Пороги
– Вот и остынь немного! – Крикнул ему Валерка, переключаясь на его напарника.
Его товарищ предпринял было попытку помочь своему другу, но, столкнувшись с Валеркой один на один, поспешил отступить, увидев в его руках палку, которую тот успел подобрать. Бригада грузчиков и сидевшие на корме судна матросы наблюдали за потасовкой. Так бы всё и закончилось. Да и девчонки уже успели уйти, однако экипажу судна, видимо, не понравился исход сражения и человека четыре устремились на берег, помочь потерпевшим фиаско. Валерка не стал дожидаться, пока они окажутся на месте конфликта, и поспешил в диспетчерскую.
– Ты чего это такой взъерошенный? – поинтересовалась Евдокия Кузьминична.
– Вы не поверите, только что на своём причале едва не схлопотал. Еле отмахался.
– Ничего не пойму, от кого отмахался?
– Да экипаж на самоходке, видать, белены объелись, вот и бузят.
– Пьяные, что ли?
– Про всех не скажу, но кое-кому мозги, точно, следует вправить.
– Тюмень, Тюмень – ответьте Радикалу! – Вызывала по рации диспетчер самоходку. – Что-то не выходят на связь, придётся позвонить в судоходную инспекцию. Пусть приедут, разберутся.
– Евдокия Кузьминична, да не надо судоходчиков, сами разберёмся. Дело-то частное, тем более, на берегу произошло.
– Ничего, лишний раз проверить не помешает.
Такой исход дела Валерку не устраивал. Получалось, вроде, будто он заложил экипаж судоходчикам, хотя всего-то требовалось вразумить несколько гоношистых матросов.
– Евдокия Кузьминична, я отлучусь на часок?
– На танцы собрался?
– Да я только скажу, что у меня сегодня дежурство, и сразу обратно.
– Сейчас полшестого, чтобы в восемь, как штык, был здесь.
– Вот спасибо, я ненадолго.
– Да иди уж, от греха подальше, пока тут всё не прояснится.
Минут через пятнадцать Валерка был уже у «зверинца».
– Привет Петруха, наших много собралось?!
– Да человек десять здесь видел, скоро ещё подойдут, а чего ты такой заполошный, случилось что?
– Да не то чтобы случилось, – и Валерка рассказал о происшествии, – такая вот история с географией.
– Не, ну такое у нас не пройдёт. Надо наставить этих овец заблудших на путь истинный. Подожди-ка здесь, я мигом.
Петруха направился то к одной, то к другой группе молодёжи и вскоре с десяток крепких парней, собравшись в одну компанию, заспешили в сторону грузового района. Не успели они отойти и на сотню метров, как слухи о происшествии понеслись по посёлку.
– Куда это портовские двинулись?
– Да вроде, на причале кого-то побили.
– Да не побили, а убили. Там бригада брёвна грузит на самоходку, вот кого-то и прибило бревном.
– Самого тебя бревном в детстве стукнуло, вот и мелешь, чего ни попадя.
Оставшаяся у танцплощадки молодёжь, с любопытством переспрашивая друг друга, постепенно, небольшими группками потянулась вслед ушедшим. Уже спустившись к реке, Валерка оглянулся и был поражён, увидев толпу. Человек сто пятьдесят зевак собрались на крутом берегу, с любопытством взирая на происходящее. С криками «на абордаж!», покажем им «кузькину мать!», подвыпившая компания, жаждущая возмездия и приключений, устремились к самоходке. Кто по штормтрапу, кто по швартовым канатам, они, подобно пиратам, атаковали судно, толком не зная, кого искать и что с ним делать, но их воинственные крики, заглушающие звук дизеля плавкрана, наводили страх на экипаж «Тюмени». Каким-то образом контролировать их действия было уже невозможно, да, собственно, никто и не пытался этого делать. Разогнав экипаж по каютам и подсобным помещениям, где те и забаррикадировались, к приходу катера судоходной инспекции нападавшие покинули судно. Обошлись без потерь, если не считать потерей пару человек, свалившихся по пьяному делу в воду при штурме самоходки, но их благополучно вытащили, и сочли это просто забавным происшествием. Как-никак, все остались довольны: экипаж, хоть и напуган, но цел; зеваки-зрители – забавным зрелищем захвата судна (не каждый день в посёлке такое событие); Валерка – тем, что наказал хулиганов; а участники штурма – возможностью нескучно провести время до начала танцев. Только диспетчер Евдокия Кузьминична укоризненно посмотрела на Валерку, едва тот переступил порог диспетчерской. Судоходный инспектор уже просветил её по поводу случившегося, и она, несомненно, догадалась, чьих это рук дело.
Начальник причала
Два месяца пролетели как один день. Ещё накануне Валерка зашёл к начальнику района и напомнил, что согласно договорённости после своего дня рождения он едет к Кондрату Петровичу принимать свой причал. За месяцы стажировки в качестве приёмосдатчика, он вполне освоил обязанности и теперь готов самостоятельно командовать на вверенном ему объекте. К тому же повышение оклада на тридцать целковых было для Валерки как нельзя кстати. Приближалась осень, а у него, кроме курсантской форменки да болоньевого плаща, ничего не было. Помня выражение «встречают по одёжке», Валерка с вечера нагладил брюки, фланельку, гюйс и с утра пораньше направился к Кондрату Петровичу. Его деревянный домишко, примостившийся на узкой полоске земли между шоссе и обрывистым берегом Невы, на окраине Кировска, Валерка нашёл без труда. На стук в дверь никто не отозвался. Валерка хотел было постучать в окно, но, заметив, что дверь закрыта не плотно, а только прикрыта, вошёл в сени. Он не увидел здесь, практически, ни какой хозяйской утвари, что показалось ему несколько необычным. Широкая, приземистая дверь, обитая дерматином и войлоком, так же была слегка приоткрыта, будто здесь кого-то ждали, или, может быть, просто проветривали помещение. Двадцатипятиградусная жара, уже который день стоявшая на улице, заставляла людей целый день держать окна, а порой и двери, открытыми. Валерка постучал в косяк дверей кулаком и, услышав: «Входите, не заперто», – прошёл в избу. Его удивил спартанский вид помещения. Никакой лишней мебели, предметов обихода. На вешалке висела только мужская одежда.
«Как в общежитии, – подумал Валерка, – похоже, старик один живёт».
– Здравствуйте, Кондрат Петрович! – громко поприветствовал он хозяина, – смена прибыла.
Из соседней комнаты вышел худой, сгорбленный старик, как показалось Валерке, лет восьмидесяти, а, может, и больше. Валерка даже удивился, как тот ещё мог работать в такие годы. Он протянул ему сопроводительную записку от начальника отдела кадров.
– Давно тебя жду. – Прочитав записку, Кондрат Петрович направился к небольшому столику у окна, взял там потёртую кожаную папку и протянул Валерке, – здесь бланки актов, чековая книжка и печати. – Оглядел Валерку и, видимо, не доверяя его бравому виду, добавил, – смотри не потеряй. Приболел я что-то, – как бы извиняясь за свой внешний вид, с горечью сказал он, – совсем не до работы, а на подходе самоходка и два лихтера, такая вот ближайшая перспектива.
– Не потеряю, – заверил его Валерка. – А как вы до причала добирались?
– За мной с комбината катер присылали, «Дубровец» или «Домостроитель», ну, а тебе придётся на автобусе, до остановки «Невский пятачок», да ты её проезжал, когда сюда ехал, от неё по бетонной дорожке до берега, а там подождёшь или покричишь, чтоб тебя перевезли на этих же катерах. Они постоянно местных жителей перевозят.
– А у нас там хоть какая будка или вагончик имеется? – приняв документы, Валерка уже представлял себя начальником, сидящим в кабинете, где есть не только стол, но и сейф для хранения печати и чековой книжки. – Где ж мне находиться пока идут грузовые операции?
– Ты на плавкране будешь обитать, пока выгрузка не закончится.
Валерка ещё о многом хотел расспросить Кондрата Петровича, но болезненный вид старика не располагал к длительной беседе.
– Кондрат Петрович, может, в магазин надо сходить или аптеку, принести чего или помочь, так я мигом.
– Спасибо, ничего не надо, скоро дочка придёт.
– А когда самоходка и лихтера подойдут?
– Сейчас уточним. – Старик снял трубку служебного, допотопного телефона, стоявшего на том же столике, где лежала папка и, дождавшись ответа телефонистки, попросил соединить с диспетчером. Переговорив с ним, он не стал класть трубку, а только постучал по рычагу и, попросив телефонистку переключить его на начальника района, доложил, что передал дела новому начальнику причала, то бишь Валерке.
– Лихтера подведут ночью, а самоходка придёт завтра утром, – сообщил он последнюю информацию, – так ты не спеши ставить лихтера под выгрузку, первой самоходку поставь, а уж потом лихтера. Всё равно кран подведут только утром, а простой самоходки обойдётся много дороже, чем лихтеров. Да, чуть не забыл, буксир, для перестановки лихтеров заранее, часа за три, заказывай на районе. Порожние лихтера «Дубровец» с «Домостроителем» переставить могут, а вот гружёный им не потянуть. Ну, ладно, иди, а то я что-то притомился.
Валерка попрощался, вышел за порог и всё никак не мог понять, – если бы он сегодня не принял дела, как бы Кондрат Петрович смог завтра выйти на работу. И ведь его никто не торопил с этой приёмкой, а старик-то едва ноги носит.
«Да, начальство далеко, и ему абсолютно до лампочки, что с человеком», – подумал он и запрыгнул на подножку двери отходящего от остановки автобуса.
Невский пятачок
Причал Невская Дубровка находился на правом берегу Невы, напротив знаменитого «Невского пятачка». Автобус четыреста сорокового маршрута притормозил у остановки «Арбузово», но ввиду отсутствия пассажиров останавливаться не стал. «Следующая должна быть моя», – вспомнил Валерка ориентиры, о которых говорил Кондрат Петрович, и направился к передней двери «Львовского» автобуса, чтобы не проехать мимо. Водитель, едва взглянув на него, лихо крутил баранку, преодолевая извилистый участок дороги, и не снижая скорости, пронёсся мимо следующей остановки.
– Что же вы не остановились, мне здесь нужно выходить, – возмутился Валерка.
– А здесь остановка по требованию.
– Так я и подошёл к двери, приготовился к выходу.
– Мало ли кто, куда подошёл. Ты ведь ничего не сказал.
У Валерки ажно дух перехватило от злости.
– А вы что, совсем без понятия, для чего пассажиры поднимаются с сидений и подходят к двери?
Пока бранились, автобус уже подкатил к следующей остановке и Валерка, пообещав накатать на водителя жалобу, с досады пнул раскрывшуюся дверь и выскочил из автобуса. Теперь ему предстояло пройти по диагонали весь «Невский пятачок».
«И чего я разошёлся? – недоумевал он. – Сам ведь давно хотел съездить сюда, своими глазами посмотреть, походить по этим местам. Сколько уже доводилось слышать об этой выжженной на полметра в глубину земле, а когда представилась возможность воочию посмотреть на всё это, – не доволен. Когда бы сподобился, а тут такой случай, да и плавкран ещё не подвели, только что видел на Лобановском плёсе. Пока дотащат да установят, больше часа в запасе есть», – размышляя над этими обстоятельствами и обозвав себя занудой, Валерка перешёл дорогу и направился сначала к «тридцатьчетвёрке», стоящей на постаменте, а от неё к обелиску защитникам «Невского пятачка».
Несмотря на утреннюю пору, солнце палило, как в разгар дня. Земля раскалилась и парила прозрачным маревом. Валерка присел, разулся; не только потому, что давно уже хотел походить голыми ступнями по земле, вспомнить своё босоногое детство, и не потому, что, как Моисей на Синае, услышал голос с небес – «Сними прежде обувь с ног твоих…». Он не смог бы объяснить, но почему-то ему казалось, что здесь можно ходить только так, босиком. Медленно, стараясь наступать на выгоревшую под жарким солнцем траву, пятнами, словно лишаями покрывавшую всё поле, он пошёл к берегу. На этой выжженной снарядами земле даже спустя двадцать пять лет трава ещё не росла сплошным ковром, как в других местах, а выглядела низкорослой и чахлой. Зачастую под ноги попадались небольшие ржавые осколки снарядов, наступив на которые, Валерка морщился от боли, но обуваться не стал.
«Да здесь металла больше, чем земли», – подумал он, обходя воронки и окопы.
Дойдя до берега, удивился ещё больше, увидев сложенные рядками штук тридцать разного калибра мин и снарядов. Они были слегка проржавелыми, но казались вполне боеспособными. Огромный неразорвавшийся снаряд дальнобойной артиллерии с вывернутым взрывателем, словно поросёнок примостился под обрывистым берегом. Такими снарядами могла стрелять только морская артиллерия и, упав здесь, он, словно понимая, что не долетел до врагов, каким-то чудом не взорвался. Обмелевшая река метров на пять-семь отступила от берегов, обнажив песчаное мелководье, и Валерка побрёл вдоль берега, выковыривая порой пальцами ступни стальные осколки. Один раз ему попалась вполне целая граната-лимонка лишь с немного повреждённой чекой. Он осторожно поднял её, повертел в руках и закинул, от греха подальше, на середину реки. Буксир с краном ещё только показался из-за поворота. Пройдя с полкилометра, Валерка развернулся и, зайдя по колено в прохладную воду, приятно охлаждающую воспалённые от хождения по острым камням и осколкам ступни ног, побрёл обратно. Сквозь слегка буроватую от примесей ила и торфа воду дно реки просматривалось только на небольшой глубине. Валерка, с любопытством разглядывая подводный мир, не собирался заходить глубже. Стайки мелких рыбёшек мелькали под ногами, испуганно шарахаясь в стороны. Вздрогнув от неожиданности, Валерка так и замер с поднятой ногой, едва не наступив на выбеленный водой человеческий череп. Полузанесённый песком, взирающий в небо пустыми глазницами, он вызывал смешанное чувство страха и жалости.
«Чей он, почему он здесь, почему только череп, что с ним делать?» – Постепенно приходя в себя, Валерка сообразил: «Раз немцев здесь не было, значит, это мог быть только наш воин, погибший при переправе. Вытащить его и положить на берегу? А мало ли найдётся недоумок, вздумавший побаловаться», – такое приходилось уже видеть ему, когда ребятня, откопавшая скелет, посчитав себя «крутыми» таскали череп на палке, пугая прохожих, пока не приехала милиция.
Он нашёл большой камень, приволок, и положил его чуть выше по течению от трагичной находки.
«Пусть покоится с миром, где погиб. Надо будет только местных предупредить», – решил Валерка и направился к деревянным мосткам, куда должен причалить катер и собирались местные жители в ожидании переправы.
– А почему так много боеприпасов на берегу, да и останки не захоронены? – делясь впечатлениями об увиденном, поинтересовался Валерка у капитана катера, пока шли к плавкрану.
– Сапёры изредка приезжают, забирают, что пацаны накопают, а разминирование произвести невозможно, миноискатель пищит беспрестанно. Надо всё поле перепахивать, и останки погибших воинов, если находят, то перезахоранивают потом в братской могиле, да часто только фрагменты тел попадаются, особенно здесь, в воде.
– Да, вот и мой дядька где-то под Ленинградом погиб, может быть, в этих местах, кто знает.
– Сколько их, без вести пропавших лежит в земле и под водой. Прими, Господи души рабов твоих, отпусти им прегрешения вольные и невольные и отвори им врата Рая небесного – помолился седой капитан и коротко перекрестился.
Выгрузка
Как и предупреждал Кондрат Петрович, два лихтера ещё ночью поставили на рейде, а самоходка, гружённая тремя тысячами кубов леса, была уже на подходе. Буксир, притащивший плавкран, помог встать ему на якоря и теперь стоял рядом в ожидании распоряжений. Валерка попросил высадить его на плавкране – как-никак это теперь его причал, и он здесь начальник, – связался по рации с самоходкой и отдал распоряжение сразу становиться под выгрузку. Собственно говоря, больше ему пока и делать-то было нечего. Буксир помог самоходке пришвартоваться и ушёл на район, а Валерка, забрав на судне грузовые документы, поднялся к крановщику. Они уже успели подружиться в общежитии.
– Вить, я посижу тут у тебя, а то внизу слишком шумно.
– Так посиди, если делать нечего.
– Пожалуй, что нечего, а чем Кондрат Петрович занимался, когда шла выгрузка?
– Когда в каюте спал, а когда дома сидел, и приезжал только наряды закрывать.
– Не, в общежитие я не поеду, далеко ездить, лучше здесь перекантоваться.
– Да ты на самоходку сходи, у них, наверняка, свободная каюта есть, глядишь, на ночь приютят.
– Ближе к вечеру схожу, спрошу.
С полчаса Валерка наблюдал, как Виктор управляет краном, и ему самому захотелось попробовать так же легко хватать грейфером огромные охапки брёвен, ловко переносить и аккуратно опускать в воду, где брёвна расплывались в пределах кошеля, огороженного бонами, и сплавлялись вниз по течению. Метров пятьсот ниже, на территории комбината, рабочие, ловко орудуя баграми, заправляли плывущие брёвна на лесотаску, при помощи которой брёвна вытаскивали на берег и складировали в штабеля.
– Вить, дай поработать, давно хотел научиться, да всё возможности не представлялось.
– А что, поучись, пока караван берём, может когда-нибудь пригодится.
– Смотри, – и Виктор стал объяснять, как произвести правильный захват, подъём и перемещение, чтобы поднятый груз не раскачивался.
– Да это я уже понял, ты дай мне самому рычаги подёргать.
– Ну, садись, только не спеши и не дёргай, плавненько всё делай, потихоньку. Подъём и поворот на первой скорости.
– Не боись, я аккуратненько.
Валерка сел за рычаги и попробовал приподнять грейфер. Холодный пот проступил где-то между лопаток. Кран, управляемый неуверенной рукой молодого крановщика, вначале несколько раз дёрнулся, потом, взревев дизелем, поднял полный грейфер брёвен и плавно повернулся в сторону берега.
– Ну, да ты у нас прирождённый крановщик, – с удовлетворением отметил Виктор.
– А что, зря я тут торчал, наблюдая, как ты работаешь? Через полчаса я тебе весь ленец сниму, – возгордился своим успехом Валерка.
– Не хвастай, нюансов в этом деле много. Покрутись маленько, а я пока спущусь в машинное отделение, посмотрю, что моторист делает, – убедившись, что у Валерки всё получается как надо, разрешил ему Виктор.
«Эх, хорошо быть крановщиком. Сиди себе, дёргай за рычаги, и на голову не каплет, и зарплата хорошая. Может, выучиться зимой на крановщика, а следующую навигацию самому сесть на кран, хотя, с другой стороны, работа-то сезонная, да и какой ещё кран попадётся, а то будешь половину навигации ремонтировать», – размышлял Валерка, всё увереннее управляясь с новой техникой.
– Ну, что, освоился? Давай-ка теперь я поработаю, а то мы так с тобой и до вечера караван не снимем, – прервал его размышления Виктор.
– А что, у меня уже вполне прилично стало получаться.
– Вот и хорошо, другой раз ещё потренируешься.
– Ну, трудись, а я схожу на берег, да на самоходку, надо согласовать, кто будет зачистку делать, если что, я буду там. От них выйду на связь с диспетчером, пожалуй, на утро можно грузчиков заказывать.
– Да, к утру основное выгрузим, так что завтра докеры понадобятся.
«Нет, всё-таки начальником быть лучше. Гуляй себе, пока выгрузка идёт, да и зарплата всё же приличная, – рассуждал Валерка, прогуливаясь по посёлку и знакомясь с его достопримечательностями. Улица Щурова, Невская, Новая, Школьная, Советская, Заводская, – да что у них других названий нет, всё как в у нас в Отрадном».
После осмотра местных достопримечательностей, Валерка отправился в заводскую столовую поужинать. Кормили здесь вполне прилично и, что самое главное, дёшево. Взяв с собой пирожков, бутылку молока, он вышел на улицу и в раздумье присел на скамейке в сквере. «Хорошая у меня должность, но скучно работать начальником, чёрт знает, чем ещё заняться, может, рыбалкой? Купить снасти, да сидеть на бережку, однако, как-то неудобно в рабочее время бездельничать. Кондрат Петрович пенсионер, ему и дома посидеть не грех, а мне куда податься? Разве что на самоходку, пора на ночлег определяться».
На судне старпом выделил ему свободную каюту, а утром Валерка нашёл себе подходящее занятие, взяв на себя обязанности сигнальщика (трюма глубокие и крановщику из кабины не видно где остатки груза). К полудню самоходку выгрузили даже с опережением графика. Оформив грузовые документы и выписав чек за доставленный груз, Валерка распрощался с гостеприимным экипажем. Подошедший с «Ивановского района» буксир переставил лихтер с рейда под выгрузку и, забрав оформленные грузовые документы, отправился обратно, а Валерка вновь полез в кабину крановщика осваивать азы профессии. Караван сняли быстро, а дальше дело застопорилось. Люковины трюма на композитных лихтерах небольшие, грейфер полностью не раскрыть, да и большой пучок брёвен через них не поднять – вот и приходится работать в половину захвата грейфера. Вечерняя смена только и успела, что взять груз из открытых трюмов, а дальше начиналось самое сложное – вытаскивать брёвна из-под надстройки. Тут вообще без дополнительных приспособлений и сноровки не обойтись. Длинный трос, пропущенный через канифас-блок, петлёй заводят за торцы брёвен под палубной надстройкой и после этого, потянув за конец троса, вытягивают брёвна в открытую часть трюма. Только тогда их можно захватить грейфером. Валерка впервые столкнулся с такой проблемой и, несмотря на то, что в ночную смену приехала бригада из пяти опытных грузчиков, выгрузка застопорилась. Дело «запахло» итальянской забастовкой. Вроде все на местах, но находятся причины, по которым работать становится невозможным. В час ночи Валерка собрал всех в кают-компании плавкрана.
– Ну, что мужики, в чём проблема? Крановщик спать устроился, грузчики перекуривают второй час, как наряд будем закрывать? Что на район докладывать, чем бригада занималась?
– Да мы что, мы готовы работать, – возразил бригадир, – только приспособлений никак не найдём, сам знаешь, трос надо длинный и канифас-блок.
– Так давайте сообщим диспетчеру, что на кране нет приспособлений, пусть везут с района. Если я правильно понимаю, они должны быть на кране, да куда-то исчезли. Так или нет?
Валерка уже давно понял, что крановщик приехал на смену слегка выпившим, и по всем правилам его надо бы отстранять от работы, но ему не хотелось обострять обстановку и поднимать большой шум. Грузчики-то не виноваты, что смена пройдёт впустую и они останутся без заработка. Да и на районе простой никому не нужен, а пойдёт молва, что Валерка не справился с обязанностями, да ещё и крановщика заложил.
– Должны быть приспособы, всё верно, – оправдывался крановщик, – но я недавно на этом кране, и толком не знаю, что где лежит.
– Ну, я тебе в этих поисках точно не помогу, зови своего моториста, он, кажется, давно здесь работает, и учти, если через пятнадцать минут работа не начнётся, я вызываю другую смену с района.
– Да ладно, Валерка, что ты загоношился, сейчас всё найдём.
Крановщик с мотористом отправились на поиски, а грузчики, годившиеся Валерке в отцы, одобрительно кивнув, потянулись за бригадиром на палубу. Вскоре дизель в машинном отделении натужено загудел, и Валерка понял, что рабочий процесс пошёл. Однако не прошло и пятнадцати минут, как пришёл бригадир, и заявил, что трюм не освещён, и в этих условиях грузчики работать не могут, тем более в подзоре, где надо заводить трос. На самоходках освещение рабочего места обеспечивает экипаж судна от своей электросети, но на лихтерах стоят только ветряки, и в основном пользуются керосиновыми лампами или фонариками.
– А что, на кране нет люстр освещения или переносок?
– Пара люстр была, да мы их использовали для освещения трюма, а кормовой подзор освещать нечем.
– Утром электрика спросим, куда переноски и удлинители подевал, а пока пошли к шкиперу, хоть керосиновую лампу пусть даёт, работать-то надо.
Недовольство шкипера можно было понять. Поднятый с постели от тёплого бочка жены (как правило, на лихтерах работали семьями), протирая заспанные глаза, он никак не мог сообразить, чего от него хотят.
– Какие фонари, какие лампы, ети вашу мать… – ругался шкипер, – нет у меня никаких ламп, всё освещение всегда с крана брали, а тут удумали, керосинки им подавай, мать вашу…
– Извини, отец, я всё понимаю, но пойми и ты. Простой ни тебе, ни мне не нужен. Если имеется у тебя какой фонарь, то давай, а нет, так зря не ругайся.
В конце концов шкипер принёс небольшой фонарь со свечой и, пробурчав недовольно: «только судно мне не спалите», окончательно удалился, наглухо задраив все двери.
Хоть и не люстра, но всё же. Испытав это чудо прошлого века, Валерка пришёл к выводу, что заставить людей работать с таким освещением он не может, однако и выгрузку надо как-то организовывать. Взяв у крановщика спецодежду, он переоделся и полез в трюм.
– В общем, так, мужики, ваша задача подавать мне трос, и принимать брёвна. Работать в подзоре буду один.
– Да ты что, сдурел?! Не приведи Господь тросом или бревном придавит, что делать будем?! – отговаривал его бригадир.