Роковая Роксана

- Если попаду, то только в того, кого надо! – свирепо ответил Эмиль.

- И кто же ваша жертва? – поинтересовался граф, становясь между ним и мною. – Леди Розенталь? Хотите выстрелить в неё?

Я вцепилась в подлокотники кресла, слушая этот безумный разговор. На сцене бесновался евнух Вагус, призывая фурий отомстить Юдит за убийство военачальника, но меня уже не волновали ни красота исполнения, ни затейливость музыки. Господи, неужели Эмиль – мальчишка, живущий по соседству, которого я знала с рождения, решил убить меня?.. Хорошо, что мама не позволила никому пойти в королевскую ложу, и что сама ушла…

- Вы… я… - Эмиль заметно смешался, а потом закончил на почти истерических нотах, как Вагус: - Я застрелюсь, если она откажет мне!

- Ну так стрелялись бы где-нибудь в лесочке, молодой человек, - посоветовал граф. – Сдаётся мне, вы не стреляться хотите, а давите на жалость.

- Как вы смеете… - сипло выдохнул Эмиль. – Я – человек чести!

- Что-то незаметно, - добродушно сказал Бранчефорте.

Мне была видна только спина графа, и я боялась выглянуть из-за неё, чтобы не получить пулю в лоб, но в следующую секунду спина пришла в движение, я услышала, как приглушённо вскрикнул Эмиль, потом последовала короткая схватка – и вот уже граф держит пистолет в левой руке, а правой держит Эмиля за запястье, вывернув ему руку каким-то хитрым приёмом. Мой незадачливый поклонник едва не плясал на цыпочках, но больше не совершал никаких резких движений и, вообще, присмирел.

- Подержите, пожалуйста, - граф передал мне пистолет, будто это был букет фиалок, и я оторопело приняла его, поспешно положив на колени и боясь дотронуться до него лишний раз.

А королевский эмиссар вытащил из-за пазухи тонкую палочку-свисток на цепочке и трижды свистнул.

Певица на сцене сбилась, потому что, скорее всего, приняла свист на свой счёт, но уже через минуту в ложу ввалились городовой и двое полицейских – в вечерних камзолах, запыхавшиеся.

- Молодой человек пришёл сюда без приглашения и с пистолетом, - сказал Бранчефорте, небрежно передавая Эмиля полицейским. – Пистолет у леди Розенталь. Присмотрите за ним… за юношей, конечно, а не за пистолетом. Юноша собрался покончить жизнь самоубийством на почве неразделённой любви. Такой глупец… - и граф даже вздохнул, но мне этот вздох показался лицемерным.

- Да, ваше сиятельство! – отрапортовал городовой, беззастенчиво таращась на меня.

Я молча передала ему пистолет, и Эмиля увели. Он не сопротивлялся, понурив голову, и волосы уныло падали ему на лицо.

- Занятная сценка, не находите? – спросил граф, когда дверь в ложу закрылась, и мы снова остались одни. Он отряхнул ладони и уселся рядом со мной, подперев голову таким выверенным жестом, будто был артистом на сцене. – Кажется, Вагус сфальшивил? – спросил он.

- И даже поперхнулся, - подтвердила я, ощущая в голове невероятную пустоту. – Я бы хотела вернуться домой.

- Не досмотрев оперы? – вскинул брови Бранчефорте. – А как же – первый и последний раз в королевской ложе, леди Розенталь?

- И в самом деле, этот раз мог быть последним, - произнесла я мрачно. – Что господин Бэдфорд имел в виду, сказав, что я вам не достанусь?

- Не знаю, - граф пожал плечами. – Мне кажется, ваш поклонник вас немного приревновал, только и всего.

- А вы сделали всё, чтобы вызвать у него эту ревность, - я подняла голову и посмотрела графу в глаза. – Зачем? Ещё раз спрошу: какую игру вы затеяли?

Он молча смотрел на меня, и на его губах порхала неуловимая улыбка.

- Всё ясно, - я решительно поднялась из кресла. – Оставьте свои тайны при себе, господин эмиссар, но ко мне больше не подходите. Не желаю видеть вас, и слышать о вас тоже не желаю. Вам понятно?

- Более чем, - подтвердил он, тоже вставая. – Но оперу, может, дослушаете?

- Нет, - отрезала я и пошла к выходу.

Только сегодня, похоже, в королевской ложе разыгрывался спектакль, по сравнению с которым похождения Юдит были вечерней прогулкой. Не успела я дойти до двери, как она распахнулась, ударившись в стену, и на пороге возникли, как фурии, призываемые евнухом – госпожа Бэдфорд, почтенная матушка Эмиля, её сестра и многоуважаемая бабушка, носившая фамилию Флэквикс.

- Что вы сделали с Эмилем?! – закричала госпожа Сесилия, вскидывая пухлые руки и сжимая кулаки, словно собиралась наброситься на меня. – Его забрала полиции, к вашему сведению!

- Произошло нечто… - начал граф, но его не дослушали.

- Вы свели его с ума, дрянная женщина! – голос госпожи Сесилии заглушил даже музыку.

Певица на сцене делала вид, что ничего не происходит, но оркестр уже играл вразнобой. Я слышала, как загудели людские голоса в партере. Наверняка, сейчас все смотрят на королевскую ложу, а не на сцену…

- Вы губите всех вокруг себя! – госпожу Бэдфорд уже невозможно было унять. - Вы плетёте сети!.. Вы обольщаете всех мужчин!.. И моего мальчика тоже!.. Паучиха! Зловредная, мерзкая паучиха!..

Рано или поздно это должно было случиться. То, о чём шёпотом говорит весь город, однажды кто-то произнесёт громко.

Я считала, что готова к подобному моменту, но вот он пришёл, и оказалось, что мысленно отвечать на мысленные же обвинения гораздо легче, чем получить в лицо вот это – паучиха, обольстительница…

Меня словно заколдовали – я стояла лицом к лицу с тремя разгневанными женщинами и не могла ни ответить, ни пошевелиться.

Дрянная женщина…

Даже не думала, что слова могут так больно ранить.

- Ведите себя прилично, леди, - граф Бранчефорте встал между мной и Бэдфордами, как только что стоял между мною и направленным пистолетом.

Глупый граф. Он не знал, что от ненависти и злых слов не заслонить, как от пули.

Как и ожидалось, вмешательство графа не смутило трёх фурий… о, простите – трёх уважаемых леди.

- Вы ещё смеете нас упрекать? – напустилась на него матушка Эмиля. – Мы думали, у короля на службе состоят компетентные люди! Мы надеялись на вас. Надеялись, что вы освободите наш город от этой зловредной особы. А вы притащили эту людоедку в королевскую ложу, да ещё арестовали нашего мальчика!

- Ваш мальчик, любезная, - произнёс граф ледяным тоном, - угрожал мне оружием.

- Оружием?! – воскликнули все трое и одновременно всплеснули руками.

- Не наговаривайте на Эмильчика! – заскрипела многоуважаемая бабушка Флэквикс. – Он - прирождённый джентльмен! Он не терпит насилия ни в каком проявлении!

- Пистолет! Ха! – подхватила тётушка. – Наверное, сами и подбросили!

- Не имею привычки ходить в театр с пистолетом, - ответил граф. – В отличие от вашего Эмильчика. Но мне показалось, что вы меня в чем-то обвиняете, леди?

Фурии немного притуши факелы, но огонь не загасили.

- Даже если и так, - с апломбом заявила госпожа Бэдфорд, - значит, на Эмиля нашло умопомрачение. И я даже догадываюсь, что было этому причиной, - и она свирепо посмотрела на меня.

- Выйдите вон, пожалуйста, - очень вежливо попросил Бранчефорте. – Не заставляйте прибегать к услугам полиции.

Но после этих слов фурии разбушевались ещё больше.

- Осмелитесь посадить нас под арест? – завопила госпожа Бэдфорд, уже не сдерживаясь. – Вы только и умеете, что сажать в тюрьмы невиновных! Король узнает об этом произволе! Наша семья – старейшая в королевстве! С нами обязаны считаться!

- Обязаны… - начал граф, но тут за спинами трёх разгневанных леди показалась моя семья.

Мама, Стелла и отчим – они испуганные, он – разъярённый. А за ними маячил Харальд, вытягивая шею и пытаясь понять, что происходит.

- Что тут за шум? – отчим отодвинул бабушку Флэквикс в сторону и вошёл в ложу. – Что вы себе позволяете, дамы? – он подошёл ко мне, взял меня за руку и положил мою ладонь на свой локоть. – Мы немедленно уходим. А о вашем поведении, уважаемые, - он особенно выделил голосом последнее слово, - будет доложено мэру. Мы в театре, а вы устроили здесь цирк!

- Мы устроили? – взвилась госпожа Бэдфорд. – Моего сына отправили в тюрьму и всё по воле вашей падчерицы!

- Моя падчерица здесь точно ни при чём, - парировал отчим. – Надо было лучше воспитывать сына, чтобы он не ступил на дурную дорожку. Я уже разговаривал с вами по этому поводу. Чтобы вы приструнили этого нахала.

Бабушка Флэквикс схватилась за сердце, тётушка закатила глаза, а госпожа Бэдфорд чуть не взвизгнула.

- А вы… - она не сразу нашлась с ответом. – А вы… все знают, что вы сами влюблены в свою драгоценную падчерицу! – выпалила она, наконец. – Она ведьма, и сводит всех с ума!

Эта пощёчина была ещё больнее, чем когда меня обозвали паучихой. Я увидела, как побледнела мама, как побагровел от негодования отчим, а Стелла бросилась искать защиты в объятиях своего жениха. Он гладил её по голове, сминая Стелле причёску, и бестолково таращился.

- Всё, довольно, - голос графа прозвучал резко и почти грубо. – Извольте извиниться, леди, и проваливайте отсюда, пока я не разозлился.

- Как вы с нами разговариваете? – высокомерно вскинула голову госпожа Бэдфорд. – И не надо нам угрожать! Мы – уважаемые женщины, и никто не отправит нас в тюрьму! Тем более за правду…

- За скандал – не отправят, - перебил её Бранчефорте. – Но не забывайте, что ваш сын сейчас в моих руках. Только от вашего поведения зависит его дальнейшая судьба. Сейчас я подумываю отправить его в королевскую тюрьму. Лет на десять.

- Да как вы смеете… - начала госпожа Бэдфорд дрогнувшим голосом.

- Лет на двенадцать, - сказал граф.

- Мы будем жаловаться! – пискнула тётушка уже совсем несмело.

- Лет на пятнадцать, - подытожил эмиссар, и фурии сдались.

Пробормотав скомканные извинения, они сбежали, оглядываясь и перешёптываясь.

Только тогда ко мне вернулась способность говорить:

- Хочу домой, - только и произнесла я.

- Домой – и немедленно, - поддержал отчим. – Какое безобразие! Мэр не оставит этого без внимания!

- Я сам поговорю с господином мэром, - сказал Бранчефорте. – Лучше если ситуацию изложит кто-то посторонний, а не заинтересованное лицо. И прошу воспользоваться моей каретой, она стоит у крыльца.

- Благодарю, - отчим коротко ему поклонился. – Я очень признателен, что вы заступились за Роксану. Эта… особа так кричала, что заглушила даже оркестр!

- Мне жаль, что так получилось, - сказал граф очень серьёзно. – Я не предполагал, что семья Бэдфордов так далеко зайдёт.

«Куда уж дальше, - подумала я, пока отчим вёл меня к выходу. – И это они ещё не знают, что Эмиль угрожал пистолетом».

Мы спустились по лестнице, забрали в гардеробе накидки, и я услышала женские истерические вопли откуда-то со стороны служебного входа. Судя по тембру и звучности голоса, это прима Нина дель Претте возмущалась по поводу испорченного выступления.

- Спектакль сорваль!.. Что значить – не расстраивайся?!.. О, я не расстроен! Совсем нет! Я – в бешенстве! Совсем бешенный! – кричала она с акцентом и слезами. – Что там за интриганка сидель в центральный лож? Подавайте её сюда!.. Я ей покажу, как у нас разбираться с интриганка!..

И хотя вопли прекрасно разлетались по первому этажу, все сделали вид, что ничего не услышали. Только у мамы на щеках появился румянец – два неровных красных пятна, заметных даже под слоем пудры.

- Сюда, пожалуйста, - граф сам открыл нам двери, помог маме спуститься по ступенькам, потому что отчим держал меня под руку. – Располагайте моим экипажем, как вам вздумается.

- Ещё раз благодарю, - отчим посадил в карету меня, маму, Стеллу и ещё раз поклонился королевскому эмиссару. – Мы все очень признательны вам за помощь, милорд. Для нас будет радостью и честью видеть вас у нас дома. Скажем, на ужин в пятницу?

- С огромным удовольствием, - граф раскланялся в ответ, а когда выпрямился, наши взгляды встретились. – Буду с нетерпением ждать пятницы. Благодарю за приглашение.

Я подалась в глубь экипажа, не желая терпеть взгляд тёмных и блестящих глаз. И хотя происшествие в королевской ложе оглоушило меня, я не утратила связи с реальностью. Граф оказался на высоте – не прошло и часа после знакомства, а он уже стал дорогим гостем в нашей семье. А пятница… она ведь завтра.

Отчим забрался в карету последним, дверца захлопнулась, и я услышала, как граф приказал кучеру:

- Трогай!

Карета дрогнула и покатилась по улице.

- Ненавижу оперу, - сказала мама сердито. – И пела эта ворона дель Претте ужасно! не понимаю, кому она может нравиться.

- Да уж, - пробормотал отчим сквозь зубы, глядя в окно.

- Что?! – вскинулась мама, хотя он ни в чём её не обвинял. – Я всего лишь вернулась за биноклем! Зато граф будет завтра у нас в гостях. Надо купить телятины, чтобы сделать отбивные, и заказать эклеры у кондитера. Как вы думаете, девочки, эклеры – достаточно изысканно для ужина? Или лучше заказать масляные пирожные? Что понравиться графу больше? Мужчины, обычно, любят что-то посерьёзнее, но эклеры – это так изящно, почти по-столичному…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.