Бизнес-конфликты глазами уголовного адвоката

Когда неисполнение договора может признаваться мошенничеством?

Неисполнение условий сделки само по себе не всегда становится основанием для обвинения в мошенничестве. При добросовестных гражданско-правовых отношениях стороны действуют с намерением выполнить взятые на себя обязательства, а возникающие проблемы чаще связаны с объективными обстоятельствами, такими как финансовые трудности или форс-мажор.

Однако, когда сделка изначально используется как прикрытие для хищения имущества с целью обмана или злоупотребления доверием, ситуация переходит в уголовно-правовую плоскость. Определить грань между честной неудачей и преднамеренным обманом помогает анализ умысла, обстоятельств сделки и поведения сторон.

Мошенник действует с заранее сформированным намерением обмана или злоупотребления доверием. При этом возникновение умысла не связано с моментом заключения договора. Умысел на хищение может возникнуть и после его заключения, но до получения имущества или прав на него.

Что указывает на возникновение умысла на хищение до получения имущества или права на него?

К таким признакам можно отнести заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора:

• У компании имелись значительные задолженности или залоги на имущество, которые исключали возможность выполнения обязательств.

• Лицо изначально не имело возможности поставить товар при получении предоплаты.

• Информация о товаре или услуге, предоставленная при заключении договора, была заведомо ложной и противоречила фактическим его характеристикам.

• Были использованы поддельные документы: удостоверяющие личность, доверенности, уставные документы, гарантийные письма, справки, сертификаты качества.

Примеры мошеннических схем:

• В договоре поставки были использованы поддельные подписи и представлены подложные документы, свидетельствующие о наличии товара в объемах, предусмотренных условиями договора.

• Лицо заключает договор поставки, предоставляя гарантийное письмо якобы от крупного банка о том, что платежи будут произведены. Позже выясняется, что деньги получены, но обязательства не выполняются, гарантийное письмо поддельное, платежи не поступают, а контактное лицо скрывается.

• Продавец заключает договор на продажу технологичного оборудования, предоставляя поддельные технические паспорта и сертификаты качества. Покупатель оплачивает товар, но в итоге получает оборудование, не соответствующее заявленным характеристикам и по стоимости ниже заявленного.

• Поставщик или подрядчик инициирует заключение договора с завышенной стоимостью работ, товаров или услуг, превышающей рыночную. При этом для обоснования завышенной цены представляются ложные данные, такие как поддельные сметы, расчёты или спецификации. В некоторых случаях в цепочку сделок добавляются подставные посредники, искусственно увеличивающие стоимость, однако услуги или товары фактически поставляются напрямую от производителя, и привлечение посредников не имеет экономической целесообразности.

• Чтобы минимизировать риски обвинения в мошенничестве при исполнении договора, важно соблюдать юридическую чистоту и прозрачность сделки:

• Заключать письменные договоры с детализированными условиями: предмет, объемы, сроки, стоимость, порядок расчётов.

• Сохранять документы, подтверждающие проведение расчетов, в том числе наличных, со всеми участниками, задействованными в исполнении договора.

• В случае изменения условий договора (например, стоимости работ) оформлять дополнительные соглашения.

• Организовать выполнение своих обязательств в сроки, установленные договором, а в случае нарушения сроков не уклоняться от коммуникации.

• При заключении договора использовать только достоверные документы. Не предоставлять заказчикам ложные сведения о своей компании, товарах или услугах, а также о возможности исполнения сделки.

Участвовать вместе с сотрудниками компании в тренингах и семинарах по правовым вопросам, чтобы лучше понимать свои права и обязанности при взаимодействии с правоохранительными органами, а также возможные риски при недобросовестном поведении.

Стратегия в конфликте

Сам по себе бизнес-конфликт – малоприятное явление. Однако для экономики это вполне позитивный фактор, который свидетельствует о росте деловой активности. Иначе говоря, ничего не происходит только у тех, кто ничего не делает. Первоначальный ступор, в который вошел бизнес после 24 февраля 2022 г., сменился лихорадочной активностью: кто продает, кто прячет, кто делит – буквально каждый старается сохранить честно нажитое. И хотя пока нет никакой статистики, очевидно, что градус конфликтности в бизнес-среде будет только расти.

Достаточно одной из сторон снизить уровень активности или агрессии, вторая наверняка воспользуется таким положением вещей. К тому же нет никаких гарантий того, что слабостью сторон не воспользуется кто-то третий – например, активный профессиональный инвестор, имеющий значительные финансовые и административные ресурсы, дождавшийся ослабления сторон (или спровоцировавший его), и нередко выступающий со стороны одного из участников конфликта. Воспользоваться шансом могут и отдельные представители силовых структур, которые используют свои полномочия для захвата бизнеса, особенно если конфликт разгорелся незапланированно (например, в ходе спора наследников).

И здесь важно учитывать, что бизнес-конфликт, несмотря на многогранность, всегда представляет собой некую систему, в которой функционируют механизмы, очевидные для опытного глаза. Поэтому каждый конфликт следует воспринимать стратегически, предвосхищать события и подбирать инструменты защиты. Сценариев конфликтов не так уж и много. Разберем самые популярные в бизнес-среде.

Классическая конфликт-система

Как правило, в любом споре первоначальные стороны конфликта не равны. Сторона, под контролем которой находится операционная деятельность предприятия, зачастую имеет превосходящие финансовые ресурсы. Однако это не означает, что она всегда реализует атакующую стратегию. Рассмотрим поведенческие особенности каждой из сторон.

Сильная сторона

Сторона конфликта, контролирующая бизнес, осознает свою сильную гражданско-правовую позицию, поэтому ее стратегия скорее всего будет носить сдерживающий характер – ровно до тех пор, пока действия оппонента не начнут существенно влиять на прибыльность или репутацию.

Если же правовая позиция контролирующего участника неочевидна, то он с большой долей вероятности перейдет в атаку с использованием инструментов уголовного права, чтобы заблокировать активность оппонента, в том числе заключив его под стражу. Когда арбитражные суды проиграны, спор неподсуден российским судам, истек срок исковой давности, то с помощью обвинительного приговора проще установить право собственности на спорные доли или объекты недвижимости.

Слабая сторона

Обороняющаяся сторона скорее всего будет максимально затягивать конфликт, усложняя его дополнительными спорами, и изматывать оппонента, провоцируя незапланированные финансовые расходы.

Третья сторона

Третья сторона, чаще это инвестор или сотрудники правоохранительных органов, в отличие от изначально конфликтующих сторон действует безэмоционально, заранее и тщательно просчитывает все ходы, как свои, так и чужие, внимательно следит за экономикой процесса. Бизнес на конфликтах всегда имеет высокую маржинальность. Инвестор не только вкладывает в «войну» свои деньги, но и колоссально рискует, поэтому получение выгоды не может быть растянуто на десятилетия. Фактические расходы не должны чрезмерно превышать запланированные, а риск-менеджмент должен быть на высшем уровне, иначе без актива и в тюрьме может оказаться сам инвестор.

Отметим, что инвесторы бывают двух типов – частные и системные, и их действия тоже отличаются коренным образом.

Частный инвестор строит основной расчет на имеющемся у него судебно-административном ресурсе, не особо заботясь об устойчивости решений и надеясь на то, что добытый актив получится быстро продать.

Системные игроки не делают ставку исключительно на этот ресурс. Им важен показатель устойчивости результата, поэтому для реализации проекта привлекаются юристы, наиболее опытные в сфере разрешения споров.

Нередко системные игроки заранее «законфликтовывают» ведущие юридические команды для того, чтобы лишить оппонентов возможности получить профессиональную поддержку соответствующего уровня. Основную же ставку они делают на тщательность проработки стратегии такой игры.

«Классика» в деле

Теория всегда поверяется практикой, поэтому стоит посмотреть на конкретные практические примеры, которые получили публичное освещение в СМИ.

Дело Альберта Худояна

Бизнес-конфликт разгорелся вокруг девелоперского проекта Prime Park, в котором партнеры не сошлись во мнении относительно права на долю в бизнесе. Партнер Альберта Худояна – Ильдар Самиев не только не оплатил свою долю в компании – собственнике проекта, но и, имея серьезные долги перед другим предпринимателем – Сергеем Говядиным, решил рассчитаться именно неоплаченной долей. Возникший арбитражный спор сторона Самиев – Говядин полностью проиграла: суды указали на неподсудность арбитражного спора российской юрисдикции. Проигравшая сторона инициировала возбуждение уголовного дела, в рамках которого был арестован спорный объект недвижимости, а сам А. Худоян был помещен под стражу.

Примечательно, что конфликт вышел за пределы круга предпринимателей. Фигурантами уголовного дела о превышении полномочий оказались полицейские, которые вели расследование в отношении А. Худояна. Они пришли к выводу о том, что И. Самиев и С. Говядин не могут доказать свои материальные претензии к девелоперу, изменили ему меру пресечения, сняли арест с недвижимости. После такой рекомбинации дело было передано в другой орган – Следственный комитет РФ, а затем – в суд общей юрисдикции, у которого в рамках рассмотрения уголовного дела не возникло трудностей ни с юрисдикцией, ни с толкованием и применением норм права иностранного государства, которому был подсуден спор.

«Сырное» дело

Историю с сырками Б. Ю. Александрова освещали не только все федеральные каналы, о ней говорило все бизнес-сообщество. Конфликт между партнерами разгорелся внезапно после смерти самого Бориса Александрова, который не оставил завещания, а наследники и партнеры не смогли мирно договориться о порядке перераспределения долей в бизнесе. Прижизненно они действовали так: правами на товарный знак владел сам Б. Ю. Александров, производство «Ростагрокомплекса» на 100 % принадлежало Юрию Изачику, а торговыми домами, площадками и колхозами владели Валентина Кшенникова, Галина Макарова, Марина Резникова и Нелли Храпунова. После смерти Александрова участники договорились объединить бизнес-активы и распределить доли поровну, при этом Ю. Изачик передал партнерам 85 % в равных долях принадлежащего ему производства, пытаясь получить взамен долю в торговых домах, площадках и колхозах. Свою долю он передал по договору дарения, но взамен не получил ничего. Изачик утверждал, что партнеры сообщили ему о имеющейся у компании огромной налоговой задолженности перед государством. Попытка развернуть дарение не привела к желаемому результату, а попытка разрешить конфликт путем переговоров и вовсе дала обратный эффект: в отношении Ю. Изачика было возбуждено уголовное делопо весьма экзотической ст.179 УК РФ «Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения» (дарения). Он был объявлен в международный розыск и, таким образом, ему была заблокирована возможность приехать в Россию. Решив, что его обманули относительно наличия задолженности по налогам, а также обманом вынудили подарить свою долю, Ю. Изачик обратился в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве. Кроме того, в ходе проведенного аудита операционной компании выяснилось, что из нее выводились деньги. Однако вместо возбуждения уголовного дела в отношении бывших бизнес-партнеров Ю. Изачик получил лично для себя дополнительный эпизод: за заведомо ложный донос (ст.306 УК РФ). Надо полагать, бизнес оказался в полном распоряжении правоохранительной системы, поскольку любое неконтролируемое действие со стороны бывших партнеров Ю. Изачика грозит им самим уголовным преследованием. Решение вопроса о праве собственности на товарный знак было приостановлено из-за спора наследников.

То есть в обоих случаях просматривается классическая расстановка сил: слабая – сильная сторона и инвестор и/или правоохранительные органы.

Тренируем взгляд стратега

Закономерности рассмотренного классического бизнес-конфликта не являются единственно возможными, существует достаточно много вариаций. Однако и там при детальном рассмотрении прослеживается большое количество логических последовательностей. Заметить их возможно, если постоянно следить за повесткой, анализировать судебную практику и иметь регулярный опыт сопровождения таких споров.

При этом на самых ранних этапах, когда конфликт только назревает, можно легко оценить его перспективы по шестиступенчатой системе.

• Учитывайте количество текущих участников конфликта и тех, кто может войти в него на последующих стадиях.

• Постарайтесь определить степень вовлеченности каждой из сторон, их риски и потери в случае, если конфликт будет развиваться по неприятному для каждой из сторон сценарию.

• По мере возможности оцените ресурсы, которые могут использовать стороны: связи с правоохранительными органами, ведомствами, привлечение сторонних инвесторов или консультантов, которые решают вопросы псевдоправовым путем, и т. д. Используйте информацию из открытых источников, разговоров с топ-менеджментом и любыми другими сотрудниками компании.

• Проведите аудит юридической защищенности ваших активов, убедитесь, что все документы в порядке и ваши права узаконены.

• Оцените количество и качество собственных ресурсов, которые вы готовы выделить или привлечь для потенциального противостояния. Помните: многие из потенциальных партнеров, которые на начальном этапе выказывают вам поддержку, при появлении первых признаков осложнения конфликта попросту исчезнут.

• Обращайтесь за помощью к юристам, которые регулярно работают с конфликтными ситуациями и могут юридически обосновать ваше право на активы, а не просто решают вопрос с «нужными» людьми. Текучку кадров в правоохранительной системе никто не отменял, а при смене заинтересованных лиц во властных структурах ранее вынесенные сомнительные решения могут быть отменены, зато против четко выверенных правовых аргументов спорить сложно и дорого.

Как думать стратегически в уголовном конфликте:модель для предпринимателей

Попадая в ситуацию уголовного преследования на фоне бизнес-конфликта, большинство предпринимателей по-прежнему полагают, что достаточно «все объяснить» следователю. Кажется, что если он разберется в нюансах, то сразу отпустит с почестями. Люди опытные, вероятно, обратятся к адвокату, и здесь инструментарий будет стандартный: анализ ситуации, изучение документов, формирование плана действий — правовая позиция, ходатайства, жалобы, возражения, участие в следственных действиях и в суде.

Но в условиях, где публичные интересы государства системно преобладают над частными, одного такого плана почти никогда не хватает. Главная проблема в том, что план — это реакция, а не управление конфликтом. Разберем, что такое стратегия в уголовном конфликте, зачем она нужна, чем отличается от плана, и как она может увеличить шансы на победу.

Классическая история начинается практически всегда похоже: человек просыпается от настойчивого звонка в дверь, за ней — вооруженная группа сотрудников правоохранительных органов в масках.

После обыска, пока задержанный еще не успел прийти в себя и включить рациональное мышление, его доставляют к следователю. Тот сообщает, что задержаны еще несколько человек, «нам все давно известно», а затем настойчиво предлагает дать признательные показания, аргументируя: кто первый — тот получает домашний арест, остальные поедут в СИЗО.

Родные или коллеги начинают в спешке искать адвоката. Адвокат сможет встретиться с задержанным не сразу: следователь выдаст пропуск на проход в здание и к обвиняемому, когда ему это станет выгодно.

Все это — классический сценарий операции, которую оперативники называют «реализацией». На этом этапе важна предварительная проработка ситуации на тактическом уровне, чтобы избежать необдуманных действий со стороны задержанного.

Еще одна типичная ситуация, где давление выстраивается исходя из роли фигурантов. Три человека задержаны по делу о хищении средств по госконтракту, возбужденному на фоне передела рынка после смены управляющей команды в профильном министерстве. Первый — чиновник, подозреваемый в получении взятки, второй — директор генподрядчика, выступающий посредником, третий — владелец субподрядчика, которому вменяют дачу взятки.

Именно взяткодателю либо посреднику будут предлагать оговорить себя и других, а также подтвердить факт взятки. В обмен ему пообещают домашний арест либо освобождение от уголовной ответственности по примечанию, за активное способствование в расследовании преступления.

Именно перед выбором между тактической иллюзией и стратегическим поражением оказываются задержанные на первом этапе расследования уголовного дела. Дилемма обвиняемых — не между «плохим» и «хорошим» вариантом, а между двумя формами катастрофы, одна из которых лишь отложена во времени. Надежда на «слово офицера», что с судьей «поговорят», означает доверить судьбу чужой тактической выгоде. Попытка бегства из страны тоже ставка почти без шансов. В такие моменты человек не выбирает между правовой позицией и тактикой. Он выбирает между страхом лишения свободы и контролем. Действия, которые будут сделаны в первые часы, определят весь дальнейший ход дела.

В обоих примерах проблема не в силе давления и даже не в тактических ошибках. Проблема в том, что человек входит в конфликт без управленческой рамки. Он действует в координатах следователя, а не своих. И именно в этот момент возникает главный вопрос: кто определяет архитектуру конфликта?

Так что такое стратегия?

Стратегия в уголовном конфликте — это система выборов, которая превращает ограниченные ресурсы (время, деньги, репутацию, свободу общения и передвижения) в единственно возможный путь к сохранению самого главного.

Прусский военный теоретик XIX века Карл фон Клаузевиц («О войне», 1832 г.) определял стратегию как «использование сражений для достижения целей войны», называя ее простой триадой: цели (что мы хотим), способы (как это делать), средства (чем).

Стратегия — это связь между ними. Она отвечает на вопрос: как дойти от того, что у нас есть, к тому, что мы хотим, и не потеряться в пути.

В уголовной защите стратегия определяет архитектуру конфликта, где план — это процедуры, тактика — приемы. Ключевые ошибки возникают тогда, когда стороны путают уровни или пытаются решать стратегические задачи тактическими средствами.

Задача стратегии заключается в том, чтобы привести цель и средства в состояние баланса. Это сложная работа по сочетанию формальных процедур, человеческой психологии и системных ограничений в единый жизнеспособный замысел. Стратег работает не с действиями, а с рамкой, в которой эти действия обретают смысл.

Определение целей

На уровне большой стратегии, защита по уголовному делу лишь фрагмент управления бизнес-конфликтом. Причины заказного дела почти всегда лежат за пределами уголовного процесса: в экономических интересах, эмоциональных конфликтах, корпоративных противоречиях, борьбе за активы.

С точки зрения сути уголовного процесса, идеальный сценарий — это «победа без боя», когда дело прекращается на стадии расследования без предъявления обвинения. На практике так случается редко. За рамками формального процесса важно ослабить коалицию обвинения: заказчика, заявителей, следователей и свидетелей обвинения. У оппонента ведь тоже есть свой замысел. Он хочет ограничить ваше время, лишить средств, изолировать фигурантов друг от друга, разрушить внешние опоры. Но чем дольше длится преследование, тем больше ресурсов он сам вынужден тратить. Большинство защитников думают, что нужно просто выиграть дело в суде. Но если ограничиться только этой целью, вы играете на поле, которое контролирует оппонент. Более привлекательная цель может быть другой. Создать для оппонента такие условия, при которых продолжать преследование становится невыгодным или даже опасным. Вот почему цель всегда шире процессуального результата.

На стратегическом уровне цели превращаются в маневры, которые разворачиваются одновременно в разных измерениях таким образом, чтобы оппонент не мог сосредоточиться ни на одном из них полностью. Первое — уголовное дело, где обнажается несоответствие конструкции обвинения объективной реальности. Второе — дополнительная «арена», то есть юрисдикция или процедура, где административный ресурс оппонента не работает. Здесь уже вы диктуете темп. Третье — его собственный мир, где он также уязвим. Его клиенты, партнеры, инвесторы могут начать сомневаться, когда видят, что он инициировал сомнительное уголовное дело. Четвертое — медиапространство, где оппонент и его уязвимости становятся заметными для его конкурентов, на каком уровне бы он ни находился. Важно помнить, все эти измерения — не четыре отдельных конфликта, это связанные между собой линии давления, которые могут мультиплицировать эффект, и все они подчиняются единой цели — сделать конфликт невыгодным и опасным для оппонента.