Эхо безумия
В награду ему дали место среди учеников академии. А спустя десять лет покинул порт первый корабль под его командованием. Вся ВКОНЗ знала его как надежного, безотказного человека, берущегося даже за самую безнадежную миссию и всегда выходящего из нее победителем. Имя капитана Андерсона стало даже нарицательным среди своих. «Я вам что, капитан Андерсон, разгребать это дерьмо? Давайте сами.» – говорили работяги, когда их просили решить слишком сложные вопросы. «Ну нет, здесь даже капитан Андерсон не возьмется.» – отвечали капитаны, услышав, что нужно перелопатить всю систему в поисках беглого преступника. «Ха-ха, капитан Андерсон тебе в помощь!» – шутили инженеры, пытаясь пробурить километровый лед на ледяной планете.
Сегодня его популярность поутихла. Так бывает всегда. Человечество развивается, и всему старому на смену приходит что-то новое. Однако малыш Энди всегда был доволен тем, как сложилась его жизнь и даже не смел жаловаться. Популярность, жена, дети, внуки. И сотни воспитанных им юнцов, которые прямо сейчас покоряют космос, время от времени вспоминая советы капитана, выручающие их в трудную минуту.
И прямо сейчас, улетая в космос, смотря на то, как его рука с каждым ударом сердца отдаляется от руки мальчика по имени Ян, Андерсон понимал, что его приключение наконец подходит к концу. Его многолетний опыт подсказывал ему, что из этой ситуации нет выхода.
Карабин слетел с лопнувшей веревки и его тело падает в пустоту. Ему не от чего оттолкнуться, чтобы достать до руки этого мальчика и спасти себя. У него не работает связь, чтобы подсказать этому пареньку, которого он видит первый раз в жизни, что нужно хотя бы попытаться сделать, чтобы спасти его. У него даже нет уверенности, что тот захочет рискнуть своей жизнью ради него.
Да и вдруг, мальчик сейчас просто остолбенел от страха? От того самого чувства, борьбе с которым он посвятил всю свою жизнь. Что, если он сам сейчас не справится со своим страхом?
Он внезапно осознал, что больше никогда не поцелует свою изрядно постаревшую Софью, не помирится со своими уже взрослыми детьми Беном и Гарретом, не понянчит внуков, которых ни разу не видел. Больше не сядет за стол своего маленького домика в Панни-Йорке и не навестит могилу своей названной матери, Лиззи, благодаря которой он стал тем, кем является.
Слезы невольно проступили на глазах, смочив сухую роговицу престарелого капитана и затуманив его взор.
Ну и зачем он нужен, этот ваш страх?– пришли ему в голову незваные мысли, – Чтобы в последние минуты жизни человек наконец потерял самообладание? Чтобы в последние минуты жизни человека запомнили раскисшим слюнтяем, который плачет от бессилия?
Видимо, урок, который начался еще в далеком детстве, так и не был усвоен.
Глаза продолжали смотреть на размазанный силуэт мальчика по имени Ян. Мальчика, которого Андерсон не знал, но к которому, кажется, уже успел привязаться.
А он ко мне? Врятли. Вот так оно и бывает. Ты должен доверить свою жизнь незнакомцу. А он доверяет свою тебе. И у вас нет выбора. Вы либо работаете вместе, либо погибаете. Ох, как же все это неправильно!
Капитан сделал последний вдох… А перед глазами силуэт парня, доселе отдалявшийся, внезапно начал увеличиваться в размере. Капитан растерянно моргнул, вспомнив, что у него вообще-то хорошее зрение. И слезы, стоявшие в глазах, маленькими капельками улетели вверх шлема, открыв старику вид на ещё одну попытку судьбы преподать ему, старику, не усвоенный урок.
Рука капитана, замершая в просящей позе, внезапно коснулась руки Яна, этого странного паренька, в глазах которого капитан видел такой ненавистный ему страх.
Ян крепко сжал руку капитана и надорвано крикнул в наушник:
– Тяните!
Капитан увидел, что за ногу Яна держится Астрид, а ее за ногу держит Грин. Они повисли в воздухе, словно живая цепь.
К капитану пришло осознание.
Его товарищи рискнули жизнью, чтобы спасти члена своей новой семьи. Но самое странное не это. Странно то, что капитан видел страх в глазах каждого.
Почему они не сдались? Как они умудряются действовать?
Так много вопросов и непонимания крутилось в голове капитана. А ответов пока не было. Время ответов ещё не пришло.
Глаза капитана и Яна встретились. Ян увидел слезы, а капитан увидел радость. Страх, стоявший в глазах парня, исчез. «Страх не должен останавливать тебя, мой мальчик, – снова услышал он в голове голос своей матери, – страх – это инстинкт, позволяющий тебе двигаться вперед, позволяющий тебе проявить все свои способности и таланты. Позволяющий тебе собрать все силы, чтобы сделать невозможное. Не бойся страха, используй его».
Андерсон начал осознавать, что не верно истолковал слова матери в детстве. Она не говорила ему перестать бояться. Как так вышло, что он не верно ее понял и всю жизнь жил в собственных иллюзиях?
В голове возникли новые вопросы. Он действительно не боялся все это время? Следовал своему девизу. Или он, как и эти детишки, неосознанно следовал словам матери? Может, в его глазах окружающие всё-таки видели страх? А самого себя он все эти годы просто обманывал?
Он восхищенно смотрел на то, как эти ребята облекают слова, услышанные в детстве, в незыблемую истину. Смотрел на то, как они, преодолев себя, придумав план, нашли выход из безвыходного положения.
И сколько ещё нужно прожить, чтобы понять эту жизнь?– мелькнула мысль в голове капитана.
А затем все четверо скрылись в темноте кривого округлого отверстия корабля Парацельс.
Глава 4. Красный лабиринт
Кубарем скатившись по рукаву магнитной подушки, вся команда корабля Дрэк тяжело распласталась на полу. Несколько минут слышалось только тяжелое дыхание, все пытались прийти в себя. А затем Астрид разорвала полотно тишины заливистым смехом облегчения. Её настроение подхватил Ян, затем Грин, и вот уже все четверо лежат на полу и смеются, не в силах встать после тяжелого испытания.
Первым успокоился и собрался с мыслями капитан. Он, кряхтя, поднялся на ноги и протянул руку Астрид, давая ей возможность без труда подняться в этом тяжеленном скафандре. Потом помог встать Грину и Яну, ноги у которых были немного ватными после произошедшего наверху.
– В какой-то момент мы услышали бессвязный крик Яна, – вдохновленно начала вещать Астрид, едва успев встать на ноги, – совершенно ничего не поняли, но увидели, что на корабле и в рукаве мигнул свет. Мы прямо почувствовали, как задрожал пол под ногами! А потом корабль не слабо тряхнуло! Мы очень за вас испугались и постарались побыстрее подняться наверх…
Капитан, дождавшись, пока все разогнутся и твердо встанут на ноги, не слушая, что говорит девушка, решительно подошел к взволнованным ребятам и сгреб их в охапку, крепко-крепко обняв:
– Вы спасли мне жизнь, дети, я даже и не знаю, что вам сказать… – голос капитана звучал немного выше, чем обычно, – Я даже не знаю, как могу отблагодарить вас.
По его щеке катилась большая слеза, а длинный крючковатый нос сопливо шмыгнул в эфир.
Вывернувшись из медвежьих объятий, Ян мгновенно придумал, что будет лучше сказать:
– Просто будьте и дальше нашим капитаном, – подмигнул он остальным, – другого нам не надо.
– Да, вы ведь сами сказали, что мы семья! А вы думали, мы вас бросим? – подхватил Грин.
Новая порция слез крупными каплями полилась по пергаментной щеке капитана, стекая по усам и прячась в глубине седой козлиной бородки.
Через минуту все слегка успокоились и Астрид, у которой тоже глаза были на мокром месте от переизбытка чувств, не без труда смогла продолжить свой рассказ:
– О чем я… Точно, не сговариваясь, мы с Грином полезли в дыру. Я вылезла секундой раньше и, увидев, что Ян не достает до вас рукой, схватила его за ботинок и оттолкнула вперед, самой зацепившись за край отверстия.
Грин, поняв наконец, о чем речь, тоже поспешил поделиться:
– Я, увидев, что сделал Астрид, понял, что этого тоже будет мало и решил просто повторить за ней. Взял ее за ноги и вытянулся. Это оказалось на удивление эффективно.
Парень внезапно почувствовал слабость и облокотился на стену, неторопливо продолжив:
– Хотя, мне было очень страшно… – он поднял голову и внимательно на всех посмотрел, словно пытаясь по взгляду угадать, понимают ли они о чем он говорит. Разделяют ли они его чувства. – Страшно, что мы улетим в космос одним большим паровозиком.
Шутка оказалась к месту, и все засмеялись. Кроме Грина. Он все понял. Но ничего не мог с собой поделать. Ему и правда было очень страшно. Возможно, не потому, что он трус, а потому, что он лучше понимает себя?
Не обращая внимания, он продолжил:
– Так страшно было. Но, кажется, в тот момент я боялся не за себя, а за вас. – его глаза смотрели в глаза капитану, – А ещё подумал, что остальные расстроятся, если мы кого-то потеряем. И, знаете, этот страх словно дал мне сил. Зрение стало таким четким, а происходящее вокруг невероятно медленным. И мысли были очень ясными. Мы с Астрид словно настроились на одну волну, когда я увидел, что она делает.
Астрид согласно кивнула, а Ян добавил:
– Да, от испуга всегда так. Сразу забываешь об усталости и не выпитом с утра кофе. Просто берешь и делаешь то, на что хватает сил.
– В этом и есть физиологический смысл страха. – нравоучительно сказала девушка, – И да, я правда надеялась, что ты прочитаешь мои мысли!
Она подошла ближе и, ударив Грина кулаком в плечо, засмеялась. Грин, увидев улыбку девушки, с трудом выжал из себя нечто подобное. Но получилось довольно кисло.
– Так, а что у вас произошло там наверху? Я ничего не поняла. Что могло так сильно толкнуть оба корабля? – Астрид перешла к самому главному вопросу.
Капитан попытался почесать голову, но, упершись рукой в скафандр, разочарованно вздохнул.
– Я уже видел такое. В общем, на солнце иногда возникают вспышки и в космос выбрасывается массивное количество плазмы. Видимо, на этой звезде тоже возникла подобная вспышка и поток электромагнитного излучения ударил по электронике корабля, отключив ее на время. Логично было бы предположить, то отключенный корабль просто за веревочку потянется следом за Парацельсом, как собачка на поводке, но… Видимо нам просто не повезло и канат, натянувшись слишком резко, лопнул.
Между участниками беседы повисла тишина. Кто-то ни о чем не думал, кто-то жалел корабль, а кто-то начинал понемногу осознавать, в каком положении они оказались.
– Знаете, это ведь не мой корабль…
Продолжил капитан, прервав тишину. Взглянул на стену позади, словно сквозь нее мог увидеть падающий в бездну летательный аппарат.
– Корабль класса А. Амфира. Очень старая модель. Проще говоря корыто. Его мне дали исключительно для выполнения этой миссии. Уж не знаю на каком богом забытом складе они его откопали. Хотя, может просто ничего лучше не успели найти, учитывая экстренность ситуации.
Он внимательно взглянул на ребят:
– Вы ведь в курсе, что эту миссию назвали не спасательной, а разведывательной?
– Нам не назвали даже цель миссии, – гнусаво пожаловался Грин.
– Ну, Астрид могла догадаться. Почему? – вопросил он, увидев удивленный взгляд девушки, – Потому что иначе нам бы дали корабль подкласса В. Виконт. Рабочая лошадка ВКОНЗ. Приличное вооружение, приличная вместимость. И экипаж был бы куда больше. Но, поскольку миссия предполагает лишь разведку, нам выдали ту рухлядь. Саму быструю в своей весовой категории, – ядовито скандировал капитан, открыто насмехаясь, – она потому и быстрая, что на ней ни черта нет! Мы могли сдохнуть, оставшись на той рухляди! И за это нужно благодарить не кого иного, как...
Капитан подавился своими следующими словами и не без усилия остановил словесный поток, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз. Не то чтобы он не доверял команде, просто годы опыта и седая мудрость не подвели его.
Покручивая кончик уса, Андерсон продолжил уже спокойнее:
– Так вот, солнечная вспышка накрыла всю электронику на том корабле, ведь на нем нет никаких систем безопасности. Даже эта махина, – он топнул ногой, – ощутила на себе всю мощь таких вспышек. Но справилась. Ну да ладно. Нечего жалеть железо. Проблема у нас, как вы понимаете, теперь совсем другая.
Астрид кивнула:
– Мы тут застряли. Но зато мы все вместе!
Она раскинула руки и улыбнулась, словно ожидая объятий, но никто даже не пошевелился.
– То есть как застряли, – растерянно спросил Ян.
– Наш корабль Дрэк с перегоревшими предохранителями сейчас летит прямиком к ближайшей планете, на которую он упадет, или в атмосфере которой весело сгорит дотла. У нас остался только один путь домой. – сурово произносил капитан одно слово за другим, которые звучали словно приговор, – Этот корабль. Мы починим его...
– Либо он станет нашей могилой, – перебил его Грин и начал тараторить под нос, – Нам остается только гадать, как именно мы погибнем. Что закончится раньше, еда, и мы начнем драться за то, чью руку будем жарить в этот раз, или топливо, и мы улетим в просторы космоса, скорее всего в сторону звезды, чтобы сгореть недалеко от нее в пламени миллионов градусов.
Он сделал два шага назад, слегка укрывшись окружающей тьмой, и в ужасе продолжил шептать оттуда:
– А может на корабле есть выжившие и они подготовили для нас что-то куда ужаснее...
– Как это? Как так получилось? – к горлу Яна подкатила тошнота, а сердцу стало тяжело биться. Слова Грин не звучали как что-то надуманное. В них вполне можно было поверить, – Мы ведь даже не знаем, на ходу ли эта штука...
– Да, малыш.
Капитан подошел к Яну и положил ему руку на плечо. Им всем было не по себе. И каждый испытывал примерно схожие чувства. Смесь отчаяния, страха, и ещё чего-то маленького и теплого. Надежды.
– Команда, – капитан всегда старался держать голову холодной. Старался всегда оставаться рассудительным, даже в самой тяжелой ситуации. Но главное, он всегда помнил свою роль и свою главную задачу. Вдохновлять и направлять, – с настоящего момента этот корабль становится нашим единственным шансом на спасение. А значит нам необходимо, как и прежде, работать сообща. Перед нами стоят следующие задачи. – Капитан Андерсон уже привычно начал ходить из стороны в сторону, делая по несколько шагов и возвращаясь обратно, – Первая. Понять, что случилось с экипажем корабля. – развернулся, – Вторая. Заставить эту махину работать. Найти сломанное и починить. И третья задача, самая важная.
Он остановился и повернулся ко всем, стараясь каждому заглянуть в глаза. Чтобы они, посмотрев на него, увидели, что здесь нет места сомнениям. Есть только решимость и твердая уверенность в том, что он говорит, в том, что они собираются делать.
– Самое важное, ребята, вернуться домой. Я обещаю вам, что как ваш капитан я сделаю все, чтобы мы все увидели своих близких и родных. Я сделаю все, чтобы никто и никогда больше не попал в ситуацию, похожую на нашу.
Последние слова капитан процедил сквозь зубы. «Я жизни не пожалею, чтобы спасти свою команду».
– Кто мы? – капитан приложил к груди руку, согнутую в локте, со сжатым кулаком.
– Лучшие из лучших! – раздался хор голосов. Правые руки взлетели в воздух, подражая капитану.
Андерсон вытянул сжатый кулак вперед перед собой.
– Зачем мы здесь?
– Чтобы нести величие человека во все концы космоса!
Кулачки встретились в центре, а затем каждый приложил руку к сердцу.
– И у нашей миссии…
– Нет начала и нет конца!
– Так давайте же скажем госпоже судьбе, что мы сами выбрали эту дорогу! Сами выбрали путь, по которому будем идти. И никто не сможет помешать нам!
– Проложим дорогу человечеству!
Страх и отчаяние отступили, а чувство гордости переполнило сердце каждого. Девиз, который они выучили ещё в академии, снова напомнил им, что с обстоятельствами можно и нужно бороться. И каждый будет сражаться до самого конца.
В стене возле команды тьмой и отчаянием зияло отверстие, в котором угадывалось очертание лестницы. Эти одинаковые «дыры» ровным рядом шли дальше, вдоль всей стены и четко разглядеть их содержимое никак не удавалось. Потому что вокруг было темно.
Да, Ян понимал, что там ничего нет, кроме точной такой же лестницы, но беготня теней внутри каждый раз заставляла его взгляд невольно броситься в уголок глаза и попытаться рассмотреть опасность, чтобы вовремя среагировать на нее. Силой воли парень оторвал взгляд от отверстий и невольно прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то дальше своего носа.
Осознав, что все равно ничего не видит, раздраженно поднял взгляд к потолку. Прямо над ним висел продолговатый тонкий тубус светильника, отбрасывающий на все вокруг тяжелые, нечеткие тени. Но это было не главным. Главным было то, что свет он давал красный и блеклый. Как итог, вокруг не было настолько темно, чтобы глаза могли перейти на ночной, черно-белый режим видения, но и освещения было крайне недостаточно, чтобы четко разглядывать предметы вокруг.
– Лампы просто ужасные, хуже не придумаешь, – пожаловался Ян, движением головы пытаясь поправить очки на носу, словно это могло помочь лучше видеть.
– Получается, генератор работает в аварийном режиме, – послышался голос Грина, который тоже смотрел на легонько покачивающуюся над ними лампу, а потом постучал пальцем по налобному фонарику. Тот даже и не подумал включиться.
– Вспышка, – подсказал капитан, наблюдавший за ними. Но это и так уже все поняли.
На потолке ничего не было, и Ян принялся осматривать зал, в котором они оказались. Помещение было очевидно большим, однако аварийные фонари не справлялись с тем, чтобы осветить величие этой залы в полной мере и дальние стены почти терялись в густых тенях. А мелкие предметы и вовсе можно было рассмотреть только подойдя к ним почти вплотную.
Дополнительные проблемы исследователям создавали и их собственные скафандры и коммуникационные наушники. Все это вместе подавляло окружающий шум почти до нуля, а потому никто из них никак не мог слышать, что происходит вокруг. Они могли лишь ощущать вибрации, гулко распространяющиеся по стальным стенам, железному полу и полым чугунным трубам коммуникаций. Более того, даже пощупать предметы можно было с трудом, ведь скафандр был жесткий и, очевидно, искажал истинные ощущения. Оставалось только зрение. Их единственный, самый надежный и самый верный способ познаний окружающего мира. И то, ограниченный этими отвратительными лампами, призванными продлить жизнь умирающего генератора. «Мертвому припарка, не более», – со злобой подумал Ян, но что он мог сделать…
– Если мы сумеем включить генератор свет снова станет нормальным, – словно прочитал его мысли Грин.
– Я очень на это надеюсь, потому что при таком освещении ни один труп не сможет меня напугать, я его просто не увижу – вяло откликнулась Астрид, которая не убирала руки с бластера за поясом, пока осматривалась вокруг.
Капитан, разум которого был закален многолетним опытом, первым решительно оторвался от их группки и одиноко потопал во тьму. Астрид, через плечо глянув на капитана, тоже осторожно пошла в противоположную сторону, стараясь сильно не спешить. А парни, заметив общую тенденцию, разошлись в оставшиеся стороны.
Капитан довольно быстро добрался до одной из стен помещения. Поднял взгляд вверх. Потолок терялся в темноте, однако можно было разглядеть нижнюю часть мозаики, которая была на этой стене выложена. Андерсон знал, что там, выше, он уже видел подобные изображения. Галактика Млечный путь, покоящаяся в ладонях мужчины и женщины, стоящих друг напротив друга. А позади схематичное изображение Ядра. Нового вида энергии, который позволил человечеству зайти столь далеко. Во всех смыслах.
Ниже, под золотистым обрамлением мозаики, стояли мягкие диваны, журнальные столики, стулья с подушками, автоматы с едой и напитками. Этот зал – первое, что видят гости, прилетающие на станцию. Вестибюль. Он должен был встречать посетителей комфортом, и уютом, впечатлять масштабами, и где-то даже немного баловать дорогим интерьером.
Но так было раньше. А сейчас цепкий, опытный взгляд капитана подметил хаос, что царил вокруг. Кресла стояли не на своих местах и при ближайшем рассмотрении были порваны и помяты, испачканы неясной субстанцией. На полу валялись бутылки, обертки, коробки от еды. Чья-то порванная одежда лежала в углах грязными тряпками. Стены были в разводах и пятнах. Пол в царапинах и сколах.
Дойдя до соседней стены, капитан ожидаемо увидел огромную стеклянную панель. Она начиналась от высоты человеческого роста и скрывалась все там же, в глубине света ламп, под потолком. По другую сторону от него находился наблюдательный пост безопасности. И сейчас по стеклу, от угла и далеко вверх бежала толстая кривая трещина. По спине капитана пробежали мурашки, а ладони покрылись холодным потом. Он знал, что это стекло бронированное.
Грин так и не смог заставить себя отойти куда-то далеко и осмотреться, а просто крутился на месте. Ему и без всяких прогулок уже было страшно. Неужели он хочет ещё и пытаться разглядывать тени под этими отвратительными красными лампами? Ну, разумеется, нет. Тем более, что лампы эти были не так просты, как может показаться. Это были не лампы в привычном понимании, а тонкие прозрачные нити, растянутые во все стороны, на которых симметрично установлены продолговатые тубусы, чуть более толстые. Эти тубусы и давали такое бледное красноватое свечение, при прохождении через них тока. А используются эти нити как резервный способ проведения электроэнергии по кораблю в случае повреждения. Никак не мешают в обычной жизни и очень хорошо выручают при повреждении основных кабелей. Они висели на высоте метров четырех от пола, что довольно низко. А сам потолок был намного, намного выше. И в этом крылась неприятность, о которой знал только он и, возможно, капитан.
У нас нет никакой возможности разглядеть, что там, над этими красными лампами.
И Грина никак не покидало ощущение, что там, сверху, прямо сейчас, некто безмолвно наблюдает за ними.
Ещё секунда и волна паники захлестнула бы парня с головой. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. По памяти стал прикидывать схему корабля. Это всегда помогало ему успокоиться. Примерно определив, в каком направлении выход из вестибюля, решительным шагом направился в ту сторону, к щитку, который покоился в стене возле раздвижных дверей, решив, что от единственного инженера в команде будет больше пользы не в разведке, а возле техники. Астрид, которая тоже не смогла найти себе занятия, увидев, что Грин идет к дверям на выход, осторожно пошла следом.
Ян все это время двигался вслед за капитаном, но сейчас увидел в углу предмет, который привлек внимание. Пытаясь лучше его разглядеть, он шаг за шагом бездумно подходил к ней. Прямо перед ним, на полу, покоилась грязная темная масса с очень знакомыми очертаниями. Парень не смог перебороть любопытство и взял«это» двумя пальцами, вынеся под красный свет фонарей.
Плюшевый медведь. Тяжелый, словно мокрый, грязный, в непонятных пятнах. С оторванной левой лапкой и выпавшим глазом. В голове снова щелкнуло любопытство, и Ян без всякой задней мысли сжал туловище медведя в кулаке. И с него на пол ручьем полилась темная жидкость. Тяжело было понять, что это, находясь под красной лампой, не дающей реальных цветов. Разжав кулак, медведь шлепнулся на пол, а на перчатке у Яна осталось грязное пятно. В этот момент к парню приблизился капитан, который тоже смотрел за происходящим:
– Думаю это просто грязь, – в голосе капитана Ян уловил нотку неуверенности, но не стал ничего ему отвечать, и они поспешили к скрывшимся в тени Астрид и Грину.
Грин уже во всю ковырялся в щитке. Щелкал выключателями, менял местами провода, пыхтел и ругался. Впрочем, от его манипуляций ничего не менялось. Он мельком взглянул на экран планшета, подсоединенного к разъему в глубине щитка:
– Аварийного питания хватит ещё на какое-то время, но батарея разряжена на восемьдесят два процента.
– Это…
– Это без понятия сколько, ведь мы не знаем, как долго корабль на резервном питании, – ответил капитан вместо Грина, – Астрид, доставай газоанализатор. Нам нужны пробы воздуха из разных частей корабля. Пока не получим результаты проб снимать шлем запрещаю.
Астрид послушно достала из-за пояса маленький приборчик, а капитан внимательно обвел всех своим фирменным взглядом:
– Отметать вариант с саботажем и галлюциногенными газами мы не можем, но отталкиваться от чего-то нужно. Предлагаю начать с самого доступного. С воздуха.
Капитан поправил пояс, уперся в него руками и продолжил:
– Команда, пока держимся вместе. Если что-то увидите сразу говорите мне. Не отставать от группы ни на шаг, в соседние коридоры не сворачивать, держать оружие наготове.
Ян с Грином пугливо переглянулись, достали свои бластеры и крепко сжали в руке. Астрид, забыв про все вокруг, возилась с анализатором, расхаживая из стороны в сторону.