Мутанты. Дети-волки. Книга вторая

Гефор появился как раз вовремя. Недолго думая, он согнул перед проплывающим мальчишкой тонкий ствол дерева. Тот сразу лихорадочно схватился за ветки и несколько секунды отдыхал, а потом начал двигаться к берегу.

– Ты чего плавать не умеешь? – поинтересовался Геф.

– Ногу судорогой свело.

Дору совсем не хотелось вдаваться в подробности своего неудачного приключения.

– Здесь глубоко, ты мог утонуть…

Дорито, наконец, удалось выбраться на берег и, отойдя пару шагов, он устало плюхнулся в траву, пробормотав:

– Я не мог выбраться, слишком крутой берег.

Гефор оставил ствол в покое и, ни о чём больше не спрашивая – хотя вопрос чего это мальчике взбрело плавать в одежде, напрашивался сам собой – вернулся к колодцу.

Дорито долго не появлялся. Гефор даже подумал не проведать ли его. Может, он воды наглотался и плохо ему? Или вообще сознания лишился…

«И почему я его бросил? Спросил бы хоть, как он себя чувствует, – укорял себя Гефор. – Чудовище я! Чудовище и есть!»

От негодования на себя его хвост стал извиваться змеей.

Дорито пребывал в полном сознании и терять его в ближайшее время не собирался.

«Надо поблагодарить его за спасение моей шкуры», – подумал он, выжимая рубаху прямо на себе.

Вылив из ботинок воду, он раздумал их надевать, и, глядя, как вода ручьём стекает в реку, поднялся. Судорога прекратилась, и он мог хоть снова прыгать в реку, чего делать даже не подумал. Постояв немного, подобрал ботинки, выжал ещё раз носки, вздохнул и пошёл к колодцу.

Ни Росса, ни Дерки там не было. И хорошо. Если бы они увидели его в таком виде, то устроили бы головомойку на тему: «Не зная броду, не суйся в воду». Дорито только сейчас осознал это и обрадовался их отсутствию. Оставалось лишь уговорить Фогера ничего им не рассказывать.

У Фогера на сердце полегчало, когда он увидел идущего в глубокой задумчивости мальчишку, но всем своим видом он изобразил полнейшее равнодушие.

Дорито поравнялся с ним, и, остановившись, произнёс:

– Ты спас меня, спасибо.

Даже закрытые глаза Фогера не смутили его, Дор знал, что он его слышит.

Фогер открыл один глаз, запечатлев в памяти весьма плачевное состояние спасённого им неудачного пловца, и качнул головой, давая знать, что благодарность принята.

– Я хотел бы тебя попросить… – несмело продолжил Дор. В глазах Фогера блеснул интерес. – Не говори им, пожалуйста, о том, что случилось.

«Ну всё, сейчас он начнёт выдвигать какие-нибудь условия, – подумал паренек, приготовившись их выслушать. – Шантажист! Зря я это затеял. Уж лучше выслушать нотации дяди Дерки, чем чувствовать себя обязанным этому чудовищу!»

Вздохнув, он отвёл глаза в сторону, собираясь продолжить путь.

– Постой, – велел Фогер.

«Началось…»

Дорито повернулся к чудовищу. Глаза Гефора хитро прищурились.

– Я ничего им не скажу, – пообещал он, – но тебе надо успеть высохнуть до их прихода.

– И это всё? – удивился Дорито.

– А чего ты ждал?

– Ну, не знаю… – Дорито подал плечами. – Дядя Дерки тебе тоже обязан жизнью, и ты его всё время шантажировал.

– А вот ты о чём, – Фогер начал смеяться. Смех его был похож на громкое протяжное мурлыканье. – Не надо так плохо думать о своём спасителе, – успокоившись, сказал он. – Тогда были другие обстоятельства.

– А сейчас?

– Сейчас для меня нет ничего серьёзного, что стоило бы скрывать. Так что я, пожалуй, начну избавляться от этой дурной привычки. Можешь думать, что ты ничем мне не обязан.

– Тогда я пойду сушиться, – растерянно проговорил Дорито и направился к другой стороне колодца.

Фогер проводил его взглядом и, блаженно потянувшись, вернулся к прерванному недавним происшествием занятию.

***

Росс и Дерки шли по длинному извилистому тоннелю в руках их были самодельные факелы. Их свет скользил по каменному своду и по стенам, образуя причудливые тени. Под ногами шуршала каменная крошка, покрытая ровным слоем пыли.

Повсюду висела паутина, которая вспыхивала от огня, но тут же затухала, так что перспектива стать жертвами пожара друзьям не грозила.

– Теперь сюда, – Росс принялся очищать руками стену от паутины.

Постепенно взглядам обоих предстала деревянная дверь с железным кольцом вместо ручки.

С большим трудом её удалось открыть, и они оказались в маленькой комнатке. Окон в ней не было – какие могли быть окна в подземелье? – и без света факелов в кромешной тьме вряд ли что можно было бы разглядеть. Смотреть особо было не на что: в центре выделялся старинный подсвечник и какой-то холмик. Пыли здесь не было. Воздух стоял тяжёлый, неподвижный.

Внимание Росса привлёк подозрительный холмик, накрытый серой тканью. Он осторожно потянул за ткань, но она расползлась в его руке по ниточкам, и он перестал с ней церемониться.

Под ней скрывался скелет, и, судя по длинным седым волосам, человек, почивший здесь, был в довольно преклонном возрасте.

– Знаешь, кто это? – поинтересовался Росс.

– Конечно, я же телепат. Значит, там, в снегах ты не умер?

– Не умер. Мало кому везёт смотреть на собственные останки.

– Мы же не за ними сюда пришли? – ненавязчиво напомнил Дерки.

– Здесь в полу должен быть тайник.

Они принялись обыскивать пол вокруг останков отшельника Эдисседа. При этом старались не тревожить его покой. Росс думал о том, почему Эдиссед перепрятал Камень Равновесия? И яснее понимал, что это было верным решением: ведь, возможно, Ветренная Гора не сохранилась до этих времен, и кто мог сказать, где теперь территория называемая раньше Межлесьем? А может вся эта территория находится теперь под снегом? Откуда-то Эдиссед знал о предстоящих изменениях этого мира.

– Мне кажется, его рука что-то держит, – после тщетных поисков сообщил Дерки. – И я уверен, будет лучше, если его обыщешь ты сам.

– Что не по себе от такого зрелища?

– Если бы это был кто-то другой, а так неудобно как-то.

– Я со скелетами знаком вообще меньше твоего… – Росс нерешительно присел около скелета, потом потянул за шнурок. Вскоре в его руках оказался старинный ключ.

– Если есть ключ, значит должен быть замок, – заключил Дерки. – И нигде в полу дырок я не встречал. А если под ним?

Друзья переглянулись, и, не сговариваясь, переместили скелет в сторону. Причём кости его кое-где отвалились, но обоим было уже всё равно.

Быстро осмотрев освобожденный от скелета участок пола, они обнаружили что искали.

– Давай скорее, факелы гаснут, – прошептал Дерки.

В полу что-то щёлкнуло, и каменные плиты раздвинулись. Росс вытащил оттуда деревянную шкатулочку. Дерки, оценивая взглядом, заметил:

– Хорошо сохранилась.

– Здесь вскрывать не будем, – сказал Росс. – Уходим.

Но у выхода он остановился и оглянулся.

– Я не могу его так оставить…

– И что ты собираешься делать?

Росс подошёл к останкам и коснулся их факелом. Огонь разгорелся мгновенно. Треск и дым быстро заполнили комнатку. Друзья не стали ждать, чем всё закончится, они выскочили в коридор и плотно закрыли дверь. Затем поспешили к выходу.

– В шкатулке тот самый камень? – на ходу спросил Дерки.

– Не сомневайся.

– Ты его нашёл и что дальше?

Росс не знал что ответить.

– Надеешься на Гефора? – не отставал Дерки.

– А на кого в этом вопросе мне ещё надеяться?

Подъём наверх оказался самым трудным. Где-то на середине пути Росс остановился, раскачиваясь на верёвке.

– Что случилось? – спросил Дерки, замедлив движение.

– Спускаться было гораздо легче, – ответил Росс, чувствуя, как от напряжения ноют руки.

– Давай, я выберусь из колодца и помогу тебе.

– Поспеши, Дерки.

Шкатулка висела за спиной Росса, и ему казалось, что она стала слишком тяжёлой. А между тем рюкзачок, сделанный из Бесконечной Материи, в котором она находилась, вытянулся, будто земное притяжение действовало на него гораздо сильнее.

Росс спохватился слишком поздно. Собираясь поправить рюкзак, он почувствовал, как Материя рвётся под его пальцами, отправляя бесценную шкатулку в свободный полёт. Глухой удар обозначил момент падения.

– Только не это, – простонал Росс, торопливо заскользив по верёвке вниз.

– Что случилось? – Дерки услышал подозрительные звуки. Но он мог и не спрашивать, из обрывочных мыслей Росса картина трагедии была ясна. – Держись, я скоро…

Неожиданно солнце заслонила голова Дорито.

– А где дядя Росс?

– Ему не подняться без нашей помощи.

Фогер тоже возник над колодцем и молча протянул навстречу Дерки лапу.

Росс едва успел ступить на дно колодца, как его постигло разочарование. Шкатулка раскололась! А когда он попытался её поднять, из неё выпало два камня размером с ладонь. Он не успел их поймать, и они покатились в разные стороны.

– Камень Равновесия раскололся?!! – не верилось Россу. – Если это действительно так – я пропал!

Он не сомневался, что камень найденный ими тот, на поиски которого они затратили столько сил и времени. Но каковы могли быть последствия его раскола на две части, Росс боялся даже представить.

Во мраке обнаружить местонахождение обломков было нелегко. Росс обшарил всё вокруг прежде, чем их нашёл. Обломки казались одинакового тёмного цвета. Глядя на них, сердце Росса обливалось кровью. Он боялся, что оправдываются его самые худшие опасения.

– Росс! – донеслось сверху.

– Сейчас, сейчас…

Росс снял рубаху и положил на неё камни, затем свернул и повесил на спину, завязав рукава вокруг шеи. После этого начал подъём.

К середине подъёма, он почувствовал, что ноша его потяжелела и тянет вниз.

– Если ты собираешься опять упасть, – сердито проворчал Росс, обращаясь к камню, – то ничего не выйдет.

– Росс, ты как? – поинтересовался Фогер.

Росс повис на одной руке, а другой ослабил узел на шее и ответил:

– Камни вниз тянут.

– Камни?

– Ну, да, он раскололся. И если вы не придумаете, как их вытащить, он расколется ещё на несколько частей.

Росс скрипел зубами, противясь силе, тянущей камни вниз. Дышать становилось всё труднее. Но он упорно лез вверх, а Дерки также упорно тянул верёвку на себя. Дорито, как мог, помогал им.

Фогер был удручён, полученными известиями. Он нервно прохаживался вокруг колодца, наконец, заглянул в него, сказав:

– Росс, ты не сможешь выбраться, пока из камней не выйдет сила.

Росс закашлялся. Потом, отдышавшись, спросил:

– И что мне делать?

– Ты должен загадать желание!

– Смеёшься? С меня хватит прошлого раза!

Росс перестал ползти вверх. Он с надеждой посмотрел на друзей, но лишь ещё больше расстроился.

– Ты ведь понял, почему твоё доброе желание не оказалось таковым?

– Понял, но как я могу это изменить?

– Ты можешь, Росс, только не спеши, подумай.

– Может, мне попросить, чтобы не было войны, как считаешь?

– Желание хорошее, но нельзя сказать, что оно доброе. Война – это борьба за жизнь одних существ с другими, и если войн не будет, прекратиться любое развитие эволюционных процессов. А это уже будет катастрофа. Придумай, что-нибудь другое.

– Спасибо, утешил…

Росс опять начал спускаться. Достигнув дна, он развязал рубаху, положил камни в сторону и замер, задумавшись над сложной задачей.

В голову не шло ничего стоящего.

«Ну почему именно я должен загадывать это желание? Я что особенный? – серчал он. – Если я опять ошибусь – это будет хуже, чем конец света!»

Он вздохнул, и, надев рубаху, принялся в волнении ходить вокруг камней.

«С другой стороны, и тогда и сейчас к этому моменту он стремился. Чего же я хочу? Хочу очень, очень сильно?»

– Я знаю!.. – он вдруг остановился. – Я хочу видеть Глору. А вдруг она этого не хочет? Судя по её состоянию, так оно и есть. А дети? Они готовы растерзать меня при первом удобном случае. Но что-то надо придумать! Если бы рядом были мои друзья, сообща мы бы решили, что делать. Только все неизвестно где, и я, кстати, совсем один, словно какая-то сила нарочно раскидала нас по миру. Мы должны встретиться… Была, не была!»

Он склонился над камнями, взял их в руки, сложил в одно целое и какое-то время держал их в руках, формируя в мыслях своё желание. Наконец, когда оно было готово, он произнёс его вслух, выделяя каждое слово:

– Я, Хранитель Камня Равновесия, хочу, чтобы все, кто расстались, встретились!

«Кажется, ничего не изменилось. Если бы моё желание исполнилось, то, думаю, недовольных было бы немного».

Он положил камни на пол, потом отыскал обрывки рюкзака, из которого они выпали и залатал дыру. После этого сложил в него камни и в третий раз начал подъём на поверхность. На этот раз подъём обошёлся без сверхъестественных сложностей.

Дерки и Фогер помогли Россу вылезти из колодца и забросали вопросами.

– Ну, что, ты загадал желание? – спросил Фогер.

– Загадал, иначе я всё ещё был бы на дне колодца. Только ничего не изменилось. Камень, как был серым, так таким и остался.

– Можно взглянуть? – поинтересовался Дерки.

– Можешь забрать на память. Он мне столько крови попортил, что смотреть на него не могу.

Дерки взял, протянутый ему рюкзак и извлёк два серых обломка. Фогер, увидев их, огорчённо покачал головой.

– Что это значит? – спросил Дорито.

– А то, что желание Росса вновь оказалось не тем, каким хотелось бы.

– Но оно исполнится, – сказал Фогер и засомневался, – … ведь сила камня куда-то ушла…

– Что ты попросил у него дядя Росс?

– А… – махнул он рукой, – пустяк.

– А можно поподробнее? – настаивал Дерки.

– Я попросил, чтобы все, кто расстались, встретились.

Воцарилась задумчивое молчание. Первым его нарушил Дерки:

– Не вижу ничего плохого в твоём желании.

– И я тоже, – отозвался Фогер.

– Я бы хотел, чтобы оно исполнилось, как можно быстрее, – сказал Дорито.

Слова Дорито повергли Росса в бездну уныния. Он медленно поднялся и ничего не говоря, зашагал в сторону чёрных каменных глыб, за которыми вскоре и скрылся.

– Что с ним? – спросил Фогер у Дерки.

– Он не хочет никого видеть. Ему плохо.

Фогер долго чесал своё раненое ухо, потом пошёл искать сына.

– Это всё из-за него, – сердито проронил Дорито, глядя вслед чудовищу.

– С чего ты взял?

Дерки задумался. Мальчишка не мог знать всего, что знал он сам. Ведь он и Росс не рассказывали ему о своих недавних путешествиях в Прошлом Мире. Скорее всего, он что-то подозревает…

– Я уверен. Но вы взрослые любите скрывать от нас свои тайны, а потом вините нас в том, что мы поняли всё по-другому и совершаем ваши же ошибки.

– Хочешь, чтобы я рассказал с чего всё началось?

– Расскажи.

И вскоре Дор узнал всё.

Фогер нашёл Росса привалившимся спиной к одному из валунов. Его глаза полные тоски смотрели вдаль на линию горизонта, туда, где лазурное небо касалось чёрных камней. Он не слышал, как подошёл Фогер. Погружённый в воспоминания, он не хотел, не видеть, не слышать что-либо. Он был неподвижен, что казался мёртвым.

– Росс, – тихо окликнул Фогер, а потом чуть громче: – Росс, ты слышишь меня?

Вместо ответа Росс закрыл глаза.

– Тебе надо выговориться. Не замыкайся в себе. Поговори со мной.

– Уходи, – грозно потребовал Росс.

– Не уйду. И что ты сделаешь?

Фогер демонстративно улёгся рядом с ним и, не дождавшись его ответа, продолжил:

– Если тебе будет легче, обзови меня как-нибудь или побей. Сделай что-нибудь. Неужели ты сдался?

– Ты не понимаешь… – Росс со стоном открыл глаза. – Ты никогда меня не понимал. Ты причинил мне столько бед. А я тебе верил. Ты обещал, что поможешь мне. Лучше бы сразу сказал, что ничего изменить нельзя. Разве тебе мало всего, что со мной произошло? Можешь радоваться, я потерял всё: свою жену, детей. Тебе этого мало?

Фогер, опустив голову на лапы, внимательно слушал его полную гнева речь. И по щеке, блестя в лучах солнца, текла большая прозрачная слеза. А Росс всё говорил. Он вспоминал своё детство, свою мать и, негодуя на жизнь, раскрывал душу перед тем, кем всегда держал её запертой.

– … ты ненавидел мою мать, и мне было очень тяжело слышать, как ты отзывался о ней. Порой казалось, что это ты подстроил ту злосчастную авиакатастрофу… – и тут он посмотрел на Фогера и, увидев его слёзы, замолчал.

– Продолжай, – тихо попросил Фогер.

– Ты плачешь?..

– Всегда считал, что мужчина не должен плакать. Слушая твои обвинения, не могу сдержаться. А мать твою я очень любил. Но ей не нравилось, что я целыми днями пропадаю на работе. И мы конечно, часто ссорились. Она взрывалась из-за пустяков. Дети очень впечатлительны и ты, став взрослым, не можешь забыть прошлое. Она уехала, потому что хотела быть самостоятельной. Ты наверно уверен, что я не помогал ей, но это не так. Я слал ей письма и деньги. Она же всё возвращала.

– Она любила тебя и ждала. Она готова была всё забыть, но ты не приезжал.

– Гордыня… Всему виной моя гордыня.

– А зачем ты устроил испытания ПС- оружия? Да ещё в городе?

– Мы изобрели эту «пушку» с целью установления и устранения истинных причин психических расстройств человека. Все тайны были скрыты в подсознании. Оно помнило, что когда-то мы были животными, динозаврами или уродливыми мутантами. Иногда воспоминания в человеке просыпались, и он сходил с ума. Порой, когда сидишь неделями в своей лаборатории, кажется, весь мир перестал существовать. Есть только ты, приборы и люди, которые с тобой работают. Во время испытания на животных случайно оказалось неплотно закрыто окно. Так лучи попали за пределы института…

– А подставил ты меня… – напомнил Росс.

– И ты уже не помнишь, как отомстил мне?

– Ты сам спровоцировал меня!

– Мог бы хотя бы добить… Мне пришлось умолять Моншера сбросить на меня камни.

– А если бы я не сбросил тебя в пропасть, моя жизнь превратилась бы в сущий ад. Разве не так?

– Эх, если бы ты знал, как я злился на твоё предательство… Не пора ли всё забыть?

Росс вздохнул и уставился в небо.

– Может, в следующей жизни мне повезёт больше?

Фогер почесал морду о лапу и сказал:

– Я завтра должен уйти. Мне больно сознавать, что мои усилия пропали даром. Прости меня за всё, если можешь.

– Отнеси меня к ним, – после долгой паузы попросил Росс.

– Ты хочешь их увидеть?

– И остаться там.

– Я не могу отправить тебя на смерть! – возмутился Фогер. – Волки сожрут тебя!

– Хоть напоследок я увижу её. Мою Глору… Мою Кантпанеллу… Увидеть её и умереть – это всё, что я сейчас хочу! Ты отнесёшь меня?

Фогер свирепо зарычал.

– Ты понимаешь, о чём просишь? Я не могу этого сделать!

– Всё повторяется: я не хотел добивать тебя, а теперь ты делаешь тоже самое.

– Это чудовищно! Я не могу… – он начал яростно бить себя хвостом.

– Я тебя понимаю… Хорошо, забудь, о чём я попросил. Это была глупость…

Но Фогера нельзя было запросто обвести вокруг пальца. Он сразу понял, что Росс, чтобы он там не говорил, твёрдо настроен выполнить задуманное.

«Он, скорее всего, пойдёт пешком. Я его знаю. Упрямее осла! Только вот дороги он не знает! Эх, зря я обрадовался – Дорито знает».

Фогер понимал, что не может позволить Россу такую самодеятельность, и в тоже время его желание увидеть жену и детей было вполне естественно. Окажись он на его месте, то тоже стремился бы их увидеть. Фогер оставил на нескольких валунах белые царапины от когтей и только после этого успокоился, и нехотя произнёс:

– Хорошо, я отнесу тебя к ним.

– Ты согласен? Это правда? – Росс не скрывал радости. – Я их увижу!

– Увидишь, увидишь, – качал головой Фогер. – Только я не позволю, чтобы волки тебя съели.

Росс поднялся и подошёл к нему.

– И что ты сделаешь?

– Видно будет. Залазь уже.

Уже в полёте, когда Фогер устремился к желанной для его сына цели, когда холодный ветер, пробирая до костей, заставлял прижиматься человека вплотную к густогривой шее чудовища, Росс прошептал в обрезанное ухо: «Спасибо, Гефор. Большое тебе, спасибо».

Его слова наполнили теплом сердце Фогера, прогнав последние сомнения. И он пообещал себе: «Я не позволю, чтобы хоть волос упал с твоей головы. Я люблю тебя, сын, и любой, кто рискнёт забрать твою жизнь, умрёт. Мне всё равно, что волки – это твои дети. Если придётся, я их убью!» .

И вот у самого горизонта за красными песками показалась белая полоса тумана…

***

Всю ночь волчица лежала на снегу и поскуливала. Тогда как её преданный друг бродил поблизости, время от времени оглашая окрестности протяжным воем. Волчица последние сутки еле волочила ноги, а теперь и вовсе не могла встать. От воя матёрого волка на её загривке дыбом вставала шерсть, она с тоской смотрела в чёрное безлунное небо и прислушивалась, не захрустит ли снег, не вернётся ли друг утешить и успокоить её взволнованное сердце. А может на этот раз ему удастся найти хоть одно живое существо, которое заглушит на время жуткий, непрекращающийся даже во сне, голод.

Под утро послышались знакомые шаги, но не её друга, а того странного существа, трогать которое, ей было категорически запрещено. Существо обнаружило обезножившую волчицу и стало приближаться.

– Аниэль, моя маленькая девочка, – тихо запричитало существо.

Слова были непонятны волчице, но угрозы в них она не чувствовала, но, несмотря на это, предупредительно зарычала.

– Бедная моя, девочка…

Существо подошло близко и протянуло к ней руку. Волчица попыталась встать, но её попытки были тщетны.

– Скоро всё закончится, – уверенно проговорила Кантпанелла, нежно поглаживая рукой напуганную волчицу.

Вскоре они сидели, прижавшись друг к другу. Тепло женщины и её тихий голос успокоили волчицу, она больше не сопротивлялась и не рычала, а опустив голову на её колени, чувствовала, как по телу расплывается блаженство.

***

Волк замер и принюхался. Как всегда ни единого запаха. Хрустнувшая внезапно ветка ледяного дерева нарушила беззвучную тишину, заставив волка вздрогнуть. Он поводил ушами, прислушиваясь, как, шурша, падает снег. Сегодня ему было особенно тревожно на душе. На ум пришла подруга. Без неё ему было очень одиноко. Ночью он впервые пел один…

Пора было её проверить. Волк повернулся и поскакал её разыскивать. Тревога росла с каждой минутой. Иногда он останавливался пытаясь понять что его тревожит, и, не находя этому чувству объяснения, переходил на рысь.

В тот момент, когда холодный воздух донёс до него запах подруги и двуногого существа, с ним что-то случилось… Его тело, словно вывернулось наизнанку, передние лапы провалились в снег, а когда он их вытащил, то увидел, как с них исчезает шерсть. Ужас закрался в сердце. С такими лапами не побегаешь, они замёрзли и уже покраснели от холода. Он не успел опомниться, как его тело претерпело изменения. Тогда же вернулась память.

– Я стал прежним… – дрожащим от волнения голосом проговорил Уланд. – Аниэль! Ты была где-то рядом… Я должен тебя найти!

Он поднялся с колен и побежал. Снег под ногами почти не проваливался – это были круглые градинки, превратившие всё вокруг в нечто похожее на белый песок приморских пляжей.

Рандит выскочил на поляну, где, будучи волком, оставил подругу.

– Рандит! – первой увидела его Кантпанелла.

– Ма-ма!!!

Он бросился к ней и остановился, увидев на её коленях восьмилетнюю девочку.

– Аниэль… Что с ней?

– Она жива… спит, – Кантпанелла улыбалась. Она так долго искала своих детей и вот нашла. – Всё кончилось. Мы опять вместе!