Серпийцы. Перпендикулярный мир
– Либо он очень хороший актёр, либо язык, на котором он говорит, не относится ни к одной из известных языковых групп мира.
– А сами вы как думаете? – протянул мужчина, недобро покосившись на своего пленника. Клим вздрогнул.
Во взгляде незнакомки, обращённом на него, мелькнула жалость.
– Определённо второе. Он не притворяется и действительно напуган происходящим. Его напарник мог бы нас провести, а этот… – Женщина сказала ещё несколько совсем уж сложных фраз, и Клим устало прикрыл глаза. Он вообще ничего не понимал в происходящем и просто хотел домой. Обратно на Серпи. И пусть там на него снова будет без причины орать куратор Картан, пусть придётся заново проходить учебную практику, да что угодно! Лишь бы просто убраться отсюда.
– Спасибо, Карина, ты свободна, – раздался над ним голос мужчины.
Поджав губы, незнакомка коротко кивнула и вышла из комнаты, снова оставив Клима наедине с его мучителем.
– Ну, и что мне теперь с тобой делать?..
***
Иннокентий Сергеевич наблюдал за допросом, стоя по другую сторону тёмного стекла, которое было специально сделано так, чтобы пленники принимали его за обычное зеркало.
– Вы не говорили, что задержанные гражданские – это подростки, – сказал мэр военному, стоявшему сбоку от него.
– Строго говоря, только один из них. Другой выглядит повзрослее, мы предполагаем, что ему около двадцати. Его тоже пытались допросить, но он совершенно ни на что не реагирует, будто спит с открытыми глазами. Даже Карина, наш лучший профайлер, не смогла его «раскусить». Мы надеялись, что этот парень окажется сговорчивее, но, как видите, и здесь результатов никаких.
Иннокентий Сергеевич хмыкнул:
– Это потому, что вы не знаете, как и на что давить.
Пленник за стеклом затравленно взглянул на мужчину, допрашивавшего его: тот вновь подошёл вплотную к парню, будто собираясь ударить.
– Довольно, – бросил мэр военному. – Этот полудурок доведёт мальчика до нервного срыва. Если мы хотим получить хоть какую-то информацию, допрос я продолжу сам.
– Но это…
– Опасно? Умоляю! Мальчишка скорее нассыт под себя, чем посмеет причинить мне какой-то вред.
***
Мужчина уже занёс руку для удара, как вдруг откуда-то с потолка грянул голос:
– Отставить! Покинь помещение, Краснов!
Мучитель Клима разочарованно застонал, и парень догадался, что некто более сильный в местной иерархии только что приказал ему остановиться.
– Очень зря! – крикнул мужчина в потолок. – Я бы его дожал.
– Покинь помещение, – повторили сверху.
Мучитель опустил руку и с явной неохотой направился к входной двери. Едва он коснулся створки, та вдруг распахнулась сама, пропуская внутрь ещё одного мужчину, на этот раз в чёрном костюме. Он деловито приблизился к столу, за которым сидел Клим, и кинул на столешницу пачку белых листов бумаги.
– Ну, что, сейчас мы с тобой беседовать будем, – произнёс незнакомец, остановившись сбоку от парня и внимательно оглядев его с ног до головы. Этот мужчина был заметно старше первого, более приземистый и коренастый, и Клим безошибочно опознал в нём местного лидера.
– Пожалуйста… скажите… где… я, – проговорил он, надеясь, что хотя бы этот человек говорит по-серпийски.
Однако на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он спокойно придвинул к себе стул и сел напротив, а потом взял из пачки несколько листов бумаги и перевернул другой стороной вверх. На листах темнели очень точные изображения серпийских кораблей и какой-то большой голубой планеты с жёлто-зелёными пятнами материков. Мужчина достал из нагрудного кармана ручку и ткнул ей в рисунок планеты.
– Земля, – произнёс он таким тоном, будто учил малыша складывать один плюс один. – Вы, – ручка переместилась на изображения кораблей, а затем обратно на голубую планету, – прилетели на Землю. Откуда?
Клим непонимающе уставился на мужчину. Тот, досадливо цокнув, достал из пачки ещё один лист бумаги, на этот раз чистый, положил его рядом с рисунком своей планеты и повозил ручкой по белой поверхности.
– Сирпия! Нарисуй Сирпию.
Исковерканное название родного мира резануло слух, но Клим вряд ли сейчас был в подходящем положении для споров, поэтому просто подёргал связанными руками. Мужчина хмыкнул и, поднявшись с места, довольно споро расправился с металлическими браслетами, сковывавшими движения. Клим поморщился и прижал обе руки к груди, потирая покрасневшие запястья.
Мужчина нетерпеливо постучал пальцем по листу бумаги, и Клим, взяв ручку, принялся как умел черкать изображение своей планеты. Это оказалось сделать труднее, чем он предполагал: пальцы слушались плохо, у парня едва получилось начертить более-менее ровный круг, а уж про многочисленные континенты нечего было и заикаться. Решив, что высокая точность в деталях в данном случае не особо нужна, Клим как сумел начертил примерное расположение материков и быстро заштриховал их, сделав картинку более похожей на оригинал.
– Серпи, – всё же произнёс он правильное название, показав листок с изображением мужчине. Тот что-то пробормотал себе под нос и, забрав картинку, принялся придирчиво её рассматривать.
– Сер-пи, – медленно повторил иномирец и стрельнул глазами в сторону своего пленника, а потом, забрав ручку у Клима, нарисовал сразу несколько знаков вопроса возле каждого изображения серпийских космобортов. – Зачем вы прилетели сюда?
Клим ощутил, как к щекам стремительно приливает краска.
– Так сразу и не расскажешь, – пробормотал он, и эти слова являлись абсолютной правдой.
…Клим стал вторым ребёнком, появившимся на свет в семье не очень известных, но очень занятых на работе разведчиков. И если у первого сына, Черепа, ещё были какие-то шансы получить хоть каплю родительской любви в перерывах между разведывательными экспедициями, то Клим, кажется, изначально родился с гигантской светящейся печатью на лбу: «Спихнуть всё его воспитание на старшего брата».
Пока родители изучали флору и фауну очередной неизвестной планеты, Череп растил Клима практически как собственного сына, не переставая, впрочем, ежедневно напоминать младшему, чем он обязан своему брату. Так, к пяти годам Клим уже ясно понял, что Черепа он должен любить гораздо больше, чем маму и папу, а к девяти – что последует за ним куда угодно. Даже когда на первой ступени обучения у мальчика наконец появился первый в его жизни друг, он помнил, что главнее Черепа в его жизни нет никого, – а потому не слишком горевал, когда спустя два года тот друг внезапно уехал, прекратив с Климом любое общение. Просто запретил себе горевать.
Погибшие ещё через два года родители окончательно сблизили двух братьев. Вместе они перебрались на другой континент – в поисках лучшей жизни, как сказал тогда Череп, – где Клим, хоть и с большим опозданием, но всё же начал проходить практику перед Посвящением, а Череп устроился на работу. Правда, работал он больше «для галочки», потому что куда активнее интересовался лёгким заработком и не упускал ни одной возможности урвать куш покрупнее. Клим, до сих пор не определившийся, какую профессию он хочет выбрать на Посвящении, разделял его увлечение энпласами вполне охотно, тем более что брат всегда щедро отдавал ему десятую часть полученного дохода. И, казалось бы, такая жизнь могла продолжаться ещё долго, если бы не эта планета.
Такую крупную авантюру Череп предложил брату впервые. От рождения – или от воспитания – робкий Клим никогда не осмелился бы сам даже подумать о том, чтобы сначала украсть у разведчиков космоборт, а потом с его помощью обчистить обречëнный мир. Это звучало как-то… гадко. Но возразить Черепу было бы ещё хуже, поэтому пришлось согласиться. Если бы он только знал, что вместо прогулки по незнакомой планете его запрут в этой тесной комнатушке с каким-то странным человеком в тёмном костюме…
Внезапно очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Клим спохватился: он ведь летел в космоборте вместе с Черепом! Интересно, его тоже поймали эти люди или ему удалось сбежать?
Мучимый этим вопросом, Клим начертил на новом листе бумаги два силуэта: пухлый свой и вытянутый – брата.
– Где он? – спросил по-серпийски визор, потыкав ручкой в изображение Черепа.
Мужчина, задумчиво прищурившись, склонил набок голову, а потом придвинул к себе лист с рисунком.
– Ты объясняешь это, – он указал пальцем сначала на Клима, а потом на знаки вопроса, которые сам же и нарисовал рядом с космобортами, – а я тогда скажу, где твой товарищ. Идёт?
Клим, немного подумав, кивнул и принялся выводить на листке первое изображение.
Глава 20. Прогулка с пришельцами
Джим наотрез отказался заходить внутрь инопланетного корабля, и Оле пришлось оставить его на улице, привязав к ближайшему фонарному столбу. Пёс сильно волновался за хозяйку и с беспокойством смотрел то на неё, то на четвёрку пришельцев, тихо урча что-то по-собачьи. Оля ласково потрепала любимца между бархатными ушами и повернулась к родителям.
– Я готова.
Аркадий Иванович, отец Оли, неодобрительно покачал седой головой.
– Оля, может, всё же не стоит? У животных хорошо развита интуиция, и если Джим не захотел идти с нами, значит, на то есть веская причина…
– Пап, он просто испугался большого корабля. Там же куча незнакомых запахов! Пойдём внутрь. Когда ещё ты побываешь, возможно, на настоящем корабле пришельцев?
– Надеюсь, что никогда, – скептически ответил отец, одёрнув на себе клетчатую рубашку.
Самый высокий из ребят – кажется, его звали Лио, – подошёл к «хвосту» корабля и, поднатужившись, открыл большой входной люк.
– Мочь проходить.
– Только после вас, – отозвался Аркадий Иванович, а затем наклонился к жене и прошептал: – Софа, ты брала с собой телефон? Надо бы запись видео включить, на всякий случай.
Оля, слышавшая его слова, улыбнулась уголком рта. Привычка иметь видеозапись произошедшего не оставляла отца даже в такой нестандартной ситуации, как прибытие на Землю инопланетян.
Пришельцы тем временем один за другим зашли внутрь корабля и теперь ждали только Павлишиных. Оля направилась было к входному люку, но Аркадий Иванович быстро остановил её.
– Подожди, Оля, тут как в лифте: дети заходят последними.
И, забрав у жены телефон с включённой камерой, отец первым пошёл к инопланетному кораблю.
***
Стриж с интересом наблюдал за тем, как семья иномирцев бродила по пустому залу для эвакуированных, то и дело обмениваясь какими-то замечаниями друг с другом. Меньше всего верил в происходящее отец семейства – высокий крепкий мужчина с короткими седыми волосами и небольшим животиком, выпирающим над ремнём. Он представился разведчикам как Аркадий Иванович – «только вместе, никакой Аркадий», – и в каждом слове ребят искал какой-то подвох. Мать, Софья Михайловна, была чуть мягче, причём как внешне, так и внутренне, и явно разрывалась между скептичностью мужа и восторгами дочери, которую, кстати, звали красивым именем Оля. А сама дочь… Она, кажется, в первую же минуту знакомства с разведчиками поверила в реальность всего, что видела, и теперь стремилась подтвердить все свои самые смелые догадки. Пока Аркадий Иванович и Софья Михайловна говорили с Лио, выспрашивая его об устройстве корабля и назначении помещения, Оля как бы невзначай подошла к Стрижу. Визор тут же достал портативный переводчик.
– Ты иметь такой большой корабль. Как долгий ты прилететь здесь?
Стриж на секунду задумался.
– Я не знаю, сколько это по вашему времени. Мы вылетели с нашей планеты днём, а сейчас там уже должен быть вечер, возможно, ближе к ночи. Не могу сказать точно.
– Трудный лететь?
– Нет, скорее однообразно. Хотя я летел через вселенные впервые в жизни, не знаю, как это будет на следующих миссиях.
– Первый раз лететь? – Брови Оли подскочили вверх. – Я думать, на другой планета лететь только с опыт!
– Это пробная миссия, мы прилетели с куратором. У нас с Кари, – Стриж кивнул головой в сторону напарника, который ошивался неподалёку и делал вид, что не слушает их разговор, – сегодня первый рабочий день.
– Ты быть иномирец-стажёр? – хихикнула девушка.
Стриж улыбнулся.
– Вроде того.
Они немного помолчали, а потом Оля спросила:
– Зачем ты всегда носить чёрный очки?
– Они помогают не сойти с ума. Без них я вижу цвета энергий у всех людей и предметов вокруг.
– Быть истина? А мочь сказать, какой цвет я иметь?
Стриж с готовностью снял очки, ожидая, как всегда, увидеть на месте девушки цветное пятно, но увидел лишь, что платье у неё было нежно-голубое, а глаза – цвета местного неба, на котором сейчас как раз не было видно ни облачка.
– Не могу, – покачал головой визор. – В вашем мире мои способности почему-то не работают.
Услышав перевод его слов, девушка явно огорчилась
– Жаль… Я хотеть быть голубой или светлый синий.
– Цвет энергии нельзя выбрать самому, только родиться с ним.
– Понятный. А твой друзья, они с такой же магия?
– Не совсем. Кари умеет управлять энергией, как и Амея. А Лио… Он видит, сколько в каком человеке силы. Только, наверное, его способности здесь тоже бесполезны. И, кстати, мы не называем свою силу магией.
– Но ты иметь сверхспособность. Наш мир так не мочь.
– Ваш – да. А для нас энергия – такая же часть повседневной жизни, как дыхание.
– А мочь… показать что-то? – попросила вдруг Оля. – Как справляться с энергия?
Стриж пожал плечами.
– В принципе, да. Эй, Кари, кажется, настал твой звёздный час!
– Он настал ещё утром, – тут же отозвался напарник, подходя к Стрижу и Оле. – Я же говорил, что без разведчика-энергуса вы никуда!
– М-м… Нет, не говорил, – возразил визор, и девушка хихикнула. Кари резко покраснел.
– Короче, что надо сделать? – буркнул он.
– Покажи Оле, как ты управляешь энергией.
Кари кивнул и принялся быстро растирать ладони друг об друга. Оля с искренним любопытством следила за его действиями, и краем глаза Стриж заметил, что происходящим заинтересовались и её родители. Они подошли поближе, явно ожидая какого-то представления.
Кари сглотнул и, вытянув перед собой руки ладонями вверх, на секунду прикрыл глаза, призывая свою энергию. Целая минута прошла в молчаливом напряжении, но ничего не изменилось. Кари снова закрыл глаза, потом ещё раз, однако собственная сила, похоже, игнорировала его.
– Не мочь показать то, что не существовать, – прокомментировал происходящее Аркадий Иванович. В глазах Софьи Михайловны мелькнуло разочарование, и только Оля пока не теряла надежды.
Амея громко вздохнула, словно заранее знала, что этим кончится, потом достала откуда-то из своего комбинезона небольшое блестящее лезвие, подошла к Кари и резко полоснула его ладонь, оставив на ней длинный красный порез. Кари вскрикнул от неожиданности и боли, но Амея уже начала лечение. Прямо на глазах у иномирцев она с помощью своей энергии остановила вытекающую из раны кровь, затем заставила её течь обратно в тело и срастила повреждённую кожу так идеально, словно пореза никогда и не было.
Павлишины как один изумлённо ахнули.
– Ну что, теперь вы нам верите? – спросила Амея, пряча лезвие обратно в карман.
Родители Оли, переглянувшись, медленно кивнули.
– Я тебе что, подопытная крыса? – пробормотал Кари, всё ещё не до конца осознавший ситуацию.
– Извини, конечно, но сам ты тужился бы до вечера, – парировала Амея.
– Идёмте со мной, я покажу вам Серпи, – обратился к Павлишиным Лио, и те, уже вполне послушно, последовали за «четвёркой» в сторону кабины управления.
Улучив момент, когда иномирцы вместе с наставником и Кари отошли на пару шагов, Стриж шёпотом поинтересовался у лекарщицы:
– Откуда у тебя взялось лезвие?
Амея загадочно улыбнулась.
– Ты этого, к счастью, не знаешь, но не все болезни можно вылечить одной только энергией.
***
На лобовом стекле корабля возникло полупрозрачное изображение серебристой планеты с угольно-чёрными материками.
– Это Серпи, – произнёс Лио, глядя на проекцию. – Наш родной мир. Он находиться очень далёкий, твой техника там не летать. Но мы летать здесь. Мы хотеть помогать ты спасать себя. И хотеть ты помогать мы тоже.
– Каким образом мы можем помочь вам? – не понял Аркадий Иванович.
Лио нажал ещё несколько кнопок, и изображение на стекле изменилось. Теперь там возник серебристый космический корабль, внешне отдалённо напоминающий тот, в котором сейчас находилась Оля со своими родителями, но гораздо более массивный и, кажется, включающий в себя как минимум десяток этажей.
– Это быть крейсер пустоты. Такой корабли скоро быть здесь. Мы сажать ты и твой сосед на наш корабль, а потом лететь туда. Мы хотеть ты рассказать твой сосед о катастрофа.
Оля нахмурилась.
– Мы, что, должны обойти всех наших соседей вместо вас? И попросить их эвакуироваться вместе с вами?
Лио выслушал её вопрос и кивнул.
– Да. Только вместе. Мы идти вместе с ты.
Родители Оли переглянулись.
– Иначе говоря, они хотят, чтобы мы помогли им убедить наших соседей в том, что надо эвакуироваться, – перевёл отец.
– Разве нас станут слушать? – усомнилась Оля. – Мы даже толком никого тут не знаем, и никто не знает нас.
– Ну, я помню семью с соседней улицы, кажется, Рашидовы у них фамилия, – пробормотала мать. – И ещё одну соседку знаю из дома напротив, баба Маша зовут.
– А через сколько дней, говорите, будет столкновение? – обратился к пришельцам Аркадий Иванович.
– Десять день. Лететь быть нужный быстрый.
– Да уж, раздумывать некогда. Эх, если б вы, ребята, хоть выглядели как пришельцы, а то!.. – Отец с досадой махнул рукой. – Ладно, так и быть, попробуем вам помочь.
Выслушав перевод, Лио ответил благодарной улыбкой.
В обход дачного посёлка отправились сразу же, наплевав на слишком ранний для важных разговоров час. Чтобы ускорить процесс, решено было разделиться: Оля с Джимбо на поводке пошла вместе с матерью, Стрижом и Кари по правой стороне улицы, а все остальные – по левой. Соблюдать тишину не имело смысла, поэтому пришельцы довольно смело стучались во все калитки и очень настойчиво жали на кнопки звонков, если таковые имелись.
Первые несколько участков прошли вхолостую: некоторые были заброшены, а хозяева других, даже не выходя из дома, громко посылали незваных гостей куда подальше. Примерно с шестого раза калитку наконец открыли, но взглядам ребят предстал сильно пьяный мужик в грязных трусах, который, икнув, попросил чего-нибудь опохмелиться.
У второй группы результаты были не лучше. Абсолютно все, с кем они пытались поговорить, закрывали перед носом дверь, едва услышав слова «пришельцы» и «космический корабль». Требовалось найти какой-то другой, более эффективный способ убеждения.
– А что, если пролететь на вашем корабле над посёлком? – предложила Оля. – Это точно должно привлечь внимание!
– Пробовать, – согласился Лио.
Надёжно заперев Джимбо за забором на своём участке, Оля вместе с родителями вернулась на корабль пришельцев. Несколько минут – и огромная тяжёлая машина плавно поднялась в воздух.
Взлетев совсем немного над крышами зданий, Лио аккуратно направил корабль в облёт поселения. В первые минуты не происходило ничего, а потом словно невидимая рука одновременно распахнула все двери, и местные жители как рассыпавшиеся бусины начали выкатываться из своих домов, ошалело тыча пальцами в небо. Толстый корпус корабля не пропускал внутрь звуки их голосов, но Оля и так знала, о чём сейчас думают и говорят все эти люди.
«Неужели это и правда пришельцы?»..
Глава 21. Ожидание
На городской площади стояла неприятная тишина. Такая, которая бывает, когда заходишь в комнату, полную людей, и все резко замолкают при виде тебя.
Прошло уже почти два часа с тех пор, как Варсо и Глион впервые вступили в контакт с иномирцами, но дело так и не сдвинулось с мëртвой точки. Было непохоже, чтобы местные начали предупреждать своих о необходимости эвакуироваться, и к космоборту разведчиков тоже никто не подходил, словно серпийцы были какими-то заражёнными и находились в карантинной зоне. Варсо даже попробовал сам пойти на второй контакт и приблизился к ограждению, но суровые люди в пёстрой зелёной униформе молча показали ему оружие, которое висело на их плечах, и жестами попросили вернуться обратно на корабль. Варсо больно кольнуло разочарование. Несмотря на то, что местные жители выглядели самыми разумными из всех, кого разведчикам приходилось спасать в последние месяцы, вели они себя прямо противоположно. Речь ведь шла об угрозе их жизням! Счёт шёл на дни, но иномирцы словно пропустили эту часть разговора мимо ушей.
– Я не понимаю, к ним, что, каждый день спасатели с других планет прилетают? – всплеснул руками Варсо, делясь своими мыслями с Глионом. – Мы предложили реальную помощь, показали свои способности, что ещё нужно, чтобы поверить в грядущую катастрофу?!
– Наверное, лично убедиться. Не поверят, пока не увидят другую планету в небе над головой.
– Отличная идея. С тем лишь нюансом, что когда другая планета окажется у них прямо над головой, спасаться будет поздно!
Глион только развёл руками.
– Ладно тебе, разве такое поведение иномирцев для тебя в новинку? Сам знаешь: другая планета – это пока где-то там, далеко, и неизвестно, есть вообще или нет. А мы уже здесь, такие все из себя необычные и на необычном корабле. Я бы на их месте тоже больше заинтересовался нами.
– Но мы же не подопытные клатты, чтоб ставить на нас эксперименты! Что это за контакт такой, из которого мы не можем уйти? За то время, пока нас здесь держат, мы бы уже успели слетать к Лио и отдать ему запасную антенну!
Глион вдруг весь подобрался в своём кресле и уставился на что-то за лобовым стеклом корабля.
– Ну вот, кажется, аборигены услышали твои жалобы.
– Что, о чём ты?
Варсо проследил за взглядом лекарщика и увидел снаружи нескольких иномирцев в пёстрой униформе и с оружием наперевес. Исподлобья посмотрев на Варсо, один из них молча мотнул головой, приглашая серпийцев на разговор.
– Будем выходить? – спросил Глион.
– А нам дали выбор? – невесело улыбнулся Варсо.
Возле входного люка их уже ждали. Мас Борисов, мас Митяев и маса Разуменко привели с собой ещё двух парней с чёрными коробочками в руках и нескольких людей в белых халатах. Парни с коробочками заняли места по бокам от входного люка, направив стёклышки в сторону Варсо и Глиона, а люди в халатах расположились полукругом напротив серпийцев. В середине этого полукруга встала маса Разуменко на пару с масом Митяевым, тоже державшим чёрную коробочку – как видно, это было местное оборудование для записи или что-то вроде того.
Вести переговоры с серпийцами снова взялся мас Борисов.
– Мы говорить и решать, что хотеть видеть твой сила опять. Мы быть должный убедиться истина твой слово.
– А что именно вы хотите увидеть? – осторожно спросил Варсо, переглянувшись с Глионом.
– Весь твой способность.
Бестеп улыбнулся уголком рта. Ни один опытный разведчик не стал бы показывать иномирцам всë, что умел делать, – это было как минимум неразумно. Хотя просьба была вполне логичная: в прошлый раз иномирцы увидели лишь часть того, что могли сотворить с энергией серпийцы, и испытали больше шока, чем интереса. Но ко второму контакту они подготовились гораздо лучше и теперь, похоже, могли воспринять новую информацию, или хотя бы попытаться еë понять.
Сделав глубокий вдох и выдох, Варсо мысленно призвал свою энергию в руки. С чего бы начать? Хороший энергус мог сделать со своей силой практически что угодно, а Варсо, чьё тело вырабатывало целых пятнадцать энеров в сутки, без сомнения, являлся таким. Однако местное население сверхспособностями не владело, и для них любая демонстрация силы должна была выглядеть чудом, поэтому бестеп решил начать с простейшего упражнения, которое заставляли делать всех подростков-энергусов на второй ступени их обучения.
Оглядевшись вокруг, Варсо приметил на дорожном покрытии неподалёку маленький камушек и метнул в него столь же маленький сгусток своей энергии. Камушек послушно отскочил в сторону, но иномирцы, кажется, этого даже не заметили. Тогда Варсо отшвырнул с прежних мест ещё несколько камней – вновь без должной реакции.
– Ты при них заставил человека взмыть в воздух, а теперь хочешь удивить летающими камнями? – прошептал ему на ухо Глион.
– Я вообще не хочу никого удивлять, – ответил Варсо так же тихо. – Но, видимо, придётся, если мы хотим убедить их эвакуироваться.
– Сколько там осталось до прибытия крейсеров?
– Меньше десяти серпийских часов.
Сказав это, Варсо сформировал из своей энергии тонкий невидимый канат, а затем потянулся им в сторону одной из чёрных коробочек. Парень, державший коробочку, испуганно ойкнул, когда та вдруг выскочила из его рук и повисла в воздухе. Несколько иномирцев в белых халатах удивлённо раскрыли рты, однако мас Борисов совершенно не впечатлился увиденным.