Настоящий Президент

— Тату? Там треугольник с персидскими символами. — Он прикоснулся к нему ладонью. — Тут три символа: один означает свет, другой — тьму, а третий, самый верхний, — вечную жизнь. А что?

— Ничего, просто отвечай на вопросы. — Глаза Милански блестели. Он указал на тыльную сторону ладони подозреваемого. — А эта тату?

— А… Это Феникс. Здесь изображена птица — феникс. Это огненный символ, означает что‑то вроде способности к перерождению. Но я набил её только потому, что она очень круто смотрится.

— Не хочу вас отвлекать, — снова вмешался Жак Сулим, — но у нас осталось семнадцать минут. Я думаю, познакомиться поближе мы сможем и за пределами этих стен!

Милански развернулся к Жаку Сулиму:

— Вот и займитесь пока загадкой, а мне нужно допросить подозреваемого!

— Я не могу найти смысл в этом беспорядочном наборе слов, мне нужна помощь.

— У меня есть некоторые размышления по поводу этих строк, — сказала девушка‑кассир.

— Отлично! — искусственно воскликнул Милански. — Прекрасный повод объединить усилия.

Жак Сулим сделал два шага в сторону кассира и добавил:

— Не забудьте про портфель, вы его так и не проверили.

— Я помню про портфель, а вы займитесь пока загадкой, пожалуйста! — нервничал охранник.

Жак Сулим уселся за стол администратора вместе с кассиром. Охранник продолжил допрос подозреваемого.

— А теперь расскажи мне про этот рисунок, — он ткнул пальцем в ногу Виктора Ли.

— Эта? Я даже не знаю, что она символизирует! Обычное копьё с флагом. Я набил её два года назад и не помню, чтобы она вообще имела какой‑либо смысл. Она просто красиво смотрится на моей ноге, вот и всё. Это из‑за неё вы потребовали меня опустить ногу с той трубы? Вы просто хотели разглядеть тату? Да что вам вообще до моих татуировок? У меня есть ещё две: одна на груди, вторая на плече. Могу показать, если вам так интересно!

— Не стоит! — Милански отмахнулся рукой. — То есть ты хочешь сказать, что между этими татуировками нет никакой связи?

— Я не хочу этого сказать, я уверен в этом!

— Хорошо. Ты позволишь мне досмотреть твой портфель?

— Да, открывайте.

Милански поднялся на ноги и посмотрел на портфель, который лежал на полу возле стены. Бровь на его лице дёрнулась. Он снова повернулся к подозреваемому:

— А ты можешь сам открыть портфель и вытащить из него всё содержимое?

На лице Виктора Ли расползлась удручённая улыбка:

— Конечно, могу! Я же сказал: там ничего незаконного и тем более взрывоопасного нет!

— Будь добр, вынь всё содержимое на тот письменный столик.

Виктор Ли быстро добрался до своего портфеля. Его руки были неудобно скованы наручниками — расстёгивать молнию и большие пуговицы было крайне неудобно.

Все участники этой истории с замиранием сердца смотрели на Виктора Ли.

Милански краем глаза приглядывал за действиями Жака Сулима. Охранник был как на горячих углях. Его концентрация раскалилась, словно свежие угли в мангале.

Справившись с молнией, Виктор Ли запустил руки в портфель.

Три учебника, одна тетрадка, пара ручек и карандашей, литровая бутылка лимонада, связка ключей — это всё, что вытащил Виктор Ли из портфеля. Закончив, он обратился к Милански:

— Что дальше?

— Ничего, вернись назад.

Теперь они поменялись местами: охранник досматривал содержимое портфеля, подозреваемый смотрел на него издалека.

— Действительно, тут ничего нет! — с ноткой огорчения признал Милански.

— А я что говорил? Это всё недоразумение какое‑то!

Милански посмотрел на кондиционер: циферблат неумолимо отсчитывал время. Он почесал подбородок и выдохнул.

— Можно вас на пару слов? — обратился он к Жаку Сулиму.

Подняв глаза, Жак Сулим издал утвердительное «угук» и встал из‑за стола. Они отошли в самый дальний угол помещения, встав прямо под камеру видеонаблюдения.

Милански начал:

— Что вам известно о коде Руднора Вильнора?

— Мы проходили этот феномен на курсах шифрования, но я практически ничего не знаю о нём. Помню только общее описание: это код полиции Прибалтийской республики. Он говорит об особой угрозе, связанной как с терроризмом, так и с бандитизмом. Это были странные ограбления, в которых не было грабителя… Вернее, он был, но его никто не видел! Больше я ничего об этом не знаю.

— Да, описание схожее, но немного неверное. Подозреваемый был! По описанию, он имел конкретные приметы: три татуировки — одна на шее, вторая на внешней стороне ладони, третья на ноге. И вот совпадение: у того паренька, — он указал на подозреваемого, — точно такие же татуировки!

Жак Сулим почесал кончик своего носа:— Послушайте, Энтони, этот феномен был замечен тридцать лет назад в далёкой прибалтийской республике. Все коды, описания и приметы давно забыты и никем не используются! А этого парня тогда ещё в проекте не было. Ему года двадцать три, не больше. Вы верно отметили: это просто совпадение.

— Ага, совпадение! А заблокированные двери, отключённая связь, этот «высокоинтеллектуальный» кондиционер — тоже совпадение? А странный звонок, загадки, числа?

— Согласен, тут происходит что‑то странное, но у нас нет никаких оснований подозревать этого паренька.

Милански и Жак Сулим не сводили глаз друг с друга. Каждый из них внимательно изучал собеседника.

— Здесь происходит ограбление! Два плюс два сложить не можете? Это же как на ладони!

— Но кто нас грабит? Как все эти загадки, числа, действия относятся к огромному, непробиваемому сейфу, стоящему в другой, такой же недоступной комнате?

— Именно это мне и нужно узнать! Грабитель среди нас, я в этом уверен. Я понятия не имею, чем он руководствуется и на что рассчитывает. Но он точно должен быть здесь!

— И кого же вы подозреваете? Может, группу пенсионеров? Того скромного дедушку или, может, бабушку, которая рядом сидит? А меня? Почему вы меня не подозреваете?

— Я подозреваю всех, кто находится в этом помещении! — юлил Милански. — В том числе и вашу персону. Но, увы, мне не с кем более посоветоваться и поделиться мнением, поэтому я спрошу вас: кого вы подозреваете?

Жак Сулим прищурил глаза:

— А откуда вы знаете про феномен Руднора Вильнора?

Охранник усмехнулся:

— Это несерьёзно! Вы меня подозреваете?

— Искать нужно там, где никто искать не будет. Вы не ответили на вопрос.

— Я проходил академические курсы на должность охранника. В учебнике было много интересных историй, в том числе история о двух ограблениях, получивших название «Руднора Вильнора».

— А какой был автор учебника?

— Дранников Ю. Ю., учебник за восемьдесят четвёртый год.

Жак Сулим удивлённо поднял брови — они сложились домиком:

— Хорошая у вас память, однако!

— Всё, что касается работы, я заучиваю наизусть, — Милански посмотрел на кондиционер. — Время уходит! Кого‑нибудь, кроме меня, подозреваете?

— Тот парень с татуировками, я думаю, он тут ни при чём! Он тут самый напуганный. Тем более он уже закован в наручники, а значит, угрозы не представляет. Люди, что сидят в том углу, переживают только за свою жизнь — им нет дела до содержимого сейфа! Старший администратор банка и девушка‑кассир пока вне подозрений. А я? Я больше всего подхожу на роль подозреваемого, но, скажу честно, я не грабитель!

Охранник ехидно улыбнулся:

— Да, было бы странно, если бы вы, будучи грабителем, честно сказали, что вы грабитель!

Жак Сулим развёл руками и улыбнулся:

— Я не знаю, как вас убедить, а детектора лжи здесь нет!

Короткая пауза. Оба собеседника смотрели в зал. Охранник продолжил:

— Есть мысли по поводу загадки?

— Мы можем пройти к столу? Есть небольшие домыслы.

— Да, пройдёмте, — ответил охранник.

Жак Сулим сел на стул. Милански завис над столом и уставился в большую тетрадку. Они оба слушали девушку‑кассира.

— Я подумала, подумала и ничего не надумала. Разве что… Мы предположительно знаем, что на каждую загадку — по одному двустишью. Это значит, что рассматриваем мы только эти слова: «Стенки этих аппаратов ломают когнитивные поля», — размышляла девушка‑кассир. — Что касается чисел, то тут ничего не понятно. Единственное: «6, 10, 16, 26, 42» в некоторой степени являются намёком на последовательность Фибоначчи, так как каждое число равно сумме двух предыдущих. Но непосредственно к самой последовательности они отношения не имеют!

— И что нам это даёт? — непонимающе поинтересовался охранник.

— Терпение, — продолжил Жак Сулим. — Я проанализировал это двустишье. В нём всего один глагол — «ломают». Он говорит о том, что мы должны что‑то сломать, чтобы получить нужный код. Словосочетания «когнитивные поля» и «этих аппаратов» намекают на определённую технику, находящуюся в банке. Осталось слово «стенки»: скорее всего, оно намекает на месторасположение этой техники — именно её мы должны сломать, чтобы получить код.

— Нельзя воспринимать эти слова только в прямом смысле, — скептически прокомментировал охранник. — Это могут быть метафоры с любым значением. Включая какие‑нибудь отсылки к литературным произведениям, фильмам или ещё к чему‑нибудь!

— Да, возможно. Если у вас есть другие размышления или интерпретации, мы готовы их послушать.

— Нет, пока нет, — отступающим тоном сказал охранник.

Пауза.

— Тогда давайте искать то, что нужно сломать, — сказала девушка.

Все трое начали оглядываться по сторонам.

— И какую технику вы собрались ломать? — недоумевал охранник. — Не похоже ли это на бред? Тут у стенки только принтер стоит!

— Вот его и сломаем, — невозмутимо предложил Жак Сулим.

— Ну, давайте! — с сомнением одобрил Милански.

— А что с числами? — напомнила девушка‑кассир.

— Я не знаю, о чём эти числа могут говорить! — сказал Жак Сулим, пожав плечами.

— Число шесть предлагаю исключить, так как мы его использовали в первой загадке, — размышляла девушка.

— Это логично! Но я не уверен, что логика здесь уместна. Возможно, эти числа имеют один общий смысл, и их нельзя разделять. Тут многое не сходится. У нас же четыре двустишья, так? А чисел — пять.

— Да, и это верно.

— Я пошёл разбирать принтер, — пробормотал Милански.

Жак Сулим посмотрел на таймер:

— У нас восемь минут, нужно поспешить!

Поднявшись со стула, он проследовал за охранником.

Далее происходили действия, очень забавные по своей натуре. В центре зала, на глазах у всех, двое здоровых мужиков разрывали на части небольшой пластмассовый принтер. Две бабушки, сидящие в самом углу помещения, шёпотом комментировали эти события.

— Ты посмотри, что делают, а? И это профессионалы своего дела? И что там может быть интересного?

— Ой, не говори даже! Разучились в наше время снимать настоящее шоу! Ни тебе скандалов, криков — ничего интригующего.

— Камер нет, ничего нет, ведущий тоже отсутствует. И как они это потом показывать будут?

— Сама знаешь, какие сейчас технологии пошли: скрытые камеры поставят — и не заметишь! Потом всё это подделают, склеят и ведущего прилепят! Ай! Всё равно скукота.

— Может быть, для молодёжи снимают? У них сейчас интересы другие, беспутные! Им нравится всякая чушь — вот они и снимают чушь. Ладно, как выпустят отсюда, узнаем! Главное, чтобы мы не пострадали.

— Это точно! А так я не против: вдруг на старости лет в телевизор попадём — и то счастье.

— Ага.

Разобрав принтер на отдельные кусочки, Милански и Жак Сулим принялись тщательно осматривать каждую деталь.

— Что мы имеем? — спросил Милански.

— Тут есть три набора чисел. Первая комбинация — на серийном номере принтера, вторая — на аккумуляторной батарее, третья — на наклейке картриджа.

— Какие будем вводить?

— Все.

Прошла минута. Результатом ввода чисел был стабильный ответ на экране: «Error». Оставалось пять минут.

— У нас больше нет техники, которая располагается у стен! Что дальше? — размахнув руками, нервно спросил охранник.

— Я, кажется, кое‑что нашла! — вдруг вскрикнула девушка‑кассир.

— Что? — жадно заинтересовался Жак Сулим.

— Числа «10, 16». Посмотрите на секции с аппаратной техникой. Секции 10 и 16 — они самые большие и, как ни странно, торцом прилегают к стене.

— Что в этих ячейках?

— Центральный процессор в десятой ячейке и щит с предохранителями в шестнадцатой, — её взгляд выдавал заметное волнение.

— О нет, нет, нет! Только не это! — настойчиво начал протестовать Милански. — Я не допущу этого!

— Почему? — удивился Жак Сулим.

— Центральный процессор отвечает за всю электронику в этом банке, а главное — он следит за обеспечением безопасности сейфа! Система ежесекундно проверяет десятки датчиков как снаружи, так и внутри сейфа. Сломать компьютер — значит отключить восемьдесят процентов модулей. Этого и добивается грабитель! Я не допущу уничтожения системного блока — только через мой труп!

— Я уверен, что конструкторы сейфа продумали такой вариант развития событий. Он и в автономном, безоперационном режиме сумеет себя защитить, — Жак Сулим успокаивал взволнованного охранника.

— Ничего подобного! Нет, и ещё раз нет — даже не подходите к ячейкам!

Жак Сулим взглянул на кондиционер: оставалось две с половиной минуты.

— Мы должны всё проверить! Энтони, здесь сидят люди. Мы не можем рисковать чужими жизнями. У нас очень мало времени. Давай откроем секции и попробуем что‑нибудь поискать?

— Я сказал своё слово! Мы не пойдём на поводу у грабителя, — охранник косился то на подозреваемого, то на Жака Сулима. — К тому же я знаю, что нужно сделать! У меня с самого начала была такая мысль, но я приберёг её на крайний случай.

— Что сделать?

— Я подожгу бумагу и поднесу её к датчику. Сработает противопожарный протокол, запасная дверь автоматически откроется, и мы покинем здание! — Милански взял в руку бумажный лист.

— Постой, но… Этого делать нельзя! Через аварийную систему тушения хлынет вода, в тот же момент отключится электричество. Мы не знаем, как на это отреагирует кондиционер! А если произойдёт взрыв?

Спор обострялся.

— Другого выхода нет! Мы успеем выбраться! — настаивал охранник.

— У нас осталось две минуты, можно попробовать найти код! — утверждал Жак.

— Никто не тронет центральный компьютер! Только через мой труп!

Пододвинув табуретку, Милански взобрался на её плоскость. В его руках блеснула позолоченная зажигалка.

— Не делайте этого, вы всех нас погубите! — крикнул Жак Сулим.

— Успокойтесь, всё под контролем! — Он щёлкнул барабаном зажигалки, бумага загорелась, он потянул руку к потолку.

Жак Сулим в один скачок оказался возле охранника. Резким движением он сдёрнул с его пояса кобуру с револьвером, а после спихнул Милански с табуретки. Горящая бумага тут же упала на пол и потухла. Когда охранник повернул голову в сторону Жака Сулима, он увидел дуло револьвера, направленное прямо ему в голову.

Глава 5. Сосед

Скрестив перед собой руки, генерал Лесницкий внимательно смотрел на доску.

— Те слова, которые сказал охранник банка, не дают нам права обвинять его в ограблении! Он был в состоянии острого стресса. Эта фраза, к которой мы придираемся, может быть банальной оговоркой. По моему мнению, нельзя вот так рубить с плеча, — утверждал один из сотрудников.

— Я согласна, не стоит спешить с выводами, — добавила агент Ким.

— Никаких выводов я не делал, только размышления, — отвечал генерал. — К тому же никакого значения это пока не имеет! — Он снял рацию с ремня. — Лейтенант Подрубко?

— Подрубко на связи.

— Как обстоят дела? Удалось установить связь с банком?

— Связи с банком нет: рация и телефоны молчат. Кинологическая бригада уже приступила к работе, пока ничего подозрительного. У оцепления собралось очень много людей. На место приехала пара телеканалов — они просят дать комментарии.

— Пока никаких комментариев! Продолжайте попытки выйти на связь с банком. Если необходимо, вызови ещё несколько нарядов полиции.

— Вас понял.

Лесницкий повесил рацию обратно на ремень и обратился к агенту Ким:

— Мне нужны варианты расшифровки этих чисел и строчек, — генерал указал пальцем на интерактивную доску. — С нами кто‑то решил поиграть, и я должен знать, в какую игру мы играем.

— Я сделаю всё возможное, — уверенно ответила Ким. Через несколько секунд она разместилась за своим рабочим местом и приступила к работе. Примерно в то же время у второго сотрудника зазвонил служебный телефон.

— Да, слушаю? — произнёс второй сотрудник. — А что там? Что вас так удивляет? … Сейчас передам.

— Генерал, вас зовёт к телефону оперативник выездной группы. Они сейчас находятся в квартире охранника банка — там что‑то очень странное.

— Давай трубку, — телефон переместился в руки генерала. — Генерал Лесницкий слушает. Соседи? Какие письма? С символом? Хм, странно! — Он на секунду задумался. — Ничего не трогайте, сейчас буду, — он сбросил звонок и вернул телефон.

— Я выезжаю на квартиру охранника — там есть что‑то важное. За главного остаётся агент Ким! Знаете, что делать?

Она была поглощена работой по расшифровке стихов, поэтому её ответы звучали безынтересно и статично:

— Да, всё знаю. Если будут изменения, я обязательно сообщу.

— Ещё раз свяжитесь с главным инженером банка, поторопите его. Нам нужен доступ к банку.

— Сейчас позвоню.

Генерал вышел из фургона и направился к своему автомобилю.

***

Из приоткрытого окна дул холодный ветер. Тёмный седан мчался по центральному городскому шоссе. До квартиры охранника банка было достаточно далеко.

Лесницкий размышлял, да так усердно, что к концу поездки у него разыгралась мигрень. Он немного покраснел, его глаза стали острее реагировать на яркий свет, и, кроме того — что ещё страшнее, — он захотел съесть как минимум слона.

«Голод острому уму помощник!» — подумал он.

Охранник банка жил в большом многоквартирном доме на окраине города. Лифт, как назло, не работал. Ботинки Лесницкого — вместе с его ногами и остальными частями тела — отправились по длинным лестничным пролётам. Оказавшись у распахнутой двери, он натолкнулся на одного из полицейских. Генерал показал удостоверение.

— Какие дела? Что у вас тут?

— Подойдите к старшему оперативнику: он в квартире, допрашивает соседа.

Лесницкий прошёл внутрь, очутился в тесном коридоре, оттуда — на кухню, а уже после попал в большой, хорошо освещённый зал. В центре стоял квадратный стол, за ним сидели старший оперативник и мужчина в халате.

— Добрый день, я генерал Лесницкий.

— Да, генерал, рад вас видеть.

Наступила неловкая тишина. Лесницкий вопросительно уставился на оперативника.

— Ах да, — сообразил тот, — этот мужчина — сосед Милански, охранника банка.

Генерал посмотрел на мужчину лет пятидесяти.

— Здрасьте! — на половину проговорил, на половину просвистел мужчина.

— Добрый день! Милый халатик с пингвинами у вас.

— Спасибо, жена подарила, — он хрипел и тараторил.

— А жена где? — спросил генерал.

— Развелись, — ответил мужчина.

— Зря. Она знает толк в халатах! — заключил генерал.

Лесницкий снова уставился на оперативника:

— С кем ещё нужно познакомиться, чтобы вы рассказали мне, в чём дело?

Оперативник посмотрел на соседа:

— Расскажите этому человеку всё, что рассказали мне.

— Да не вопрос! Вы присядьте рядом, мне неудобно с запрокинутой головой языком шевелить.

Полицейский уступил место генералу.

— Меня зовут генерал Лесницкий.

— Очень приятно, Губерман Август, я сосед Энтони, — они пожали руки. — Так вот что я хочу сказать: он прекрасный парень! Мы с ним в выходные частенько неплохо куролесили.

— Хорошо вам было. Что ещё?

Собеседник отрицательно выставил руки вперёд. Генерал почувствовал запах рыбы и ссохшейся тушёнки.

— Вы только не подумайте, ничего незаконного! Пенное да крабы с вертела насаживали. Он байки постоянно травит, а я смеюсь, как угорелый! Ох, любит Энтони, когда я смеюсь.

— Мне это не интересно. Мне сообщили про странности. Расскажите мне про странности.

Сосед замахал перед лицом генерала указательным пальцем:

— Вот тут я поподробнее! Недели две назад к нему посылку прислали. Большую такую, в деревянной коробке, с замком. Так с тех пор он прямо как на ножах! Нервный, агрессивный, по ночам не спит! Всё по туалетам шастает, сливным бочком играет да бумагу сжигает. Я‑то поначалу подумал, что у него с кишечником что‑то, — сосед пододвинулся ближе к генералу и заговорил шёпотом, — ты знаешь, о чём я, да? Дисбактериоз всякий, несварение желудка и прочее! Сам от этого бешусь, как адский цербер!

Генерал вежливо отодвинул от себя собеседника, отдалив его на разумное расстояние:

— Я знаю, о чём вы говорите. Продолжайте.

— Я тогда к нему с таблетками пришёл, помочь хотел, а он как сорвётся на меня, как начнёт рявкать! Так я сразу к себе в комнату ушёл и больше к нему не подходил.

— Он ничего вам не рассказывал? Не объяснял своё поведение?

— Нет. Сам по себе он общительный человек, всегда норовит что‑то лишнее брякнуть, но если он что‑то скрывает, так хоть пытай — не расскажет!

— Давно вы с ним живёте?

— Уж как второй год вместе квартиру снимаем. Доброй души человек, отзывчивый, ничего плохого сказать не могу. Только вот эти две недели вёл себя странно, но я не обращал внимания! Я же не знаю, что там ему прислали в коробке. Может, от жены чего? Я, когда с женой разводился, так сам за ружьё хватался! — Он клятвенно выставил ладонь вперёд. — Вы не подумайте ничего, я в мирных целях хватался, только ради добра.

Лесницкий кивал головой:

— У него есть подружка?

— А‑а‑а, это нет! Мы не водим сюда никого. А так, чтобы вам ответить, так я толком и не знаю. Он не распылялся никогда на эту тему, да и я как‑то не очень. На шестом десятке не до этого!

Генерал скорчил удивлённую физиономию:

— Я бы вам сорок пять дал, никак не шестьдесят!

— Это всё бабушкина медовуха. Мне бабка постоянно говорила про её антиоксидантные свойства, так я и пью её в обе щеки! Как говорится, результат на лицо! — Он широко улыбнулся. — Может, попробовать медовухи хотите? Могу и рецепт подогнать?

— Спасибо, я не принимаю алкоголь. У вас есть что добавить по поводу Энтони?

— Хороший он человек, хороший! Вы не думайте на него плохо.

— Приму к сведению. Где его комната? Вон та? — Он указал пальцем на открытую дверь.

— Да, это она. Там уже ваши оперативники шухеру навели! Беспорядок устроили — будь здоров.

— Это необходимость следствия, в целях вашей же безопасности!

— Ну‑ну!

Лесницкий направился в комнату, оперативник проследовал следом.

Сосед открыл холодильник, достал бутылку с подозрительной жидкостью и продолжил процесс омоложения.

— Мы не нашли уцелевших писем, — информировал агент. — Есть только пустая почтовая коробка. В урне лежат остатки сожжённой бумаги, осталось несколько конвертов.

Они подошли к письменному столу и устремили свои взгляды на крупную почтовую коробку.

— Нас смутил вот этот знак! — оперативник указал на тиснение в углу крышки.

На коробке, в самом центре, был отпечатан большой символ. Его основой служил треугольник. В центре треугольника был изображён феникс с расправленными крыльями и длинным хвостом — так, что два его крыла равномерно касались обеих сторон треугольника, а хвост пересекал основание. Под углом в сорок пять градусов треугольник, как и сам феникс, был пробит копьём с небольшим, но длинным знаменем. На самом знамени красовались три персидских знака: один означал свет, другой — тьму, третий — вечную жизнь.