Солдат из прошлого. Генезис

Глава 1. Снова изгой

Земля колыхалась, как полуспущенная надувная кровать. Через поле в деревню, на отшибе которой находилось то, что осталось от дачи Макса, и дальше к городу, змеился бугристый след, словно под землей передвигалось подобие гигантской землеройки. Это загадочное нечто стремилось убраться от этого места как можно дальше. Там, где тварь проползала близко к поверхности, образовывалась трещина, в которую провалился дачный сортир. Ведро с фекалиями по инерции еще некоторое время скакало вперед, прицепившись к чему-то внизу. Потом, получив толчок, стартануло вверх, распространяя содержимое. Зловонное невидимое облако повисло над, демонстрируя устойчивую концентрацию при наличии ветерка, который явно не справлялся.

Более серьезных разрушений в дачном поселке зафиксировано не было. Основной удар пришелся по ближайшей к месту происшествия железнодорожной станции: одноэтажное кирпичное здание под оцинкованной крышей развалило надвое вместе с прилепившейся к нему невысокой платформой. Разорванные рельсы со смолистыми деревянными шпалами нелепо колосились по обе стороны насыпи.

Прибывшие к полудню эксперты по аномальным явлениям пришли к выводу, что неизвестное науке существо пробудилось по непонятной причине, как древнее зло, и теперь направляется к городу. Ничего хорошего, по их мнению, от такого визита ожидать не стоило еще и потому, что существо было не только агрессивным, но и энергетически мощным - оно подпитывалось от ЛЭП, которые вместе с опорами были выдраны из земли и отброшены в стороны на протяжении нескольких километров. След монстра терялся оборвался недалеко от границы кольцевой дороги. "Землеройка" либо ушла вглубь, чтобы объявиться уже в черте города, либо затаилась поблизости и наблюдает. В любом случае, присутствие потенциально опасного пришельца было зафиксировано, но ничего, кроме косвенных предположений обе версии в качестве подтверждений не получили. Станцию закрыли и законсервировали до лучших времен. Железнодорожное полотно перестелили. ЛЭП восстановили. Сортир вернули его владельцам. Местные власти некоторое время пытались использовать статус особой территории, чтобы вытрясли дополнительное финансирование на развитие территории. Но безуспешно - денег не дали. Предложили самим "окучить идею", используя произошедшее как манок для любителей странного и загадочного. Однако отремонтированный сортир и ЛЭП туристов не заинтересовали, взрывная популярность после серии малоинформативных публикаций вскоре также сошла на нет.

В отличие от легко возбуждающейся и быстро остывающей публики, эксперты, которые видели, осязали и нюхали свежие свидетельства присутствия чего-то невероятного и однозначно неземного, ждали, когда ОНО себя проявит. Создали неофициальный штаб с рабочей группой, которая занялась мониторингом ситуации в городе и вокруг дачного поселка, который определили как эпицентр. Данные подвергались тщательному анализу с последующей разработкой вероятных сценариев развития событий - от "все уже произошло и больше ничего не будет" до "а дальше все, что угодно и полный п...ец". Большинство при этом склонялось ко второму, испытывая возбуждение от предвкушения чего-то, выходящего заграницы реального и скучного мира. То, что "п...ец" мог быть кровавым, не смущало и не пугало, наоборот, будоражило воображение, вытесняя инстинкт самосохранения любопытством и жаждой стать первооткрывателем. При этом вероятная перспектива "посмертного признания" никого из них не пугала. Каждый, кто жаждет встречи с неизведанным, рано или поздно свою долю чудес и "чудес" получает. Увы, уцелеть и сохранить здравый рассудок после встречи с этим существом Х изначально было дано только избранным. Они не стремились к встрече с ним. Зная его имя и сущность, они были обречены на схватку, победа в которой могла стать поражением.

Реальная картина, тем кого она интересовала, представлялась с разных углов. Эксперты и Сол, который точно знал, кто стоял за разрушениями, были едины в одном, определив взаимосвязь существа Х с источниками энергии. Только Сол пошел дальше, предположив, что взаимосвязь - это зависимость и можно предугадать дальнейшие планы Моха. В том, что это он, сомнений не было. Вопрос - когда и где Мох решит подкормиться. Но прежде ему могла понадобиться новая оболочка - от прежней осталась только голова, да и та уже ни на что не годилась. Сол прикидывал вероятные места, где следовало устроить засаду.

Эксперты ограничились поиском энергетических аномалий, вроде шаровых молний и земляными провалами в неожиданных местах. Энтузиасты ненаучных открытий были далеки от желанной цели - увидеть существо своими глазами - и в этом заключалось их везение потому, что Мох действительно был озабочен поисками нового тела.

Покидая место проигранного сражения, Мох понятия не имел, что потерпел сокрушительное поражение и лишился тела не потому, что недооценил современную и понятную ему молодежь, типичным представителем которой был "невнятный" Гелик. Поднять на него ржавый топор он смог потому, что его простимулировали на решительные действия, можно сказать, пинком, которое получило от явившегося вовремя Сола подсознание, пославшее нужный импульс оцепеневшему мозгу.

Обезглавленное тело покойника, в котором Мох успел обустроиться, пришлось бросить и, работая грубыми, добротными, хоть и бесплатными протезами, буквально, прогрызать себе путь к спасению. Задача не из легких приходилось держаться ближе к поверхности, выбирая вскопанные дачниками грядки. Потом от этой затеи пришлось отказаться после инцидента с дачным туалетом, который демаскировал. Избавившись наконец от ведра, униженный и отчаявшийся Мох вспомнил о вышках ЛЭП, которые начинались сразу за дачным поселком. Вгрызаясь в землю тем, что оставалось, он ринулся к ним с одной целью - заправиться тем, что вернет ему силу и самоуважение вместе с планами мести.

Подобравшись к первой вышке, Мох едва успел, прежде чем начался распад органики, из чего состояла голова. Остановив этот процесс, он начал "жрать" и остановился, когда трансформировался в шаровую молнию, в очертаниях которой угадывалось лицо с выпученными глазами, полуоборванными ушами и раскрытым ртом с вывернутыми "пенсионными" протезами. Теперь, став сгустком чистой энергии, Мох преодолевал препятствия, проходя сквозь, как масло нож.

Убедившись, что его никто не преследует, Мох остановился, припарковавшись в укромном месте. Паника и борьба за выживание сменилась апатией. Ему хотелось не мстить, а забиться в щель, лишь бы выжить. Он прислушивался - нет ли поблизости той силы, что вышибла его из башки Гелика, когда он внушал ему, что делать. Вроде ничего такого. Мох приободрился. Раз опасности непосредственной не было, можно заняться поисками нового тела. Торопиться не хотелось, хватит уже...прозевал появление сверхопасного противника. А должен был предполагать! Теорию "говно в траве", которую он считал для себя руководством к действию, никто не отменял. Следовало проанализировать и понять - где он допустил промашку, недооценил, а может и переоценил себя. Самокритичность оптимизма не добавила, но помогла настроиться на конструктивный лад и начать думать, благо еще оставалось чем.

Произошло то, чего он никак не ожидал - у Гелика обнаружился влиятельный покровитель. Считая его окончательно сломленным, он допустил ошибку и излился на себя за самонадеянность. Облажался. Как и Максом, которого недооценил, думая, что может его добить, если тот собственноручно уничтожит артефакт. Произошло ровно наоборот - артефакт каким-то образом повлиял на Макса и помог устоять. Недаром он недолюбливал эти "штучки", которые хранили в себе не столько информацию о погибшем, сколько его энергию, а она таких, как Мох, справедливо воспринимала как угрозу.

Однако, что случилось, то случилось. Ситуация была дерьмовой, но не безнадежной. Следовало только восстановить контроль над пириками, захватить артефакт и бросить на алтарь Тьмы значимый трофей - голову самого Воина мира. В том, что это Солдат, Мох не сомневался и намеревался воспользоваться тем, что кроме него об этом не знал никто. Особенность и сложность момента заключалась в том, что артефакт мог оказаться у него, если кто-то передаст медальон добровольно. Организовать подобное было непросто. Своим ресурсом Мох считал доверчивость Гелика и импульсивность Макса, который имел склонность к самокопанию и в ответственные моменты проявлял нерешительность. К потенциальными противниками, которых следовало опасаться, Мох относил существо, помогшее Гелику, как ни странно Кристину, а теперь и Иви, если только не найдет способ вернуть ее под свой контроль, как и пириков. Солдат в классификации объектов был целью, призом, который вернул бы ему положение, помог бы трудоустроиться и проникнуть в более высокие эшелоны власти, что соответствовало его амбициям и сущности.

Это планы. А что сейчас..? В том жалком состоянии, в котором Мох пребывал, о новой схватке он даже не думал, головы хватало пока лишь на грубую работу. Впрочем, другой не предполагалось. Хорошо бы на этот раз не оказаться с туалетным ведром на голове. Дважды такого позора Мох допустить не мог. Неудачи преследовали его, но не являлись приговором - в этом Мох был убежден, завершив анализ произошедшего. Как ни странно, в эмоциях, которые постепенно возвращались, самой сильной была досада по поводу Иви. Как она с такими грехами", в которых он успел ее "замазать" умудрилась пройти очистительный ритуал огнем? Как ее вообще к нему допустили? Она - его порождение, собственность, которой его лишили. Мох считал это грабежом – "стервозную душонку" "скоммуниздили" у него из под носа... беспредел.

Но на войне, как на войне, особенно этой, где вместо правил и идейной мотивации (ты чьих будешь), были хитрость, коварство, физическая сила и, как выяснилось, наличие тайных союзников. У Гелика, например, таким союзником стал старый больной кот, в физической оболочке которого с некоторых пор предусмотрительно обустроился Сол.

Он обладал способностью разодрать энергетическую субстанцию Моха, какую бы форму и мощность она не имела, разметать по вселенной без возможности восстановления целостности ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе. Мох продолжил бы свое существование в вечности в состоянии мириады фрагментов, некогда единого сознания, раздробленного, с сохранением индивидуальности каждого осколка. В момент столкновения с Солом, Мох ни о чем таком не знал. Перспектива, которой он избежал чудом, открылась ему позднее...

Изучая в университете психологию, интересуясь психиатрией, он не мог себе даже представить, что однажды ему будет угрожать нечто подобное. Мох наблюдал случаи раздвоения личности и сравнил это с адом. Дерзкая попытка перейти дорогу Солу могла закончиться принудительным "дроблением" на армию гипертрофированных «Я», которые будут жрать друг друга в бесконечной войне за первенство.

Свое позорное бегство Мох теперь считал оптимальным и потому удачным решением: оставив поле боя за победителем... не Геликом. Проиграть ему Мох считал еще позорнее, чем Максу.

- Я до тебя доберусь.

О Солдате старался не думать, слишком мало сведений, надо понаблюдать. Кристину Мох решил "иметь ввиду" и убрать при подходящей возможности. С Иви Мох прощался навсегда:

- «Благодаря мне, ты здорово наследила и на тебе - сделала неправильный выбор. Теперь будешь прозябать в ожидании перерождения, чтобы тебя превратили в медсестру- сиделку, монахиню или воспитательницу в детском саде, не знаю, что еще хуже для такой красотки, какой ты стала при моей заботе... Встречу - убью, если не приползешь сама. Ты - мое произведение, лучшее, что мне удалось..."

Мох неожиданно вдруг вспомнил, как накормил своим говном соседа по горшку в детском саду. Было весело – воспитатели охали и причитали, а сосед улыбался и причмокивал, видимо, понравилось.

– Какой же я был маленький урод.. нет, чтобы макнуть меня в то дерьмо, может и понял бы что-то..

Мысли снов вернулись к Иви.

– И ты – жертва обстоятельств. А могла бы стать королевой. Моей королевой.

Не менее глубоко «копали» и на более высоком уровне, там, где решилась судьба Моха и его камрадов, ставших пириками. Ситуацию рассматривали со всех сторон, но кто кого «накормил дерьмом», так и не разобрались. Зато появился повод для диалога между судьями и Солом, который все время был занят и на очную разборку не спешил.

Глава 2. Гости

- Спиртику бы... – произнес задумчиво Солдат.

- Думаешь, поможет? Тогда уже коньяк, я бы тоже не отказался, - поддержал с готовностью Макс.

- Я про растереть ноги, - Солдат показал на Кристину, которая сидела почему-то без кроссовок, в мокрых носках и тряслась от холода. – Заболеет.

Солдат вспомнил, как отказывался от фронтовых перед боем, считая, что это ослабляет реакцию - предпочитал встретить врага или смерть на трезвую голову. Флягу пополнял редко. То, что оставалось, успели употребить до того, как пришлось биться с пириком. Возможности пополнить запасы было негде, а предложение выпить вцепилось за сознание, как клещ.

- Эт-то еще кто такие? – доля секунды и автомат уже был у Солдата в руках. Макс обернулся и увидел, что солдат целится в кого-то, но в кого именно, рассмотрел не сразу. А когда понял, растерялся и сник. Вот уж кого Макс не ожидал увидеть, так это своих бывших товарищей, камрадов. Он был уверен, что они где-то там в своей новой ипостаси пириков. То, что Мох пробрался в этот мир, не удивительно – пролезет куда угодно, он такой. Но эти каким образом снова здесь?

- Однако, явление, но не Христа… Вас выгнали за плохое поведение? - Макс постарался скрыть свою растерянность, не ожидая от появления пириков ничего хорошего, а плохое уже выпотрошило его до основания. "Какого хрена они тут делают?"

- Откуда выгнали? Кто такие! Говори! Не разберешь, когда вы врете, когда вам можно верить!

- Кто такие..? Те самые, про которых я рассказывал. Вон тот, - Макс ткнул пальцем в Лаки, – закосил под ромашку.

Солдат покосился на Макса, опасаясь, что сказанное - начало нового приступа.

- Нарисовались, х сотрешь, – голос Кристины прозвучал тихо, но гости его услышали и дружно повернулись в ее сторону – девушка их узнала, можно сказать, поздоровалась в отличие от Макса, который смотрел отчужденно. – Ой, мамочки, они смотрят на меня! Макс, что им нужно? Скажи им, что Моха здесь нет! Пусть уходят!

-Не слепые, сами видят, - Макс пытался унять страх, это давалось ему с трудом. Однако, молчаливые гости не проявляли никакой активности и, если их не провоцировать, возможно, приперлись не потому, что хотят их убить - просто поговорить. Разговор с "ромашкой" остался незавершенным. Неплохо бы узнать, что им нужно – не по своей же инициативе они тут.

Макс выругался: может пришли отомстить за своего командира? Так это к Гелику, а его тут нет.

– Что надо?

Пирики молчали. Их облик воплощал собой готовность к кровавой бойне, которая была для них обычным делом - накрошат, нарубят и пойдут дальше. Почему не нападают, молчат. Ждут приказа..?

Солдат появление гостней воспринял однозначно.

- Опять война, – устало вздохнул, загораживая собой Кристину.

Она была еще очень слаба, мозг отказывался воспринимать реальность, в которой столько дикого и невообразимо жестокого и «сбегал». Кристина посмотрела на свои ноги, хотела сконцентрироваться на носках, но поняла, что они испачканы в крови и ее затошнило, она закрыла глаза и отключилась. Солдат опустил ее на пол не стал приводить в чувство:

- «Лучше так. Не известно, что сейчас начнется».

Вопреки ожиданиям, пирики не нападали и если бы не их молчание, можно сказать, вели себя спокойно потому, что на самом деле активно переговаривались между собой. Закончив "совещаться", развернулись и уставились на Гелика.

- А вот это подозрительно, - проговорил Солдат и тихо зашептал Максу. - Как они узнали, что Гелик прикончил Моха?

- Понятия не имею.

- Ты же у нас спец по этим пирикам.

Макс вздохнул, но спорить с Солдатом не стал – тот был прав – больше него о том, что это за существа, не знал никто, на что обижаться. От него ждали решения возникшей проблемы, помощи. Если будет с этим медлить, Солдат проявит ее сам. Если он опять будет угрожать пирикам своим ППШ, жди беды. Автомат вреда бы им не причинит, а вот разозлить мог.

Макс устал, настолько, что даже не мог переубедить Солдата, что пирики не опасны. Впрочем и сам не был уверен, что это так.

Мох – одна история. Камрады, как правило, были пассивными исполнителями его воли. Вражды по отношению к себе с их стороны он никогда не чувствовал. Они и раньше только подтрунивали над его «пафицистскими» заморочками. Все эти соображения промелькнули в голове и он едва не опоздал. Один из пириков шагнул вперед. Солдат мгновенно вскинул ППШ, Макс успел ударить снизу и выпущенная очередь прошла у пириков над головами. В следующую секунду они окружили людей плотным кольцом, но по прежнему не нападали.

ППШ один из пириков держал в руке, посмотрел на него, покрутил и протянул Солдату.

- Какого черта! – зарычал на него Солдат, выхватив свое оружие.

- Они пришли не за нами, а к нему, - Макс старался говорить, как можно спокойнее. Любое неверное движение или слово могло спровоцировать новую бойню. - Интересно девки пляшут..

-Про девок объясни, - Солдат все еще злился на него, но пирики по-прежнему не проявляли никакой агрессии, несмотря на явную угрозу с его стороны. Они даже не смотрели на солдата - все, как один, уставились на Гелика.

-Поговорка такая, забей. Братан, к тебе посетители, - Макс тронул Гелика за рукав, но это не помогло – Гелик стоял с отсутствующим видом. Только сейчас Макс понял, что с того момента, как Гелик врубил топором по голове Моха, он не произнес ни слова.

Гелик пребывал в том состоянии, которое сродни рассматриванию себя в зеркале - увидев свое отражение, он понял, что не один – рядом с ним в «зеркале» его Кот, появившийся ниоткуда и весьма кстати.

Глава 3. Меганом

Появление сола в жизни Гелика не было спонтанным: стечение обстоятельств представляло собой цепочку событий, которые этому предшествовали. Пришлось немало попотеть, прежде чем сол сумел забраться в "идущую ко дну лодку", чтобы изменить будущее. Главная трудность заключалась в том, что Гелик сам должен был ощутить потребность в "спасении" и не просто бы пожалел себя, а совершил нечто важное, пойдя наперекор установленным для него правилам.

Гелик с некоторых пор трактовал события, исходя их поверхностных ощущений и страха – разрушить и потерять то, что ему было дорого. Глубокое, мучительное потрясение он впервые испытал, когда думал, что виноват в смерти отца.

Безусловно, он, как и все дети, приложил усилия в разрушение нервной системы своего родителя, мотая ему нервы и тем, что не соответствовал ожиданиям. Но этим Гелик мало отличался от других детей, разве что любил своего отца намного больше, чем тот мог себе представить. Дети вообще склонны к тому, чтобы сначала свою роль в жизни родителей недооценивать (я им не нужен, они не обращают на меня внимания), потом явно преувеличивают – жизнь взрослых намного разнообразнее и дети лишь ее часть. Конфликты в семьях начинаются с момента, когда взрослые не приспосабливаются к деструктивному поведению взрослеющих детей, а начинают защищаться, временами переходя в контрнаступление. Семья Гелика не была исключением.

Юношеский максимализм и эгоцентризм упорно возвращали его в центр мироздания, чем являлась для него семья. Когда между родителями наметился разлад, Гелик воспринял это, как угрозу. Сообщение о том, что отец уходит от них, трактовал однозначно – на «крепость напали». В отместку отцу, Гелик показательно сблизился с матерью, хотя страдал неимоверно, видя, как отец ходит из угла в угол, временами беря какие-то вещи, чтобы бросить их в чемодан – раскрытый, он стоял в центре комнаты, как свидетельство того, что «крепость пала». Всем своим видом он показывал, как ненавидит и презирает отца за его предательство. Гелик даже не задумался о том, что у такого решения могли быть веские причины и «предательство» отца заключалось в том, что он больше смог чего-то терпеть. Гелик не понимал ничего и превращался в камень.

Внезапная смерть отца, как ни странно, вернула его к жизни и превратилась в новую муку. Гелик во всем, что произошло, винил себя. Он даже хотел вскрыть себе вены – подолгу лежал в ванной с лезвием в руках, представлял, как все будет, но так и не решился. Вместо этого превратил чувство вины в «палача», которого таскал повсюду с собой вместе с плахой в ожидании отложенной «казни».

Так было до того момента, пока не появился Кот. Сол, уловив мощные и деструктивные колебания души Гелика, вычислил его и «позвал», проверяя на совместимость. Он откликнулся и бросился искать. Сол привел его в приют, где он уже выбрал себе симбиона – старенького никому не нужного кота. Почему его? Солу поразило достоинство, с каким животное принимало свою судьбу – одинокую старость, болезни и скорую смерть. Кот сидел тихо, ничего не просил. Сол заглянул в его глаза и понял – лучшего симбиона для себя он не найдет. И еще… он пришел вовремя – котику оставалось совсем недолго. Сол слышал, как сотрудники приюта обсуждали возможность его усыпления.

-Его все равно никто не возьмет, не живет, а мучается. Не лучше ли его отпустить.

Дальше все прошло, как по маслу. Сол с Геликом не ошибся – он увидел кота сразу и к удивлению сотрудников приюта, выбрал его и унес с собой.

На первый взгляд лохматый обормот ничего не изменил в жизни Гелика, кроме того, что загрузил заботами - чем накормить, куда ему ходить в туалет, как поддержать его старенький организм и прочими. Сол не вмешивался, позволяя коту делать все, что он считал нужным. Кот отнесся к своему спасению со всей ответственностью – отогревал и наполнял жизнь Гелика смыслом. Эгоцентризм Гелика стал первой жертвой этой мягкой силы. Теперь на первом месте везде был Кот. Гелик был очень удивлен, когда вдруг всерьез задумался о том, что же будет с котом, если, не дай бог, с ним, с Геликом, что-нибудь случится. Даже собрался писать завещание, но потом сообразил, что вероятнее всего это ему придется пережить «уход» Кота и еще больше привязался к нему, сдувая пылинки и замечая малейшие изменения в поведении, мало ли, вдруг заболел, надо лечить. Кот, пару раз побывав на приеме у врача, держался бодрячком. Сол ему помогал, подпитывая энергией, старясь не переборщить, как однажды, когда Кот вдруг начал носиться по комнатам и висеть на занавесках.

Кот стал для Гелика его семьей, настоящей, такой, как он себе представлял.

Мать видела, что с появлением кота, сын изменился, стал мягче, сговорчивее, терпимее. Вместо радости, в ее сердце зародилась ревность, та самая, которая не пытается понять и принять, а думает над тем, как бы «вернуть малыша» под свое крыло.

То, что Гелик не удосужился предупредить ее, что исчезает на несколько дней, мать истолковала по-своему – жесткосердный сын-эгоист, для которого старый кот дороже ее нервов. Так нашептывал ей бес. Он и подсказал, что пора устранить помеху. Женщина убедила себя, что делает это исключительно для сына. Логики никакой. Но кто сказал, что бес материнской ревности и здравый смысл совместимы?

Гелик неоднократно предпринимал попытки подружить мать с Котом, объяснить ей, что он для него значит. Однажды подсел к матери и стал показывать ей фотографии Кота.

-Смотри, какой он! А тут! Самое лучшее создание бога!

Гелик листал галерею, а мать не сводила глаз с посветлевшего лица сына:

-«Любит его больше меня!», - но вместо этого спросила, - Ты говоришь про этого Кота?

Гелик не сразу уловил сарказм.

-Да! Все животный классные, но коты – это что-то. Уверен, он понимает, что мы сейчас говорим о нем, смотри, как он лежит и смотрит! Лицо! В этой черепушке нечеловеческий интеллект! – Гелик шутил, хотя сам был уверен, что так и есть – Солу не всегда удавалось скрыть свое присутствие.

-Какая чушь…

-Не чушь, - голос Гелика погрустнел. Он выключил смартфон и отстранился от матери, понял, что мать не разделяет его чувств, не понимает и не хочет понять, что этот кот для него значит. Мысль о том, что он не может быть на одной волне с единственным, оставшимся у него после смерти отца, родным человеком огорчила.