Моя сводная пигалица
Вспомнив разговор с отцом, озадаченно чешу затылок. Я же только что отказался помогать эй, при этом прожигая мелкую ненавистным взглядом. Надеюсь, она не злопамятная. Что ж, моя несдержанность в очередной раз сыграет против меня.
Расхаживая по комнате из угла в угол, долго подбираю аргументы для разговора. Если хочу склонить её на свою сторону, нужно менять тактику. А так эта диковатая малышка меня к себе на километр не подпустит!
Зайдя в ванную, не нахожу свои душевые принадлежности. Точно! Всё в моей комнате, которую сейчас оккупировала пигалица. Вот и нашёлся повод навестить её.
Поднявшись на второй этаж, направляюсь прямиком к ней. Стучу. Ждать не моё! Распахнув дверь в спальню, осматриваюсь. Пусто. Ясно, почему на мой стук никто не ответил. Из ванной доносится шум воды. Коварная улыбка непроизвольно расцветает на губах. Ни секунды не раздумывая, шагаю к ней, ухватившись за ручку, вхожу.
Тея. Застываю как вкопанный в дверях. Взгляд прилипает к её точёной, миниатюрной фигурке. Тонкая талия, красивая округлая попка. Кожа молочного цвета, по которой соблазнительно стекает мыльная вода. Воображение дорисовывает нужные картинки. Кровь мгновенно отливает от головы. Зависаю, как малолетка, впервые увидевший обнажённую девушку. Повернувшись вполоборота, Тея, ничего не замечая, демонстрирует свою аппетитную грудь. И как такое богатство можно было спрятать под балахоном? Не понимаю. Я же был уверен, что она плоская. А тут такая красота, да ещё в полной боевой готовности. Розовые вершинки так и просятся, чтобы их попробовали на вкус.
Так бы и стоял, вечно наблюдая, как она растирает свои плечики и грудь мочалкой. Мой друг в штанах одобрительно выпирает, демонстрируя желание остаться в ванной подольше.
– М-м-м… какой аромат, – выдаю я, не сдерживая вздох сожаления.
Всё хорошее когда-то кончается. Это подтверждает возмущённый визг сводной. Меня выставляют за дверь, но я уже увидел всё, что нужно, и теперь воплотить в реальность то, что нарисовало воображение, дело первостепенной важности.
Тея
Дослушав гудки в трубке, возвращаюсь в спальню. Папа не взял трубку. Что ж, я настырная. Перезвоню ещё. В душу закрадываются сомнения в том, что мама меня обманула. Больно, неприятно. Не хочу верить в то, что и он начал новую жизнь. Надежда на то, что отец предпримет хоть что-то, чтобы вернуть маму, потихоньку умирает.
Мама не оставляет попыток продолжить начатое, но я просто не могу! Мы обе на эмоциях и договориться сейчас явно не получится. Судя по жестам и тону, Эвелина в таком состоянии, что остановить этот разговор сможет лишь мой побег или локомотив. Решаю сбежать. Иначе ссора нам обеспечена.
– Тея! Куда ты собралась?
Спешно запихиваю себя в широкие шорты, хватаю майку. В руке телефон, на плечо сумка с учебниками – всё, больше мне ничего не нужно.
– Нам надо поговорить! Не смей убегать! Ты так и не рассказала мне, где провела ночь перед отлётом! Я имею права знать!
– С мужчиной! – выкрикиваю я. – Прощалась с любимым человеком. Мы провели прекрасную ночь! Последнюю. Ведь он не миллионер и полететь следом за мной не может! А тебе на это плевать! На меня и на мою жизнь!
Сама не понимаю, зачем всё это говорю. Я никогда не была с ней жестокой или грубой. Да, всегда отстаивала своё мнение, но чтобы так! Никогда!
Мама округляет глаза, а я, воспользовавшись её замешательством, выскакиваю из комнаты и натыкаюсь на ещё одного желающего пообщаться.
За дверью – он! Артур! Твою мать! Взгляд темнее ночи. Стоит, смотрит, будто собрался убивать, даже ноздри раздуваются, как в гневе. Обойдя его стороной, проскакиваю мимо. Наверное, за своими гелями вернулся! Так ведь и не забрал. Опять с отцом поругался?
Пляж. Оказывается, особняк Разумовских совсем недалеко от побережья. Пешком минут пятнадцать, и я на месте. Как же красиво. Сняв свои старенькие кеды, зарываюсь пальцами ног в песок. Блаженство. Если бы не травма, из-за которой хожу прихрамывая, вообще бы было идеально. Шелест волн и непривычная тишина потихоньку успокаивают. Вот где настоящий релакс. Не то что ванная, душ и любопытная физиономия Артура.
Щёки заливает румянец стыда. И как долго он стоял в дверях, наблюдая за мной? Не ожидала я подобного. И ясное дело – зря. Он ведь не скрывал, что приходил ко мне ночью, только зачем интересно? За кого он меня принимает?
Вздохнув, осторожно разгребаю песочную горку большим пальцем ноги. Странно, что вокруг так мало людей. Погода отличная, а почти никто не купается. Наверное, это не самый популярный пляж. Нет лежаков и зонтиков. Кое-где валяются коряги и водоросли. Но для меня это не критично.
Над головой горланит стайка чаек. Улыбнувшись, делаю глубокий вдох, с блаженством прикрываю глаза. Море. Я совсем забыла о нём со своими переживаниями. Сажусь на старенькую скамью недалеко от воды, подбираю ноги под себя. Порывшись в сумке, достаю учебник, ручку и тетрадь. Что ж, позаниматься я планировала на красивой лоджии в удобном подвесном кресле, в итоге получаю обшарпанную лавку, но с видом на море. Если подумать – не плохо. Даже лучше, если честно. Нет приставучих домочадцев.
Достав из кармашка шорт сотовый, проверяю нет ли входящих. Папа так и не перезвонил. Горестно вздыхаю. Значит, мама сказала правду, а у него просто не хватает смелости признаться мне даже по телефону. Скуксившись, проглатываю ком обиды. Плакать я не буду и звонить ему больше не стану. Посчитает нужным – объявится.
Подняв взгляд к небу, быстро моргаю, прогоняя навернувшиеся слёзы. Помогает. Фух!
Осматриваюсь, чтобы хоть чем-то занять себя. Недалеко отдыхает семья с ребятишками. Малышня весело шумит. Идиллия. Вот как должна выглядеть настоящая семья! Мне этого очень не хватало после развода родителей. Вздохнув, грустно улыбаюсь и раскрываю книгу. Над головой загорается тусклый фонарь. Солнце почти село. Что ж, сегодня я нашла для себя укромное местечко. Закапываюсь в текст. Лучше занять голову чем-то полезным, на сегодня расстройств уже достаточно.
Через пару часов становится совсем темно. Хоть глаз выколи. Пляж освещён очень плохо, да и народ почти разошёлся. Становится не по себе. Свернув свои записи, обуваюсь и, прихрамывая, топаю обратно. Как ни крути, пойти мне больше некуда.
Музыку я услышала ещё издалека. А вот пьяные возгласы, смех и крики немного позже. Прямо на моём пути расположилась веселая компашка. И как теперь пройти? Специально так устроились, чтобы мимо не могла проскочить ни одна душа. Спрятавшись за раскидистым зелёным кустом, выглядываю из своего укрытия, оценивая шансы проскользнуть незамеченной. Обходить пьяных ребят, означает сделать большой крюк, а с разболевшейся ногой – это настоящее испытание. К тому же маловероятно, что эта весёлая компания одна на всём побережье. До утра буду бродить. Вздохнув, решаюсь попробовать проскользнуть мимо. В тени деревьев есть шанс остаться незамеченной. Делаю всего один шаг, и в кармане начинает громко орать телефон. Естественно, на меня все оборачиваются. Как назло, их музыка стихла. Как вовремя. Чёрт! Достаю сотовый – мама! Вот же зараза!
Артур
Выйдя из спальни в состоянии полного раздрая, оставляю мать и дочь наедине. Пусть поговорят. Честно, понятия не имею, что делать с женскими истериками, поэтому лучше дождусь, когда она успокоится и, наверное, даже извинюсь. Иначе эта мелкая меня точно сторониться начнёт. Вон как её накрыло. Домой хочет. Значит, она сюда не больно-то и рвалась и на деньги не повелась. Удивительно.
Пораскинув мозгами, чешу затылок. Одевается девчонка скромно. Обновок у неё не заметил. Значит, не требует с матери ничего. Другая первым же делом бы принялась тянуть одеяло на себя. А у Теи, кажется, толком и багажа не было. Несколько пакетов и маленький чемодан. Не густо. Косметикой не пользуется. Сомневаюсь, что ходит по салонам красоты, нет в ней ничего искусственного, все натуральное – ногти, ресницы. Красивая, настоящая. В моих глазах она зарабатывает очередной плюс. Но её одежда… Это что-то! Усмехнувшись, падаю на кровать.
Как она, интересно? Успокоилась? Да, палку я перегнул. Но я не мог не зайти в ванную. Понял сразу, что она упала, сам не знаю как.
Притащившись ночью в её спальню, чтобы убедиться в том, что моя сводная и есть та самая Пигалица из универа, долго сидел у её постели наблюдая за тем, как она спит. Забавная, даже во сне умудряется недовольно морщить свой маленький носик.
Открыв учебник, откладываю его в сторону уже через пятнадцать минут. Плюнув на всё, топаю обратно к ней. Не могу успокоиться – после того как увидел эту малышку голышом, самоконтроль пошатнулся. Мне совершенно необходимо хотя бы поцеловать эту фурию, иначе я не успокоюсь.
Замираю у двери. Разговор, судя по интонациям, не на дружественной ноте, да ещё и в самом разгаре. Тея возмущается, и сейчас именно в этом состоянии она кажется ещё младше своего возраста. В ней говорит обида. Ухмыляюсь, невольно прислушиваясь к ней.
– …Ты так и не рассказала мне, где провела ночь перед отлётом! Я имею право знать! – в голосе Эвелины сквозит отчаяние.
Между ними явно недопонимание. Точно мы с отцом.
– С мужчиной! – выкрикивает Тея, и я столбенею. – Прощалась с любимым человеком. Мы провели прекрасную ночь! Последнюю. Ведь он не миллионер и полететь следом за мной не может! А тебе на это плевать! На меня и на мою жизнь!
Дверь распахивается, и девчонка выскакивает прямо на меня. Хочется поймать эту бунтарку и хорошенько встряхнуть, но я изо всех сил сдерживаю порыв. Провела ночь с любимым?! Твою мать! Что ещё за любимый? Провожаю её взглядом, хаотично соображая, что делать дальше. Кидаюсь к окну и, притаившись за шторой, выглядываю во двор. Тея выбегает из дома и идёт к воротам. Как только она выходит за территорию, спускаюсь в гараж, сажусь на мотоцикл и еду следом. Докатился – слежу за капризной малявкой.
Конечно же, я потерял её из виду. И куда можно было свернуть? Тут одна-единственная дорога. Если она ушла на пляж, то будет весело. Проверив дорогу пару раз для верности, всё же решаю проверить побережье. Оставляю мотоцикл дома и возвращаюсь на пляж. Сняв обувь, ступаю на тёплый песок, неспешно иду к воде. Благодать! И куда могла деться моя пигалица?
Быстро темнеет, и я начинаю беспокоиться. Найду – отшлёпаю как родную. Отовсюду доносятся пьяные голоса. Настало время не обременённой учёбой молодежи. Как раз сейчас повыползают из нор те, кто уже постарше.
И где шляется эта мелкая вредина? Не нашла более подходящего для прогулок времени. После заката это не совсем безопасно. Пройдясь до причала, поворачиваю обратно. Может, она уже дома, и я зря сбиваю ноги. Достав телефон, понимаю, что у меня нет её номера. А отцу звонить желания нет от слова совсем.
На выходных состоится наша студенческая вечеринка. В этом году, несмотря на наши разногласия, отец дал добро занять гостевой дом на побережье, и там во всю идёт подготовка. Как всегда гулянка обещает быть грандиозной. Я это уже предчувствую. И моя главная цель – Тея!
Я ещё не до конца продумал, как буду соблазнять эту крошку, думаю, лёгкие спиртные напитки должны помочь ей расслабиться, сыграв тем самым мне на руку. Так что первое, с чего я начну, это угощу её. Она не откажет сводному братцу. Возможно, нечестно, но раз, как выяснилось, я у неё не первый, то и стесняться нечего. Признаю, что неожиданное открытие меня огорчило, но с другой стороны, это снимает с меня некую ответственность. Слёзы девственницы мне ни к чему. Не хочу чувствовать себя чем-то обязанным, когда потеряю интерес. А это случится в любом случае. Может, не стоит так поступать с девушкой, которая будет жить в моём доме, но что тут поделаешь. В этом весь я. А она со временем привыкнет. В любви и верности я никому не клялся и не собираюсь.
Свернув с пляжа к дороге, которая ведёт к дому, прислушиваюсь к голосам впереди. Среди мужского хохота и пьяных возгласов ясно различаю возмущённый девичий голосок. Тея. Внутри всё мигом закипает. Ну уж нет! Пока она моя цель, никому не позволю к ней прикоснуться.
Глава 13
Тея
– Эй, детка! А ты тут одна гуляешь? – ко мне направляется высокий парень.
В его руке бутылка с алкоголем. Походка шаткая, вальяжная. Похабно оскалившись, он оглядывается на своих друзей, которые пялятся на меня с пьяными улыбками на раскрасневшихся лицах. Присмотревшись, отмечаю, что все на порядок старше меня. Может, не станут приставать. Скажу, что мне ещё нет восемнадцати. Должно сработать. Мой рост и одежда соответствуют.
– Я спешу! Мне домой надо, – произношу заготовленную для отступления фразу и делаю шаг назад.
– Домой? Ну как, покажись? Тебе лет-то сколько? Если такая мелкая, чего шатаешься одна по ночам?
– Шестнадцать. Да я чуть-чуть от своих отстала. Родители там впереди. Ждут меня, – вру как можно правдоподобнее.
– А мы тут уже полчаса точно стоим. Никто мимо не проходил, – склонив голову набок, парень с интересом осматривает меня сверху вниз. – Шестнадцать, говоришь?
Ритмично качаю головой.
– А ты ничего так, – он усмехается, снова обернувшись на друзей. – Хочешь, угостим? У нас много чего с собой. Познакомимся, – он обходит меня по кругу и, приложившись к бутылке, залпом допивает остатки, а после бросает пустую тару в траву.
Тяжёлая рука ложится мне на плечи. Тут же выныриваю из-под неё и отскакиваю в сторону.
– Не хочу я ничего! Я тороплюсь. Мне утром рано вставать.
– Да брось, что такая правильная? Или первый раз будешь пробовать спиртное со взрослыми? – он чешет подбородок, неприятный масляный взгляд скользит по футболке в районе груди. – Не бойся. Не обидим. У нас всё только по обоюдному согласию, – тип начинает откровенно ржать, а у меня по спине пробегает холодок.
Попала. Здоровяк внаглую хватает за руку и начинает тянуть к своей компании. Взвизгнув, пытаюсь высвободиться из его захвата. Но куда там! Это невозможно!
– Матвей, да отпусти ты её! Видишь, совсем ребёнок ещё.
– Дай развлечься, не нуди! С неё не убудет.
– Доиграешься, прилепят тебе статью.
Взглянув с надеждой на того, кто выступил в мою защиту, продолжаю отчаянно упираться.
– Отпустите. Меня мама потеряла. Она вернётся за мной!
– Да врешь ты всё! Сейчас пообщаемся, и отпущу. Тебе понравится. Я молоденьких люблю. И разница у нас небольшая.
– Мне шестнадцать, урод! – рычу я и со всей дури бью его коленом здоровой ноги по самому драгоценному месту.
Под гогот товарищей мужик сворачивается пополам, издавая нечленораздельные звуки, а и без того красное лицо становится багровым.
– Ах ты ж сука! – выдаёт он, и я понимаю, что надо бежать.
Хромая, успеваю сделать несколько шагов, но, увы, удача не на моей стороне. Он хватает меня за шорты и, дёрнув со всей дури, валит на траву.
– Отпусти, скотина! Отпусти!
– Сейчас, сейчас, – шипит пострадавший. – Проверю кое-что и отпущу. Вдруг ты мне моего друга повредила. Надо выяснить это, и пойдёшь с миром.
– Мот, ты чё! Угомонись! – голос пьяного друга не помогает обозлившемуся успокоиться.
Прижав меня своим телом к траве, задирает мои руки вверх и фиксирует над головой. Свободной рукой пошарив по моей груди, шустро спускается вниз. Начинаю верещать как сумасшедшая. Такого страха я ещё никогда не испытывала. Брыкаюсь, стараюсь достать его зубами, но мне никак не удаётся. Треск рвущейся одежды вводит в полнейший ужас. Вот и доигралась, Тея. Допрыгалась.
– Эй, мудак! Ну-ка слез с неё!
Голос Артура словно гром среди ясного неба. Сердце радостно брякает в груди.
– Ты чё, глухой?!
Тяжёлая туша слетает с меня, и вмиг становится легче. Подпрыгнув с земли, поправляю одежду и кидаюсь к сумке с учебниками. Схватив её, дрожащими руками прижимаю к себе. На Артура боюсь поднять взгляд. После сегодняшнего мне страшно представить, что будет дальше. Он же меня совсем заест. И ещё накатывает ужас от осознания того, что он один, а этих тут, если я правильно посчитала, человек восемь. Не знаю уж, насколько они дружны и будут ли ввязываться в драку, но то, что Артур находится в невыгодном положении, ясно совершенно точно.
Шмыгнув к сводному, прилипаю к нему, как репей. Если будут бить, то обоих сразу.
– Тея, отойди, – шипит он, отодвигая меня за спину.
– А вот, видимо, и мамочка, – отряхнувшись, произносит тот самый Мот и смачно сплёвывает в сторону.
Кривлюсь от омерзения. Отвратительно. Ненавижу парней, которые ведут себя таким образом. Надеялась, в этом городе таких меньше, чем у нас, но нет. Оказывается, подобный контингент расселен по регионам равномерно!
– Какие-то проблемы? – отвечает Артур совершенно спокойно.
– Ты кто? Утырок. Чё те надо? Иди, куда шёл! У нас с девчонкой свои разборки.
– Все вопросы, касающиеся её, решаю я! – мой защитник гордо вскидывает голову.
Вжимаю голову в плечи. Мы пропали. Сейчас его прибьют, а потом и меня. Опасливо озираюсь на собутыльников этого Мота. Притихнув, они просто наблюдают за происходящим. Пока не вмешиваются. А зачинщик, пошарив рукой в траве, поднимает ту самую пустую бутылку. Жахнув ею со всей дури по камню, направляет то, что осталось, на Артура. Взвизгнув, с ужасом смотрю на острый огрызок, которым он угрожает.
– Ты больной! – ору, старательно оттаскивая сводного, подоспевшего так вовремя. – Артур, пошли отсюда.
– Э, нет, ребятки. Я вас просто так не отпущу.
Он кидается на нас, отлетаю в сторону, как пёрышко. Приземлившись на задницу, с ужасом смотрю на то, как эти двое, сцепившись, катятся по земле кубарем. Схватив телефон, набираю номер мамы. Пока дружки Мота соображают, что делать дальше, я успеваю дозвониться.
– Мама, мы на пляже! Артура хотят убить, – истерично ору я в трубку. – Мама!
– Тея! Тея! Как убить? Какой пляж?
– Возле дома! – наблюдая за тем, как Артур получает кулаками по лицу, взвизгиваю ещё громче. – Помогите!
То, что происходило потом, было похоже на боевик. Бросив телефон, я кинулась к дерущимся. Артур орал на меня в промежутках между ударами. Угрожал, что прибьёт, если я немедленно не успокоюсь и не отойду в сторону. Но увидев на его лице кровь, я словно обезумела. Вцепившись в шевелюру подвыпившего мужика, я выдрала ему пару клочьев волос, расцарапала лицо и чуть не оторвала ухо. Поднялось столько шума, что вокруг нас начали собираться прохожие.
Дружки Матвея сначала вроде пытались меня оттащить, но в последствии испугавшись того, что попадут под раздачу вместе с другом, благополучно испарились.
Отползаю в сторону, отхватив от дерущихся пару ударов вскользь. Нога ноет так, что хочется выть.
Зря я переживала за Артура. Розочка, которой ему угрожал этот урод, отлетела куда-то в деревья сразу же. И спустя пять минут стало ясно, что этот взрослый парень не соперник Разумовскому от слова совсем. Не ожидала от сводного такой прыти!
Понятное дело, он спортсмен и прочее, я это знала, но увидеть его в деле – это совсем другое!
– Девочка, ты как? – меня тянет за руку какая-то пожилая дама.
– Ну-ка прекратили драку! – горланит её супруг.
– Растаскивайте их! – вторит ему ещё один мужчина.
– Ужас какой!
– Мужики, разнимайте их! Пока не поубивали друг друга.
– Артур! – голос Виктора накладывается поверх всех остальных голосов. – Ребята, уберите этого от моего сына!
Виктор машет рукой, и трое здоровенных амбалов в чёрной форме моментально сворачивают драку.
– Тея, – мама кидается ко мне. – Ты как? Цела?
Она взволнованно ощупывает меня, присев рядом на корточки, а я не свожу глаз с Артура.
Поднявшись, он трясёт головой. По виску стекает струйка крови. На губах смазанная красная клякса. Виктор что-то говорит ему, а он лишь зло улыбается. Зубы в крови, костяшки кулаков сбиты. На лице гамма эмоций, тело напряжено. Его всё ещё не отпустило после драки. Отец повышает голос, но, кажется, сводному всё это нипочём. Поднявшись, шагаю к нему. Мама всё ещё что-то говорит, но я почти не слышу её.
Виктор зол. Разгорячившийся безразличием сына на угрозы, он, кажется, вот-вот закричит. Обойдя мужчину, молча обвиваю торс Артура, с силой прижавшись к нему. Обомлев, мой защитник вскидывает руки. Разумовский-старший замолкает, удивлённо уставившись на нас.
– Ясно, – неожиданно выдаёт Виктор. – Едем в травму. И это не обсуждается. У тебя рассечена бровь. Нужно шить.
Развернувшись, он идёт к маме. Она же, подняв мою сумку с травы, с укоризной смотрит на своего мужа. Отворачиваюсь от них и поднимаю взгляд на Артура.
– Ты идёшь со мной на вечеринку. И это… уж теперь точно не обсуждается, – шипит он, стирая кровь со рта. – Долги растут, мелкая.
Вздыхаю.
– Ну хоть лезть ко мне целоваться не будешь с разбитыми-то губами.
Он усмехается и, склонившись ближе, произносит очень многообещающим тоном:
– Ты меня плохо знаешь.
Разжимаю руки, отстраняюсь. Прищурившись, смотрю на него снизу вверх.
– Да и ты со мной ещё очень плохо знаком, – отвечаю немного дерзко, не растерявшись.
Под его крылышком можно и повыпендриваться, тем более опасность миновала.
Он растягивает припухший рот в улыбке, и моё сердце пропускает удар. Вся храбрость и воинственность сдуваются, стоит ему просто улыбнуться. Даже сейчас, после драки, взъерошенный и испачканный кровью, он выглядит невероятно притягательно. Сокрушённо вздыхаю.
– В машину! Оба! – рявкает Виктор, и мы покорно топаем следом.
Этот день подошёл к концу. Но, кажется, наши приключения на сегодня ещё не закончились.
Устроившись на заднем сиденьи, молча наблюдаем за главой семейства. Разобравшись с зеваками и сдав пьяного мужика подоспевшим сотрудникам полиции, Виктор возвращается к машине.
Напрягаюсь под тяжёлым взглядом мужчины, неосознанно придвигаюсь к Артуру ближе. Он накрывает мою руку своей и легонько сжимает.
– Не паникуй, всё впорядке. Немного поворчит и успокоится. Так всегда.
Оборачиваюсь на него и тут же отсаживаюсь. Но куда там! Его рука обвивает мою талию, одно резкое движение – и я прижата к нему.
– Ничего не хочешь сказать? – шёпот разбивается о мою кожу горячим дыханием.
– Спасибо, – цежу сквозь зубы, растягивая губы в якобы благодарной улыбке.
– Мелкая, не искренне, – тем же отвечает он. – Доиграешься.
Старательно отпихиваю его, при этом недовольно пыхтя.
А у самой сердце отбивает барабанную дробь. Его близость невероятно волнует. Хочется плюнуть на всё и прижаться к его груди, позволив обнять себя. Особенно после перенесённого стресса. Но я знаю, чем это чревато, и совсем не хочу пополнить список побед Разумовского. Для меня эти проявления слабости опасны. Я ему не нужна. Его бесит то, что я всё ещё не растеклась лужицей у его ног. Всё!
– Ты только что сама при свидетелях меня обнимала, – тут же прилетает подтверждение моих мыслей.
Он с довольным выражением лица напоминает о моём проколе.
– Что сейчас изменилось?
– Я забылась. Не сдержала порыв.
У машины появляются старшие, и он разжимает руки. Мигом отстраняюсь от него. Проследив за тем, как мама усаживается на пассажирское сиденье, Виктор хлопает дверью авто и неспешно усаживается сам. Обернувшись на Артура, мужчина вздыхает, и через секунду в нашу сторону летит пачка влажных салфеток.
– Вытри кровь, не пугай Тею, – взглянув на маму, он опускает стёкла, впуская в машину свежий вечерний воздух.
Взяв пачку в руку, Артур откидывает её в сторону и отворачивается к окну. На скулах выступают желваки. У меня начинает беспокойно ворочаться совесть. Всё-таки он заступился за меня. И все полученные травмы по моей вине. Что бы было со мной, не появись он так вовремя?! Передёргиваю плечами. Ужас. Даже представить страшно.
Подобрав салфетки, распаковываю их и тяну Артура за руку к себе. Он лениво оборачивается. Прижав влажную мягкую ткань к его испачканной щеке, наблюдаю за реакцией. Он замирает, смотрит на меня не моргая.
– Это не обязательно, – убирает мою руку.
Мне кажется, или он растерялся.
– Не вертись. И… спасибо, – отвожу глаза, потому как мне сложно выдержать этот зрительный контакт. – Правда, – добавляю совершенно искренне. – Я думала, что он… – умолкаю, сглотнув ком, подступивший к горлу.
– Никто тебя не тронет, – Артур произносит это полушёпотом, так что, кроме меня, никто не слышит. – Я это обещаю.
Кивнув, продолжаю стирать с его щеки уже подсохшую кровь.
“Никто не тронет” .
Прокручиваю его слова в голове. Никто, кроме тебя? Он тяжело дышит, прикрыв глаза, наблюдает за мной из-под полуопущенных век. Из ранки на брови тонкой струйкой стекает кровь. Понимаю, насколько это неприятно или даже больно. И всё из-за меня. Начинает немного мутить. Не то чтобы я слишком впечатлительная, но, видимо, запоздалые отходняки накрывают как раз именно в этот момент. Губы начинают дрожать, втянув воздух сквозь плотно сомкнутые зубы, прикрываю глаза.