Серпийцы. Перпендикулярный мир

Глава 19. Допрос

Иннокентий Сергеевич Шпалов считал, что его трудно чем-либо удивить. За несколько лет работы городским мэром он повидал много странностей, от которых у обычных жителей побежали бы мурашки по коже и волосы встали дыбом. Однако даже для мэра появление большого инопланетного корабля на городской площади стало шоком.

Словно в тумане он раздавал приказы военным и полицейским, приехавшим по вызову его помощника Олега: оцепить городскую площадь, эвакуировать всех жителей ближайших районов, отрубить вышки связи в радиусе пяти километров, чтобы не делать первый контакт с пришельцами достоянием общественности… Иннокентий Сергеевич не запомнил, в какой момент на площади появились выбранные для переговоров с пришельцами горожане: подполковник Борисов, идеально сочетавший в себе жёсткость бывалого военного и хорошую физическую форму, которой уже не мог похвастаться пожилой полковник в его военчасти; заведующая местной научной лабораторией Разуменко, а также Митяев, самый молодой и, пожалуй, самый амбициозный учёный той же самой лаборатории, как раз писавший научную диссертацию о возможности контакта с внеземными цивилизациями, а потому отлично подготовленный теоретически.

Надев жёлтые защитные костюмы, Борисов, Разуменко и Митяев направились к кораблю пришельцев. Ворота за ними предусмотрительно закрыли, чтобы не выпустить незваных гостей в город, если во время первого контакта что-то пойдёт не так. Иннокентий Сергеевич отстранённо наблюдал за тем, как «жёлтые костюмы» несколько минут поговорили с двумя пришельцами возле их корабля, один из них ненадолго взлетел в воздух, управляемый сверхсилой инопланетян, а потом все трое переговорщиков медленно отправились обратно к забору, продолжая держаться лицом к незваным гостям. Лишь выйдя за ворота и попав в безопасную для себя зону, переговорщики с облегчением развернулись.

– Дезинфекция! – крикнул им кто-то, но подполковника Борисова и двух научных сотрудников не нужно было учить, как правильно вести себя после контакта с внеземной цивилизацией. «Жёлтые костюмы» прошли через специальную палатку, из которой вышли уже в своей привычной одежде – Борисов в камуфляжной военной форме, Разуменко и Митяев в белых лабораторных халатах, – а потом направились к ещё одной палатке, где военным предстояло отсмотреть видео, снятое тремя камерами, которые брали с собой переговорщики.

– Иннокентий Сергеевич, пойдёмте тоже посмотрим! – пискнул сбоку Олег.

Мэр, ни слова не говоря, направился туда, где только что скрылись Борисов, Митяев и Разуменко. Взволнованный помощник заспешил за ним.

В палатке с компьютерами было тесно и душно, хотя входить сюда разрешалось только старшим по должности – как среди военных, так и среди полицейских. Переговорщиков здесь встретили чуть ли не с распростёртыми объятиями, и когда Иннокентий Сергеевич появился в палатке, звонкий голос Митяева уже разносился над кучкой военных, готовых внимать каждому его слову.

– Эт-то не люди! Н-не как мы! Я чуть в штаны не наложил, когда этот… Ик! Этот меня как поднял! Думал, улеч-чу в стратосферу!

– Это называется «телекинез», – вставил кто-то из военных, и все тут же рассмеялись. Правда, слегка нервно и натянуто, ведь повод для шуток был совсем не весёлым…

– Видео с камер уже просмотрели? – спросил Иннокентий Сергеевич, проходя вглубь палатки. Смех вокруг сразу смолк.

– Загружаем, – ответил Борисов, повернувшись к мэру лицом, как всегда, кислым и противным.

Митяев, стоявший чуть позади, в очередной раз икнул и смешно вытаращил глаза. В этот момент он меньше всего походил на перспективного молодого учёного, каким его описывала Разуменко. Та, кстати, стояла возле Митяева и сосредоточенно смотрела в одну точку где-то на полу, никак не реагируя на происходящее вокруг.

– Значит, пришельцы владеют телекинезом? – уточнил Иннокентий Сергеевич, останавливаясь возле компьютера, на который один из военных как раз переносил данные с камер переговорщиков.

– Какие-то сверхспособности у них точно есть, – осторожно ответил Борисов. – Но это может быть и хорошо спланированное шоу. Мы с госпожой Разуменко пока сомневаемся в их словах.

– А что они вам сказали?

– Что через десять дней Земля столкнётся с планетой из параллельной вселенной, – скептически фыркнула Разуменко, подняв голову. – Что, видите ли, есть много разных миров, о которых мы даже не знаем, и они прибыли как раз оттуда, чтобы спасти нас от гибели. Не знаю, как они проделали фокус с Митяевым и с моим костюмом, но всё это звучит просто смешно! Мы предсказываем траекторию полёта астероидов на несколько лет вперёд, а тут целая планета уже через десять дней!

– А как же неизвестный небесный объект, обнаруженный недавно учёными? – подал голос Олег, и Иннокентий Сергеевич невольно удивился про себя, что его помощник, оказывается, интересуется астрономией. – Вы наверняка должны были о нём слышать!

– Это совпадение, – отрезала Разуменко. – Я скорее поверю в то, что пришельцы тоже увидели этот объект и решили притвориться, что он угрожает нам, чем в то, что это действительно «планета-убийца» и мы все умрём!

– Считаете, что Земле не может грозить реальная опасность?

– Считаю, что вам, молодой человек, не пристало спорить со взрослыми умными людьми! То, что на звёздном небе недавно появился новый объект, а сегодня на Землю прилетели инопланетяне, ещё не означает, что эти два события наверняка связаны!

– Готово, – тихо сказал военный за компьютером, привлекая к себе внимание присутствующих в палатке.

Иннокентий Сергеевич и Олег, а вслед за ними и все, кто стоял рядом, склонились к прямоугольному экрану. На мониторе появилось слегка скачущее изображение с одной из камер, из динамиков послышался шуршащий звук защитного костюма. Иннокентий Сергеевич напряжённо смотрел, как на записи земные переговорщики приблизились к кораблю пришельцев, осторожно поздоровались с ними, потом завязался короткий диалог, который незваные гости осуществляли с помощью маленькой серебристой коробочки-переводчика, а затем, после вопроса Борисова о доказательствах, изображение на камере вдруг резко скакнуло вниз, словно переговорщик подпрыгнул, и завертелось как карусель. Митяев громко икнул.

– Говорю же, чуть в штаны не наложил, – зачем-то повторил он.

Военный за компьютером включил другое видео, и всё повторилось, но уже чуть с другого ракурса. Когда на изображении прямо в воздухе над переговорщиком проплыл дёргающийся и противно пищащий Митяев, у Олега вдруг зазвонил телефон, и он, извинившись перед мэром, выбежал из палатки. Иннокентий Сергеевич, нахмурившись, продолжил изучать видео.

– Выглядят как самые обычные люди, – наконец констатировал он. – Как, они сказали, называется их планета?

– Сирпия, – ответил Борисов. – Или Серпин. Я даже по видео не могу понять точно.

Мэр задумчиво кивнул, и в этот момент в палатку вернулся Олег.

– Инкентий Сергеич! Звонил помощник губернатора, через пятнадцать минут вы должны подключиться к видео-конференции!

– Иннокентий Сергеевич! – донёсся до мэра чей-то бас, и к нему стремительно подошёл высокий усатый мужчина в камуфляжной форме. – В лесу обнаружены останки ещё одного космического корабля, и военные задержали рядом двух гражданских. Предположительно, имеют какое-то отношение к появлению пришельцев.

– Где они сейчас?

– На базе, само собой.

– Хорошо, едем туда, – решил Иннокентий Сергеевич и обратился к военному за компьютером: – Пришлите мне все три видео на рабочую почту, я хочу ещё раз их изучить по пути.

– Но, Иннокентий Сергеевич, вы должны понимать, что это секретная информация…

– Я, что, уже не мэр города? – рявкнул Шпалов. – Выполнять!

– Есть.

Вся эта история с прибытием спасителей-пришельцев изначально выглядела очень подозрительно. Конечно, в отличие от Разуменко, мэр понимал, что появление нового объекта на звёздном небе, а следом и появление на площади космического корабля были связаны напрямую, но вот в альтруизм жителей далёкой Сирпии он не поверил ни на секунду. У пришельцев явно была какая-то своя цель, с которой они прилетели на Землю. В прямом разговоре они, само собой, ничего не скажут, но если допросить тех якобы «гражданских», которых военные задержали возле разбитого корабля…

Стремительно выйдя из палатки, Иннокентий Сергеевич запрыгнул в салон своей машины и еле дождался, пока на переднем сиденье разместится его помощник.

– Инкентий Сергеич, а как же конференция с губернатором? Вам же обязательно надо присутствовать…

– Значит, подсоединишь меня прямо отсюда! – раздражённо отозвался мэр. – Мне, что, учить тебя, как это делается, Олег?

***

Клим проснулся от того, что где-то совсем рядом громко хлопнула дверь. Удар створки об косяк резкой болью отозвался в голове, и парень тихо застонал.

– Ну что, будем и дальше в «молчанку» играть? Между прочим, твой белобрысый дружок уже всё рассказал, поэтому отпираться бесполезно, – донеслось до него. Голос явно принадлежал мужчине, но язык, на котором говорил незнакомец, был очень странный: Клим не мог разобрать ни слова.

– Я… не… понимаю, – проговорил он по-серпийски, едва разлепив пересохшие губы.

Ощущение собственного тела возвращалось медленно. Клим не сразу понял, что связан по рукам и ногам, а задница уже ноет от долгого сидения на стуле. Контроль над глазами вернулся в последнюю очередь. Как только зрение сфокусировалось на помещении вокруг, парень судорожно вдохнул. Квадратная светлая комната со стоявшим в центре столом, за которым он и сидел, и большим тёмным зеркалом на одной из стен мало походила на космоборт. Да и сердитый мужчина в пёстрых штанах и куртке, облокотившийся на потёртую спинку стула напротив, тоже не был похож на разведчика.

Клим рефлекторно дёрнул рукой, пытаясь дотянуться до своих энергозащитных очков, но скованное запястье пронзила острая боль, а в сознании мелькнула пугающая мысль о том, что очков-то на нём не было. Но как тогда Клим мог видеть человека и предметы в этом помещении? Где он вообще находился?..

– Так, всё, хватит, заканчивай этот цирк! – раздражённо воскликнул незнакомец. – Минувшей ночью тебя обнаружили в непосредственной близости от корабля пришельцев. Как ты там оказался?

Клим недоумённо нахмурился. Перед глазами проносились обрывки последних воспоминаний, которые он всё никак не мог связать воедино. Кажется, последнее, что он запомнил, – огромная поверхность чужой планеты и «хвост» другого серпийского космоборта, мелькнувший впереди: Череп специально вёл их корабль вслед за другим, чтобы не выделяться из общей массы. А потом была вспышка, грохот и сердитые крики над ухом…

– Кто… вы? – медленно спросил Клим у незнакомца.

Тот еле слышно ругнулся и, обойдя стол, остановился совсем рядом с Климом, так что парню даже пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему видеть лицо мужчины. Незнакомец как-то гадко ухмыльнулся – и вдруг жёстко ухватил Клима за подбородок, заставив поднять голову ещё выше. Парень невольно зажмурился: белый свет лампы на потолке теперь бил ему прямо в глаза.

– Я ни за что не поверю, что ты просто гулял в лесу в тот момент, когда там приземлился корабль пришельцев, – процедил мужчина. – И если не по-русски, то уж как-то иначе ты точно заговоришь!

Обернувшись к зеркалу, он что-то отрывисто приказал своему отражению. Через несколько минут за спиной Клима снова хлопнула дверь. В помещение вошла невысокая женщина в очках и с тёмными волосами, собранными в пучок. Она перебросилась парой слов со своим коллегой, и тот, негромко рыкнув, отступил на несколько шагов назад. Клим с облегчением опустил голову, ощущая, как горит кожа в тех местах, где её касались чужие пальцы.

Женщина уселась на стул напротив пленника и приветливо улыбнулась ему, однако Клим был настолько шокирован происходящим, что вместо ответной улыбки произнёс:

– Где… я? Это… Серпи?

Брови незнакомки взлетели вверх, во взгляде мелькнул неожиданный интерес. Она положила перед собой небольшой блестящий прямоугольник и несколько раз нажала на него пальцем. Из устройства внезапно донеслось:

– Ду ю спик инглиш?

Женщина внимательно посмотрела на Клима и, не дождавшись никакой реакции, нажала на прямоугольник ещё раз.

– Сэтю парле франсэ?

С трудом, но догадавшись, что незнакомка пытается выяснить, на каком языке он говорит, Клим покачал головой.

– Калбатэ лиутувешки? Милас элиника?

Нет.

– Ни хуи шо джонгвен ма? Ана та ва нихонго о ханаши масу ка? Туркче конушуор мусунуз? Цу ви паролас эсперантон?

Нет, нет и снова нет, мотал головой Клим, попутно удивляясь тому, как много разных языков существовало на этой планете.

Задав примерно ещё с десяток аналогичных вопросов, незнакомка посмотрела на мужчину и тоже покачала головой, а потом произнесла:

– Либо он очень хороший актёр, либо язык, на котором он говорит, не относится ни к одной из известных языковых групп мира.

– А сами вы как думаете? – протянул мужчина, недобро покосившись на своего пленника. Клим вздрогнул.

Во взгляде незнакомки, обращённом на него, мелькнула жалость.

– Определённо второе. Он не притворяется и действительно очень напуган. Его напарник мог бы нас провести, а этот…

Женщина сказала ещё несколько совсем уж сложных фраз, и Клим устало прикрыл глаза. Он вообще ничего не понимал в происходящем и просто хотел домой. Обратно на Серпи. И пусть там на него снова будет без причины орать куратор Картан, пусть придётся заново проходить учебную практику, да что угодно! Лишь бы просто убраться отсюда.

– Спасибо, Карина, ты свободна, – раздался над ним голос мужчины.

Поджав губы, незнакомка коротко кивнула и вышла из комнаты, снова оставив Клима наедине с его мучителем.

– Ну, и что мне теперь с тобой делать?

***

Иннокентий Сергеевич наблюдал за допросом, стоя по другую сторону тёмного стекла, которое было специально сделано так, чтобы пленники принимали его за обычное зеркало.

– Вы не говорили, что задержанные гражданские – это подростки.

– Строго говоря, только этот. Второй выглядит повзрослее, мы предполагаем, что ему около двадцати лет. Его тоже пытались допросить, но он совершенно ни на что не реагирует, будто спит с открытыми глазами. Даже Карина, наш лучший профайлер, не смогла его «раскусить». Возможно, что он просто под какими-то веществами – зрачки у него больно странные… Мы уже взяли у обоих кровь на анализ, ждём результатов. Надеялись пока разговорить этого мальчика, но, как видите, никакой информации получить не смогли.

Иннокентий Сергеевич хмыкнул:

– Ну, ещё бы!

Пленник за стеклом затравленно взглянул на мужчину, который допрашивал его: тот вновь подошёл вплотную к парню, будто собираясь ударить.

– Довольно, – бросил мэр. – Этот полудурок доведёт мальчика до нервного срыва. Если мы хотим добиться хоть чего-то, допрос я продолжу сам.

– Но это…

– Опасно? Умоляю! Мальчишка скорее нассыт под себя, чем посмеет причинить мне какой-то вред.

***

Мужчина уже занёс руку для удара, как вдруг откуда-то с потолка грянул голос:

– Отставить! Покинь помещение, Краснов!

Мучитель Клима разочарованно застонал, и парень догадался, что некто более сильный в местной иерархии только что приказал ему остановиться.

– Очень зря! – крикнул мужчина в потолок. – Я бы его дожал.

– Покинь помещение, – повторили сверху.

Мучитель опустил руку и с явной неохотой направился к входной двери. Едва он коснулся створки, та вдруг распахнулась сама, пропуская внутрь ещё одного мужчину, на этот раз в чёрном костюме. Он деловито приблизился к столу, за которым сидел Клим, и кинул на столешницу пачку белых листов бумаги.

– Ну, что, сейчас мы с тобой беседовать будем, – произнёс незнакомец, остановившись сбоку от парня и внимательно оглядев его с ног до головы. Этот мужчина был заметно старше первого, более приземистый и коренастый, и Клим безошибочно опознал в нём местного лидера.

– Пожалуйста… скажите… где… я, – проговорил он, надеясь, что хотя бы этот человек говорит по-серпийски.

Однако на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он спокойно придвинул к себе стул и сел напротив, а потом взял из пачки несколько листов бумаги и перевернул другой стороной вверх. На листах темнели очень точные изображения серпийских кораблей и какой-то большой голубой планеты с жёлто-зелёными пятнами материков. Мужчина достал из нагрудного кармана ручку и ткнул ей в рисунок планеты.

– Земля, – произнёс он таким тоном, будто учил малыша складывать один плюс один. – Вы, – ручка переместилась на изображения кораблей, а затем обратно на голубую планету, – прилетели на Землю. Откуда?

Клим непонимающе уставился на мужчину. Тот, досадливо цокнув, достал из пачки ещё один лист бумаги, на этот раз чистый, положил его рядом с рисунком своей планеты и повозил ручкой по белой поверхности.

– Сирпия! Нарисуй Сирпию.

Исковерканное название родного мира резануло слух, но Клим вряд ли сейчас был в подходящем положении для споров, поэтому просто подёргал связанными руками. Мужчина хмыкнул и, поднявшись с места, довольно споро расправился с металлическими браслетами, сковывавшими движения. Клим поморщился и прижал обе руки к груди, потирая покрасневшие запястья.

Мужчина нетерпеливо постучал пальцем по листу бумаги, и Клим, взяв ручку, принялся как умел черкать изображение своей планеты. Это оказалось сделать труднее, чем он предполагал: пальцы слушались плохо, у парня едва получилось начертить более-менее ровный круг, а уж про многочисленные континенты нечего было и заикаться. Решив, что высокая точность в деталях в данном случае не особо нужна, Клим как сумел начертил примерное расположение материков и быстро заштриховал их, сделав картинку более похожей на оригинал.

– Серпи, – всё же произнёс он правильное название, показав листок с изображением мужчине. Тот что-то пробормотал себе под нос и, забрав картинку, принялся придирчиво её рассматривать.

– Сер-пи, – медленно повторил мужчина и стрельнул глазами в сторону своего пленника, а потом, забрав ручку у Клима, нарисовал сразу несколько знаков вопроса возле каждого изображения серпийских космобортов. – Зачем вы прилетели сюда?

Клим ощутил, как к щекам стремительно приливает краска.

– Так сразу и не расскажешь, – пробормотал он, и эти слова являлись абсолютной правдой.

…Клим стал вторым ребёнком, появившимся на свет в семье не очень известных, но очень занятых на работе разведчиков. И если у первого сына, Черепа, ещё были какие-то шансы получить хоть каплю родительской любви в перерывах между экспедициями разведчиков, то Клим, кажется, изначально родился с гигантской светящейся печатью на лбу: «Спихнуть всё его воспитание на старшего брата».

Пока родители изучали флору и фауну очередной неизвестной планеты, Череп растил Клима практически как собственного сына, не переставая, впрочем, ежедневно напоминать младшему, чем он обязан своему брату. Так, к пяти годам Клим уже ясно понял, что Черепа он должен любить гораздо больше, чем маму и папу, а к девяти – что последует за ним куда угодно. Даже когда на первой ступени обучения у мальчика наконец появился первый в его жизни друг, он помнил, что главнее Черепа в его жизни нет никого, – а потому не слишком горевал, когда спустя два года тот друг внезапно уехал, прекратив с Климом любое общение. Просто запретил себе горевать.

Погибшие ещё через два года родители окончательно сблизили двух братьев. Вместе они перебрались на другой континент – в поисках лучшей жизни, как сказал тогда Череп, – где Клим, хоть и с большим опозданием, но всё же начал проходить практику перед Посвящением, а Череп устроился на работу. Правда, работал он больше «для галочки», потому что куда активнее интересовался лёгким заработком и не упускал ни одной возможности урвать куш покрупнее. Клим, до сих пор не определившийся, какую профессию он хочет выбрать на Посвящении, разделял его увлечение энпласами вполне охотно, тем более что брат всегда щедро отдавал ему десятую часть полученного дохода. И, казалось бы, такая жизнь могла продолжаться ещё долго, если бы не эта планета.

Такую крупную авантюру Череп предложил брату впервые. От рождения – или от воспитания – робкий Клим никогда не осмелился бы сам даже подумать о том, чтобы сначала украсть у разведчиков космоборт, а потом с его помощью обчистить обречённый мир. Это звучало как-то… гадко. Но возразить Черепу было бы ещё хуже, поэтому пришлось согласиться. Если бы он только знал, что вместо прогулки по незнакомой планете его запрут в этой тесной комнатушке с каким-то странным человеком в тёмном костюме…

Внезапно очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Клим спохватился: он ведь летел в космоборте вместе с Черепом! Интересно, его тоже поймали эти люди или ему удалось сбежать? Мучимый этим вопросом, Клим начертил на новом листе бумаги два силуэта: пухлый свой и вытянутый – брата.

– Где он? – спросил по-серпийски визор, потыкав ручкой в изображение Черепа.

Мужчина, задумчиво прищурившись, склонил набок голову, а потом придвинул к себе лист с рисунком.

– Ты объясняешь это, – он указал пальцем сначала на Клима, а потом на знаки вопроса, которые сам же и нарисовал рядом с космобортами, – а я тогда скажу, где твой товарищ. Идёт?

Клим, немного подумав, кивнул и принялся выводить на листке первое изображение.

Глава 20. Прогулка с пришельцами

Джим наотрез отказался заходить внутрь инопланетного корабля, и Оле пришлось оставить его на улице, привязав к ближайшему фонарному столбу. Пёс сильно волновался за хозяйку и с беспокойством смотрел то на неё, то на четвёрку пришельцев, тихо урча что-то по-собачьи. Оля ласково потрепала любимца между бархатными ушами и повернулась к родителям.

– Я готова.

Аркадий Иванович, отец Оли, неодобрительно покачал седой головой.

– Оля, может, всё же не стоит? У животных хорошо развита интуиция, и если Джим не захотел идти с нами, значит, на то есть веская причина…

– Пап, он просто испугался большого корабля. Там же куча незнакомых запахов! Пойдём внутрь. Когда ещё ты побываешь, возможно, на настоящем корабле пришельцев?

– Надеюсь, что никогда, – скептически ответил отец, одёрнув на себе клетчатую рубашку.

Самый высокий из ребят – кажется, его звали Лио, – подошёл к «хвосту» корабля и, поднатужившись, открыл большой входной люк.