Семейный портрет с колдуном
- Позвольте пригласить вас в скромное жилище одинокого затворника, леди Валентайн, - сказал он с преувеличенным воодушевлением. - Надеюсь, обед понравится вам не меньше, чем наша совместная поездка в столицу.
Сказано это было с замечательным отсутствием такта. Если бы граф сказал «наша поездка в столицу», то можно было с натягом понять это, как, действительно, наше путешествие – то есть путешествие всей семьи. Но он упомянул ещё и про совместную поездку. Осталось только добавить – в одной карете с вами. Чтобы уже и птичкам было понятно. А не то что Аселину.
Я уже собиралась ответить резкостью, но леди Икения быстро оглянулась на меня через плечо, призывая взглядом молчать. Молчать? Мне предлагали молчать после такого?..
- Вы ошибаетесь, милорд, - сказала я, стараясь говорить так же, как он – изображая милое радушие. – Поездка была крайне неприятной. Но я надеюсь, что обед сгладит мерзкое впечатление от путешествия.
После моих слов повисла неловкая пауза. Леди Икения опустила ресницы, словно показывая, что она не причастна к этой дерзости. Корнелия отвернулась, обрывая листья с плюща. Господин Бо поджал губы, и это очень походило на гримасу, когда всеми силами стараются не рассмеяться. Знал ли он о нашей с графом поездке в одной карете, мне не было известно, но Аселин простодушно заметил:
- Всё было так плохо, Эмили? Тебе не понравилась карета?
- Ну что ты, Ас, - ответила я, глядя на колдуна, - карета великолепна. Жаль только, что колёса оказались слабоваты, она так и норовила… покувыркаться.
- Я не говорила тебе, сын, - торопливо вмешалась леди Икения, - но у кареты на полном ходу сломалось колесо, и бедняжка Эмилия…
Пока она пространно объясняла, как карета потерпела крушение на пути в столицу, мы с колдуном смотрели друг другу прямо в глаза. Больше всего это походило на безмолвную борьбу. Хотя… для чего мне бороться с королевским колдуном? И для чего ему бороться со мной?..
Глаза у Вирджиля Майсгрейва при солнечном свете и правда оказались зеленее листьев плюща. Солнце освещало графа чуть сбоку, и от этого левый глаз казался прозрачным до донышка – как зелёная виноградина, в которой на просвет виднелся зрачок – твёрдой чёрной косточкой.
Губы колдуна чуть дрогнули в улыбке, и он сказал, продолжая смотреть на меня:
- Ики, замолчи. От твоей болтовни уши закладывает. А ты, дорогой внучек, будь добр – отпусти леди Валентайн. Ведь сегодня она моя гостья.
Меня бросило в жар от этих слов. Если сейчас Аселин выпустит мою руку…
Но он только сильнее сжал мои пальцы.
- Отпусти её, - сказал колдун вкрадчиво.
Аселин только упрямо мотнул головой.
Мне показалось, даже птицы, до этого весело шнырявшие по верхушкам каменных стен, перестали щебетать и спрятались. Сейчас я не спала, но то, что происходило, казалось ещё невероятнее, чем сон. Я стояла в странном лабиринте, расположенном на легендарном Птичьем холме, и двое красивых мужчин держали меня за руки, словно заявляя свои права на меня. Боже мой, ещё несколько дней назад я была обыкновенной провинциальной девицей, узнававшей мир из книг. Почему моя жизнь так изменилась? Только из-за этих двух мужчин?
Но разве я принадлежу кому-то из них?
И если они решили соперничать, разве не ясно, за кем останется победа? Один раз колдун чуть не задушил Аселина, что мешает повторить этот сомнительный подвиг? Я заметила, как побледнела леди Икения, и сделала шаг назад, освобождаясь от мужчин и пряча руки за спину.
- Благодарю, граф, - сказала я небрежно, - но мне уже не пять лет, чтобы водить меня за ручку. Сама справлюсь.
Опять повисло неловкое молчание. Леди Икения посмотрела на сына, хмуря брови, и Аселин понурился, пригладив ладонью непослушные пряди надо лбом. Рука его заметно дрожала. Господин Бо и Корнелия незаметно пятились, отворачиваясь и показывая, что не имеют к происходящему никакого отношения. А колдун вдруг прекратил улыбаться, и на мгновение лицо у него стало… грустным. Как у ребёнка, которому подарили долгожданный подарок на Рождество, но тут же забрали, пригрозив отдать игрушку тому, кто был послушен и не шалил.
Это было удивительно, и я недоверчиво покачала головой – так не бывает. Грустный колдун? Да это даже звучит комично. И граф, словно в подтверждение моих мыслей, тут же засмеялся, и как Аселин пригладил волосы надо лбом.
- Простите, леди Валентайн. Но вот увидел вас в этом скромном платьице и ощутил потребность защищать и опекать. Вы умышленно хотели вызвать жалость, нарядившись сироткой из приюта?
- Это моё повседневное платье, - парировала я. – Праздничные я надеваю лишь по важному поводу.
- А, хотите сказать, что моё приглашение – недостаточно важное событие? – догадался колдун, жестом приглашая меня пройти вперёд.
Интересно, сколько мы будем идти до замка? Доберемся ли к вечеру? Даже если граф проведёт нас кратчайшим путем, напрямик, до замка было мили три.
Я пошла по дорожке, выложенной серыми, гладко стесанными камнями, и колдун пошёл рядом, едва не касаясь плечом моего плеча. Каждый шаг отдавался гулко, и эхо подхватывало этот глухой стук, унося его куда-то вглубь лабиринта. Я не оглядывалась, но по отзвукам шагов поняла, что остальные потянулись за нами, держась на почтительном расстоянии.
- Вы так суровы со мной, леди Валентайн, - пожаловался колдун. – Но мне нравится ваше платье. Оно такое нежное, такое трогательное… - он понизил голос и произнес тихо, чтобы услышала только я: - Пытаетесь убедить меня, что и правда обучались в пансионе святой Линды? Кстати, я отправил туда письмо, чтобы узнать о вас побольше.
Платье, действительно, походило на форму пансионерок. Не хватало только белого бантика на корсаже – в память о святой Линде, любившей белый цвет.
- Отправили письмо? – спросила я, насмешливо. – Почему не поехали сами? Сразу бы уничтожили архивные книги со списками учениц. Чтобы наверняка обвинить меня в мошенничестве.
- Туда ехать два дня, - отозвался колдун, ничуть не обидевшись. – А я ещё не отошёл от нашей поездки.
- Так отходите, - посоветовала я, отстранившись, когда он почти задел меня плечом. – И подальше от меня.
- Разве вам не нравится?..
- Что? – спросила я напрямик. – Что может нравиться нормальному, уважающему себя человеку в вашем поведении?
- Вы необыкновенно прямолинейны, леди Валентайн.
- Такой уж я уродилась.
- Знать бы ещё, кто вас уродил, - последние слова граф произнес еле слышно, но они подстегнули меня, как плёткой.
- Вы на что намекаете? – произнесла я тоже тихо, стиснув зубы. – Если осмелитесь бросить тень на моих покойных родителей, я вам глаза выцарапаю.
Он расхохотался так искренне, будто я порадовала его отличной шуткой.
- Вот и пришли, - объявил колдун, - домик для гостей, скромно и со вкусом.
Мы завернули за очередную каменную ловушку лабиринта и оказались перед «скромным» домиком.
- Обычно я принимаю гостей здесь, - сказал граф, наслаждаясь моим изумлением. – До замка путь неблизкий, да и сад у меня не слишком располагает к прогулкам.
- Это точно, - сказала я, разглядывая прелестную картинку, открывшуюся нам.
На лужайке стоял двухэтажный каменный дом с мезонином и тремя балконами. Для постройки дома использовался белый камень, и этот цвет очень празднично сочетался с красной черепицей крыши. Перед домом был разбит небольшой пруд, в котором плавали лебеди, и пушистые молодые кипарисы росли ровными аллейками по обе стороны от него. Какая-то… кукольная картинка по сравнению с лабиринтом и замком, окутанным туманом.
- Прошу, прошу, - колдун изображал гостеприимного хозяина, но мне казалось, что немного переигрывал. Причем, специально – чтобы я не подумала, что он и правда рад нас видеть.
И в который раз я задалась вопросом – зачем? Зачем такому знатному и богатому господину, советнику королевы, устраивать подобные спектакли – приводя людей в замешательство, вызывая гнев и отвращение?
- …всё это ради вас, леди Валентайн, - достиг моего сознания голос колдуна.
- Что? – спросила я, растерявшись, потому что он словно прочитал мои мысли.
- Всё приготовлено к вашему визиту, - Вирджиль Майсгрейв был сама любезность. – Я очень непритязательный в быту человек, но зная, что вы придёте, нанял слуг и отличного повара. Оцените мои старания.
Такая забота заставляла нервничать. И я нервничала, потому что не знала, что ещё устроит дедушка Джиль. Но он пел сладко, как певчая птичка, больше не позволял себе пошлых намёков и не касался вопроса моего рождения или предстоящей свадьбы. В столовой был накрыт великолепный стол, украшенный синими лентами и цветам, повар превзошел сам себя, подав шесть перемен блюд и десерт, и юный флейтист наигрывал милые песенки, пока граф развлекал нас светской беседой, рассказывая немного (и очень поверхностно) о политике, бросая пару фраз о погоде, тут же переключаясь на описание того или иного блюда, что выносили слуги…
Каждая тема с жаром поддерживалась Майсгрейвами, и стоило графу сказать: «Ведь так, Ики?» или «Ты согласен, Аселин?», - как леди Икения и Ас начинали усиленно кивать, и повторять сказанное Вирджилем Майсгрейвом слово в слово. Даже если до этого я слышала от них совершенно противоположное мнение.
Это раздражало, но в то же время я не могла не попасть под колдовское очарование хозяина Мэйзи-холла. Всё, что он говорил и делал, каждый взгляд, каждый жест – всё это было безупречно. Неизменно элегантно, изысканно, утонченно. Он был настоящим аристократом и придворным – Вирджиль Майсгрейв, и ещё он был колдуном, о чём не позволял никому забывать. Нет-нет и он выкидывал какой-нибудь волшебный фокус – например, заставлял блюдо подниматься в воздух, чтобы я могла взять ещё кусочек фаршированной свиной ножки, или подманивал из сада птичку с опереньем пёстрым, как камзол колдуна, и рассеянно кормил с ладони хлебными крошками.
Это очаровывало, но и раздражало. Как и его покровительственное отношение ко всем. Ему нравилось разыгрывать из себя главу семейства – престарелого дедушку, с которым все обязаны соглашаться, которому прощаются все старческие капризы. Но дело-то в том, что он не был стариком. И такое отношение, например, к леди Икении – было просто оскорбительным.
Я не могла дождаться, когда обед закончится. Но вот подали десерт, потом кофе и шоколадные конфеты, и леди Икения рассыпалась в благодарностях за гостеприимство и прекрасное угощение, предлагая графу приехать с ответным визитом.
- Непременно, - ответил Вирджиль Майсгрейв, посмотрев при этом на меня. – Я обязательно буду, скажем… завтра.
Ничего не значащие слова, обычная ответная вежливость, но он произнес это таким тоном, и зеленые глаза так загорелись, что меня саму бросило в жар. Приедет завтра и… и что-то устроит? Я беспокойно взглянула на Аселина, и тот с очень мрачным и торжественным лицом взял меня за руку. Сделано это было напоказ, и я чуть не поморщилась, потому что не слишком приятно, когда на тебя заявляют права так очевидно. Но и вырываться я не стала, потому что это было бы совсем глупо.
- Лучше проводи мать, - колдун тут же отстранил леди Икению, стоявшую рядом с ним, и шагнул к нам. – Я сам провожу леди Валентайн, она же моя гостья.
- Мы все ваши гости, - заметила я, поа Аселин всё крепче сжимал мою ладонь в своей. – Желаете проявить любезность – возьмите под руку, например, господина Бо.
- Я кто по-вашему, чтобы разгуливать с ним под ручку? – хмыкнул граф. – А вот с вами не прочь прогуляться, - и он обернулся к Аселину, не переставая играть ямочками на щеках. – Ты же не против, внучек? К тому же, правила приличия запрещают жениху и невесте встречаться до свадьбы. Вы их уже нарушаете, так что не надо усугублять.
- Аселин, - позвала леди Икения, решившая спасти ситуацию, - подойди, пожалуйста. Я подвернула ногу, помоги мне добраться до коляски.
Мой жених нехотя разжал пальцы, отпуская меня. И я испытала почти облегчение и сразу сцепила руки на животе, показывая, что не желаю ничьих прикосновений.
- Молодежь сейчас ведёт себя так фривольно, - пожаловался Вирджиль Майсгрейв, наклоняясь ко мне.
Близко, очень близко. Я отступила, он сделал шаг ко мне. Да что за игра в кошки-мышки?!
- Вам самому сколько лет, что вы рассуждаете о распущенной молодежи? – спросила я. – К чему это шутовство, милорд? Вы не на много старше Аселина.
- Вы мне безбожно льстите, - широко улыбнулся граф. – Вообще-то, мне тридцать три.
- И правда, совсем старик, - сказала я с сарказмом и пошла по дорожке, которая, как я помнила, вела к выходу из лабиринта.
Хорошо, что колдун не уводил нас вглубь сада. С него станется завести, заблудить и бросить, чтобы позабавиться, как мы будем выбираться.
- Ну не совсем, - подхватил беседу граф, - тридцать три года – это расцвет человеческих сил, и физических, и умственных. Но в этом возрасте на многое начинаешь смотреть иначе. Появляется некая нетерпимость к глупости, ко лжи… - он многозначительно замолчал.
- Я никого не обманываю, - отчеканила я, останавливаясь. – И ваши намеки – они оскорбительны. Они… - я оглянулась и замолчала. Потому что позади нас был пустой сад. Каменные стены, увитые плющом, сдвинулись, загораживая дорогу, и не было никого – ни Аселина, ни леди Икении, ни даже Корнелии с мужем.
- Почему вы замолчали? – участливо спросил колдун, очень внимательно наблюдая за мной. – Продолжайте, леди Валентайн. Вы остановились на моих оскорбительных намёках.
- Где… где все? – с трудом выговорила я. – Куда вы заманили меня?
- Я заманил? – он изумленно приподнял брови. – По-моему, это вы вели меня куда-то. И довольно уверенно.
- Немедленно покажите выход, - сказала я тихо и грозно, хотя мне нечем было угрожать королевскому колдуну, находясь наедине с ним в его проклятом лабиринте.
- А не то?.. – подсказал граф, прекрасно понимая, что я беспомощна перед ним.
- Где выход?! – крикнула я, готовая броситься на него с кулаками, и пусть он болтает потом о нарушении правил приличия.
- Понятия не имею, - легко ответил он, как будто я не кричала ему в лицо, а рвала на лугу маргаритки для венка. – Эти стены иногда меняют положение. Знаете, бродят туда-сюда, - он неопределенно повел рукой, - и никто им не указ. Как и мне.
- Вам-то уж точно!
- И самое главное, никто мне ничего не сделает, - усмехнулся Вирджиль Майсгрейв. – Я велел своему семейству пропасть, чтобы насладиться беседой с вами, и они пропали. И очень быстро, надо заметить. Сбежали, как мыши.
- Не верю, - я смотрела в зелёные глаза с ненавистью. – Ни единому слову не верю. Вы запутали их так же, как меня. Аселин не хочет отказываться от свадьбы, признайте это.
На лицо его на мгновение набежала тень:
- Не хочет, - признал он. – Упрямится, глупый мальчишка. Но это пройдет со временем. Ясно, что он желает быть первым. Поэтому и врал, что у вас уже вовсю связь с ним…
Я возмущенно ахнула, но колдун продолжал, игнорируя моё возмущение.
- …только я совсем не гордый, девственность для меня – не фетиш. На мой взгляд, любовь с женщиной гораздо приятнее, чем с девицей. Меньше хлопот, больше страсти. К тому же, я могу подождать, чтобы сделать внучку приятно. Получу вас потом, когда вы убедитесь, что любовник из Аселина никудышный, и падете прямо в мои объятия, - и он картинно раскинул руки, будто уже приглашая припасть к его груди.
- А вы мерзавец, - произнесла я, из последних волевых сил сдерживая гнев. – Мало того, что залезли в мои сны, что портите мою репутацию, пытаетесь поссорить с Аселином, так у вас ещё и такие низменные планы в отношении меня? Только ошиблись, милорд. Я не такая…
- Полноте, леди Валентайн, - добродушно перебил он, но зелёные глаза опасно блеснули. – Все женщины говорят, что они не такие, а потом совершенно одинаково засовывают в рот мой член и безо всякой фантазии скачут на мне, и повизгивают…
- Замолчите! – я крикнула это так отчаянно и громко, что перепуганные пташки веером разлетелись из ближайших зарослей.
- Ого, как вы разозлились, - он склонил голову к плечу, лукаво полуопустив ресницы. – Это из-за того, что я усомнился в вашей нетакойчивости или вы приревновали меня к любовницам?
- Замолчите!! – повторила я уже тише, но с не меньшим гневом. – Как вы смеете…
- Тссс, - он приложил палец к губам и прислушался.
Я замерла, надеясь, что это Аселин разыскивает меня. Но в саду даже щебетания птиц не было слышно, зато слышался какой-то совершенно необыкновенный звук… тик-так… тик-так… Как будто невидимые часы отстукивали неспешный ход времени. Тиканье приближалось, становилось громче и явственней, и это подействовало на колдуна волшебным образом. Он схватил меня за руку и потащил за собой – туда, откуда доносилось тиканье.
- Пустите-пустите-пустите!.. – захлёбывалась я криком, но граф не обращал внимания и не выпускал моей руки.
Далеко идти не понадобилось, и за углом одной из каменных кладок Вирджиль Майсгрейв остановился. Навстречу нам шёл мужчина – седоусый, с обожженным солнцем морщинистым лицом. Он был одет в старомодную кольчугу и шлем, посеченный с одной стороны и укрепленный металлической заплаткой с другой. Мужчина походил на рыцаря прежних лет, как будто сошел со страниц старинных миниатюр. В руках он держал клубок ниток – нитки были серебристые, мерцающие, совсем не шелк, и тем более не шерсть… Рыцарь шел, размеренно отматывая на ходу нитку, а увидев колдуна остановился и приветствовал его поклоном.
- Что случилось, сэр Томас? – спросил граф резко.
- Письмо от ее величества, - ответил сэр Томас низким надтреснутым голосом и протянул графу Майсгрейву запечатанный листок бумаги.
- Очень не вовремя, - проворчал колдун и взял письмо. – Не убегайте, леди Валентайн, - сказал он, отпуская меня и сразу разгадав мои намерения. – Вы заблудитесь, мне придется вас искать, и когда найду, то точно не смогу сдержать своих низменных желаний. Преследование трепетной лани, вроде вас, всегда возбуждает. И тогда Аселину придется смириться с тем, что он будет только вторым.
Я задохнулась от непристойной откровенности, а рыцарь даже не моргнул. Словно ему приходилось слышать от своего хозяина вещи и похуже.
Бежать или нет? Я не была уверена, что смогу сама найти выход из лабиринта. И если побегу… то точно останусь один на один с графом. А здесь, всё-таки, появился кто-то третий.
- Сэр Томас, - обратилась я к рыцарю, стараясь говорить не слишком испуганно. – Мне необходимо выйти отсюда, не могли бы вы проводить…
- Не может, - отрезал граф, ломая печать на письме и разворачивая сложенную вчетверо бумагу. – Возвращайтесь, сэр Томас. Я сам провожу гостью.
Рыцарь поклонился, развернулся и пошёл прочь, сматывая нитку в клубок. Он уходит?! Это невозможно допустить!
- Прошу вас, добрый сэр! – закричала я, догоняя рыцаря и хватая его за рукав туники, видневшейся из-под кольчуги. – Не оставляйте меня! Моя честь в опасности! Защитите меня, умоляю!
- Не стоит так унижаться, леди Валентайн, - сказал колдун, не отрываясь от чтения письма. – Сэр Томас ничем вам не поможет. Так что доверьте вашу честь мне, я распоряжусь ею наилучшим образом.
- Сэр… - начала я, но рыцарь стряхнул мою руку, поправил сбившуюся ткань рукава и пошел дальше, всё так же мерно наматывая нить на клубок.
Я смотрела ему вслед, потеряв дар речи. Значит, вот так поступают благородные мужчины?..
- А как же кодекс рыцарской чести? – крикнула я в спину сэру Томасу. – Если только вы и правда – рыцарь!
Но он даже не оглянулся, а колдун подошел ко мне, разрывая письмо на мелкие клочки и пуская их по ветру.
- Он и правда – рыцарь, - сказал Вирджиль Майсгрейв мне на ухо, словно сообщал страшную тайну. – И ещё – мой преданный вассал. Если бы я приказал ему разрубить вас на кусочки и закопать останки здесь, под плющом, сэр Томас сделал бы это без колебаний. Так что никто вам не защита от меня.
- Даже не знаю, кто большее чудовище в этом лабиринте, - сказала я, постаравшись выразить взглядом, каким мерзавцем считаю Майсгрейва. – Вы со своими бесстыдными выходками, или ваш слуга, бросивший женщину в беде.
Но колдуна только позабавил мой гнев.
- Мне так нравится, когда вы смотрите на меня «мохнатыми» глазами! – заявил он, заливаясь смехом. – Честное слово! В такие моменты ваши милые глазки напоминают двух пушистиков. У вас необыкновенно густые ресницы, леди Валентайн. А вы знаете, что при дворе сейчас модны накладные ресницы? Смешно, но многие дамы приклеивают к векам волосы. Жалкое зрелище, должен признаться.
Я смотрела на него молча, а он просто наслаждался тем, что сейчас я находилась в полной его власти. Если он посмеет прикоснуться ко мне…
И что я тогда сделаю? Закричу? Позову на помощь? Буду кусаться и царапаться?.. Всё одинаково бесполезно.
- Нам пора идти, - сказал вдруг колдун, отбросив дурашливые смешочки. – Или вы предпочитаете, чтобы я унес вас на руках?
- Смотря куда, - ответила я холодно, хотя коленки у меня задрожали от одной только мысли, что он может унести меня куда-то. Например, в свое логово в центре лабиринта.
- Увы, к выходу, - объявил он скорбно, и я поняла, что спектакль одного актера продолжался. – Её величество прислала письмо, что желает видеть вас сегодня вечером. А это значит, вы должны появиться в королевском замке через четыре часа. Идёте? – и не дожидаясь меня, он быстро пошёл по извилистой дорожке между каменных стен.
Только что я собиралась бежать от него прочь, а сейчас подобрала юбку и бросилась следом за колдуном. Я еле успевала за ним, а он ни разу не оглянулся – прекрасно знал, что я никуда от него не денусь. И эта уверенность сердила меня невероятно.
Три минуты быстрым шагом – и мы оказались у арки, увитой розами. По ту сторону, возле коляски, неуверенно топтались Майсгрейвы. Увидев меня и колдуна, леди Икения всплеснула руками, а Аселин так побледнел, словно его обсыпали известкой. Он зло посмотрел на двоюродного дедушку, но тот даже бровью не повел.
- Её величество ждёт нас всех на вечерней службе, - сказал Вирджиль Майсгрейв отрывисто. – Просьба не опаздывать, - он взял Корнелию за локоть и повел к коляске. – Грузитесь, дорогие, грузитесь. И по дороге нигде не задерживайтесь.
Распахнув дверцу, граф не слишком нежно подсадил Корнелию, отправляя её на сиденье, а затем сделал приглашающий жест, глядя на леди Икению.
- Почему такая спешка? – спросила она, не дожидаясь повторного приглашения и забираясь в коляску. – Нам ведь сказали, что королева примет нас через неделю!
- Вот у нее и спросишь, почему всё так переменилось, - Вирджиль Майсгрейв посмотрел на меня. – Четыре часа, Ики, - сказал он, не сводя с меня зелёных глаз-виноградин. – Не уложишься за четыре часа, потом будет поздно. Успейте убраться… то есть собраться за это время.
Аселин подал мне руку, помогая сесть в коляску, и плечом оттеснил дедушку.
- Фу, внучек! – пожурил его граф. - У тебя манеры, как у возчика из Линтон-вилля. Ах, прости, ты же не знаешь, где это. Ты ведь никогда не был в чудесном и захолустном Линтон-вилле.
Меня словно ударило молнией, когда я поняла смысл речей колдуна.
Он говорил не для леди Икении, и не для Аселина. Он говорил для меня – предлагая сбежать. Убраться поскорее, пока мошенницу не разоблачили перед королевой. Только я не была мошенницей, и убегать не собиралась. Я смело ответила колдуну взглядом на взгляд. Да, гораздо проще быть смелой, когда ты не в лабиринте без входа и выхода, и когда рядом находится парочка свидетелей. Вряд ли, конечно, свидетели чем-то бы помогли, но не дрожать же, в самом деле? Тем более, я была уверена, что несмотря на все козни графа, ни настоятельница, ни сестры из пансиона святой Линды не пойдут на клятвопреступление, утверждая, что не знают меня. И в Линтон-вилле¸ наверняка, найдутся люди, которые подтвердят, что знакомы со мной и с моими родителями. Пусть Вирджиль Майсгрейв сотрет хоть все записи изо всех церковных книг, он не сотрет воспоминания обо мне.
Но леди Икения приняла слова на свой счет.
- Мы же ещё не заказали новые платья! - она схватилась за сердце. – Может, удастся купить что-то из готового и подогнать? Корнелия, ты можешь надеть то золотистое…