Тёмная Обитель: Свет в тенях чужого мира

Я молчала, дрожащими пальцами обхватив свои плечи. Я не хотела, чтобы Ярослава видела мои слёзы, но не могла их сдержать. Я вспомнила. Вспомнила лицо мамы, её мягкую улыбку и обеспокоенный взгляд. Он встал передо мной так резко, что я вздрогнула, а после растворился, оставив после себя лишь гнетущую пустоту.

Глава 12: становится всё хуже

«Хочу жить, не хочу умирать... Помогите, хоть кто-нибудь, спасите меня» — эти мысли словно гвозди вбивались в сознание, когда я проснулась. После того как Ярослава ушла я снова провалилась в тревожный сон — будто в тёмную бездну, где нет ни света, ни надежды, ни даже эха моего крика.

Казалось, что моё тело больше не принадлежит мне — оно было слабым, измождённым, будто выжатым до последней капли. Я боялась думать о том, что ждёт меня дальше... ведь всё станет лишь хуже.

Запах сырости ударил в нос, выдёргивая из оцепенения. Я нахмурилась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Ах да... когда я пыталась утолить жажду, руки дрожали так сильно, что я не удержала графин. Он не разбился — лишь глухо стукнулся об пол, а вода, растекшись по доскам, теперь отравляла воздух затхлостью.

Я села, с трудом разминая затекшие руки. В локтях и пояснице пульсировала тупая, ноющая боль — напоминание о том, что я спала на жёстком деревянном полу. В животе заурчало, требуя еды, но не успела я встать, чтобы взять кусочек хлеба со стола, который оставила прозапас, дверь открылась, и вошел Весемир. В его руке блестел игольц, сверкая в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь единственное окно под потолком.

— Мира, я придумал новый яд! — воодушевлённо заявил он, шагнув ко мне. — Нам нужно его испытать, а вечером состоится твоё жертвоприношение.

— Уже сегодня? — я не удержалась на подкосившихся ногах и рухнула на пол, в уголках глаз начали скапливаться слёзы, горячие и бессильные. — Не надо, пожалуйста.

— Мира, мы это уже обсуждали, — он покачал головой. — Просто прими свою судьбу.

«Не хочу, не хочу, не хочу!» — я обхватила себя руками, и вся сжалась. Весемир подошёл ко мне, присел и спокойно поднёс иголку к моему бедру, задрав подол платья.

— Этот яд должен вызвать онемение ног на пять минут, — деловитым тоном сказал мужчина, вводя мне жидкость игольцем. — После чувствительность восстанавливается, но противоядие всё равно нужно выпить, иначе будешь качаться.

Я подтянула ноги к себе, обхватила их руками и уткнулась лицом в колени. Тело охватила неприятная дрожь, которая вскоре сменилась покалыванием в ступнях, словно тысячи крошечных иголочек впиваются в тело. Затем ощущение пропало, и ноги словно отделились от меня — я их больше не чувствовала. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Здесь меня никто не пожалеет. Неужели... мне остаётся лишь смириться?

Весемир поднялся и начал расставлять склянки на столе. Я подняла голову, с тоской взглянув на кусок хлеба, который он сунул в карман. Мне очень хотелось есть, но я не решилась попросить его отдать мне хлеб. Какой смысл? Вечером этот человек, не дрогнув, поведёт меня на верную смерть. Мёртвым всё равно, сытые они или голодные — им уже всё безразлично.

Как и предсказал Весемир, онемение вскоре прошло, и чувствительность вернулась. Однако даже сидя, я чувствовала легкое головокружение, словно пол под ногами покачивался. Я крепче обхватила свои ноги, и, хотя Весемир протянул мне флакон с противоядием, я не сразу взяла его.

— Пей, — настойчиво сказал он. — Ты должна идти ровно и красиво. Твой неподобающий вид оскорбит наших богов.

«Почему мне должно быть до них дело, если им нет дела до меня?» — подумала я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Я посмотрела на него — на его уверенное лицо, на руки, которые только что вкололи мне яд. В горле встал ком, но я молча протянула руку и взяла флакон. Медленно, будто каждое движение давалось с неимоверным усилием, я поднесла его к губам и выпила содержимое.

— Молодец, — Весемир слегка погладил меня по голове и, встав, направился к двери. — Увидимся вечером, Мира.

Стоило двери закрыться за его спиной, как я забилась в угол и, обняв колени, просидела так до самого вечера, пока редкие лучи солнца не перестали проникать в помещение.

Сейчас мне оно казалось меньше, чем в первый день моего пребывания здесь. Создавалось впечатление, будто стены сужаются, желая раздавить меня. Я прикрыла глаза.

«Интересно, что делает Акура?» — внезапная мысль, ворвавшаяся в мою голову, заставила вздрогнуть, а после горько усмехнуться.

Я думаю о том, кто, как и Весемир, желал моей смерти. Так ведь? Хозяин замка просто игрался с моей жизнью.

«И всё же...»

Как бы он ни был жесток, Весемир в разы хуже. Акура не вводил мне яды, при этом добродушно улыбаясь. Внутри появилось сильное желание вернуться, пусть там меня тоже ждала смерть, но... Уж лучше умереть там, чем быть отданной небу, потому что так захотели какие-то боги... Потому что так решил глава поселения и его дочь, которая загубила мою жизнь и убила моих родителей.

Шаги. Громкие, словно подпрыгивающие. Это не Весемир.

Я подняла голову, уставившись на дверь и ожидая ту, которую возненавидела всем сердцем. Скрип. На пороге появилась Ярослава с ножом и стеклянной баночкой в руках.

Дочь главы закрыла за собой дверь и медленно подошла ко мне. В комнате повисло молчание. Наши взгляды говорили больше, чем слова. Ярослава ухмылялась, предвкушая что-то. Я пыталась испепелить её ненавистью, но она не отводила глаз. Девушка опустилась передо мной, схватила за запястье и заставила вытянуть руку. Её пальцы были ледяными, а хватка крепкой.

— Будет немного больно, — с насмешкой произнесла Ярослава и медленно провела ножом по моей руке. Кровь тут же выступила из ранки и потекла к ладони, тёплая и липкая. — Тебе придется потерпеть.

В её голосе звучала лишь удовлетворенность, ни капли сочувствия или жалости. Ярослава подставила баночку, чтобы кровь стекала в неё.

— Вам не сойдёт это с рук, — тихо сказала я, сдерживая всхлипы. — Вы будете наказаны за ваши деяния.

— Кем? — Ярослава хмыкнула. — Если в селении появится такой смельчак, дядя и отец заставят его замолчать навечно, — она посмотрела мне в глаза. — мы идём по правильному пути, Мира, это ты свернула не на ту дорожку. Знаешь почему я в этом уверена? — она убрала банку от моей руки. — Потому что боги благоволят моей семье, а не тебе.

«Когда-нибудь они прозреют, и тогда...» — моя мысль резко оборвалась собственным вскриком боли.

Ярослава резко полоснула меня ножом по ноге, после чего встала и грубо произнесла:

— Готовься к своей смерти.

Я прижала ладони к ране на ноге, но кровь просачивалась сквозь пальцы, не желая останавливаться. Резаная рана оказалась слишком глубокой — наверняка буду хромать. Ярослава, немного помедлив, вышла, громко хлопнув дверью. Звук эхом разнёсся по комнате, а затем наступила тишина. Абсолютная, гнетущая тишина, в которой я осталась одна со своей болью, кровью и страхом перед тем, что ждёт меня вечером.

Я стояла, смотря на Мстислава. Его брат, Весемир, поднял меня и поддерживал под локоть. Я держалась, хотя и покачивалась. Глава поселения изучающе взглянул на меня, затем вышел и начал подниматься по лестнице.

Весемир потянул меня за собой. Я тихо усмехнулась. Внутри всё ещё теплилась надежда на милосердие, но её быстро развеяли. Они оба, не дрогнув, вели меня навстречу смерти.

Слёзы скопились в уголках глаз, но я упрямо подняла голову. Не позволю им увидеть моё отчаяние. Комната, в которую меня вывели, тонула в полумраке, нагоняя тревогу. Мне стали мерещится тени... руки, что тянутся ко мне. Я невольно вздрагивала, пока мы преодолевали комнату, а после ещё более тёмный коридор.

Мстислав открыл дверь, впуская внутрь вечернюю прохладу. Лёгкий ветер всколыхнул мои волосы и потрёпанное платье, когда я ступила ногой на крыльцо.

Вокруг были ни души, казалось, жители поселения разошлись по домам... они не знают, что сейчас должно свершиться. Мой взгляд упал на фигуру, которая стояла в тени дерева, но стоило приглядеться, как я узнала в ней Ярославу. Дочь главы поселения не спешила подходить, наблюдая со стороны.

— Мне ей сейчас руны нарисовать или потом?

Я повернула голову, услышав новый голос, и встретилась взглядами со светловолосым парнем, который тут же повернул голову. Он выглядел немного растерянным, держа в руках бутылёк с красной жидкостью.

— Я сам нарисую, Кровослав, — поспешно сказал Весемир. — У тебя пока мало опыта.

Кровослав послушно кивнул и протянул ему бутылёк. Парень старался не смотреть в моё лицо и чувствовал себя явно некомфортно.

«Если он их родственник, то почему он так себя ведёт?» — пронеслось в голове, а после пришло осознание, что, должно быть, это одно из его первых убийств, если не самое первое.

— С одной стороны, жаль, что ты ничего не помнишь, — сказала подошедшая Ярослава, как раз в тот момент, когда её дядя, смочив пальцы в жидкости из бутылька, начал что-то рисовать ими на моём плече. — Было бы интересно увидеть твою реакцию на то, что Кровослав нам помогает.

— Почему? — негромко спросила я.

Не сказать, что я хотела услышать ответ, просто желала хоть на что-то отвлечься.

— Вы раньше дружили, — с готовностью просветила меня Ярослава. — Но он выбрал меня и перешёл на мою сторону, Мира. Мы вообще скоро поженимся.

— А моё убиение как обряд его входа в столь мерзкую семью? — я вложила в свой вопрос всю ненависть, которую испытывала к ним.

— Можно и так сказать, — Ярослава засмеялась. — Совмещаем полезное с приятным, ему же нужно привыкать и понимать, чьим мужем он будет.

— Думаю, но вскоре одумается, — я кинула взгляд на Кровослава, после чего перевела взгляд на далёкие звёзды.

Меня повели прочь из поселения, прямо за высокий деревянный забор. Мои ноги вновь ступили на землю, по которой не так давно я шла к ним полная робкой надежды повстречать свою семью и обрести дом.

Весемир крепко почти до боли сжимал мою руку, а Мстислав вместе с дочерью шли впереди. Они свернули налево, направившись к одиноко растущему дереву. Даже издалека было понятно, насколько оно старое и сухое. Его скрюченные ветви тянулись к небу, словно костлявые пальцы древнего старца, в отчаянной и тщетной попытке коснуться холодных, равнодушных звёзд, что взирали с высоты. Вокруг ствола были аккуратно разложены сухие ветки — зловещий костёр, приготовленный заранее.

Я с тоской и горечью посмотрела на шершавый ствол, когда Весемир подвёл меня почти вплотную. Мужчина немного засуетился, переглянулся с Ярославой, и они вместе принялись разворачивать грубую верёвку. В голове оглушительно зазвучала страшная мысль: «Сегодня мы погибнем оба. Я — и это ни в чём не повинное дерево, ставшее невольным свидетелем чужой жестокости».

Меня резко прижали к стволу. Острая кора безжалостно царапнула кожу. Ярослава начала обматывать меня верёвкой — туго, методично, связывая меня и дерево в одно целое, в единый узел обречённости.

В груди трепетал страх — дикий, животный, — словно испуганная птица, на которую накинули сеть. Мир сузился до шершавой коры, запаха сухой древесины и дыхания тех, кто готовил мой конец.

Глава 13: возвращение

Мстислав тяжёлым взором смотрел на то, как Кровослав дрожащими пальцами открывает лампу, в которой теплился небольшой огонёк. Я тоже смотрела на лампу, вот только взгляд мой был направлен словно сквозь неё в пустоту.

Открыв, парень передал губительное пламя Весемиру, и тот, подойдя ближе, добродушно мне улыбнулся. Его рука потянулась к моей голове, но я отвернулась, давая понять, что не желаю чувствовать его прикосновение.

— Нельзя отправляться к нашим богам в плохом настроении, Мира, — покачал головой Весемир, но руку убрал. — Неужели ты так и не осознала, какая честь тебе выпала?

Я стиснула зубы и, силясь сдержать слёзы, запрокинула голову к небу. Мне не у кого было просить помощи... А умолять их отпустить не стала бы, даже если перед сожжением мне нанесли бы сильные увечья. Они всё равно не пожалеют, а доставлять им удовольствие своими мольбами я не хотела.

— Можно я не буду на это смотреть? — вдруг тихо спросил Кровослав.

— Тогда ты не достоин жениться на моей дочери, — отрезал глава поселения. — Если Яра для тебя ничего не значит — иди.

По шороху травы я поняла, что он нервно переступил с ноги на ногу и замер. Ярослава что-то тихо ему говорила, но я не могла разобрать её слов из-за внезапно усилившегося ветра.

Среди звёзд на тёмном небе я внезапно увидела силуэт — он словно висел в воздухе, наблюдая за происходящим. Приглядевшись, я поняла, что за спиной у него большие чёрные крылья.

Ветер утих, а после стал словно ощупывать моё лицо. Я нервно сглотнула, но внутри появилась надежда. Если этот кто-то опасен, то пусть изничтожит семью главы, даже если при этом зацепит и меня.

Весемир склонился и поднёс огонёк к сухим векам, вот только тот внезапно погас. Мстислав выругался, и спросил, взял ли кто-то запасную лампу, а получив отрицательный ответ, со злостью ударил палкой, которую использовал как трость, по земле.

— Я принесу! — воскликнул Кровослав и метнулся обратно в поселение.

— Ветреная погода, — Весемир встал. — Но это не помешает нам исполнить волю богов.

Силуэт в небе тем временем опустился чуть ниже, а ветер продолжал словно ощупывать меня, и тогда, повинуясь внезапно возникшему желанию, я одними губами прошептала: «Помоги».

Ветер стал холодным, пронизывающим. Я задрожала так, что зубы начали биться друг о дружку. Ярослава ойкнула, и попыталась спрятаться от ветра за отцовской накидкой, но она была слишком тонка, чтобы помочь.

— Так и заболеть недолго, а всё из-за этой девицы! — воскликнула Ярослава.

— Пусть поживёт чуть дольше, — Мстислав подошёл ко мне и проверил верёвку. — Она не сможет развязать узел, давайте оденем тёплые накидки и вернёмся, Ярослава права, не хватает слечь с болезнью из-за неё.

Весемир вздохнул, ему явно не нравилась эта идея, а в глазах горел азарт, но доводы брата были разумными.

Они ушли, оставив меня привязанной к дереву. Как только их спины скрылись за забором я подняла глаза к небу, но там уже никого не было. Ветер успокоился, вот только в моей душе бушевал самый настоящий ураган.

— Помогите... хоть кто-нибудь... — сорвалось с моих губ.

Вот только, как бы громко я ни кричала и ни просила... Меня не пощадят. На глаза навернулись непрошенные слёзы, а всё из-за мыслей о том, что мне не доведётся познать, что такое счастье. Моей семьи нет, как и меня самой. Без своей памяти я не могла знать, были ли вообще в моей жизни какие-то светлые моменты или же всё было пропитано ядом семьи главы поселения?

— Почему они связали тебя?

Я вздрогнула и скосила глаза в бок. Вопрос прозвучал почти в самое ухо, но я так и не увидела его обладателя, лишь ветер вновь скользнул по моему телу... словно живой.

— Потому что я не разделяю их взглядов на мир... — тихо ответила я, решив не вдаваться в подробности о пророчестве.

— Что они хотят сделать? — голос незнакомца зазвучал тише, словно подстраиваясь под меня. — Сжечь? Я прав?