Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан
Рада была уже в комнате, когда Ника туда вернулась после собеседования. Она сидела в дальнем углу кровати, поджав ноги к груди и обхватив их руками, и смотрела пустым взглядом в одну точку перед собой. Ника сразу догадалась: для Рады этот день явно стал худшим в её жизни, поэтому она не стала интересоваться результатами. Тихо опустилась на край кровати соседки и спросила:
– Ты как?
– Нормально, – буднично ответила Рада, переводя на Нику несчастный взгляд. – Знаешь, главнокомандующая очень сильный психолог. Мои преподаватели из университета с ней даже рядом не стояли… Ничего, смирюсь. Ты как? Что по результатам?
Повисла неловкая пауза. Ника не знала, что ей ответить. Рада и так была расстроена, а тут ещё она, со своими уникальными результатами. А ведь ей-то самой на них плевать, она и не планировала завершать обучение в Академии.
– Ну… вроде как… – промямлила Ника, поджав губы.
– Ты – чар? – изумилась Рада и её глаза заблестели. – Это же очень здорово! А научили уже чему-нибудь? Расскажи про тестирование, как у тебя прошло?
Ника опешила, ожидая какой угодно реакции, но только не такой. Она думала, что Рада на неё обидится за украденную мечту, но соседка только удивилась такому вопросу:
– Глупо обижаться на то, что не зависит ни от тебя, ни от меня. Это же генетическая лотерея – кому-то везёт, кому-то нет. Я же не обижаюсь, что ты – грудастая красотка, а мне даже лифчик надеть особо не на что. Такими уж мы родились, – она развела руками. – Ты парням больше нравишься, а мне драться будет удобнее. У всего есть свои плюсы.
– Ты само воплощение оптимизма, – поразилась Ника.
– Жизнь коротка, не вижу смысла тратить её на уныние, – кивнула Рада. – Пошли обедать. Как раз расскажешь о тесте в мельчайших подробностях, мне всё интересно.
Выслушав за обедом её рассказ, Рада заговорщически наклонилась к соседке и громким шепотом произнесла:
– Чую, скоро об этом все узнают. Ты станешь местной знаменитостью.
– Боже, пожалуйста, только не это, – Ника закатила глаза. – Не рассказывай никому, очень тебя прошу. Ненавижу лишнее внимание к себе.
– Не буду, да и кому? – Рада пожала плечами. – Но, не сомневаюсь, что найдётся кому разболтать помимо меня.
Ника тяжело вздохнула и окинула взглядом зал ресторана. Пока что никто на неё не косился, но ощущение всё равно было неприятное. Зато она разглядела среди прочих ищущих место за столом того, кто мог растрепать вероятнее всех остальных.
– Арс! – она помахала рукой чару. – Садись к нам.
– И снова здравствуйте, – хитро улыбнувшись и садясь за стол, поприветствовал он девушек. – Как собеседование?
Поёрзав на своём месте, Рада смущённо опустила глаза, сделав вид, что сосредоточилась на еде, поэтому ответила Ника:
– Ничего особенного. Слушай, хотела тебя попросить кое о чём. Не распространяйся о моих результатах, ладно? Пожалуйста?
– Ладно, – парень хмыкнул и тоже принялся за еду. – Но, ты же понимаешь, что я не единственный, кто может проболтаться? Меня ты вовремя поймала, только выполз из своей темницы. Так что… не проблема, – он деланно вздохнул, проведя рукой по светлой непослушной шевелюре. – Завтра ещё день тестирования и в понедельник на контроль медицинского осмотра приду. У тебя, кстати, скорее всего тренировки вести буду, – Арс кивнул Нике. – Но, точно не постоянно. Чаров от дозоров не освобождают.
– Постой, – перебила его Ника, – нигде же не писали про медицинскую комиссию?
– Не комиссия, а осмотр, – поправил её Арс. – Комиссия допускает до чего-либо, а хранов просто осматривают врачи. Планово каждый месяц. Ничего серьёзного, не волнуйся. Я там буду для чистой формальности. На осмотрах чаров иногда техника сбоит, а студенты пока ещё не в состоянии оценить, что нормально, а что – нет.
«Плохо дело, – подумала Ника, – если меня начнут осматривать, лишних вопросов не избежать. Чего доброго, напичкают таблетками от психотравм… Что за жизнь?! Только начало всё налаживаться…»
Стараясь скрыть реакцию на эту новость, вслух она спросила совсем иное:
– Почему ты этим всем занимаешься? Преподаванием там, тестами, осмотрами… Очевидно, что не по доброте душевной, но и непохоже, что тебя заставляют.
– Тонко подмечено, – Арс снова хитро улыбнулся, и в сине-зелёных глазах сверкнул лукавый огонёк. – Что нужно храну, если у нас и так всё есть? Свобода, разумеется. Участвуя во всех этих активностях, можно получить разрешение ходить в дозоры через каждые три дня, а не два, как обычно. Хранов-преподавателей вообще могут освободить от дозоров, но это при условии, что они отслужили более двух лет. Пока вы не были ночью на улицах, может показаться, что это не существенно, но… Поверьте, оно того ещё как стоит.
– Верю, – тихо кивнула Ника. – Спасибо тебе большое за информацию… и обещание.
– Делов-то, – усмехнулся чар, собираясь уходить. – Кстати, Ника, не подумай дурного, лично мне нравятся девушки с длинными волосами, но по-дружески рекомендую тебе их укоротить. Иначе ты и твои оппоненты на тренировках, мягко говоря, будете от них страдать.
Поднявшись во весь свой немалый рост, Арс подмигнул ей и, вручив поднос проходящему мимо уборщику, попрощался, скрывшись за стеклянными дверьми ресторана.
– Мне бы так общаться с людьми, с которыми познакомилась сегодня, – тихо позавидовала Рада.
– Брось, – улыбнулась Ника. – Со мной же сразу получилось.
– Ты – это другое. Ты… девушка, – она насупилась.
– Ой, да какая разница… – начала было Ника, но решила, что заденет подругу и сменила тему: – Ты не в курсе, где тут можно подстричься, чтобы не очень дорого? В кампусе же есть парикмахерская?
– Есть, конечно, – ответила Рада. – Для нас тут всё бесплатно. Пойдём, покажу тебе. Я там была уже, высветляла своё рыжее нечто…
– Ты высветляешь естественно рыжие волосы? – изумилась Ника. – Рада, ты – преступница, как так можно?
– Уверена, что так коротко? – с сомнением рассматривая пышные волосы Ники, поинтересовалась парикмахер.
– Да, – неуверенно ответила она, – или… Лучше до плечей, чтобы можно было собирать в хвост.
– Хорошо, красить будем? – видимо, с таким пожеланием девушки приходили часто.
– Думаю, да, – задумчиво ответила Ника, – в такой цвет, как аркантит. Это возможно?
– Всё возможно, – улыбнувшись, ответила парикмахер.
По окончанию работы она развернула кресло к зеркалу и Ника долго смотрела на себя, не веря, что это она. Всю свою жизнь девушка была шатенкой, не мечтая о столь дорогой процедуре, как покраска волос, да и Дэрну это вряд ли бы понравилось. Ника зло улыбнулась себе в зеркале. Зато очень нравится ей. Из сильно путающихся и непослушных, волосы стали ровными, прямыми, а стальной с голубым отливом цвет добавлял яркости зелёным глазам.
– Браво мастеру, – искренне поблагодарила девушка и улыбнулась показывающей большой палец вверх Раде. – Ещё бы за формой успеть…
Рассматривая в примерочной, как на ней выглядит чёрная строгая форма Хампта, Ника снова поймала себя на мысли – это всё просто не может происходить именно с ней.
Высокие ботинки на толстой подошве были единственной частью выдаваемого сейчас комплекта, которая являлась абсолютно идентичной той, что носили дозорные. Неудивительно. Как ей пояснили, форма шилась индивидуально под каждого храна, а для ботинок достаточно знать только размер ноги – ширина регулировалась автоматической шнуровкой.
– Напомню, что без полного боевого снаряжения прыгать в них не стоит, ни вниз, ни в длину. Повредишь спину и уедешь в больницу, – устало сказала заученную фразу дама, вчера снимавшая мерки. Нахмурившись, она утвердительно добавила: – Или морг. Спортивную тоже померяй, мало ли… А, и ты – чар?
Кивнув, Ника направилась в примерочную примерять спортивную форму. Если бы это не было обязательным, она бы ни в жизнь такую не надела – уж очень та была облегающей и обтягивающей все её выпуклости. Стало очень некомфортно, казалось, что она голая. Поспешив переодеться в свои привычные вещи, Ника вышла из примерочной в смущении.
– Чарам положен пояс. Ножны пока обычные и кинжалов пара, но они уже аркантитовые, мало ли. Могут пригодится в каких-то экстренных случаях, – дама указала на лежащий на столе пояс и, зевнув, продолжила: – Если всё устраивает, сканируйся и забирай. Мне домой пора.
– Да, спасибо, – коротко поблагодарила Ника и, сложив вещи в предоставленный ей пакет, попрощалась и поспешила удалиться.
Рада после парикмахерской пошла в комнату и не видела, как Ника, идя по коридору общежития, чуть не выронила из рук звякнувший сплитфон, читая пришедшее ей сообщение. Суть длинного гневного текста была проста: Нике грозило отчисление из университета и было предписано срочно явиться в деканат.
Тяжело вздохнув, она написала короткий ответ: «Здравствуйте. Моя жизненная ситуация изменилась. Завтра утром буду в деканате.» Выругавшись под нос, Ника кинула сплитфон обратно в карман и зашла в комнату.
Проследив за ней взглядом, Рада очень удивилась, что соседка убрала форму в шкаф, также сложенную, как и при получении. Сама она предпочитала носить её везде, считая это важным ритуалом.
– Ужинать пойдёшь? – спросила Рада.
– Ну уж нет уж, – улыбнулась ей Ника. – Если буду столько есть, придётся на меня новую форму шить. Так что, кто ещё в генетическую лотерею выиграл, – она смерила худенькую Раду насмешливо-завистливым взглядом.
– Ты, конечно, – деланно фыркнула Рада и, накинув френч, скрылась за дверью.
Признаться, Ника с радостью сходила бы с ней, но боялась она отнюдь не располнеть, а встретить на ужине Каса. Страх этот был совсем иным, чем тот, что она испытывала перед Дэрном.
Чара Ника очень не хотела расстроить и разочаровать, подобно провинившемуся перед родителями ребенку. Она понимала – это неизбежно, но оттягивала момент, как могла.
Вдалеке разнёсся заунывный вой сирен. Ника переоделась и легла в кровать – наболтаться с Радой они ещё успеют, а завтра её ждал тяжёлый и непростой день. Нужно было выспаться.
Глава 9
Утром Ника встала очень рано. Собравшись, она задумчиво посмотрела на лежащую в шкафу форму Хампта и решила её не надевать. В деканате университета сегодня узнают, что она теперь учится в Академии, но, чем меньше окружающих её людей будет об этом в курсе, тем меньше будет вопросов, когда девушка вернётся к своей привычной жизни.
Надев обычные чёрные брюки, Ника продела в них на всякий случай пояс с небольшими кинжалами, крепящимися сзади горизонтально и параллельно друг другу. Она натянула белый пушистый свитер и скрыла им пояс. Накинула простую бежевую куртку и сунула ноги в кроссовки. Вроде, в зеркале выглядело вполне обыденно. Кроме волос, но в этом же нет ничего необычного – захотелось и перекрасилась. Выдохнув, Ника отправилась в университет.
Дэрн поджидал её неподалёку от входа в деканат, сверля ненавидящим, но в то же время торжествующим взглядом. Он ничего не писал ей за эти дни, что было нормой их отношений. В нечастые моменты разлуки парню было плевать, что с ней и где она. Дэрн всегда отыгрывался после, обожая придумывать самые омерзительные причины её отсутствия. Даже если знал наверняка, например, что она ездила навестить маму.
Несмотря на то, что внутри всё трепетало и умоляло развернуться и бежать, Ника не остановилась, упрямо идя вперёд. Дойдя до двери деканата, она одарила его аналогичным взглядом и, постучав, вошла внутрь.
В кабинете декана, помимо него самого, властного представительного мужчины мощного телосложения с сединой на висках, находился ещё один человек. На приставленном к столу стуле сидел полноватый мужчина средних лет, в суровом лице которого Ника легко признала Хейна-старшего – настолько сильно сын был похож на отца.
– Здравствуйте, – буднично поздоровалась с ними Ника. – Полагаю, у вас ко мне возникли вопросы?
– Вопросы?! – поразился спокойствию девушки декан. – Стивет, вы пропустили почти всю неделю! Вы же всегда прилежно учились и прекрасно знаете, что грозит за подобное? У вас есть достаточное и разумное обоснование вашим прогулам, чтобы я не исключил вас прямо сейчас?
– Конечно, есть, – также спокойно ответила Ника, как бы невзначай закатывая рукава свитера, чтобы было видно ключ с гербом Хампта. – И это – постановление главнокомандующей 17.84, по которому вы не имеете права исключить студента Академии Хампта, коим я теперь являюсь. Помимо прочего, вчера Лайенирта уверила меня, что чары особенно ценны. Верно, мистер Хейн? Вы же сразу почувствовали, что я – чар, как только я вошла? – она перевела взгляд на отца Дэрна, который сдавленно кивнул и как-то очень зло посмотрел на неё в ответ. – Прошу меня извинить, что не предупредила вас сразу же. Были дела поважнее. Уверяю вас, впредь подобного не повторится.
– Уж постарайтесь, пожалуйста, – ошарашенно кивнул декан и вся его спесь моментально испарилась. Он внимательно посмотрел на Хейна-старшего и как-то неуверенно произнёс: – Думаю, этот ответ является максимально исчерпывающим на все вопросы. Можете идти. Деканат не вправе иметь претензии к хранам.
– Благодарю вас за понимание. До свидания, – Ника расплылась в широкой самодовольной улыбке и учтиво откланялась.
Бросив взгляд на кипящего внутри Рестора Хейна, она вышла из кабинета. Арс был прав, говоря, что чаром быть почётнее. Сейчас это ощущалось лучше всего.
Подпирающий стену Дэрн, видимо, разговор не подслушивал, будучи слишком уверенным в его результате. Он снова ненавидяще-торжествующе улыбнулся, смотря на неё исподлобья. Ника закрыла за собой дверь, хмыкнула и показала ему средний палец вверх.
Резко развернувшись, она быстрым шагом поспешила по коридору в противоположную от парня сторону. Ника не сомневалась: у неё есть где-то секунд двадцать, пока Дэрн придёт в себя от наглости её перфоманса и ринется следом.
Этого времени было вполне достаточно, чтобы достать кинжал и, закрыв глаза, войти в состояние перехода. Услышав за спиной нагоняющие шаги, Ника резко повернулась к парню лицом, неумело выставив кинжал перед собой. Дэрн опешил и обомлел, словно налетев на невидимую стену.
– У тебя тоже ко мне какие-то вопросы? – решила пойти в наступление Ника, пока он был ошарашен. – Думал, папаша поможет тебе избавиться от бросившей тебя девчонки по щелчку пальцев? Ну уж нет уж! Ты и тут попал в просак, и со мной, а теперь ещё и с отцом. Как приятно представлять, что он теперь сделает с тобой за подобное, – она увидела, что глаза парня впервые за их отношения действительно наполнились животным страхом. – Хотя… не хочу становиться таким же ничтожеством, как ты. Опускаться до твоего уровня, подонок, неся в этот мир только боль, злость и ненависть, – внутри только это и пылало ярким пламенем, пытаясь заглушить рвущийся изнутри страх.
Кинжал в руке Ники неожиданно засветился блёклым светом. Спустя мгновение он и вовсе запылал ярким, неистовым, белым огнём, чуть не ослепив Нику, ещё не освоившуюся со светом в состоянии перехода. Совладав с накрывшей паникой, ведь боли она не почувствовала, Ника сделала вид, что так и задумано, завершив свою пламенную речь:
– В этой жизни всегда всё возвращается с лихвой, Дэрн Хейн. Ты своё ещё получишь. Так что же ты от меня хотел?
– Н-ничего, – заикнувшись, еле выдавил он, примирительно держа руки перед собой и пятясь назад.
– И это взаимно, – Ника опустила кинжал, но пылать тот не перестал. – Если ты так печёшься о своём авторитете – не лезь ко мне. Поверь, даже если ты решишь донести на меня, будто у меня психотравма – возможно, меня и решат подлечить, но, даже не сомневайся… пока будут разбираться, я доберусь до тебя. И убью, – она припомнила слова Мей и добавила на удачу: – И мне за это ничего не будет. Скажу, что приняла тебя за преступника из Лиерархена. И ещё. Если я узнаю, что ты с кем-то поступаешь также, как весь этот год со мной, тебе тоже мало не покажется. Это ясно?
Животный страх отразился в его глазах, и Дэрн перепугано кивнул. Собрав остатки самообладания и делая вид, что не замечает горящего в ладони клинка, Ника развернулась и быстро пошла по коридору прочь. Свернув с него на лестницу, она поднялась на один пролёт и… прислонившись к стене спиной, сползла на пол. Её сильно затрясло, а по лицу покатились слёзы.
Разумеется, все её угрозы были не более, чем словами. Ника прекрасно осознавала, что только такие фразы и только в таком тоне Дэрн услышит и как-то воспримет. Не веря, что смогла это сделать, она окинула продолжающий мерно гореть белым пламенем клинок. Переход на обычное зрение ничего особенно не поменял, только свет стал более тусклым.
– Как ты выключаешься? – пробормотала Ника, махнув им пару раз, но светящееся лезвие лишь на долю мгновения оставляло за собой красивый след, не собираясь гаснуть.
Выругавшись под нос, она просто положила его на плитку, устилавшую пол пролёта. Стоило ей убрать от кинжала руку, как пламя моментально погасло.
Помедлив с минуту, Ника снова его коснулась трясущейся рукой, но ничего не произошло. Она осторожно засунула кинжал в ножны, а их сняла с брюк и положила в сумку – от греха подальше.
Спустившись на пару этажей, Ника направилась в аудиторию. Занятие уже началось и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, она проскользнула на заднюю парту. Преподаватель всё же заметил её появление и поинтересовался:
– Ника, вас искали в деканате. Вы там были?
– Да. Всё в порядке, – коротко ответила она и занятие продолжилось. Дэрна на нём не было.
Парень объявился лишь на следующем, пройдя на своё место, как тень, и стал озираться отсутствующим взглядом. Наткнувшись им на Нику, он помрачнел и отвернулся. Казалось бы, стоило радоваться победе, но в глубине души ей было его жаль.
«А меня он хоть раз жалел, когда издевался и избивал? Сомневаюсь,» – подумала Ника и решила запретить себе думать о нём. Теперь у неё были куда более насущные проблемы для размышлений.
За весь день каких-то толковых мыслей, что делать с треклятыми синяками, россыпями покрывающими всё тело, у Ники так и не возникло. Идти к врачу было бесполезно и опасно, если раньше за ней не следили, то сейчас – непременно будут. С поиском ответов в интернете такая же история. Решение виделось только одно, и от него было и грустно, и радостно, и страшно…
После занятий Ника зашла в уборную, достала из захваченной с собой косметички тональный крем и замазала им на руке ключ Хампта, растушевав несколько раз. Не сказать, что его теперь совсем не было видно, но, если не приглядываться – почти незаметно.
Остановившись перед знакомым подъездом, Ника приложила ключ от двери и вошла внутрь. Как Кас и говорил – он не стал отзывать его обратно, что вселяло надежду – здесь она и правда не постылый гость.
Помешкав, Ника всё же не стала вызывать лифт, а пошла по лестнице пешком. Уже к тридцатому этажу лифт показался не таким уж страшным, поэтому она добралась до него и оставшиеся четырнадцать этажей проехала на нём.
«Надо что-то делать с дурацким страхом, – подумала, следя, как сменяются цифры этажей на табло, – иначе я помру на лестнице и меня там никто не найдёт. Кроме меня мерить ступеньки в высотках сумасшедших нет…»
Поколебавшись, Ника подошла к двери и негромко постучала в неё, так как звонка не было. Через пару минут дверь открылась, и на пороге возник всклокоченный Кас.
– Зачем стучать, у тебя же есть ключ? – пробурчал он, улыбнувшись и пропуская её внутрь.
– Это невежливо, – утвердительно ответила Ника, первым делом запихивая свой сплитфон в ящик у входа, а затем уже раздеваясь.
– Смотрю, ты преисполнилась моей паранойей, – умилился чар, направляясь на кухню ставить чайник.
– Более чем, – согласилась она, плетясь за ним следом. – Стоит лишь задуматься – и утонешь в вопросах без ответов. Привет, Мей!
– Привет, Ника! Здорово, что ты пришла. Мы уже переживать начали, – кошка тихо замурлыкала, нежась в поглаживаниях девушки.
Здесь уже Ника умилительно посмотрела на Каса, стоявшего сложа руки на груди и подпирая спиной столешницу, в ожидании закипания чайника. Чар поинтересовался, ничуть не смутившись:
– Удалось решить проблемы?
– Да, почти, – кивнула Ника, опускаясь за стол и усаживая на колени Мей, – но, боюсь, мне всё равно понадобится твоя небольшая помощь.
– Только если небольшая, – усмехнулся Кас, наливая чай. – Рассказывай.
– В понедельник будут проводить медицинский осмотр, – смущённо произнесла она. – А у меня синяки по всему телу, целая россыпь, на ноге вообще вот такой, – Ника показала размеры двумя руками. – Боюсь, мне никто не поверит, если я скажу, что где-то упала. Начнут разбираться и припишут психотравму какую-нибудь… Собственно, это я к чему. Ты же разбираешься в лекарствах. Может, есть какое-то средство, например, мазь, которая за пару дней всё затянет?
– На ноге точно нет, – Кас заметно помрачнел. – И даже если внешне не видно будет, не факт, что сканер тоже не увидит. Я могу залечить наверняка магией, но не обещаю, что за один раз получится.
– Чары и лечить могут? – изумилась Ника.
– Могут, – кивнул Кас, – но очень слабо и энергозатратно. Хамптом это не приветствуется, а в Академии этому не учат, но я умею. Буду тебе весьма признателен, если не будешь об этом распространятся.
– Мог бы и не уточнять… – тихо и обидчиво пробурчала Ника.
Чар хмыкнул и направился в прихожую, вернувшись оттуда с маленькой флягой. Поставив её на стол, он пересадил Мей на соседний стул и буднично произнёс:
– Показывай.
К такому повороту Ника не была готова, поэтому по телу пробежал табун мурашек от смущения, а щёки ощутимо загорелись. Вариантов у неё всё-таки не было. Помедлив, она приподняла свитер, показывая живот. На правом боку был ряд небольших, уже желтеющих, синяков. Пальцы Каса тускло засветились, и он провёл ими по осыпающим кожу девушки пятнам, собирая их от периферии к центру.
Изумлённо выдохнув, Ника вздрогнула. Прикосновение оказалось очень тёплым, еле ощутимым и приятным. Она какое-то время пялилась на белую кожу, с которой исчезли синяки, а затем смутилась ещё больше и заглянула за ворот свитера, но на груди ничего не было, только на правом плече. Ворот у свитера был широкий, и Ника смогла его оттянуть, высунув через него плечо.
– Терпимо? – поинтересовался Кас, и в его глазах блеснул недобрый огонёк. Убрав и синяк на плече, чар бережно развернул Нику к себе спиной.
– Да, вполне, – еле слышно отозвалась она.
– Если будет жечь, сразу говори, – наставительно велел Кас, едва уловимыми прикосновениями «собирая» синяки на спине. – Не думаю, что с ожогом тебе будет лучше, чем с синяком.
– Угу, – задумчиво согласилась Ника и добавила: – Я думала, чары только всякие аркантитовые штуки подсвечивать могут.
– Почему? Нет, – удивился низкий голос позади. – Просто аркантит –проводник. И его можно передать не-чару без потери зачарования. На спине всё, есть ещё где-то?
– Посмотри на голове, пожалуйста, мне там не видно, – попросила Ника, наклоняя голову вниз.
Выругавшись себе под нос, Кас провёл рукой по волосам, убирая их, и, помедлив, положил девушке на затылок ладонь. Её снова окатило волной невероятного тепла, которое, казалось, согревало не только тело, но и душу.
Когда чар убрал руку, Ника обернулась и посмотрела на него, ощутив, как тепло уходит, уступая место странной волне холода. Кас был чем-то очень недоволен, хотя и пытался это скрыть, и Ника ощущала это физически, изумляясь этому новому и пугающему чувству.
– Ты говорила, что самый большой на ноге? – тихо спросил он.
– Да, – Ника поджала губы и опять раскраснелась. Закатать узкие брюки так высоко не получится, а снимать их она стеснялась.
– Ну и? – Кас развёл руками.
Спасла смутившуюся Нику Мей, фыркнув:
– Ты в своей холостяцкой жизни совсем потерял чувство такта, братец. Пойдём, Ник, у меня есть идея.
Мей направилась к стоящему в углу гостиной шкафу и показала девушке на один из ящиков:
– Должны быть тут. Мои штаны от пижамы. Они хорошо тянутся, а мне уже не пригодятся. Брат всё ленится выкинуть это барахло… Да, вот эти.
– Женщины, – пробормотал себе под нос Кас, закатив глаза. Отвернувшись, он тяжело опустился на стул и пригубил из фляги.
Радуясь решению ситуации, Ника искренне поблагодарила Мей и, переодевшись в яркие оранжевые штаны, вернулась к чару. Разместившись на стуле рядом с ним, она закатала штанину так, чтобы было видно огромный иссиня-чёрный синяк.
– Остальные на ногах – мелочь, их можно списать на неуклюжесть, – буднично сказала Ника и замерла, натолкнувшись на невыносимо тяжёлый взгляд Каса.
Казалось, вокруг зазвенела тишина, разрываемая грозовыми разрядами, идущими от него. Его лицо было холодным и непроницаемым, но Нике вновь показалось, что до неё докатилась мощная ледяная волна внутренних эмоций чара. Он глубоко вздохнул, наклонился и, рассмотрев синяк, сдавленно произнёс: