Моя вторая новая жизнь
Внезапно, буквально на минуту, все перестали обращать на меня внимание и поприветствовали кого-то. Я неуверенно подняла глаза, к нам подсел незнакомый мне высокий парень, одетый в форму нашей школы. Все его явно знали. Все кроме меня. Не помню, чтобы видела его раньше, а может просто не замечала, потому что усердно старалась не выделяться.
– Джунхо, решил присоединиться к нам? Соскучился? – криво усмехнулась Бона, но увидев его серьезный взгляд сразу убрала ухмылку с лица.
Парень обвел суровым взглядом всю компанию и остановился на мне. Я не смогла посмотреть ему в глаза и сразу уставилась в пол. Кажется, все же видела его в школе и слышала его имя в классе, но была слишком занята избеганием Боны и подготовкой к экзамену, чтобы заострять на этом внимание. Раз все присутствующие его знают, значит ничего хорошего от него можно не ждать. Он такой же как они.
– Ты снова взялась за свое? – с непроницаемым лицом спросил он, обращаясь к Боне.
– Джунхо, не порти нам праздник. Мы ведь просто дурачимся. Правда Сора́? Ты же не против нашей компании?
Голос Боны стал до тошноты любезным, и все уставились на меня, в ожидании ответа на ее вопрос. Что я могла сказать? Нет? Я хочу уйти? Разве это сработает. Поэтому я молча кивнула, а парень, будто разочарованный моим молчанием, сел рядом с ними.
– Джунхо, слышал родители собираются отправить тебя в «Альтеру». Отец говорит это лучший бизнес-колледж страны.
Это был Дэйв, капитан баскетбольной команды и, по совместительству, новый парень Боны, решил показать свою осведомленность, лишь повторив слова отца. Он обожал его цитировать, потому что собственного мнения у него никогда не было.
– У твоего отца не достоверная информация, – безэмоционально ответил Джунхо и уставился в свой телефон, всем своим видом показывая, что диалог закончен.
«Альтера»? Услышав это название я сразу навострила уши, ведь именно этот колледж за меня выбрали родители.
– Мы тоже собираемся в «Альтеру». Да, Аманда? – незамедлительно подала голос Бона. – На самом деле, мне плевать. В девятнадцать доступ к счету, где уже накопилась крупная сумма, разблокируется, и я смогу делать все, что захочу.
Бона с Амандой заговорщицки переглянулись, видимо у них уже был определенный план беззаботной жизни в колледже. А вот для меня это стало открытием. Самые главные мои надзиратели собираются пойти в тот же колледж что и я. Но ведь я надеялась, что скоро мои мучения закончатся, а получается мне и дальше придется терпеть эти унижения.
От этих мыслей у меня закружилась голова. Я хотела уйти отсюда, вздохнуть полной грудью и попыталась встать. Но грубая рука Дейва вдавила меня в стул и слезы отчаянья тонкими неровными струйками потекли по щекам.
– Куда собралась, Сора́? Мы же так мило беседуем, – с кривой ухмылкой и не скрывая свой сарказм он начал выкручивать мне палец. – Бона, а давай возьмем ее с собой в тот ночной клуб, куда ходили на прошлой неделе. Уверен, ей понравится закрытая VIP-комната.
Он так сильно прижался ко мне, что я ощутила его мерзкое дыхание на своей щеке и меня затошнило.
Внезапно рядом с нами оказалась официантка и быстрым движением убрала переполненную окурками пепельницу, которая дымила мне прямо в лицо.
– Вам еще что-то принести? – не скрывая своего призрения, спросила она.
– Повторите заказ, – буркнул Дэйв, резко убрав от меня руки.
Он явно разозлился, что его прервали.
– Вы знаете, что в нашем кафе действует акция: каждый третий напиток мы совершенно бесплатно подаем наш авторский кофе. Вот, можете посмотреть…
Он не дал ей закончить и отмахнулся со словами: «Да не важно, несите уже», – и тут же снова обратился к Джунхо с каким-то вопросом. Но тот на него не реагировал, а внимательно рассматривал официантку. Мне стало интересно, почему он так на нее смотрит и я подняла глаза. Темно-каштановые волосы небрежно были затянуты в низкий хвост, и от нее приятно пахло пудрой. На лице было очень много тонального средства, а с моего ракурса тени ложились так, что было видно синяк под левым глазом. Присмотревшись, я увидела еще и рассеченную бровь, а сложив это все вместе я вспомнила ее. Сегодня утром, когда ехала в автобусе, девушка в кепке и солнечных очках – это была она. Официантка поймала мой взгляд и я, так же как в автобусе, резко отвернулась. Значит, она работает здесь? Моя придуманная история начинает приобретать детали.
Спустя минут десять девушка вернулась с подносом полным кофейных чашек и аккуратно расставила их на столе. Никто не обращал на нее внимание, все были заняты обсуждением будущей совместной учебы в колледже «Альтера». На часах – половина восьмого. Телефон несколько раз вибрировал в кармане пиджака, но я ничего не могла с этим сделать.
И вдруг начался какой-то хаос. Все стали с шумом выплевывать свой кофе прямо на стол. Сначала я подумала, что они решили поиздеваться над официанткой. Но дело было в напитке, который им принесли. Дэйв, наконец, разомкнул пальцы, крепко сдавливавшие мое запястье. Никто не обращал на меня внимание я воспользовалась ситуацией: схватила куртку и выбежала из кафе, не оглядываясь.
Минги не брал трубку, тогда я позвонила маме. Она, конечно, была в бешенстве. Ей пришлось уйти с собрания и забирать брата из школы самой. В трубку неслись слова про безответственность и невыносимых подростков. Все это было не обо мне, она знала, что я не такая, но злилась, поэтому так говорила. Я молча выслушала всю ее речь, а потом рассказала свою оправдательную историю, которую придумала заранее, и она успокоилась. Подходя к дому, я уже знала, что больше не вернусь в «Школу Ёнсан».
Первый день мини-каникул должен был принести мне небывалое облегчение, но из-за вчерашних событий я опять не спала всю ночь. Утром я была полностью разбита. Спустившись на завтрак, первым делом я решила уточнить про колледж. Может я ошиблась и отец говорил не про «Альтеру». Но он говорил именно про нее. Надо было видеть, с каким восхищением он пересказывал мне все возможности этого чудесного заведения и упомянул о том, что многие ребята из моего класса, оказывается, тоже туда поступают. Стоило спросить об этом раньше, но я слишком погрузилась в мечты о скором освобождении, которые теперь превратились в недосягаемую реальность. Я все же решила прощупать почву и, залпом выпив стакан свежевыжатого апельсинового сока, спросила:
– Пап, может есть хорошие колледжи с гуманитарным уклоном? Я не особо хочу изучать бизнес и экономику. Если тебе некогда, я могу поискать сама.
Родители прервали свой завтрак и, вскинув брови, оба уставились на меня. Я немного занервничала, но старалась не подавать виду. Мама вышла из ступора первой.
– Сора́, ты так любила математику и всегда говорила, что хочешь пойти по стопам отца.
Математику я действительно люблю, но идти по стопам отца никогда не собиралась, это она уже сама додумала. Но все же полагаю в ее неведении есть и моя вина. Я всегда старалась угодить родителям, но в результате этого, не всегда говорила то, что думаю на самом деле. Например, про то, что люблю придумывать истории. Иногда я их записываю в блокнот, но никому не показываю. Мой отец читает только статьи о бизнесе и бухгалтерские отчеты своей компании, а мама наслаждается проходными детективами, сюжет которых забывает сразу после прочтения. Они не глупые, ни в коем случае, просто им это не интересно. Быть писателем, по их мнению, это сидеть целыми днями в четырех стенах, в протертых до дыр штанах, пытаясь придумать сюжет никому не нужной книги. Поэтому, сказать родителям, которые всю жизнь трудились ради моего здоровья, а потом ради образования, что вместо престижного экономического колледжа я хочу изучать литературу и писать книги, не лучшая идея. Или, по крайней мере, такие разговоры надо было начинать уже давно, а не в последний учебный год в школе. Но я была слишком занята своими реальными проблемами, чтобы говорить о мечтах.
Я натягиваю на лицо невинную улыбку и говорю то, что от меня хотят услышать:
– Да мам, ты права. Просто нервничаю немного.
Но в груди скребется страх и отчаянье, и я тихо добавляю, стараясь держаться как можно непринужденнее:
– Может, мне поехать учиться в США? У меня ведь отличный английский. И там много хороших экономических колледжей. Да и вообще, образование заграницей очень ценится.
Напряжение не спало. Папа смотрел на меня будто я сказала какую-то глупость, а мама нервно улыбнулась при упоминании переезда в другую страну.
– Хорошо, дорогая. Если ты сомневаешься, мы можем посетить выставку профессий после каникул. Вчера на собрании, мне дали парочку брошюр про зарубежные колледжи, я покажу тебе позже.
– Ты не поедешь учиться в США, – тут же возразил папа. – Я думал, мы все обсудили?
Его голос был строгим, а на лбу снова появились морщины.
– Но почему ты не можешь хотя бы подумать об этом? Я ведь буду там не одна. Буду жить с бабушкой и дедушкой. Не думаю, что они будут против.
– Я против. Ты будешь учиться в Корее и точка. К тому же документы для поступления в «Альтеру» уже готовы. Ты лучше всех в классе сдала сунын и они уже ждут тебя на следующий год.
В груди пекло от накопившейся обиды, гнева и непонимания.
– Тогда, может мне не стоило так стараться, – со злостью в голосе буркнула я и убежала в свою комнату, хлопнув дверью, чего никогда раньше не делала.
Часть 3 – Лилу
Глава 1
Таксист высадил меня у главного входа. Я специально выбрала самый загруженный автовокзал Сеула. За день здесь проходит более двухсот тысяч человек, не сложно затеряться в толпе. И, самое главное, здесь не проверяют багаж на входе. Не хотелось бы объяснять охране откуда в моей спортивной сумке четыреста миллионов вон.
Чертов Ёнджун нарушил мой план, но, как я вам уже говорила, я всегда готова к плохому стечению обстоятельств. Мой план «Б» был продуман заранее, и я уверенно направилась в зал ожидания. На электронном табло мигала строчка с моим рейсом. Посадка начнется через двадцать минут.
Я огляделась, народу была тьма. Люди торопились уехать или встретить кого-то. Родители, явно опаздывая, нервно тянули своих орущих детей и горы чемоданов к автобусам. Все места в зале были заняты пассажирами, ожидающими свой рейс. И куда они все едут? Будь моя воля, никогда бы не покинула Сеул, это ведь центр всей жизни. Из-за работы и Хёна я так и не смогла насладиться этим городом. Не успела посетить все достопримечательности, кофейни и бары, хотя, думаю, их и за всю жизнь не обойдешь. Хён таскал меня за собой в ночные клубы и подпольные заведения, где он мог заработать, остальное ему было не интересно. Мы ни разу не были в парке Lotte World и не ходили покататься на коньках на каток Айс-Ринк, который я так часто видела в дорамах. Глупо, наверное, желать таких вещей, но я ради этого и приехала в Сеул почти пять лет назад. Хотела начать жить, а в итоге продолжала существовать.
Но сейчас не время страдать и думать о том, что могло бы произойти, но не случилось. Сама виновата, так что нечего ныть. Надо скорее найти способ купить билет без документов, а это тот еще квест.
Подойдя ближе к кассам, я пристроилась к очереди и внимательно слушала пассажиров, покупающих билеты. Спустя пару минут удача мне улыбнулась. Пожилая женщина с пушистым, ровно остриженным, шпицем на тонкой розовой шлейке, только что оформила билет на автобус до Пусана. Это не конечная моя остановка, я решила вообще больше нигде не оседать пока не буду уверена, что Хён меня не преследует. А Пусан – это крупнейший портовый город в Корее, с живописными пляжами, горами и древними храмами, с множеством хипстерских атмосферных кафе и вкусной едой из свежайших морепродуктов. А еще, это город моего детства. Хён об этом не знает. Мы познакомились, когда я уже переехала в Сеул. Он вообще мало что обо мне знает, включая мое настоящее имя.
Стащить билет у старушки не проблема. Воровать я начала еще в школьные годы, когда мама впала в депрессию и перестала хоть как-то заботиться о нашем питании. Проблема заключалась лишь в том, как не дать старушке добраться к автобусу до самого его отправления, чтобы меня не засекли.
Я следовала за ней попятам. Время поджимало, но, в силу своего возраста, она не особо торопилась, да еще и волокла за собой непослушного пса, который так и норовил отцепиться и убежать по своим делам. План возник в голове стремительно, будто лампочка загорелась. Старушка завернула к небольшому магазинчику, и привязала своего шпица прямо у входа. Пушистик начал скулить, но она лишь слегка шикнула на него и направилась в магазин. Я проследовала за ней и, пока старушка доставала бутылку воды с верхней полки холодильника, умыкнула из кармана ее потертого пальто заветный билет. Годы тренировок, она даже не заметила. У выхода я отцепила пса с поводка и тот стремительно рванул в толпу даже не обернувшись. Уверена, с ним все будет в порядке. Зато старушка явно не успеет на посадку пока будет его искать.
У автобуса уже стояла толпа пассажиров. Водитель запускал их в порядке очереди, и я оказалась в самом конце. Слегка нервничая и теребя билет одной рукой, второй я прижала к себе сумку. Еще в такси я избавилась от одной из сумок, запихнув одежду поверх денег. На случай, если все-таки придется показывать кому-то ее содержимое, сверху лежали лифчики и трусы. Не каждый охранник полезет проверять сумку девушки, в которой уже в самом начале лежит нижнее белье. План, не самый надежный, но другого не было. Хотелось скорее сесть в автобус и поехать, только тогда я бы смогла расслабиться. Когда очередь дошла до меня и я протянула водителю свой билет, сердце колотилось так, что пульсация отдавала в голову. Водитель, мужчина лет пятидесяти со смуглым лицом и редкими седыми волосами, как назло, тянул время. Он очень внимательно рассматривал помятый билет, а потом посмотрел на объемную дорожную сумку, оттягивающую мое плечо вниз.
– Сумку надо сдать в багаж. Она слишком габаритная для салона, – безапелляционно заявил водитель, оторвал клейкий корешок от моего билета и прилепил его на сумку.
Мои ладони тут же вспотели. Конечно, прощаться с драгоценным багажом я не хотела даже на время, но устраивать сцену и привлекать к себе излишнее внимание я не хотела еще больше, поэтому просто повиновалась и запихнула сумку подальше в открытый багажник. Водитель сразу закрыл его и рукой показал, что можно пройти в салон автобуса.
Остальные пассажиры уже расселись по своим местам. Кто-то громко беседовал, кто-то доставал наушники и надувал дорожную подушку для удобства в поездке. Дети никак не могли угомониться, пока их родители запихивали ручную кладь на верхнюю полку. Сиденья стояли по два с каждой стороны. Я протиснулась по узкому проходу к своему месту – в самом конце салона, у окна. Второе сиденье было свободно. Я села на него, ближе к проходу, чтобы из окна меня не было видно, и нервно ждала отправления автобуса.
Взгляд приклеился к часам Лилу на моей руке. Кожаный ремешок уже истрепался, но шли они исправно, и перламутровая бабочка на секундной стрелке четко летела по кругу. Водитель прошелся по салону, проверил всех пассажиров, немного задержав взгляд на мне. Соседнее место по-прежнему было свободно. Заревел мотор. Это финишная прямая. Сейчас водитель закроет дверь, усядется поудобнее в свое кресло, пожелает всем пассажирам приятной поездки и я, наконец, смогу вздохнуть полной грудью.
– Подождите! – Крикнул мужчина, сидящий впереди. – Там кто-то бежит к автобусу.
Сердце стремительно провалилось в пятки и в горле тут же появился нервный ком. Неужели старушка так быстро нашла свою собаку и теперь мчится на свой автобус. Но вряд ли пожилая женщина может бежать. Десять минут назад она едва передвигалась по вокзалу. Я быстро глянула в окно, но уже никого не увидела. Зато в открытую дверь, тяжело дыша, действительно кто-то вбежал. Я слегка наклонилась в проход и осторожно, из-за сиденья, посмотрела вперед. Это была не моя старушка. Это была девчонка в черном спортивном костюме с таким же черным рюкзаком, явно очень тяжелым. Кепка надвинута на глаза, словно она избегает лишнего внимания. Девчонка не могла отдышаться, но все же пыталась извиниться, протягивая водителю свой билет и без конца кланяясь.
– Почему опаздываем, девушка? Мы уже собирались уезжать, – водитель недовольно посмотрел на ее огромный рюкзак, – Я уже закрыл багажное отделение. Теперь вам придется взять багаж в салон. Положите рюкзак себе под ноги, чтобы он никому не мешал. Ясно?
– Да. Извините.
Девушка виновато опустила голову и молча поспешила к своему месту. И кто бы сомневался, что это место было рядом со мной. Я чертыхнулась и уже хотела пересаживаться на отмеченное в билете место, но девчонка меня остановила.
– Извините, вы не против если я сяду у окна, меня укачивает в транспорте, – она снова наклонила голову, будто кланялась.
Я была рада этой просьбе и, без лишних слов, поджала ноги, дав ей протиснуться к месту у окна. Автобус, наконец-то, тронулся и меня накрыла волна облегчения, а вот моя соседка явно начала нервничать. Ее правая нога заметно дергалась, отбивая какой-то не известный мне ритм, а руки без конца крутили телефон. Я присмотрелась: на вид совсем школьница, кепка натянута на лицо, так что даже глаз не видно. Видимо, она почувствовала, что я ее рассматриваю, стянула кепку, аккуратно положив ее на колени и всего на секунду подняла взгляд. Меня словно током прошибло. Та самая Тихоня, над которой издевались богатенькие детки в кафе неделю назад, сейчас сидела рядом. Девчонка явно меня узнала, потому что так же удивленно уставилась в ответ. Отворачиваться и делать вид, что мы никогда не видели друг друга было бесполезно, ведь нам ехать в этом автобусе плечом к плечу добрых пять часов. И, так как она явно не собиралась говорить ни слова, тишину нарушила я.
– Едешь в Пусан?
– Ага, – промямлила она и опять виновато поклонилась.
– Если так кланяться каждому встречному, то шея заболит, – усмехнулась я.
– Прости, онни.
– Онни! Нет, давай без этого. Зови меня просто, – я замялась, какое имя назвать теперь, ведь я больше не могу быть Джози, – Лилу.
– Хорошо, Лилу. А я Сора.
Девчонка улыбнулась такой милой улыбкой, что у меня сердце сжалось. Лилу улыбалась так же. Ее щеки розовели каждый раз, когда она стеснялась или врала, поэтому разговоры с парнями у нее не клеились. Значит, Тихоню зовут Сора. Свое настоящее имя я уже давно забыла, или просто не хотела помнить. Джози – лишь очередная подделка. Но за пять лет я привыкла ей быть.
– Сколько тебе лет, Сора? На вид не больше семнадцати? Родители отпустили тебя одну ехать за триста километров? Сомневаюсь.
– Я сбежала, – совершенно невозмутимо ответила она.
– Я бы на твоем месте не рассказывала об этом всем подряд, – наклонившись поближе, прошептала я, – Мне нет дела, но другой взрослый на моем месте уже остановил бы этот автобус и позвонил твоим родителям.
Я осторожно кивнула в сторону женщины, сидящей у окна, через проход от нас. Та усиленно делала вид, что смотрит в свой телефон, но на самом деле уже давно прислушивалась к нашему разговору.
– Почему сбежала? – продолжила я шепотом.
– Поссорилась с родителями.
Она так обреченно это сказала, что я не смогла удержаться от смешка.
– И все? Сбежала из-за простой ссоры?
Сора посмотрела на меня вымученным взглядом, и я поняла, что дело не только в ссоре с родителями. Моя заинтересованность в этом разговоре резко ослабла. Слушать стенания подростка не входило в мой план. Девчонка решила выложить все свои проблемы незнакомке, в надежде получить сочувствие, но в моей душе уже давно нет такой эмоции.
– Ты же все видела, как ребята из школы надо мной издевались, тогда в кафе? Поэтому ты меня спасла?
Кажется, эта глупышка думает, что я намеренно ей тогда помогла. Вот, черт!
– Послушай, Сора, – начала было я, но она не дала мне договорить.
– Понимаешь, они давно надо мной издеваются, но я думала все закончится вместе с учебой в этой школе. Думала, что после окончания больше никогда их не увижу. Но родители выбрали для меня именно тот колледж, в которой идет практически вся банда Боны. Мне там не выжить. Я не могу рассказать обо всем родителям. Мне стыдно. Не хочу, чтобы они думали будто я слабая и меня нужно оберегать как редкий цветок. И без того пол жизни так прожила, пока болела. Постоянный контроль очень угнетает, – она тяжело вздохнула и продолжила. – Поэтому я решила сбежать. Может не навсегда, на время. Показать им, что я уже взрослая и могу сама решать, как мне жить.
– И выбрала Пусан? Зачем так далеко? Можно было просто пожить пару дней у подружки или зарулить в придорожный отель, где никто не задает лишних вопросов.
– Подружки у меня нет. А в отеле они слишком быстро меня найдут. А Пусан я знаю. Ну, может не так хорошо, как Сеул. Мы жили там, когда я была маленькой, но почему-то меня снова туда тянет. Кажется, если бы мы остались там, и не переезжали, все бы сложилось иначе. А почему ты едешь в Пусан?
Внезапный вопрос заставил меня задуматься. Действительно, зачем я еду в Пусан? Я могла поехать куда угодно, в моей сумке до хрена денег. Так почему туда?
– Там моя семья.
Глава 2
Семь лет назад.
– Девочки, вы уже собрались? – крикнула мама из кухни, поспешно собирая нам ланч из остатков вчерашнего ужина. – Я опаздываю на смену! Поторопитесь, иначе поедете на автобусе.
Я, Лилу и мама жили в небольшой квартирке в районе Нампо-дон, прямо над маленьким продуктовым магазинчиком. Все вокруг были уверены, что магазин принадлежит нашей семье, но им заправляла девушка из Индии. Квартира тоже принадлежала ей и, думаю, она неспроста сдала ее именно нам. На летних каникулах, когда был наплыв туристов, мы с Лилу подрабатывали в этом магазинчике, а заработанные деньги тратили на сладости, походы в кино или развлекательный центр с множеством игровых автоматов. Лилу покупала книги, а я бережно складывала, все что оставалось в старую свинку-копилку, которую мама подарила мне еще в детстве. У Лилу тоже была такая, но она не умела копить и давно ее разбила. Мы с Лилу делили одну комнату на двоих, но нас это не беспокоило, мы всегда были рядом.
Лилу – моя сестра двойняшка. Мы с ней родились в один день, но были совершенно разными. Такое бывает, называется разнояйцевые близнецы. Внешне, конечно, мы были похожи, как обычные сестры, ни больше ни меньше. Но характеры у нас были совершенно разные. Лилу – само спокойствие. Читала книги уже с трехлетнего возраста, была умной не по годам, аккуратной и стеснительной девочкой. Такую обычно с гордостью демонстрируют родственникам на семейных праздниках, если бы у нас были другие родственники. Я же была маленькой оторвой, бунтаркой, как шутливо говорила мама. Она наигранно недоумевала, в кого я такая пошла, намекая на отца, которого мы с Лилу никогда не видели. Если бы не очевидное внешнее сходство, я бы решила, что меня удочерили. Книги я не читала, в основном отрывала от них страницы и делала оригами или рисовала прямо на полях. За это я вечно получала от матери нагоняй, а Лилу обижалась на меня за испорченные истории. Но я тайно восполнила ее коллекцию из карманных денег, после одной из летних подработок, так что меня не в чем упрекнуть. Никогда не могла усидеть на месте, мне хотелось исследовать все вокруг, познакомиться с разными людьми и увидеть весь мир. А вот учеба мне давалась нелегко. Если Лилу была отличницей, то я едва дотягивала на средние оценки, и то лишь с ее помощью. Не потому, что мне не нравилось учиться, просто у всех были слишком завышенные ожидания на мой счет. Мама и учителя сравнивали меня с Лилу, а это очень высокая планка, и, конечно, я до нее не дотягивала, поэтому и вовсе не старалась.
Помню на пятилетие мама подарила нам два детских набора: «Маленький доктор» и «Маленький парикмахер» – угадайте, что выбрала Лилу? Она вцепилась в докторский набор обеими руками и носилась с игрушечным фонендоскопом и градусником по всему району. Я тоже хотела поиграть в доктора, но у меня даже выбора не осталось. Мама умилялась тому, как Лилу лечила кукол и бездомных кошек, последние имели на этот счет другое мнение. Не знаю намеренно ли она поместила эту идею в ее голову, но, когда в семь лет Лилу заявила, что станет врачом, мать даже пустила слезу и похвасталась перед всеми соседям, которые затем при встрече хлопали малышку по плечу и говорили, что она станет замечательным врачом и будет их всех лечить. Лилу это очень льстило, и она неустанно повторяла их слова как мантру.
Я не злилась на сестру, наоборот, мне нравилось ее рвение и то, что у нее есть цель в жизни. У меня такой цели не было. Я не знала, чем хочу заниматься, но, глядя на маму, работа казалась мне чем-то очень сложным и не приносящим счастья, поэтому я не понимала, с чего все так радуются выбору Лилу. Как по мне, так радость жизни – не работать совсем.