя по этой форме, автор высказывания ожидал услышать определённый набор стихов. Именно поэтому он использовал форму выражения «все стихи»: он услышал ожидаемое количество стихов.

Дослушав агента Ким, Лесницкий утвердительно постучал ладонью по столу, кивая головой в такт.

— Это сказал Энтони Милански, охранник банка. — Тяжёлый взгляд генерала устремился на агента Ким.

Стоя с противоположной стороны стола, Ким опиралась обеими руками о спинку стула.

— И вы хотите сказать?..

— Что банк грабит его охранник, — сухо дополнил генерал.

Ким подняла брови, выражая скептицизм.

— Или что вы высасываете из пальца и придираетесь к словам человека, который находится в условиях стресса и неопределённости, — отрезала Ким.

Генерал тяжело вздохнул, глядя в одну точку.

Глава 4. Душа поэта

Охранник исступлённо смотрел в дисплей кондиционера. Крепко зажав красную кнопку на рации, он ускоренно пробормотал:

— Он написал «Error»! Кондиционер написал эту надпись, отсчёт продолжается! У нас осталась минута!

Отскочив от стойки администратора, мужчина в рубашке бросился к охраннику:

— Дайте рацию, быстро!

Энтони Милански не ожидал такой прыткости и дерзости от этого человека. Когда рация была выдернута из его рук, он воинственно вскрикнул:

— Дайте сюда рацию! Вам нельзя её брать!

— Ответ на загадку здесь! — твёрдо сказал человек в рубашке. Продолжая, он тараторил: — Вот, посмотрите на название производителя — «Corona»! — Он перевернул рацию и указал пальцем на небольшую заводскую этикетку. — А тут число шесть, «Model 6»! — Отойдя на два шага от возмущённого охранника, он ударил рацию об угол стола. Её внутренности посыпались на пол.

Поверив в безысходность ситуации, Милански отбежал от человека в рубашке и нырнул за деревянную тумбочку.

— Осталось двадцать секунд! Всем лечь! Все на пол! Ложитесь! — кричал он.

Помещение сотрясло аханье и писк нескольких женщин, которые с грохотом повалились на паркетный пол. Их действия также скопировал пожилой мужчина с длинной бородой. Перепуганный подозреваемый остался на месте. Рядом с ним, у стойки администратора, стоял мужчина в рубашке.

— «Девять чисел января», — шептал мужчина, водя пальцами по корпусу разбитой рации. — Вот, числа! Тут номер один, а за ним — девять чисел!

Метнувшись к кондиционеру, он быстро забарабанил указательным пальцем по сенсорному циферблату. Он нажал на кнопку «Ввод» за три секунды до истечения таймера. Его зажмуренные глаза выдавали явное беспокойство за собственную жизнь. Но беспокоиться было не о чем: первая загадка была разгадана правильно. Экран обновился, появился новый таймер — настало время следующей загадки.

— Уффф, — мужчина в рубашке упёрся головой в пластмассовый корпус кондиционера.

— Что там? — заикаясь, спросил подозреваемый.

— Я нашёл нужные числа, — он ткнул пальцем в экран, — но у нас новая проблема: тут нарисовался ещё один таймер!

Из‑за тумбы медленно и неуверенно поднялся охранник. Он поправил свою служебную форму и приблизился к кондиционеру.

— Двадцать девять минут и десять секунд! — Его голос вибрировал. Осмотревшись по сторонам, он вплотную подошёл к мужчине в рубашке.

— Как вы посмели отнять мою рацию?!

— Вам не кажется, что этот вопрос очень глупо звучит? — парировал мужчина.

— Нет, не кажется! И с чего вы взяли, что в кондиционере бомба?!

— А с чего вы взяли, что её там нет? — Мужчина в рубашке сохранял спокойствие.

Он указал пальцем в сторону окон, через которые едва просматривалось очертание улицы:

— Эта рация была единственным источником связи с полицией!

Мужчина немного язвил:

— Если бы я не ввёл код в этот кондиционер, то, возможно, наши тела были бы невольно преданы кремации! Я думаю, что на том свете связь с полицией нам вряд ли бы пригодилась.

Милански понимал, что этот человек поступил правильно. Но, по его мнению, он не должен был поощрять такой дерзкий и неуважительный жест в его сторону.

— В следующий раз извольте спросить разрешения у меня!

— Если времени будет больше, чем сорок секунд, обязательно спрошу.

Охранник протянул руку с целью знакомства:

— Меня зовут Энтони Милански.

Мужчина в рубашке дружелюбно заключил его ладонь в свою:

— Жак Сулим. Приятно познакомиться.

— Ага, приятно! — Он забрал разбитую рацию из его левой руки. — Тут много чисел! Как вы догадались, какие нужно вводить?

— «Девять чисел января» — всё просто! Вот, смотрите, здесь есть штрих‑код.

— Да, вижу.

— Перед штрих‑кодом стоит обобщающая порядковая цифра 1, она заметно выделена курсивом, а после неё есть ещё девять цифр. Так вот, как успел заметить полицейский, который говорил с вами по рации, первый месяц года — это январь! Вот я и ввёл числа, которые шли за этой цифрой.

Милански посмотрел сначала на кондиционер, потом на рацию, потом снова на кондиционер.

— Бред, честное слово, сумасшествие какое‑то! — растерянным тоном сказал он.

— Нам уже можно с пола встать? — скромно спросила женщина пятидесяти лет.

— Да, конечно! — опомнился Милански. Быстро преодолев двадцать метров, он добрался до противоположной стены и помог подняться с пола всем жертвам обстоятельств. После, собравшись с мыслями, он встал в центре помещения и произнёс мотивирующую речь.

— Итак, в этом помещении я являюсь законным представителем полиции. Я ваш защитник, и я ваш путь к спасению. Прошу всех вас сохранять максимальное спокойствие. Даю вам слово: никто из здесь присутствующих не пострадает!

— Так, а что, собственно, происходит? — поинтересовалась бабушка семидесяти пяти лет. — Я просто понять не могу! Это какое‑то новое шоу с Первого канала? Нас снимают камеры? Или это по‑настоящему?

— Я не могу сказать точно, но, скорее всего, это ограбление!

В диалог ввязался пожилой мужчина:

— Где же тогда грабитель?

Милански понял, что не может дать ответы на все вопросы:

— Ну… Это не простое ограбление!

— Так я говорю — новое шоу снимают! На Первом канале постоянно про такое рассказывают. Ещё этот ведущий говорил, как его? Он такой коренастый, волосатый, в очках? — всерьёз размышляла бабушка.

— Ты что, мать?! — обратился пожилой мужчина к бабушке. — Кто же нас снимать‑то будет без разрешения? Я, когда смотрел программу «Суд» по телевизору, так там точно сказали: без разрешения никого снимать нельзя!

— Нельзя? А вот можно! Кто нас спросит, обычных людей‑то?!

Между старшим поколением завязывался спор.

— Так, успокойтесь! Тихо! — повысил голос Милански. — Это не шоу, вас никто не снимает! Это ограбление.

— Милок, так кто же нас грабит‑то? — продолжала возмущаться бабушка.

— Успокойтесь, бабушка! — вмешалась ещё одна женщина пятидесяти лет.

С противоположной стороны раздался басистый голос Жака Сулима:

— Энтони, что насчёт таймера? Может, потом поговоришь? — Он посмотрел на кондиционер. — У нас осталось двадцать три минуты!

Энтони вполоборота развернулся к Жаку Сулиму:

— Сейчас иду. Займитесь пока загадкой!

Он снова повернулся к аудитории и сказал:

— Так, слушаем меня все! Это может быть ограбление, террористический акт, чья‑то злая шутка или даже ток‑шоу. Это не важно. Моя задача — вытащить вас из этого здания живыми и невредимыми. Этим я сейчас и займусь. А пока у меня к вам убедительная просьба: пожалуйста, сохраняйте тишину, ничего не трогайте и, главное, не переживайте! Всё под моим личным контролем.

— «Этот факт меня беспокоит больше всего!» — подумала бабушка. Но промолчала.

Слушатели положительно кивали головами.

— Кому‑нибудь нужно в туалет? Или, возможно, кто‑то хочет пить? Есть что‑нибудь неотложное, о чём я должен знать?

Слушатели переглянулись. Ответ был отрицательный.

— Хорошо! По любым вопросам обращайтесь либо к администратору, — он указал на перепуганного парня с выпученными глазами, — либо к этой даме, — показал на девушку‑кассира. — Вопросы есть?

Вопросов не было.

Охранник развернулся и крупными шагами пошёл к кондиционеру.

— Как там, говоришь, тебя зовут? Виктор Ли? — с ходу обратился он к подозреваемому.

— Да.

Он сел напротив него и внимательно посмотрел в глаза. Жак Сулим стоял рядом.

— Виктор, давай начистоту! Ты же честный парень?

Подозреваемый выглядел лет на двадцать пять — двадцать семь. Худощавое телосложение, круглое лицо. С момента начала всей передряги он заметно побледнел. Разговаривать с охранником он побаивался.

— Да, честный.

Милански наигранно улыбнулся:

— Чудно! Давай начнём всё сначала. У нас ведь получится, да?

— Да, давайте начнём.

— Скажи мне, Виктор, зачем ты сегодня пришёл в этот банк?

— Пришёл снять стипендию.

— Ух ты, студент? Где учишься?

— Лингвистический институт, магистратура.

— Ага, лингвистический, значит? Хорошо. Откуда звонивший человек знал твоё имя?! — вопрос прозвучал резко, прямо в лоб.

Подозреваемый не растерялся:

— Я не знаю! И это был не человек, а запись. Что‑то вроде электронного робота с записанными голосовыми командами.

— С чего ты это взял?

— Голос был слишком ровный, монотонный. И, кроме того, когда я что‑то переспрашивал или задавал вопросы, он отвечал повторяющимися фразами. Своеобразные речевые клише, шаблоны. Вы же сами слышали голос — человек так не разговаривает!

— Я тоже это заметил, — добавил Жак Сулим, — похоже на автоответчик.

Милански на секунду задумался.

— Да, такое возможно. Но, чёрт подери, как он позвонил на этот телефон? У нас не работает ни одна из коммуникационных линий, — прокомментировал он.

Виктор Ли пожал плечами. Жак Сулим промолчал.

— Расскажи мне, студент, что значит эта тату? — Милански указал пальцем на шею Виктора Ли.