Фамильяр невидимых миров

– Сто—о—ойте! – продолжал кричать юноша. Ему повезло, что Павел не разрешал коню пуститься в галоп, а так парень вряд ли бы до нас добежал.

– Тпру—у—у! – Корский остановил Урагана, и конь рассерженно зафыркал. Он только разогнался, наверняка мечтал вырваться за пределы городка, где мог перейти с рыси на галоп.

– Господин… Корс… кий… Фух, еле догнал вас, – задыхался от быстрого бега юноша. – Староста срочно вас зовет! Он ждет в Дубравском музее.

Павел нахмурился, взглянул на меня, а затем обратился к юноше:

– Юрка, передай Тимофею Сергеевичу, что я занят. Как вернусь, сразу заеду к нему.

– Вы, что, Павел Петрович, отказывать старосте никак нельзя, – юноша бросился к секретарю, хватая того за локоть. – Если вы не вернетесь, он же с меня… шкуру живьем снимет. Вы же… знаете, – последнее слово Юрка произнес жалобным тоном.

Корский посмотрел на меня и со вздохом сказал:

– Просто так Тимофей Сергеевич вызывать меня не станет. Извините, что вам придется подождать. Я вас сейчас назад к Степаниде Григорьевна отвезу.

– Нет, мы с вами поедем, – заявила я. Знаю такие дела, уедет и вернется к вечеру, а так я буду над душой стоять и мелькать перед глазами. Старосте придется побыстрее отпустить Павла. – На музей посмотрим, может, что интереснее увидим. Верно, Пепел?

Фамильяр кивнул, лишь хитро поглядывая то на меня, то на Павла.

– Не смотрите на меня так, словно я против. Если хотите, то поедем все вместе, – усмехнулся Корский и повернул коня в другую сторону. Юрка, довольный, побежал вперед и вскоре скрылся за поворотом. Когда мы проезжали мимо дома Степаниды Григорьевны, женщина как раз открывала калитку. Она встретила нас удивленным взглядом и только открыла рот, чтобы спросить, куда мы направились, как Пепел весело крикнул:

– У вашего старосты какие-то проблемы в музее и мы с Ясей решили помочь.

– Удачи, – пожелала нам Степанида Григорьевна и, хоть она улыбнулась, ее взгляд остался настороженным. Все-таки странные жители в Дубраве. Складывалось такое ощущение, что они все что-то не договаривали. Это был единственный городок, где я видела непонятные чучела у ворот домов. Возможно, все эти поверья идут из глубокой древности, еще с тех времен, когда инквизиция уничтожала ведьм.

Пока мы ехали до музея, на встречу нам все чаще попадались прохожие. Люди начинали улыбаться, едва видели Пепла, а фамильяр, как всемирная знаменитость махал всем лапой.

– Уймись, – тихо сказала я лису.

– Дай немного поважничать, – рассмеялся Пепел. – Это в столице я просто фамильяр ведьмы, а здесь – звезда. А если бы жители еще узнали, что я пожираю проклятья, так и вовсе попросили бы меня остаться, и свои странные чучела выкинули.

– Прекрати зазнаваться, – проворчала я, сложив руки на груди.

– Я бы меньше доверял людям в Дубраве, – вдруг тихо произнес Павел, и мы с фамильяром на него пораженно уставились. Не ожидали такое услышать от секретаря князя.

– Почему же? – поинтересовалась я.

– Вы сейчас увидите музей и все поймете, – загадочно хмыкнул Корский. Он вез нас все дальше и дальше, едва я успела подумать, что скоро мы окажемся на окраине городка, секретарь повернул направо в узкий проулок, и через два дома двуколка остановилась возле серого одноэтажного здания с такой же, как у всех домов, синей крышей. Забора и ворот не было, зато кто-то старательно выложил широкими камнями дорожку, ведущую прямо к крыльцу музея. Две большие клумбы с ярко-красными пионами стелились вдоль стены здания, а среди цветника неуместно воткнули чучело лисы. Над дверью красовалась вывеска: «Дубравский музей». Как только мы приблизились к дому, вышел старик в черном балахоне. Незнакомец недовольно воскликнул:

– Наконец-то, я тебя заждался, – серые глаза старика походили на хмурившееся небо. Он смотрел на меня и Пепла исподлобья, поглаживая длинную седую бороду, она доставала незнакомцу до середины живота.

– Здравствуйте, Тимофей Сергеевич. Как только Юрка сообщил, что вы звали, я сразу помчался. Попутчиков не стал высаживать, с собой привез, – врал Корский не краснея, даже глаз не дернулся у наглеца. Маг спрыгнул с двуколки и подошел к старосте. Мужчины пожали друг другу руки. – Позвольте вас познакомить. Госпожа Ярослава Никитична Калинина и ее фамильяр Пепел.

– Ведьма, значит, – грубо бросил староста. Настроение сразу испортилось. Я выпрямила спину и высокомерно взглянула на Тимофея Сергеевича, а Пепел тихо зарычал.

– Что-то имеете против нас? – спросила я. Отставила корзинку на сиденье и плавно спустилась на землю. Лис соскользнул с моих плеч и завис в воздухе, грозно уставившись на старика.

– Просто не люблю и все, а может, ненависть передалась по крови. Мои предки были инквизиторами и основали поселение Дубрава. Род Солодских охотился на таких как вы и защиту придумал людям от проклятий, – староста кивнул в сторону клумбы. – Чучела защищали семьи инквизиторов, пока они отсутствовали. Все зло идет от ведьм. Усадьба Стародуб и ее жители, все стали жертвами проклятья. А кто его виновник? Ведьма. Так почему я должен вас любить? Расскажете Ярослава Никитична?

– Мы варим целебные зелья, помогаем решить денежные вопросы, вернуть любимого. Я вот, например, снимаю проклятья. И приехала в Дубраву, чтобы помочь князю, – достаточно резко произнесла я. Старик криво усмехнулся:

– Ну-ну, попробуйте, милая девушка, только сначала князя найдите.

Слова Тимофея Сергеевича заставили меня нахмуриться. Мы с Пеплом переглянулись, а староста продолжал говорить с Корским, словно ничего такого и не сказал мне:

– Павел, магическая карта опять вышла из строя, ты должен ее посмотреть.

– Конечно, все сделаю, – заверил Корский старосту, а затем обратился ко мне. – Придется подождать. Обычно это занимает минут тридцать, не больше. Можете остаться на улице или пойдемте в музей, осмотрите экспонаты.

– Думаю, Ярославе Никитичне музей не понравится, – хмыкнул староста и направился к двери. Павел приподнял брови и выразительно так взглянул на меня. Одними губами Корский прошептал: «Я вас предупреждал». Но я сложила руки на груди, всем видом показывая, что я не из пугливых девиц. Павел пожал плечами и открыл для меня дверь.

Мы последовали за Тимофеем Сергеевичем, который ждал нас в просторном холле. На стене висела огромная картина инквизитора в черных доспехах с серебряным мечом в руках. Внизу была подпись: «Главный инквизитор Яромир – основатель Дубравы». Взгляд этого Яромира… кхм, походил на взгляд старосты, да и черты лица у них казались схожими.

Холл делил музей по пополам, один коридор вел направо, другой – налево.

– Я постараюсь быстро управиться, – заверил меня Павел. Тимофей Сергеевич нетерпеливо стукнул палкой и секретарь поспешно последовал за стариком.

– Тебе не показалось странным, что рядом с усадьбой, где живет проклятый князь, расположен городок бывших инквизиторов? – сразу спросил меня фамильяр, как только мужчины отошли на достаточно большое расстояние. Мы отлично их видели, пока староста в самом конце коридора не остановился и не открыл дверь. Как только Корский и старик скрылись, мы с Пеплом направились в противоположную сторону.

– Мне здесь все кажется странным, даже чучела. А еще Степанида Григорьевна рассказала, что есть такие жители, кто не верит в защиту чучел, но людям приходится молчать, чтобы их не выгнали из городка, – я передала фамильяру наш разговор с хозяйкой дома, где сняла комнату.

– И почему староста заявил, что проклятого князя надо еще найти? – задумчиво пробормотал Пепел. – Все загадочнее и загадочнее становится.

– Не забывай, мы хотим выяснить про конверты с проклятьями, —шепнула я фамильяру и замолчала, когда коридор закончился. Мы оказались в небольшом зале со стеклянными витринами, в которых лежали музейные экспонаты. На стенах висели портреты, а рядом манекены в старинных женских одеяниях.

Меня сразу привлек портрет рыжеволосой ведьмы в изумрудном платье, я порывисто шагнула к нему, будто кто-то подтолкнул меня. Глаза ведьмы, так похожие на цвет травы после дождя, смотрели с вызовом, а на полных губах застыла усмешка. Рыжеволосая красавица держала в правой руке метлу, а в левой – магический шар. Черная змея короной сидела на голове ведьмы. Под картиной была надпись: «Первая главная ведьма Мирослава, которая объединила всех ведьм в ковен. Инквизиторы заманили Мирославу в ловушку и убили инквизиторским оружием».

Кинжал лежал на витрине. Длинный серебряный клинок, ручка с древними надписями. Как-то в музее академии я видела подобное оружие. Его еще называли «Вершитель судеб». Инквизиторы вспарывали кинжалом животы ведьмам или перерезали горло. Рядом с оружием располагались украшения Мирославы: золотое кольцо, браслет с изображением змеи и цепочка из широких звеньев. Стоящий рядом манекен одели в такое же, как на портрете, изумрудное платье, правда, слегка потрепанное, то ли временем, то ли битвой. Уверена, Мирослава не сдалась без боя. Портреты первой главной ведьмы висели на стенах академии, а также у нас дома. Историю Мирославы знали все. Отважная ведьма первая решилась на противостояние с инквизиторами. Сначала объединилась с сестрами, потом к ним примкнули подруги, а там и родственницы подруг подтянулись. Ковен не только помогал скрываться от инквизиторов, но и всячески мешал облавам, которые устраивали охотники на ведьм. Долго удавалось главе ковена прятаться, Мирослава была осторожной и умной женщиной. Лишний раз на риск не шла, считала, что если не уверен в удаче, то лучше схорониться.

Подлую ловушку придумали инквизиторы для Мирославы. Собрали сто детей разного возраста, от младенцев до десяти лет, в одном храме , единственное большое здание во всем городке, и пустили слух, что если через два дня Мирослава не явится, то сожгут здание вместе с детьми. Думали мерзавцы, что матери сдадут главу ковена, но предателей не нашлось. Многие женщины помнили доброту ведьм, сколько раз они их вытаскивали с того света после родов, детей лечили, блудливых мужей возвращали в семью. Сама Мирослава не могла позволить погибнуть детям. Под покровом ночи отправились ведьмы к храму. Навели сон да морок на стражников, проникли внутрь здания подобно туману и потихоньку стали уводить детей. Мирослава оставалась в храме до последнего, с опаской оглядывалась, слишком все просто вышло. Когда глава ковена взяла за руку самого старшего мальчика, и повела к выходу, то ребенок вдруг изо всей силы воткнул в руку Мирославы черную проклятую иголку. Ведьма отчаянно закричала, ощущая, как начала поглощать ее тьма и с ужасом смотрела, как мальчик оборачивается инквизитором. Он и нанес жестокий удар кинжалом, вонзил лезвие в грудь Мирославы по самую рукоятку.

Я шагнула к другому портрету с черноволосой ведьмой и фамильяром-драконом. Агафья была следующей главой ковена. Яростная и безжалостная, она мстила инквизиции за Мирославу. Тогда мир погряз в войнах, бесконечных битвах. Много погибло не только инквизиторов и ведьм, но и невинного народа. Агафья пала в жестоком бою, после ее смерти ведьмы попрятались, а инквизиторы зверствовали. Пытали, сжигали всех, кого подозревали в пособничестве ковену. Страшное было время, его назвали «Рассвет инквизиции», тогда придумали самые изощренные пытки для ведьм.

На следующей картине была изображена третья главная ведьма Елизавета, нежная светловолосая красавица. Ее фамильяр—лисица лежала пышным воротником на плечах хозяйки. Елизавета не вступала с инквизицией в прямое столкновение, а действовала тайно. Травила инквизиторов, сжигала их дома, убивала спящих врагов. Елизавету долго не могли поймать, сдала предательница, которой пообещали жизнь, а после сожгли на костре вместе с Елизаветой. Мы с Пеплом долго стояли возле портрета третьей главы ковена. Мой фамильяр подплыл по воздуху к картине, дотронулся носом до носа лисицы, тяжело вздохнул. Все представленные в зале ведьмы были убиты инквизицией. Это наша история, от нее никуда не деться, но прошлое забывать нельзя.

Следующий зал знакомил нас с известными охотниками на ведьм. Все инкивизиторы казались одинаковыми – суровые худощавые мужчины в черных плащах с мрачными лицами и пронзительными глазами. В витринах лежало много оружия, не только инквизиторские кинжалы, но и мечи, шлемы, кольчуги и даже щиты. Все изделия были изготовлены из серебра, а еще в них ощущалась магическая сила даже через несколько веков.

Главное место отводилось инквизитору Яромиру. При его правлении начались пытки простых женщин, особенно не повезло красавицам. Им мстили завистницы, обманутые мужья, любовники. Платили доносчикам хорошо, поэтому старался каждый пятый житель страны.

– Яся, тут про городок написано, жители не отставали от инквизиторов, – позвал меня Пепел. Лис висел в воздухе напротив картины. На ней был изображен древний поселок Дубрава с жителями, в руках они держали факелы. Люди гнали черноволосую ведьму в белой рубахе в лес. Когда я подошла к фамильяру, он начал читать:

– «Поселок Дубрава основал инквизитор Яромир. Изначально дома строились только для инквизиторских семей и приближенных к ним людей. Если недалеко от поселка обнаруживали ведьму, то поднимались все жители, от мала до велика. Часто инквизитор Яромир давал шанс на жизнь раскаявшейся ведьме. Женщину выпускали из тюрьмы, давали время убежать в лес, а после инквизиторы и их семьи бросались в погоню. Обычно ведьму догоняли, потому что Создатель выбирал сторону добра, а не зла».

– Чудовища, а не люди. Хотела бы я посмотреть на инквизитора Яромира, если бы ему, измученному пытками, велели бежать босиком в лес. Далеко бы он убежал, – процедила я сквозь зубы. Ужасный музей, восхваляющий мучителей и убийц.

В молчании мы возвращались с Пеплом по коридору в холл.

– Я рада, что мы живем в другое время и инквизиция упразднена, – тихо сказала я, все еще находясь под неприятным впечатлением. – В Дубраве жители ко мне отнеслись хорошо, несмотря на то, что я ведьма.

– Здесь только у одного старосты мозги набекрень, – хмыкнул черный лис. – Ну, что, пойдем обследовать музей дальше?

И фамильяр кивнул в сторону, куда ушли Павел и Тимофей Сергеевич.

– Почему бы и нет, – пожала я плечами, и мы направились в противоположный коридор.

Глава 5

Первая мысль, которая у меня мелькнула, когда я вошла в следующий зал: «Я попала в Средневековье?» Здесь застыли навечно восковые фигуры, изображая сцены различных пыток. Мрачные инквизиторы, искаженные болью лица ведьм, а еще описание наказаний. Все представлялось так, словно ведьмы были исчадиями ада. Нет, мы не безобидные феи с прозрачными крылышками, мы можем стать опасными, мстительными и очень жестокими, но… на это должны быть причины. Просто так ведьма не пойдет творить зло, каждая из нас знала о последствиях. Элементарный вселенский закон, о котором не расскажут в стенах академии, но зато поделятся в кругу семьи.

Ведьм обвиняли во всех грехах. Муж ушел – виновата ведьма; засуха, проливные дожди – снова ведьма; младенец умер – ведьма. Забывали люди, что эти же ведьмы лечили их травяными зельями, возвращали в дом удачу, помогали родиться детям. Ведьмы не всесильны, а человеку, задумавшему недоброе, приходить на выручку не станут.

В этом зале все было представлено иначе. Самое страшное зло на земле – это ведьма. Инквизиторы – смелые воины, защитники людей. Пытки помогали добраться до ведьмовской души, вывернуть ее наизнанку, вынуждая заплатить за содеянные грехи.

– Пытка водой, чтобы эпидемия покинула город, – тихо прочитал Пепел. – Инквизитор Яромир догнал сбежавшую ведьму в лесу, притащил ее на озеро, и едва голова ведьмы ушла под воду, тут же больные в городе начали выздоравливать… Что за бред?

– Тут еще бредовее, – сказала я, взглянув на табличку с описанием, где восковой инквизитор длинной толстой иглой протыкал тело женщины, привязанной к столбу. – Поиск ведьминой метки дело непростое, но если ее обнаружить, то вся сила ведьмы уйдет в землю и этот год будет самым урожайным.

– Сожжение ведьмы возвращает людям благословение Создателя. Бедный становится богатым, больной – здоровым, – фыркнул фамильяр и по воздуху подлетел к другой восковой сцене. У меня же пропало всякое желание оставаться в этом месте. Да после просмотра таких экспонатов невольно и поверишь, что ведьмы – самое настоящее зло. – Яся, а тут про проклятье. Если поймать ведьму, которая прокляла человека, и не давать ей спать три дня, то она начнет говорить о странных видениях, которые необходимо записать. Только главный инквизитор Яромир был способен расшифровать запутанные признания ведьмы.

– От бессонницы может всякое привидеться любому человеку, но нет, инквизиторы считали, что только ведьме, – презрительно бросила я. – Идем дальше, меня начинает мутить в этом зале.

Я торопливо поспешила мимо восковых фигур к выходу. Внутри разгоралась злость к тем, кто создал Дубравский музей, а еще… к старосте. Без его одобрения никто бы не посмел лепить ужасные сцены из воска.

В последнем зале я выдохнула. Здесь хранились книги ведьм, описывались различные ритуалы. Мы с Пеплом замерли возле древней картины, на которой была изображена рыжеволосая ведьма. Она тянула руки вверх, а с неба падал черный шерстяной комочек.

– Вызов и привязка духа, – прочитала я, с нежностью вспоминая, как впервые прижала к груди маленького лиса.

– Я рад, что моей ведьмой стала ты, – Пепел прикоснулся к моей щеке мокрым носом.

– А кто постоянно жалуется Умнику, что я не разрешаю таскать из кладовки мед? – усмехнулась я. Не выдержала и поцеловала фамильяра в точку между бровей.

– Это я любя, – хмыкнул лис.

В этот момент в зал, где мы приходили в себя после лицезрения предыдущих экспонатов, вошли Корский со старостой. Последний произнес:

– Павел, я не знаю, что происходит с этой картой и почему она порой начинает показывать то, чего нет.

В руках Павел держал напоминающую папирус желтую бумагу примерно с метр шириной.

– Я закончил, Ярослава Никитична, – обратился ко мне Корский и направился к пустующей стене. Мне стало интересно, что изображено на карте, и я пошла следом за магом. Заметив мое любопытство, Павел стал пояснять: – Видите тонкие линии – это улицы Дубравы, вот по этой мы с вами поедем к лесу, а за ним начинается территория усадьбы Стародуб.

– А это что за красная точка? – спросил Пепел. Он подплыл по воздуху к карте и ткнул в нее.

– Аккуратнее, – рассердился старик. – Это древняя карта, по ней инквизиторы определяли местонахождение ведьм, которые заходили на территорию Дубравы. Красная точка показывает, где сейчас стоит ведьма, в данном случае Ярослава Никитична.

– Надо же, – я не стала скрывать своего удивления. – Выходит, это магическая карта. Но сами инквизиторы такую сделать не смогли бы.

– Маги постарались и ведьмы, – хмыкнул староста. – Среди вас полно было предателей.

– И я не могу их осуждать, если их верность выбивали способами, которые я увидела в соседнем зале, – немного резко сказала я Тимофею Сергеевичу. Затем вздохнула, староста пусть и потомок инквизиторов, но он же не пытал ведьм. – Извините, просто я слишком впечатлилась.

– Понимаю, извинения приняты, – холодно произнес старик. Его серые глаза напоминали две льдинки.

– Если честно, я не пойму для чего вы устроили зал, в котором изобразили пытки ведьм? К тому же у вас там такие тексты, словно инквизиторы выполняли доблестную работу, а вовсе не убивали слабых женщин, – и все-таки я не сдержалась. – Вам не кажется, что вы перешли грань дозволенного?

– В том зале показана вся правда. Кем были ведьмы и почему на них охотились инквизиторы. За красотой может прятаться чудовище, и нельзя об этом забыть, – жестко, как отрезал, заявил староста. Я поняла, что спорить с ним бесполезно.

– Кхм, – привлек к себе внимание Корский. – Карту вашу я подправил, больше она не показывает присутствие ведьмы в усадьбе князя. Только Ярославу Никитичну.

– Очень хорошо, – довольно хмыкнул старик и прищурившись посмотрел на меня. От взгляда старосты по телу пробежали неприятные мурашки. Я мечтала поскорее покинуть музей, но слабость показывать не привыкла. Поэтому лишь повыше задрала подбородок.

– Выходит, вы теперь будете знать наше местонахождение, – недовольно произнес Пепел. Он плавно подплыл ко мне, мягко опустился на плечо. Тяжесть тела фамильяра я не чувствовала, лишь шерстинки слегка щекотали кожу шеи.

– Больно надо мне за вами следить, – скривился староста. Какой же все-таки премерзкий старикашка. – Ваши дела никого не интересуют, поверьте. Зачем вас князь пригласил в усадьбу, я прекрасно понимаю. Поможете вы ему или не поможете, лично мне плевать. Единственное, я бы не советовал вам ночью по лесу шастать. Опасно это, даже для ведьмы.

Взгляд старосты наполнился такой злобой, что наверно, если бы ему разрешили пытать ведьм, то он делал бы это с удовольствием.

– За что вы так нас ненавидите? – тихо спросила я. – Ведьмы, как и люди, все разные. И если одна принесла несчастье, не значит, что другая будет поступать так же.

– Инквизитор Яромир мой дальний предок, Ярослава Никитична, инквизиторами были и дед, и отец. Дед рассказывал мне, как ловко ловил ведьм. Но одну пожалел, и она навсегда лишила его зрения. Мой отец с ведьмами не церемонился, всех сжигал на костре, но однажды и он поддался мольбе: ведьма попросила его не трогать дочь. Девчонке было всего десять лет. Отец пожалел ее, а когда девчонка выросла, нашла отца и убила. На человеческую доброту все эти ведьмы ответили злом. Я могу вам такие истории сколько угодно рассказывать, хоть до утра. Не верю я вам, ведьмам. Точка.

Старик говорил все громче, пристукивая палкой по полу. Если человек всю жизнь прожил с ненавистью, то переделать его невозможно. Спорить, кричать, доказывать свое – только трепать себе нервы. Но вот чего я не ожидала, так поступка Корского. Он вдруг встал вперед меня и вежливо, но строго произнес:

– Ярослава Никитична приехала в Дубраву по моему приглашению. Она – моя гостья, поэтому Тимофей Сергеевич, прошу вас вести себя сдержанно.

Староста, видимо, тоже подобного не ожидал и замолчал, удивленно приоткрыв рот.

– Так, карту я вам починил, а теперь нам ехать нужно в усадьбу. До свидания, Тимофей Сергеевич, – Корский слегка склонил голову в знак уважения и повернулся ко мне. – Идемте, и прошу вас не переживать. Доберемся засветло.

– Да, я не… переживаю, – тихо произнесла я, понимая, что пропадаю в синих глазах Корского. Мне хотелось обнять мага и прошептать: «Спасибо». Приятно, когда мужчина, который толком тебя не знает, бросается защищать. Я уже занесла ногу, чтобы шагнуть к секретарю князя, как Пепел ловко меня перехватил и повернул как куклу к выходу. Морок? Магия? Что это было? Едва контакт с Корским прекратился, как я сразу пришла в себя. Но щеки пылали. Сильно.

Староста все же вышел нас провожать и даже подошел к двуколке, погладил гнедого коня.

– Может договоримся и продашь мне Урагана? – хитро прищурился старик. Конь забил копытом, торопясь пуститься в дорогу.

– Вы знаете мой ответ. Ураган не просто конь, а мой друг. Увидимся, Тимофей Сергеевич, – Корский щелкнул поводьями, Ураган радостно заржал и пустился в галоп. Я оглянулась, чтобы махнуть рукой старосте, но передумала. Старик медленно, опираясь на палку, возвращался в музей.

– Павел Петрович, надеюсь, из-за меня у вас отношения со старостой не испортятся, – взглянула на серьезного Корского. Он не отводил взгляда от дороги, пока мы мчались по улице. Встречные шарахались в сторону от несущейся двуколки.

– Тимофей Сергеевич перегнул палку, он и сам это понял, поэтому вышел нас проводить. А ругаться старосте со мной ни к чему, слишком часто ему приходится ко мне обращаться, – усмехнулся Павел, продолжая смотреть на дорогу. – Так что не переживайте.

– Конечно, в Дубраве не музей, а настоящий дом ужасов, – фыркнул Пепел. – И если что, Яся, я тоже тебя защищал.

– Ты мой главный защитник, – улыбнулась я и почесала довольного фамильяра за ушком.

Все оставшуюся дорогу мы с Корским продолжали болтать на другие темы —ни о чем и обо всем. Секретарь умело уходил от вопросов личного характера, отшучивался или переводил разговор на другую тему. Павел оказался приятным собеседником, и вскоре мы смеялись над его шутками. Пепел тоже подключился на мою голову, и начал рассказывать, как я ловила фамильяра, когда он в очередной раз банку меда своровал.

– Ну, значит, ищет меня Яся в кустах, лазает там, ворчит, угрожает, а я на дереве сижу и наблюдаю…

Вот, чуть не дала Пеплу подзатыльник. Да в животе заурчало, и я вспомнила о еде. Павел предложил не останавливаться, а перекусить в двуколке, чтобы не терять времени. Мы с Пеплом согласились. Единственное, секретарь дернул за поводья, чтобы Ураган снизил скорость. Фамильяр достал банку меда, а я передавала Корскому то блинчик, то вареное мяско курицы, то хлебушек, то кружку молока. Невольно вспоминая, как мама по дороге на ярмарку, также с рук кормила отца. «Что это я уже напридумывала?» – ругала себя, а сама украдкой разглядывала профиль Павла. Я не могла бы назвать его прямо красавчиком. Вон и шрам у него имеется под левой бровью… Но отчего-то меня тянуло к секретарю… Его глаза притягивали как магнит. Моя интуиция ведьмы предупреждала: будь осторожна, иначе попадешься в крепкие сети.