Бизнес-конфликты глазами уголовного адвоката

Формирование ресурсов защиты

В идеальной ситуации ресурсы защиты формируются задолго до начала острой фазы конфликта. Их иерархия проста: сначала нематериальные и невосполнимые, затем временные, затем процессуальные.

Первый ресурс — морально-правовая легитимность. Это доверие, возникающее из безупречной процессуальной этики и репутации. Никколо Макиавелли («Государь», 1532 г.) учил, что государь должен быть готов нарушить мораль, если того требует необходимость. Но предприниматель — не государь. Он не определяет законы, он им подчиняется.

Поэтому макиавеллизм здесь означает самоубийство. Любая попытка обойти закон, любой даже слабый намек на нечестность и суд перестанет вас слышать. Легитимность потеряна, и вернуть ее невозможно.

Второй ресурс — время. Защита эффективна, только если она знает, когда ускориться, а когда перейти к изматыванию оппонента в долгой обороне.

Представим, что мы выстраиваем защиту по делу о мошенничестве в особо крупном размере (ст. 159 ч.4 УК РФ). Поскольку это тяжкий состав, сроки давности по нему составляют 10 лет. Допустим, инкриминируемые события произошли 8 лет назад. Это означает, что у стороны обвинения есть всего 2 года, чтобы провести расследование и добиться вынесения обвинительного приговора в суде. Здесь время играет против оппонентов. Если для клиента основания прекращения не имеют значения, можно не концентрировать избыточные ресурсы на доказывании отсутствия состава преступления, а сосредоточиться на процедурных нарушениях. Время — самый беспощадный ресурс. Его нельзя вернуть, нельзя компенсировать, но можно инвестировать правильно.

Третий ресурс — внешние опоры. Профессиональные сообщества, академические эксперты, депутаты, профильные журналисты. При условии морально-правовой нелегитимности заказчика уголовного преследования поддержка таких структур, как РСПП или ТПП, представителей законодательного блока, обязанных реагировать на обращения электората, а также профильных журналистов, потребует вероятнее всего лишь инвестиций в коммуникации с ними. Консолидация таких ресурсов, придание публичности фактам незаконных действий может нанести серьезный урон репутации оппонента и снизить уровень его договороспособности в структурах, на которые он рассчитывает. Кроме того, в узких профессиональных областях экспертов можно пересчитать по пальцам, и оппонент также может захотеть заручиться их поддержкой. Поэтому «карту экспертов» нужно проработать заранее, с учетом предметной релевантности каждого заключения.

Четвертый ресурс — единый центр принятия решений. Команду ведет один человек, стратег, дистанцированный от конфликта и обладающий «взглядом с высоты птичьего полета». Он принимает рискованные, но выверенные решения и держит порядок в группе.

Но рискованные — не означает незаконные. Любая возможность компрометации стратега, например, по коррупционным основаниям, ставит под большой вопрос легитимность избранной им стратегии. Это система снабжения, которая питает все театры боевых действий и должна быть максимально защищена.

Пятый ресурс — информация. Разведка, аналитика, OSINT, инсайты от бывших сотрудников оппонента. Древнекитайский стратег Сунь Цзы («Искусство войны», VI-IV вв. до н.э.) говорил: «Знай противника и знай себя, и ты выиграешь сотню сражений без единой потери». В уголовном конфликте это означает: понимай не только процедуры, но и мотивы следствия, политический контекст, личные интересы конкретных стейкхолдеров в исходе дела.

Но помните, что сами по себе ресурсы представляют собой лишь инвентарь. Они становятся силой только когда встроены в единый замысел. Там стратегия превращается в тактику.

Тактические приемы реализации стратегии

Тактика — это не набор юридических трюков, а способ материализовать стратегический замысел в конкретных действиях. Ее главная сила в неожиданности и конфиденциальности. Не стоит раскрывать тактические планы заранее, часть аргументов держите в резерве. Это позволяет ставить оппонента в позицию вынужденного реагирования, а не обдуманного планирования.

Один из главных вопросов — когда раскрыть развернутую позицию по делу. На раннем этапе молчание может быть истолковано как признание вины, но преждевременное раскрытие аргументов столь же опасно. Следователь может переделать конструкцию обвинения, и то, что казалось вчера стройной версией, сегодня рассыпается как песок. Возможно, правильным решением будет дождаться момента, когда он уже закрепил свою версию экспертизами или показаниями сомнительного качества, и не может ее менять без потери лица. Это искусство, требующее чувства времени и понимания психологии органов власти.

Ключевую роль при этом играют показания фигурантов. Показания остаются основным доказательством в уголовном деле, и любые противоречия между ними тут же используются стороной обвинения в качестве доказательства ее версии. Защита вправе рекомендовать подзащитным дать взаимосогласованные показания, основанные на подлинной версии событий.

Медиапространство требует иной логики. Это отдельное поле боя со своими правилами, где любая новость «живет три дня». Здесь журналисты проверяют каждое слово и в случае сомнений обязательно просят комментарий у второй стороны. При таких обстоятельствах нужно предугадывать возникновение инфоповодов и заранее подготавливать пресс-релизы. Спонтанность здесь — враг, и импровизация часто стоит дороже молчания.

В государственной системе перед различными силовыми структурами стоят разные задачи, что всегда вызывает межведомственные «трения».

Эффективная стратегия использует эти разломы по принципу тхеквондо — перенаправляет силу противника, не сопротивляясь ей. Практический алгоритм заключается в выявлении точек расхождения интересов ведомств и в целенаправленном воздействии через медиа, депутатские запросы и обращения в контролирующие органы, создавая давление в ключевых точках противоречий.

На тактическом уровне проявляется все богатство юридических приемов и процессуальных ходов. Но каждый прием имеет ценность только если он встроен в единую стратегию и служит единому замыслу. Отдельные тактические действия без стратегии — это просто активность, которая тратит ресурсы и создает видимость работы, но редко приводит к победе.

В одном из дел нами была применена следующая комбинация из «триады Клаузевица»: основной упор был сделан на демонстрацию морально–правовой легитимности обвиняемого через последовательно неизменную позицию как на стадии расследования, так и в суде, а также качественную работу с медиа и экспертами. Как результат, суд первой инстанции вынес мягкий приговор. Апелляция оправдала по одному из эпизодов. В кассации удалось добиться возвращения всего дела на доследование. В итоге следователи были вынуждены согласиться на прекращение по сроку давности. В этом деле были изначально сформулированы долгосрочные цели стратегии. Работа велась одновременно на всех доступных аренах. Но весь процесс занял шесть лет: из-за ограниченности финансовых ресурсов была выбрана партизанская тактика — наносить точечные удары по слабым точкам оппонентов, избегая масштабных прямых столкновений.

Заключение

Мы вернулись к исходному вопросу: кто определяет архитектуру конфликта? В обоих примерах выше ответ был: следствие. Человек, задержанный в шесть утра, принимал решения не исходя из своей логики, а из логики следователя, который создавал давление и спешку. Третий фигурант выбирал не между плохим и хорошим, а между двумя формами катастрофы. По результатам исследования, проведенного ФСО в 2020 году [9][9], 84,2% опрошенных предпринимателей сообщили, что в результате уголовного преследования их бизнес был полностью или частично разрушен. С тех пор о проведении подобных исследований более ничего не сообщалось, но вряд ли стоит ожидать, что цифры изменились в лучшую сторону.

Такие ситуации невозможно полностью исключить, но стратегический подход позволяет их предвидеть и минимизировать последствия. Он превращает кризис без выбора в управляемую систему с возможностью маневра. Даже в патовой ситуации стратегия помогает выдержать удар и свести негативный эффект к минимуму.

Предприниматель не может быть стратегом в собственном уголовном конфликте: человек в стрессе и страхе не способен сохранить холодное, системное мышление. Роль стратега требует внешней позиции и умения управлять архитектурой конфликта целиком, а не в режиме «пожара» реагировать на тактические удары.

Если ваш бизнес рискует попасть в уголовное преследование — определите заранее, кто будет этим стратегом. Это может быть адвокат. Это может быть внешний консультант. Главное, чтобы это был человек с достаточной дистанцией, компетенцией, опытом и мандатом на принятие решений в условиях неопределенности. Важно, чтобы этот выбор был сделан в спокойном состоянии, а не в момент, когда в дверь заходят оперативники.

Важно помнить: стратегия не гарантирует успех. Но отсутствие стратегии гарантирует поражение.

Риски сотрудничества с коррумпированным консультантом

В непростых ситуациях представителям бизнеса кажется, что проще и лучше идти по коррупционному пути. С учетом того, что повышенный спрос на такого рода «услуги» и наличие возможности неминуемо порождают предложение, зачастую их предлагает даже консультант, который изначально призван решить проблему правовыми методами.

Зачем идти затратным – как по деньгам, так и по времени – законным путем, если результат не гарантирован?

Но здесь мы подробно говорим не о влиянии коррупции на развитие правовых институтов и государства, хотя важно помнить, что коррупционная составляющая вызывает эрозию общественного сознания. Бизнесу необходимо понимать, что стоит за коррупционными методами решения проблем, осознавать последствия применения материй «антиправа» и учитывать факторы, которые позволяют законно и, главное, фундаментально добиться неоспоримых результатов. Рассмотрим их.

Фактор независимости

Когда консультант использует в работе коррупционные методы (подкуп свидетелей или иные незаконные действия), то рано или поздно недобросовестные сотрудники правоохранительных органов попросят его осуществлять защиту доверителя «более вдумчиво», чтобы самому не быть задержанным за совершенные преступления. То есть предложат действовать в интересах следствия либо иных заинтересованных лиц, а не самого клиента. Если адвокат не согласится, то в дело пойдет шантаж: или помогаете органам, или сядете в тюрьму сами. Так что единственным благоприятным выходом для консультанта останется принять выдвинутые условия.

Осуществляя защиту по уголовным делам, юрист изначально находится в более слабой позиции, чем правоохранительные органы. Против защиты работает вся государственная машина, которая с помощью обширных доступных инструментов собирает доказательства вины доверителя в совершении инкриминируемого преступления. Но если у юриста сложились «особые отношения» с госорганами, то он уже не будет отстаивать интересы своего доверителя любой ценой, понимая, что рискует испортить выгодные лично ему отношения и, следовательно, лишиться неких льгот, например государственных контрактов, выгодной аренды помещения и т. д.

Поэтому чтобы быть уверенным в том, что консультант будет отстаивать именно интересы доверителя и давать корректные, независимые рекомендации, необходимо прежде всего убедиться в его независимости и готовности идти против правоохранительной системы. В противном случае гарантирован весь спектр негативных последствий сотрудничества с консультантом, зависимым от силовых структур.

Фактор репутации

При защите по уголовному делу недостаточно сформировать грамотную правовую позицию, подкрепленную доказательствами. Необходимо донести ее до судьи, чтобы в основу его внутреннего убеждения легла вера в искренность слов как обвиняемого, так и его защитника. В такой ситуации любая мелочь, способная подорвать репутацию юриста, бросает тень и на его подзащитного. И тем более негативно отражается на репутации доверителя задержание его защитника по обвинению в подкупе должностного лица. Это особенно скверно, если доверитель сам обвиняется в совершении коррупционного преступления и свою вину отрицает. Важно, чтобы репутация, действия и слова юриста вызывали у суда полное доверие.

Приведем пример. Известно, что уровень доходов международных компаний напрямую зависит от репутации: стоимость акций на мировых рынках может упасть при одном подозрении на то, что эмитент замешан в коррупционном скандале. Во избежание репутационных рисков международные компании выбирают консультантов международного же уровня, привлекая транснациональные юридические корпорации, у которых зачастую даже нет уголовной практики в России. Те в свою очередь нанимают местных юристов, ориентируясь на наиболее низкую почасовую стоимость и зачастую понятия не имея об их методах работы. Подобное сотрудничество может привести к плохим последствиям, если привлеченный консультант пойдет простым путем взяток и подкупа, чтобы дать желаемый результат.

Проверка репутации консультанта должна войти в привычку, так же как изучение любого документа перед подписанием, а не после. Стоит помнить, что и в официальных кабинетах репутация юриста имеет значение: красиво реализованная стратегия, которая поставила в тупик оппонентов, у следователя-профессионала вызывает не агрессию, а уважение, которое обязательно распространяется и на доверителя.

Фактор ситуативности

На практике встречаются ситуации, когда юрист предлагает своему доверителю признать вину в совершении преступления в обмен на то, что ему гарантированно изберут меру пресечения, не связанную с лишением свободы за взятку правоохранительным органам. Такая «синица в руках» выглядит заманчиво, но лишь в краткосрочной перспективе. Ведь если доверитель по уголовному делу признает свою вину, то в дальнейшем отказаться от показаний практически невозможно. Результат очевиден: обвинительный приговор и не факт, что с условным наказанием. Чем руководствуется консультант, выдвигая подобные предложения? Не имеет ли он собственной выгоды, заложенной в «стоимость» ситуативной услуги? Что для него ценнее – выгода или судьба клиента? Ответы на эти вопросы можно узнать слишком поздно.

Итак, очевидным недостатком оказания коррупционных услуг со стороны консультанта является его высокая зависимость от ситуации. Между тем полноценная защита интересов – это универсальная стратегия, при разработке которой учитываются и долгосрочные перспективы, и влияние любого действия, фактора как на бизнес-репутацию, так и на личную жизнь доверителя. Именно поэтому ее нельзя основывать на сиюминутной выгоде.

Дружба следователя и консультанта

Недобросовестный консультант вполне способен пойти на сговор с сотрудниками правоохранительных органов исключительно для того, чтобы с помощью искусственного ухудшения ситуации по уголовному делу получить с клиента максимальное вознаграждение как для себя, так и для своих соучастников. В ход идут бесчисленные следственные действия, согласованные с консультантом, в отношении как обвиняемого, так и его близких, избирается более строгая мера пресечения, вменяются необоснованные эпизоды обвинения – все ради того, чтобы убедить клиента в необходимости дать взятку для улучшения его положения. В погоне за оптимальным решением клиент, пытаясь решить вопрос неправовым способом, сам ухудшает свое положение.

Сложный выбор

Ответственность за выбор консультанта в первую очередь лежит на самом клиенте. Поэтому необходимо знать и вовремя распознавать маркеры недобросовестности.

Так, добросовестный консультант однозначно не пообещает положительный результат решения проблемы. Он может гарантировать только то, что окажет профессиональную квалифицированную юридическую помощь. Если же консультант дает гарантии положительного разрешения проблемной ситуации, привязывая их лишь к получению высокого фиксированного материального вознаграждения, то задайте ему вопрос: какими именно способами он собирается решать проблему?

Консультант, который нацелен на незаконные методы, обязательно будет намекать на свои многочисленные связи в правоохранительных органах. Скорее всего будет и давить на клиента, запугивая его сложностью возникшей ситуации, высокой вероятностью получения строгого наказания за содеянное и невозможностью решить дело правовыми способами. Он будет говорить о том, что необходимо как можно быстрее принять решение и передать ему деньги для урегулирования дела, иначе потом помочь он уже не сможет.

К сожалению, высокий уровень коррупции порождает не только безнаказанность, но и твердое убеждение в том, что правовой способ решения проблемы бесполезен. Мелкий и средний бизнес, попадая в поле зрения правоохранительных органов, часто видит только одну возможность – коррупционный путь, рассматривая правовые методы как неэффективные. Однако подобное решение, напротив, породит куда более серьезные проблемы: в конфликт оказываются втянутыми влиятельные игроки, запускается конкуренция капиталов и связей, что, по сути, исключает возможность противостоять оппонентам – найдется тот, кто предложит больше. В таких случаях единственный действенный способ решения возникших проблем – задействовать именно законные инструменты.

Часть 2. Уголовные риски собственников, топ-менеджмента и юристов

Как правильно себя вести на допросе у следователя: семь вредных мифов

Человек, оказавшийся втянутым во взаимодействие с правоохранительными структурами, может получить негативные последствия по причине незнания двигателей, мотивов и базовых основ работы сотрудников правоохранительных органов. В ходе следственных действий, в особенности допроса, и свидетель, и обвиняемый нередко совершают ошибки, которые могут ухудшить их положение. Свидетель может стать обвиняемым, а для обвиняемого подобная неосведомленность может вылиться в формирование доказательственной базы со стороны следователя, которая впоследствии станет основой обвинительного приговора.

Разберем основные устоявшиеся стереотипы, вера в которые может стоить не только денег, но и свободы.

Миф 1. Никаких адвокатов

Одно из самых опасных заблуждений: если явиться на допрос с адвокатом, то следователь решит, что вы что-то скрываете, а отсутствие адвоката – залог доверительных отношений со следователем. Зачастую и сами следователи охотно поддерживают это заблуждение, уговаривая свидетеля явиться на допрос без адвоката следующими аргументами: «у меня к вам нет никаких претензий», «мы просто побеседуем», «вы же ничего не совершили, зачем привлекать адвоката».

Нам известен случай, когда свидетелю без адвоката в ходе допроса предъявили аудиозаписи переговоров, якобы изобличающих его в совершении преступления. При этом следователь стал давить на свидетеля, доверительно сообщая, что изменение его статуса на подозреваемого – дело решенное и как только это произойдет, ему будет избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В результате свидетель дал признательные показания по уголовному делу в отношении себя, а также сообщил о совершении преступления иными лицами в составе группы. Среди уголовных адвокатов это называется «поднять себе статью с пола». В дальнейшем, при ознакомлении с материалами уголовного дела выяснилось, что предъявленные ранее аудиозаписи получены незаконным способом и, разумеется, следователь не приобщил их в качестве доказательств по уголовному делу. Вся доказательственная база была сформирована из данных, сообщенных самим допрашиваемым, а также выдачи им личных технических устройств с перепиской.

Если следователь вызвал на допрос, то он исходит из того, что лицо обладает интересующей его информацией. Поэтому на оценку показаний следователем присутствие адвоката никак не повлияет. В то время как отсутствие адвоката, как показывает наша практика, с большой долей вероятности приведет к тому, что следователь внесет в протокол допроса информацию так, как выгодно ему, что может не отвечать интересам допрашиваемого лица и не иметь ничего общего с фактически данными показаниями. При вынесении итогового решения по уголовному делу будет иметь значение только информация, отраженная в протоколе следственного действия, а не личное мнение следователя.

Миф 2. Никаких консультаций с адвокатом

Еще одно очень опасное заблуждение: консультация с адвокатом в ходе допроса может вызвать у следователя сомнения в правдивости позиции допрашиваемого лица. Уголовно-процессуальный кодекс РФ наделяет допрашиваемое лицо определенными правами:

• задавать вопросы;

• делать письменные замечания в протоколе следственного действия;

• на краткие консультации с адвокатом.

Отказ от реализации своего права исключительно по той причине, что следователь может подумать что-то не то, нецелесообразен.

В нашей практике мы неоднократно сталкивались с ситуациями, когда следователь в ходе следственного действия сообщал, что допрашиваемый не имеет права консультироваться с адвокатом либо должен это делать так, чтобы следователь консультацию слышал. Это утверждение не соответствует закону и, как правило, является способом давления на допрашиваемого.

В итоге доказательством в суде будут не домыслы следователя относительно добропорядочности обвиняемого или его личные симпатии, а конкретные показания, зафиксированные в протоколе допроса.

Миф 3. Отказ от дачи показаний – это способ защиты

Значимость ст.51 Конституции РФ тяжело переоценить, поскольку она закрепляет в качестве одного из неотъемлемых прав любого человека право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Это право служит гарантией, обеспечивающей достоинство человека, неприкосновенность его частной жизни, личной и семейной тайны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Апелляционное определение ВС РФ от 13.12.2018 № 4-АПУ18-41.

2

Определение КС РФ от 12.03.2019 № 578-О.

3

Определение ВС РФ от 06.10.2010 № 45-О10-83.

4

Абзац 2 п.3 Постановления КС РФ от 16.10.2012 № 22-П.

5

Постановление КС РФ от 21.12.2011 № 30-П.

6

Определение ВС РФ от 25.03.2015 № 18-УДП14-64 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 12.

7

Постановление президиума Воронежского областного суда от 13.07.2016 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. № 2.

8

Постановление президиума Краснодарского краевого суда от 12.10.2016 по делу № 44У-433/2016.

9

https://www.vedomosti.ru/society/articles/2020/05/24/830948- strashnee-biznesom