Игрушка моего сына. Запретная страсть. 2

Мы опять все садимся и Егор произносит ровным голосом:

– В мой фонд обратилась родственница Вероники Кравцовой. Она сейчас под следствием. Дело серьезное. И люди стоят за ним серьезные.

– Под следствием? – ошарашено повторяю я. – Под каким еще следствием? Что она натворила? Когда успела?

– Успела. Когда ты в последний раз ее видел?

– Ну, на вечере. На презентации. Может, неделю назад. Что, блять, случилось за эту неделю?! – вопросительно смотрю то на Егора, то на Виктора.

– Вот, в тот самый вечер, произошла авария, виновницей которой и пытаются признать Веронику.

Эти слова как гром. Я распахиваю удивленно глаза и пальцами вцепляюсь в ручки кресла.

Авария?!

Виновница?!

А если авария, то с Вероникой все в порядке?

– Подожди, – смотрю в упор на Егора. – С ней все в порядке? Она где? В больнице? Жива?

А у самого сердце заходится. И ведь догадываюсь, что жива и все в порядке с ней, иначе бы разговор был в другом ключе, но все равно в груди скребет.

– Жива. Были небольшие повреждения, но уже более-менее в норме.

– Она дома? – спрашиваю я.

– В больнице. Она под следствием, Илья, – говорит уже Виктор и я поворачиваюсь к нему.

– Но… как… почему она виновата? В чем? – не понимаю я.

– В аварии, – спокойно отвечает Егор. – Ну, так хотят выставить.

– Кто?! Сука. Кто?! Погоди, – опускаю взгляд и пытаюсь хоть что-то понять. Размышляю вслух: – она уехала с этим щенком. Как его. С Багратовым. Но он же был за рулем. Какого хуя Ника-то виновата? А?! – поднимаю взгляд на Егора.

– Серый, там серьезная авария произошла. Труп там. Тачка, в которой была Вероника, выскочила на красный сигнал. Лобовое столкновение. Руслан Багратов в реанимации. Веронике повезло – даже ничего не сломала, ушибы только.

– Труп, ты сказал? – уточняю я.

– Вчера пассажир второй машины умер в реанимации. Не приходя в сознание. Водитель жив, но у него там перелом, по-моему.

– Сука, – шепчу я и сам наливаю себе виски. Виктор и Егор молча наблюдают за мной. Я выпиваю стакан залпом и морщусь. – Она жива, – выдыхаю. – Глупенькая. Она неделю без меня? Почему ты мне сразу не сказал?! – зло смотрю на Виктора.

– Ну, пиздец, – усмехается он. – Я сам, вот, позавчера узнал. Случайно! Зашел к Егору в офис, а там дело Вероники.

Я все равно злюсь. Не на Виктора. На себя. Я неделю спокойно жил, а Ника в это время…

Вот, кажется, что пиздец ведь. Авария, повреждения, даже труп, а мне радостно на душе. И, сука, стремно признаться в этом, но радостно. Потому что это значит, что не спала она с ублюдком. Они просто не доехали.

Не спала с ним. Моя. Глупенькая маленькая девочка.

– Так, – уже другим тоном говорю я. – А почему Нику-то обвиняют? Не она же была за рулем! Она же тоже пострадавшая!

– Ну, вот, а следствие считает по-другому, – произносит Егор.

– Какого хуя? Что за следствие?

– Багратов, этот правозащитник ебаный, сыночка своего выгораживает. Якобы, за рулем была Ника. У ублюдка малолетнего и прав-то нету.

– Сука. Конечно, нет, – говорю я. – Сосунку еще и восемнадцати нет. Хуй ли он на тачке гоняет? Тварь!

Во мне все кипит.

– Ну, вот, на это и давят. Якобы, машину им дал Багратов-старший, но чтобы Ника вела. А Руслан – пассажир. У него же прав нет.

– А у Ники они есть? – удивленно спрашиваю я.

– Тоже нет. Но кого это волнует?

– Но, сука, а камеры? А свидетели? Да, сука, водитель второй машины! Он же видел, кто за рулем был! – негодую я.

– Камеры именно в тот день не работали на том перекрестке, – усмехается Егор. – Представляешь? А водитель… Тут главное другое.

Пристально смотрю на него.

– Вероника Кравцова сама дала в самом начале признательные показания, – говорит Егор и я опять падаю в кресло.

Что?! Какого хрена творит эта девчонка?!

– Да ты гонишь… – говорю тихо.

– В деле есть, Серый. Ее показания.

– Да какого вообще?!

– Есть. А сейчас она хочет отказаться от них. Но…

– Что?!

– Это уже не так легко сделать. Слишком много других, якобы, доказательств… Багратов уже не даст просто так. Вцепился, сука.

Я опускаю голову и ладонями тру глаза. Сжимаю ладонь в кулак и бью им в другую ладонь. В комнате повисает тишина. Мы все молчим.

– Я хочу увидеть ее, – говорю, наконец, поднимая взгляд на Егора. – Где она?

– Ты уверен? – спрашивает Виктор и я поворачиваюсь к нему. – Девчонке и так хреново, Илья. Если ты хочешь…

– Я хочу ее увидеть, – повторяю я. – Где она?