Гаэль Норд должен умереть

Пролог

В переполненном людьми зале слышалось тревожное шушуканье. По напряжённым лицам скользили неровные блики от светильников, падавшие с потолка.

Щурясь от ярких пятен, кто-то всё же решался поднять глаза. Правда, вместо воодушевления, приходил страх, скребущий ногтями по хребту. Путь, пройденный до этого, казался сложным, но то, что ждало впереди…

На помост поднялся мужчина. Пятна света больше не доставляли неудобств. Всем хотелось лично увидеть человека, чья слава шла впереди него. Стоящие позади начали вытягивать шеи, чтобы своими глазами увидеть великого палариуса.

Парадный мундир сидел на нём безупречно. Половину лица пересекал глубокий шрам, отчего мужчина выглядел устрашающим. Несколько человек у самой сцены не выдержали и опустили взгляды.

Когда он добрался до трибуны и положил руки на деревянные края, в зале повисло молчание.

Медленно обводя взглядом собравшихся, он втянул больше воздуха в лёгкие. Казалось, он смотрел в самую душу собравшихся, проверяя их решимость и готовность отдать всё ради Империи.

— Приветствую каждого санда!

На лицах только что выпустившихся расплылись улыбки. Они были достойнейшими из всех, и каждый внутри знал это.

— Вы не просто стоите здесь, чтобы служить. С этого момента ваше сердце принадлежит не только вам, но и нашей великой Империи, каждому гражданину, каждому уголку и каждому её будущему дню.

От услышанного сердца собравшихся забились чаще. Вот он, тот момент, ради которого они упорно учились, развивали потенциал и доказывали, что их старания не были напрасны.

— Вы не только защищаете, вы являетесь гордостью и нерушимой силой Юртаса. И помните: живые всегда побеждают. Всегда.

Палариус закончил речь и кивнул, позволяя залу разразиться аплодисментами. От шума в висках затрещало, но он не отвернулся, зная, что этот момент так ценен для них.

Вера — единственное, что он мог дать им сегодня. Завтра кто-то уже мог не вернуться к родным и близким. Так пусть хотя бы сейчас гордятся и верят в его слова. Пусть лживые и пустые…

— Сейчас состоится распределение, вас приставят к арканам и назначат в отряды к скиариям, — палариус махнул рукой, и на сцену один за другим вышли арканы, что стояли в первых рядах перед сценой.

Всего семь человек, но они заняли всё пространство на помосте. Взгляды только что выпустившихся сандов метались от одного к другому, выражая неподдельное восхищение.

Арканы, представляющие разные подразделения, встали плечом к плечу. Пять мужчин и две женщины смотрели перед собой с гордо поднятыми головами.

По лицам сложно было понять, о чём они думали, но в глазах отчётливо виднелся тот самый огонь, за которым хотелось идти, несмотря ни на что.

На фоне остальных явно выделялись две фигуры — арканы особого назначения: Мориуса и Сагариуса.

Мориусом руководил Астер — молчаливый мужчина средних лет с тёмными волосами, собранными в низкий хвост. В его подчинении находился засекреченный отряд.

Санды знали, что туда не так просто попасть, поэтому многие даже не надеялись. Поговаривали, что миссии отрядов Мориуса были очень важны для Юртаса. Но чем они конкретно занимались, оставалось только гадать.

Подразделением шпионов управляла Хэтра — высокая брюнетка с короткой стрижкой. На её губах играла безмятежная улыбка. Известная острым умом и быстрой реакцией, она руководила Сагариусом. Санды этих отрядов проникали в самые тайные уголки, чтобы добывать важные сведения для Юртаса.

Остальные пять арканов были распределены между подразделениями общей армии: на плечах одних лежала подготовка солдат, на других формирование личного состава имперской стражи, на третьих — участие в боевых миссиях.

Каждый являлся частью слаженной системы, работающей как часовой механизм.

В руки арканов легли папки со списками новых бойцов. Кому-то из них повезло больше, кому-то — меньше, а кому-то вообще не стоило ждать ничего хорошего.

Астер скосился на молодую женщину и нахмурился. Офицер малого подразделения стояла сбоку от постамента с остальными скиариями.

— А это же… — шепнул молодой санд, проследив за взглядом Мориуса и обращаясь к товарищу.

Лица парней повернулись к светловолосой девушке. Её карие глаза смотрели в одну точку, казалось, даже не моргая.

— Рейна Редж, — послышался тихий ответ сбоку. — Была скиарием в отряде бывшего аркана Мориуса...

— Того самого?!

— Его звали Гаэль Норд.

По спине стоящих новобранцев пробежали мурашки. Глядя на девушку, не возникало мысли о тяжёлой судьбе и смертях.

— Не хотел бы я к ней в отряд… — пробормотал другой, но тут же замолчал, поймав холодный взгляд Рейны.

С такого расстояния она не могла слышать перешёптываний, но тем не менее смотрела прямо на парнишку, который сглотнул вязкую слюну.

Скиарий Мориуса стояла, сложив руки за спиной. Всё происходящее мало её волновало, но приказ заставил подчиниться и прийти на смотрины новых сандов.

Она ждала, что в глубине души проснётся сочувствие к этим бойцам, не подозревающим, что они станут пушечным мясом на поле боя, но ничего не дрогнуло. Пустота, ставшая верным спутником, не позволила ни одной эмоции пробиться сквозь толстые стены.

Палариус взял списки и принялся распределять новобранцев по отрядам. Когда очередь дошла до Рейны, она посмотрела в толпу, наблюдая за эмоциями тех, кто станет служить под её началом.

Кто-то сухо кивал, кто-то улыбался. Но знали ли они, что она не имела ни малейшего права брать на себя ответственность за них?

Ведь она уже давно не была способна взять ответственность даже за себя.

Глава 1

Рейна

Кабинет палариуса Рихтера Сторна пылал от величия и военной выправки, хранившихся в его хозяине.

— Садись, скиарий Редж, — кивнул мужчина, позволяя занять кресло напротив.

Без промедления я уселась и уставилась на Сторна, ожидая. Суровое лицо с длинным шрамом привлекло внимание, как и каждый раз. В отличие от остальных бойцов на службе Империи, Рихтер оставался единственным, кто мог не скрывать боевые шрамы.

Я думала, что правила существовали для всех, но оказалось, что это было не так.

Он переместил папку на край стола, показывая, что не готов сразу перейти к делу. Для меня не было неожиданностью, что именно Рихтер решил передать досье. Астер старался лишний раз не обращаться ко мне, давным-давно списав со счетов.

Если бы не палариус, стоящий выше по званию, кто знает, в какой канаве я сейчас могла бы валяться.

— Как ты, Рейна? — по-отцовски мягко спросил он.

Я прекрасно понимала, о чём спрашивал Сторн, но просто дёрнула плечом. Такая опека надо мной скорее раздражала, чем радовала, но противиться воле верховного главнокомандующего стал бы только глупец.

— Получил твои анализы. Рад, что ты чиста. Сама понимаешь, отдавать командование кому-то с алкогольной зависимостью — выстрелить себе в висок.

Палариус замялся, подбирая слова, но что бы он ни произнёс, это всё равно окажется лишним.

— Надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность, Рейна…

— Я понимаю, какая обязанность легла на меня, — перебила я и сжала руки в кулаки.

Сторн кивнул, но поджал губы.

— Итак, — Рихтер потянулся к папке, в которой хранились файлы моего отряда. — Тебе достались двенадцать прекрасных сандов, чьи способности просто поражают. Рекомендую присмотреться к Бьёрну и Накхар — крайне талантливые экземпляры. Первый боец без магического потенциала, но очень перспективный парнишка, а вторая лучшая студентка академии, которую забрали на втором курсе...

Имена не отложились в голове, но этого и не требовалось. Привязываться к сандам — верная дорога на дно бутылки, где я и без того провела последние годы своей жизни.

— Миссия? — не стерпев, вновь перебила я, понимая, что у меня нет такого права.

Рихтер хмуро посмотрел на меня, оттягивая момент. Будь на моём месте кто-то другой, Сторн вряд ли стал терпеть такое неповиновение, но со мной он лишь раздул ноздри в знак недовольства.

— Вы отправляетесь в земли Лостена. Разведка засекла активность… — он запнулся и придвинулся ближе. — Всплеск, как тогда…

Я понимала, о чём идёт речь, и куда клонит палариус. Подобный всплеск случился два года назад, когда отряд под руководством Гаэля Норда выполнял миссию. В тот раз в Империю вернулась лишь я.

Хотя «вернулась», это громко сказано, скорее открыла глаза уже за стенами, не помня, как очутилась в госпитале.

— Ты должна разобраться с тем, что случилось.

Я нехотя кивнула, хотя внутри зарождался протест. Тогда мы тоже надеялись, что это наш шанс положить конец кошмару. Такое говорят всем отрядам, каждый раз вселяя в них ложную надежду. Первое время я верила, но быстро поняла, что одна надежда не спасает от смерти.

Мы надеялись, что разорвём круг боли и смерти, длившийся уже сорок лет. Но мы были молоды, упрямы и слишком самонадеянны. Никто не думал, что этот круг разорвёт нас самих.

— Я знаю, что прошлое тяготит тебя, — добавил Сторн.

Слова палариуса заставили вспомнить детали, которые я пыталась забыть. Лица, улыбки и глупые шутки. Мы смеялись, что вернёмся героями и впишем свои имена в историю. Теперь эти имена были выбиты на могильных камнях рядом с теми, кто отдал жизнь во имя службы.

Раскрыв папку, я сделала вид, что погружена в изучение потенциала сандов. Строчки расползались, а вот мысли метались из стороны в сторону.

Империя утверждала, что во всём виноват маг-скверны. Человек, сломленный горем, потерял кого-то дорогого и, не справившись с утратой, вернул его из мёртвых.

По официальной версии именно тогда началось бедствие, охватившее Юртас. Мракхи восставали из могил, будто что-то тянуло их обратно в мир живых. Империя долго не могла взять ситуацию под контроль. Нападения на поселения и города стали частью жизни, превращая её в борьбу за выживание.

Из-за восстания трупов было решено изменить армию. Были введены первые разведывательные войска. Сагариус искал новые очаги скверны, отслеживали передвижение мракхи и возвращались с полезными сведениями.

Отряды Мориуса искали останки того самого некроманта. Говорили, что его кости могли быть источником проклятия и по сей день.

Но одной охоты за причиной было недостаточно.

Пока мы искали способ остановить бедствие, остальные удерживали Империю от гибели. Фортиус строил укрепления и превращал дороги с городами в единую линию обороны. Регариус перебрасывал гарнизоны туда, где положение становилось критическим. Урбаниус защищал ближайшие к очагам города, не позволяя мракхи прорваться за стены. Валиус первым встречал опасность на дальних рубежах, а Империус оставался в столице, охраняя императорскую семью.

— Слушаюсь, палариус! — наконец поднявшись с места, я собиралась выходить, но Рихтер окликнул меня у дверей.

— Редж, — осторожно начал Сторн. — Он хотел, чтобы ты выжила. Не спеши умереть раньше положенного.

Мне не оставалось ничего иного, как кивнуть и покинуть кабинет, чьи стены давили так же сильно, как вся жизнь в последние два года…

✠ ✠ ✠

Когда я вошла в квартиру, меня встретила привычная тишина. Раньше всё было иначе…

Жалования сандов хватало для комфортной жизни, но многие предпочитали общежития. Там было тесно, но рядом всегда находились люди, с которыми можно было разделить одиночество. В какой-то степени каждый из сандов был по-своему сломан и нуждался в поддержке. И кто, как не такой же боец, мог понять это чувство?

После академии я жила с другими сандами в общежитии, но после инцидента пришлось переехать в подаренную матерью квартиру.

Мне было проще отделиться и спрятаться. Здесь я могла быть собой, избегая взглядов, полных страха и осуждения.

Расстегнув золотые пуговицы мундира, я сбросила его на пол. Изящно вышитая буква «М», напоминала о величии, но что она могла сделать, валяясь на паркете?

Санды чтили униформу, не решаясь показаться на публике в неопрятном или невычищенном одеянии. Но со временем уважение к таким незначительным традициям меркло.

Сколько бы на нас ни цепляли деталей лоска, это не скроет шрамы, особенно те, что глубже, под самой кожей.

Подхватив папку, я прошла на кухню. Взгляд против воли скользнул на бутылки в прозрачном шкафу.

Доктор рекомендовал избавиться от источников искушения, но я считала, что настоящая слабость — избегать желаний. Я предпочитала смотреть на свою слабость, напоминая, что мне до сих пор хватало сил не сорваться.

Наполнив стакан водой из-под крана, я отодвинула стул и раскрыла папку.

Пальцы потянулись к пачке сигарет на столе. Без промедления я вытащила одну, щёлкнула зажигалкой и прикурила. Густой дым вырвался изо рта, а мелкий пепел упал прямо на досье отряда.

Пробегая глазами по строчкам, я видела лишь сухие цифры, достижения, потенциал и ничего более.

«Отряд под командованием Рейны Редж, состоящий из двенадцати исключительных бойцов. Состав отряда:

Шесть солдат без магического потенциала. Два разведчика. Два мага-истребителя. Маг-поддержки. Маг-преобразователь…»

Каждый из них был выдающимся по-своему. Но самое главное: они были живыми. Пока что.

Сторн не соврал, говоря, что мне достались лучшие кадры, но иначе и быть не могло. Отряды Мориуса выбирались за пределы Юртаса на сложные миссии, а потому простые маги не могли даже мечтать о том, чтобы попасть сюда. Солдат без магии тоже брали, но как правило в качестве помощников — за руль, за пулемёты, за турели. Магия хороша, но её не хватало на каждого.

«Бросай курить!»— послышался до боли знакомый голос.

— Ой, да пошёл ты… — затягиваясь в очередной раз, выдохнула я.

«Я бы и с радостью, но я в твоей голове.»

Смахнув бумаги на край стола, я легла на столешницу, прикрыв глаза.

Да, ты в моей голове, в единственном месте, где ты остался живым…

Размышления прервал звонок на домашний телефон. Мысленно выругавшись, я понимала, что теперь отключать его нельзя. Служба обязывала быть на связи — хочу я этого или нет.

Затушив сигарету, я прошла к телефону и сняла трубку.

— Рейна! — возмущение матери заставило замереть. — Я тебе с самого утра звоню, где ты пропадаешь…

— И тебе привет, мам.

— Ты снова в запое? — обеспокоенно спросила она.

Вряд ли человеку с зависимостью помогут нравоучения, но Кладин Редж это не останавливало. Ей казалось, что чем больше она будет напоминать о вреде пагубной привычки, тем лучше для нас обеих. По мнению матери, я должна быть благодарна и счастлива, что мне удалось выжить.

— Была на посвящении, — честно ответила я. — Мне дали отряд в подчинение, скоро выдвигаемся.

— Зачем?! — взвизгнула она, но тут же замолчала, переваривая услышанное. — Только не говори, что возвращаешься на службу…

— Хорошо, не скажу, — я пожала плечами и уже собиралась класть трубку, как мама снова заговорила.

— Рейна, твой отец не хотел бы смерти единственного ребёнка!

— Слишком поздно, мам. Его решение перестало иметь значение, когда он отправил меня в академию. Жизнь санда принадлежит Империи, и ты это прекрасно знаешь.

На том конце повисла тревожная пауза. Я не держала зла на родителей за их выбор, сделанный давно. Как бы мне ни хотелось переложить ответственность за собственную жизнь на других, я не могла лицемерить. Каждый поступок в прошлом привёл меня к этой точке и к этой обязанности.

— Палариус Сторн мог бы распределить тебя куда-нибудь, где спокойнее…

Рихтер и сам не раз предлагал такой вариант, но любой разговор об этом приводил меня в бар, где я могла забыться. Напиваться мне нравилось куда больше, чем отсиживаться за стенами защищённого города.

Я прошла путь длиной в два года, полный страданий, самобичевания, алкогольной зависимости, сессий с магом, способным поправить мозги после случившегося. Увы, всё это оказалось бесполезным.

— Мама, всё будет хорошо.

Я врала, но, кроме этого, у меня не было ничего. Конечно, я знала, что «хорошо» не будет, но пусть хоть кто-то верит.

— Рейна, пожалуйста, приезжай домой, — обречённо выдохнула Кладин.

Последняя попытка повлиять на меня с треском провалилась. Дом давно перестал быть той уютной крепостью, какой был когда-то.

— Вешаю трубку, — предупредила я перед тем, как оборвать разговор.

Глава 2

Если бы этот чёртов день закончился спокойно, без происшествий и звонков, я, возможно, даже уверовала бы во Всевышнего. Но после звонка матери ко мне завалился Дрейсар Элбрайт.

«Повезло» столкнуться с ним на посвящении новобранцев, хотя это было ожидаемо. Скиарии отрядов обязаны были присутствовать, избежать этого было невозможно. На построении я заметила, как он пялится, но старалась игнорировать это.

Я уже прокляла тот день, когда связалась с ним. Элбрайту показалось, что я питаю симпатию, а на деле мне хотелось хотя бы ненадолго заполнить пустоту внутри.

— Мои поздравления, Рейни!

Мужчина без разрешения разулся и прошёл в зал, усаживаясь на диван с видом довольного кота.

— Благодарю, Элбрайт. Чем обязана?

Дурой я никогда не была, поэтому прекрасно понимала, чего хотел скиарий. Похоже, я привлекала его ещё во время обучения в академии, но тогда ухаживания меня не волновали. Не то чтобы сейчас ситуация изменилась.

Элбрайт расстегнул пуговицы мундира и небрежно бросил его на спинку. На симпатичном лице заиграла улыбка, явившая ямочки на щеках. Голубые глаза с вызовом смотрели на меня.

Дрейсар всегда привлекал девушек-сандов, пытавшихся завладеть его вниманием. Высокий, темноволосый, с пронзительным взглядом и притягательной улыбкой, он оставался крепостью, которую не так-то просто было покорить.

Но после выпуска все быстро поняли, что жизнь коротка, и кому, как не нам, довольствоваться тем, что другие считают безрассудным.

Всё-таки хорошо, что он пришёл. Завтра я отправлюсь на задание, и кто знает, чем закончится эта история. Насладиться радостями человеческой жизни было не так-то плохо. Особенно теперь, когда алкоголь стал запретным плодом.

— Соскучился и пришёл поговорить, — ухмыляясь, ответил Дрейс.

Осторожными шагами я подошла к дивану и опустилась на мужчину. Напряжение в теле медленно уступало место другому состоянию, обволакивающему и обжигающему, но вместе с тем странно успокаивающему.

Белая ткань смялась, когда мои ладони скользнули по его груди. Пальцы потянулись к пуговицам, медленно расстёгивая.

— Хотел поймать тебя после посвящения, но ты так быстро ушла, что пришлось наведаться в гости.

Стоило мне слегка оцарапать кожу, как его взгляд потемнел. Мужские руки прошлись вдоль моих рёбер, мягко обхватив талию.

Ладони поползли вверх к широким плечам. Мне нравилось изучать Элбрайта. В такие моменты в голове не оставалось ничего лишнего. Под подушечками чувствовались выпуклые шрамы разных размеров, полученные в боях.

На моём теле тоже когда-то были отметины испытаний, через которые пришлось пройти. Шрамы запрещалось оставлять на тех местах, которые оставались открытыми: лице, шее и кистях рук.

Последняя миссия два года назад обезобразила моё лицо, шею, грудь и руку. Я узнала об этом, когда очнулась и прошла в душ, где висело зеркало. Позже мне сказали, что почти тридцать процентов тела было в ожогах.

Пока я была без сознания, лекари стёрли все следы с тела, оставив на месте слегка порозовевшую кожу. Им требовалось залечить ранения на видимых местах, но мать настояла, чтобы они убрали уродливые следы отовсюду. Наверняка, она наивно думала, что я никогда не вернусь на службу.

— О чём ты думаешь, Рейни? — тихо спросил скиарий, обхватив моё лицо.

— Ты хотел когда-нибудь избавиться от шрамов? — я переместила руки на грудь, где виднелся рваный рубец, и скользнула по выделяющейся поверхности.

— Зачем? Если бы не запрет, я бы оставил даже те, что на лице. Тебя… это как-то беспокоит?

— Конечно, нет, — я улыбнулась, расстёгивая свою рубашку и небрежно бросая её на пол.

Дрейс уставился на мою грудь, скрытую спортивным топом. От его взгляда внутри всегда откликалась предвкушающая тяжесть. Я предполагала, что этого больше не повторится, а потому сейчас хотела его, как никогда раньше.

Не дожидаясь разрешения, Элбрайт отодвинул ткань топа и припал губами к соску. Рукой он сжимал другую грудь, надавливая на навершие пальцами. Я прикусила губу, чтобы сдержать стон.

Он знал, что делает, и каждая ласка отбрасывала меня всё дальше от реальности, в которой ждали долг и опасность. Поцелуй обжёг шею, заставляя закрыть глаза и откинуть голову.

Я понимала, что утром посмотрю на себя с тем же отвращением, которое не отпускало последние два года.

Но сейчас… сейчас это не имело значения.

Я мягко оттолкнула Элбрайта, вдавливая мужское тело в диван. Его дыхание смешивалось с моим, а руки становились настойчивее, будто он тоже искал что-то в этом мгновении: утешения, понимания или избавления от собственных демонов.

Как бы я ни старалась избежать поцелуев, Дрейс в этом вопросе придерживался своего мнения. Сжав мои скулы, он нагло втолкнул свой язык мне в рот.

Я сопротивлялась, но недолго. Всё, что имело значение — настойчивость мужского тела, поцелуи и уверенные касания, которые разрывали изнутри, заставляя хотя бы на миг почувствовать себя живой.

Язык Дрейса толкался в мой рот с нажимом и каким-то голодом, будто он сам осознавал, что этот раз может стать последним. Я отвечала с таким же рвением, то кусая его нижнюю губу, то нежно проводя по ней кончиком языка и сглаживая лёгкую боль.

Оторвавшись, Элбрайт удивлённо посмотрел на меня. Очевидно, та жадность, с которой я тянулась к нему, была неожиданной.

— Что? — поинтересовалась я, не сдерживая ухмылку.

— Ничего, продолжай, — Дрейс явно был доволен моей инициативой.

Внизу живота уже пульсировало от желания.

Устав от прелюдий, я быстро освободилась от брюк и белья, наблюдая, как скиарий занимается тем же. Натренированное тело шпиона выглядело идеально.

Хотелось изучать его подушечками пальцев и губами. Хотелось дотронуться до каждого шрама, рассказывающего его историю куда больше, чем слова.

Не сговариваясь, мы переместились в спальню. Вообще нас устраивали любые поверхности и даже стены, но на кровати заниматься сексом было намного приятнее.

Дрейсар был внимательным и осторожным, но не настолько, чтобы сдерживаться. Уложив меня на матрас, он возвысился и долго смотрел прямо в глаза. Говорить не хотелось, поэтому я просто притянула его, снова целуя и показывая, что готова.

Спускаясь ниже, он уделял особое внимание точкам, которые успел запомнить. Тот факт, что Элбрайт знал обо мне такие детали, перестал раздражать после второго раза.

Тепло его дыхания пробегало по коже, вызывая во мне едва заметную дрожь. Дрейс ловил каждое моё непроизвольное движение, будто собирая из них картину, понятную ему одному.

Первым делом скиарий довёл меня до оргазма языком, делая это крайне умело. Пока я сжимала простыни и изгибалась, он ловил мой взгляд. Уверенность, с которой он смотрел, лишила меня здравого смысла. Но не лишала дрожи удовольствия, расползающейся по телу.

Всё-таки я ошибалась, думая, что зря связалась с ним. Элбрайт был настоящей находкой. Отлично сложен, молчалив и крайне искусен в вопросах доведения до оргазма. Да, здесь он тоже был отличником, как и в академии, где мы учились.

Подхватив, он рывком усадил меня на член, заставляя чувствовать всю глубину и давление. Стараясь растянуть момент, будто только в нём оставался какой-то смысл, я двигалась медленно, царапая его плечи и тихо постанывая.

— Ты можешь не глазеть вот так? — спросила я, в который раз столкнувшись с яркими глазами.

— Как?

— Ты отвлекаешь, — заметила я, откинув голову назад, позволяя его губам вызывать мурашки.

— М-м-м… — будто издеваясь, Элбрайт снял меня и улыбнулся. — Ну раз отвлекаю.

Я не хотела, чтобы он останавливался, а потому разочарованно вздохнула, но ненадолго. Дрейсар уложил меня обратно на простыню, развёл ноги в стороны, подхватив под коленями и задвигался быстрее. Не сдерживаясь, я застонала под ритмичными вколачиваниями.

— Смотри на меня, — потребовал он, и я подчинилась.

Скользнув между ног пальцами, он принялся поглаживать чувствительный бугорок, в который раз приближая меня к яркому оргазму.

Да-а-а, Элбрайт Дрейсар был хорош. Слишком хорош…

✠✠✠

Уходить Дрейсар не торопился, продолжая валяться в кровати. Он напоминал мне кота, который прибился по счастливой случайности и, ощутив тепло, никуда не спешил отчаливать.

— Ты знаешь, сколько раз мы спали? — внезапно спросил он, заставляя обернуться.