Губительный обман

Моему удивлению не было предела, но тогда я всё-таки смогла сориентироваться и отобрать у Лукаса смартфон, чтобы тот ненароком не показал ещё и маме свою новую «невесту». С тех пор я чаще стала сравнивать «до» и «после» макияжа Рии, придя только к одному выводу: она может сделать из любой заурядной девушки феноменальную красотку. Да так, что она преобразится до неузнаваемости!

— Цепь здесь лишняя, — уточнила Рия, снова оглядывая моё бело-розовое короткое платье с пышной юбкой и кивая на браслет-цепочку на моей руке.

— Ты забыла про свэг.

— Это уже не свэг, — фыркнула подруга, явно не понимая моей шутки. — Это, — она снова выразительно посмотрела на браслет, — ненужная брутальность в нежной романтике.

— Замечательно! Теперь все точно поймут, что я не нежная чика, а что могу и в нос дать.

Рия засмеялась, открывая заднюю дверь своего нью-йоркского ламборгини, чем изрядно меня удивила. Нет, не тем, что я вновь увидела её любимую машину, а тем, что она не села на вперёд, ведь Рия всегда предпочитала водить сама. Вместо неё на водительское сидение уселся Лиам, а я быстро забралась на заднее следом за подругой.

— Кстати, мне нравится эта татуировка, — Рия провела пальцами по руке до моего запястья, очерчивая трёх маленьких чёрных птичек, когда я захлопнула дверцу машины. — Что она означает?

— Ничего, это просто тату, — натянуто улыбнулась я, солгав. А Рия, привыкшая от меня слышать правду, даже не почувствовала подвоха и тут же стала мне показывать различные фото на своём телефоне, так и не узнав, что это тату обозначало нас: меня, Рию и Алекса. Ведь, если чуть присмотреться, то было заметно, что одна из этих птиц имела сломанное крыло и отставала, не имея возможности быть такими же быстрыми и сильными, как первые две.

Эту татуировку я сделала спустя два месяца после исчезновения Рии.

Конечно, любые вещи подобного рода при общении с ними могли вывести прессу на мою личность, но мне тогда было слишком плохо. И я поддалась искушению, раз за разом вспоминая, как мы с Алексом ходили вместе набивать мою первую тату — сердечко под ребром. Я тогда чуть было не разревелась хотя та оказалась по итогу совсем крошечной, буквально сантиметр в длину. Спустя пару лет птиц набивать тоже оказалось больно, но я крепилась и за весь сеанс не проронила ни слезинки. Ведь, со слов Алекса, настоящие принцессы не плачут.

Между тем Лиам повернул ключ и плавно двинулся с места, увозя нас с Рией в город, уже зажигающийся неоновыми вывесками и вечерними огнями. Я прекрасно знала дорогу от аэропорта до виллы Уоллесов, и сейчас точно могла сказать: мы ехали не в нее. Судя по типичным для Рии поступкам, мы скорее всего завалимся на какую-нибудь крутую вечеринку в центре города и проведем там незабываемую ночь. Так что я ждала чего-то подобного, рассматривая фотографии на телефоне Рии и слушая сплетни, которые я пропустила за этот год.

Когда Лиам довёз нас до сверкающего огнями небоскрёба, я уже заразилась весёлым тусовочным настроением подруги. А стоило нам выйти из машины, как она ловко подцепила мою руку и повела меня к прозрачным дверям высотки, отсалютовав на прощание Лиаму.

Поднявшись на стеклянном лифте на один из последних этажей, мы оказались в эпицентре закрытой тусовки, что уже была в самом разгаре. Дорогой алкоголь здесь лился рекой, а по ушам резали биты музыки.

— Это маленькая шалость Клэр, — шепнула мне на ухо Рия, а после уже громко поприветствовала невысокую брюнетку с каре, которая видимо и была той самой Клэр. Еще в салоне ламборгини я узнала о том, что недавно она переспала сразу с двумя парнями одновременно, лишившись своей девственности, а после её застукал в постели её молодой человек, из-за чего они сначала шумно поругались, но что удивительно — не расстались.

Хозяйка квартиры счастливо взвизгнула при виде Рии и обняла сначала её, а потом и меня. От Клэр, любящей маленькие шалости, сильно пахло джин-тоником.

— Развлекайтесь! — напутствовала нас Клэр, исчезнув в танцующей в середине комнаты толпе.

Зная подобные мероприятия, я не была удивлена тому, что у меня даже не спросили имя. Впрочем, это делали крайне редко, обычно даже не запоминая кто я, раз я приходила с Рией. Хотя при составлении договора Ияд Уоллес, придумал за меня легенду о том, кем я являюсь. Но обычно я предпочитала не светить этим, сохраняя максимальную «анонимность».

Кто-то сделал музыку еще громче, и та ударила по барабанным перепонкам с новой силой. Рия на пару минут исчезла и вернулась с четырьмя коктейлями, два из которых протянула мне.

— За наше воссоединение! До дна!

После выпитых коктейлей вечеринка стала намного веселее, незнакомые парни и девушки приветливее, а музыка — не столь оглушающей. Рия, которая знала здесь практически всех, быстро стала центром всеобщего внимания. Что-что, а заводить народ она умела мастерски.

Вечер плавно перетек в ночь, а пара бокалов — в семь. И вот уже мы, успешно сорвав себе голосовые связки от выкрикиваний любимых песен, хихикали на заднем сидении машины, обсуждая хмурого и серьёзного Лиама. В дороге у нас завязалась шутливая потасовка дамскими сумочками и Рия неожиданно вытащила из своей пачку мармеладных мишек, крайне меня удивив. Мы решили их поделить, но она отчаянно не желала отдавать мне зелёных, торжественно обещав выкинуть их в окно.

Мы смеялись, вспоминая, как в детстве Рия терпеть не могла зелёный цвет из-за того, что Алекс искупал её как-то раз в зелёнке и сказал, что теперь она фея. Вот только феей она не выглядела от слова совсем, и мы все сошлись на мнении, что ближе всего она походила на Шрека. Родителям такая шалость Алекса сильно не понравилась и его наказали, а Рия получила новую причину ненавидеть зелёных мишек, ведь её целый месяц дразнили на улице и в школе.

Но всех зеленых мармеладных медведей я все равно съела прежде, чем заботливый Лиам довел нас с Рией до наших постелей в номере — ехать в свою виллу Рия наотрез отказалась. Сам же телохранитель перестал нам казаться хмурым и холодным стоило нам рухнуть ничком на матрасы, снимая туфли и размазывая по щекам тушь.

Не прошло и нескольких минут, как мы забылись сладким сном, чтобы уже утром столкнуться с последствиями уж слишком весёлого вечера. Благо, забронированный Лиамом отель оказался просто умопомрачительным, и нам сразу предложили спа-процедуры, после которых грех было не обновить маникюр.

— Перестань быть ханджой и наслаждайся отдыхом, — буркнула Рия, сидя в маске для лица и в банном халате, пока мастера в четыре пары рук делали ей педикюр и маникюр. — Если ты снова будешь бурчать за то, что мне не стоит тратить на тебя мои скромный безнал на карточке — я попрошу принести самый дорогой торт из ресторана этого отеля и швырну тебе его в лицо.

— Сказала та, что сидит в маске для лица, которая похожа на остатки того самого бедного торта, которым ты меня сейчас запугиваешь, — я поморщилась, когда вторая команда специалистов по маникюру, занятых мною, отодвинула кутикулу на пальцах чуть больнее, чем обычно.

— Кстати о торте, — задумалась Рия. — Хочу клубничный на завтрак.

— Уже не блюдёшь фигуру?

— Да кому она нужна, тем более, после месячной голодовки на равиоли!

— Прости, но я не могу поверить, что тебя могли заставить есть высокоуглеводное тесто.

— Давай вспомним, как Фабио всего за пять минут уговорил тебя прыгнуть бомбочкой в бассейн. А у него я напомню две старшие сестры, три племянника, четыре двоюродных брата, родители, две бабушки и два дедушки, и это, ещё не считая кучи дядь и тёть, зятей и невесток. Ты правда полагаешь, что такая нежная леди, как я, смогла выдержать напор целой итальянской семьи?

Невинно хлопая ресницами, Рия и правда сейчас выглядела как нежное создание. Но я-то знала на что она способна. И при желании со своим русским характером, передавшимся с молоком матери, Рия могла сама выстроить по струнке всю семью Риччи. И плевать на то, что Габриэле, отца Фабио, мы все дружно опасались еще с самого детства — настолько суровым нам казался этот чистокровный итальянец.

— Я не верю в то, что семья Фабио питается исключительно равиоли, — откинув голову на высокую спинку специального кресла сказала я.

Мы опять ходили по острой теме Италии, и я не могла понять, что меня смущало.

— Разумеется нет. В их меню входят ризотто, прошутто, феттучини, минестроне и огромное количество брускетт. И все это запивается огромным количеством Бароло8[8], а ты знаешь — я не люблю сухое!

Да, Рия всегда любила полусладкое, а не сухое вино. И отдавала предпочтение белому.

— Неужели Фабио, как своей гостье, не предложил тебе Асти9[9]?

Рия забавно поморщила под маской носик.

— Как же. Ты же знаешь, он скорее будет смотреть, как я давлюсь этой кислятиной, чем даст мне выпить что-то вкусное. Ты же помнишь, как он уверил меня, что нужно есть только соленый попкорн, так как весь остальной сладкий делают из муравьев?

Я заливисто рассмеялась, вспоминая, как мне пришлось развеивать этот миф для Рии, когда она с ужасом призналась мне об этом в четырнадцать лет. А карамельный попкорн к тому моменту она с нами не ела с подготовительного класса, постоянно беря вместе с Фабио соленый.

— Он так сделал только из-за того, что вы вечно друг друга изводили, — хихикнула я. — Из вредности.

— А я правда думала, что мы едите прожаренных раздутых муравьев, — пожала плечами Рия. — Так что поверь мне, как я тогда поверила этому итальяшке, что едят они слишком много, но в абсолютно гробовом молчании. На кладбище веселее, чем у них дома, вот правда!

В этом-то я не сомневалась. Я лишь однажды была в их Нью-Йоркской квартире и те воспоминания до сих пор хранились в моей памяти отнюдь не как хорошие. Родители Фабио холодно относились как к своим, так и чужим детям. И я не представляла, как можно вырасти любящим сыном в такой обстановке, где тебе и ласкового слова за всю жизнь не скажут.

А я точно знала, что дела в его семье обстояли именно, потому что была знакома Фабио Риччи с детства: и ведь с самого юного возраста они с Рией собачились и постоянно враждовали. Сейчас же она говорила о нем довольно дружелюбно, что уже вызывало сомнения на счет истинного положения дел в её нахождение в Италии.

— А что Алекс не поехал вместо тебя? — озвучила свои мысли я. — Он лучший друг Фабио и наследник вашего отца. Почему отправили тебя?

— Да так, — сразу замкнулась Рия. Её голубые глаза забегали, когда она поджала губы. — У него были дела. Пришлось ехать мне.

— Все удалось?

— Что удалось? — не поняла подруга.

Рия точно что-то скрывала.

— Как что. Цель поездки, — подсказала ей я, внимательно следя за реакцией Рии.

— А-а-а, — протянула она. — Да, конечно. Все удалось.

И я не верила ни единому слову.

Придется позже выяснить в чем дело, ведь сейчас она точно не расколется. Может они с Фабио наконец забыли свои детские обиды и сплотились ради общего дела? Хотя что такого мог поручить Ияд Уоллес своей дочери, не разбирающейся в экономике?

Наверное хотел, чтобы они с Фабио перестали соперничать, поэтому дал ей какое-то несложное задание. Так как за долгие годы даже меня утомила их вечная борьба за внимание в нашей компании. Этакая «Игра престолов», в которой Рия старалась занять позицию Дейенерис и подчинить себе Фабио, доказав, что тоже чего-то стоит. Вот только зачем — для меня это оставалось загадкой.

Вот честно, всегда глядя еще с малых лет на Фабио я чувствовала исходящую от него опасность. И ни за что бы не стала его сильно злить, чего не скажешь о Рии. Та выводила его до чертиков в глазах, при этом всегда ходя по тонкому льду. Но между ними и существовала связь, которую они оба так отчаянно не признавали.

Фабио всегда наблюдал за Рией. А она, равно как и сейчас, словно своевольная кошка делала все, что ей заблагорассудится.

— Значит, теперь ты тоже ведешь дела? — уточнила я у Рии.

— Что? Нет, господь упаси! Всем продолжает заниматься Алекс как старший из нас. Мое дело — скрашивать скучные мероприятия и блистать своей красотой.

— Семья Риччи точно оценила твою красоту, — кивнула я, говоря чистую правду.

— Еще бы, — как-то странно на меня взглянула подруга, когда одна из обслуживающих нас девушек сняла с ее лица маску. — Для всех южан светлая кожа и светлые волосы — как красная тряпка для быка. Они готовы восхищаться тобой только потому, что ты отличаешься от их знойных женщин!

— Значит, Фабио теперь тобой восхищается?

— Разумеется, — фыркнула она и я поняла, что больше эту тему сегодня бередить не стоит.

Я поерзала на кресле, разминая затекшие плечи и надеясь, что скоро мы закончим с маникюром и педикюром. Да, сидели мы здесь и не особо долго, но все-таки уже хотелось, чтобы все процедуры такого плана быстрее доделали.

— Думаю, как только высохнут наши волосы, мы пробежимся по магазинам, — рассматривая выкрашенные в нежно-персиковый оттенок ногти решила Рия. — Нет, сначала мы позавтракаем, съедим клубничного торта, а потом…

— … наступит вечер, — хихикнула я, смотря на часы, висящие на светлой стене помещения. — Рия, у нас не будет завтрака — уже время идет к обеду.

Рия поморщилась и вдруг её взгляд неожиданно скользнул по двери, что была позади меня. Я обернулась, но лишь краем увидела, как Лиам, удостоверившийся, что с нами всё в порядке, скрылся за дверью.

Раньше он не приглядывал за нами постоянно. Но сегодня он не отходил от Рии ни на шаг, а вчера я его видела на том же самом этаже, на котором проходила вечеринка…

По моим глазам Рия поняла, о чём я думаю, но даже если она захотела бы рассказать — не стала, ведь рядом слишком много ушей. Если сплетни касаемо Фабио она еще могла обсудить, то все, что касалось безопасности — нет. А за обедом в ресторане мы нашли более интересную тему, в процессе которой я узнала, что за мной тоже весь этот год приглядывали.

— Ливи, ты нам с Алексом как сестра. Разумеется, отец не допустил бы, если с тобой что-то случилось.

Слушая это, я устало ковыряла вилкой в салате с креветками, который только что подали.

В отеле «Беверли-Уилшир», в котором снимали легендарную «Красотку», всё говорило о великолепии и роскоши, а также отдавало знаменитыми кадрами из киноленты. Кажется, ещё чуть-чуть, и к нам на встречу выйдет Джулия Робертс, исполняющая роль Вивиан, и усядется за столик рядом дожидаясь, когда Бернард покажет ей, какими вилками правильно есть то или иное блюдо. И именно поэтому здесь совершенно не хотелось говорить о том, что весь этот год за мной тайно следили, а я даже об этом не догадывалась.

— Я тоже об этом не знала, — пытаясь поднять мне настрой, сказала Рия. — Мне отец об этом сообщил только недавно: только вчера, когда я позвонила сказать ему, что еду к тебе. Кстати, он передавал привет и то, что скоро завезет тебе подарок на грядущий день рождения!

— Оу! Не стоило утруждаться… — мгновенно растерялась я.

Конечно, мистер Уоллес с детства заменял мне отца, которого я толком не видела, но это не значило, что ему стоило так обо мне заботиться.

— Ещё как надо! Тем более, он не только к нам приедет, а ещё и к Алексу. Кажется, он ему нужен, чтобы брат провёл за него какую-то сделку.

— Алекс уже занимается крупными сделками? — удивилась я, забыв, что еще недавно спрашивала Рию вошла ли она в дела отца. Насчет Алекса можно было не сомневаться — он еще в школе показывал блестящие результаты во всем, что касалось бизнеса и аналитики.

— Да, давно. Его отец же допускал до управления ещё со старшей школы, а в университете он часто помогал ему вести переговоры. А теперь, когда он закончил Гарвард, папа передал ему солидную долю в управлении «Уоллес Индастриз».

— Я очень рада за Алекса, — улыбнулась я, понимая, что теперь, когда на него легла такая ответственность, мы вряд ли вновь будем общаться так часто как прежде. Если будем вообще. — А что на счёт тебя? За этот год не поступила никуда в Италии?

Сейчас волосы Рии блестели в свете хрустальных ламп, создавая золотой ореол вокруг её головы. Она, как всегда, выглядела безупречно, даже когда пыталась нанизать на вилку маленький помидор черри.

— А что я? Я — ничего, — поджав губы, ответила она, перекидывая волосы за спину. — Не отучилась в Гарварде, не основала свой бренд, как наша бабушка по линии отца, не изобрела вечный двигатель, не залетела в шестнадцать. Продолжаю наслаждаться жизнью, тусить, пить коктейли и выбрасывать в атмосферу кучу СО2 просто потому, что хочу проживать эту жизнь так, как мне вздумается. Так что, если отвечать на вопрос передаст ли мне отец хоть дырку от бублика в его любимой компании — ответ будет очевиден: я слишком свободолюбивая дикарка, чтобы папочке надеяться на моё благоразумие.

Такие фразы для Рии были, мягко говоря, редкость, поэтому я даже немного растерялась. А Лиам, вновь проникший для слежки в помещение ресторана и с невозмутимым видом попивающий сок за столиком неподалёку, даже вида не подал, хотя он прекрасно всё слышал в полупустом ресторане отеля.

— Это тебе отец сказал? — тихо прошептала я, поближе наклоняясь к ней.

— Не важно.

— Что случилось, Рия? — не выдержала я. — Что ты такого сделала, раз он такоетебе высказал?

Мистер Уоллес просто души не чаял в дочери, да и миссис Уоллес всегда была на стороне Рии. Они никогда не повышали на неё голоса и всегда интересовались её мнением по многим вопросам.

— Кажется я сильно его расстроила. И теперь за мной всюду следует хвост, — прошептала она, стрельнув глазами на Лиама. — Как и второй телохранитель, которого я порой сама даже не замечаю, ведь такие, как он, словно настоящие ниндзя, — попыталась пошутить Рия, но от этих слов по моей спине пробежал холодок.

— Насколько у тебя большие проблемы по шкале до десяти?

— Думаю, все одиннадцать.

Вот дерьмо! Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться.

Уж не знаю, что у них случилось, но все равно надеялась на лучшее.

— Отец тебя простит, Рия, — я накрыла её ладонь своей. — Он тебя любит настолько, что не сможет долго на тебя злиться.

Я хотела добавить кое-что еще, но тут к нам подошёл официант в строгом костюме, и мы затихли. Пока он наливал шампанское в бокалы на высоких ножках мы молчали. Хотя, учитывая то, что я сейчас услышала, то я бы не отказалась от и чего-то покрепче.

— Я его очень сильно расстроила, но это моя жизнь, — впервые за эти сутки выдала крупицу нужной информации подруга. — Он это понял, но по-своему. И, Лив, я тебе ничего больше не смогу сказать.

Я кивнула.

Мне всегда было интересно: а дети мистера Уоллеса тоже подписывают договоры о всяких нюансах или это удел тех, кто не входит в семью, но находится всегда рядом с его близкими? Однако эта тема являлась табу в нашем общении, поэтому об этом мне оставалось только гадать.

— Всё будет хорошо, моя хорошая, — я сжала её загорелую ладонь и ободряюще улыбнулась.

— Конечно, — Рия ответила мне улыбкой, но по её глазам я прочитала: «Догадайся обо всём сама, и мы, наконец, обсудим. Это мне необходимо».

От этого взгляда у меня что-то внутри разбилось. Ведь я даже понятия не имела, о чем мне стоит догадаться…

Больше не поднимая эту тему, мы доели наши салаты и дождались горячих блюд, при этом успев два раза опустошить свои бокалы с шампанским. А затем принесли десерт, и я поняла, что Рия насчет торта не шутила.

— Мечтаю о клубнике уже несколько дней, — растянулась в довольной улыбке подруга.

— Для тебя найти клубнику это проблема? — уточнила я, разворачивая к себе тарелку, между кремом и коржом которого мелькали аккуратно нарезанные спелые половинки ягод.

— Нет, проблема состояла в том, чтобы понять, чего же мне хочется. А мне не хватало тебя и клубники. Очень-очень сильно, Ливи.

— Мне тебя тоже, — сказала я, послав ей воздушный поцелуй.

Десерт был и правда великолепен. Ничего подобного я уже не ела очень давно, ведь десертами я баловалась не так уж и часто.

Обычно в университете я питалась не как дома — никаких там домашних маминых супов и пирогов, которые моя мама просто обожала готовить несмотря на усталость после работы. Часто мой рацион разбавляла пицца с газировкой и прочие прелести фастфуда. Рия же в отличие от меня никогда не срывалась на вредную еду, отдавая предпочтение правильному питанию. Исключение составляли лишь сладости в её насыщенной клетчаткой диете.

Мне следовало равняться на Рию. Вот только покушать вкусно и неполезно я любила гораздо больше всяких морковок и сельдереев.

После того, как мы закончили приём пищи, Рие поступил звонок на телефон, и она отошла в сторону. Я решила не мешать и осталась сидеть за столом, попивая из бокала минеральную воду. А когда Рия вернулась к столу, мы покинули ресторан, перед этим у стойки ресепшн касанием карточки к терминалу оплатив счёт и поблагодарив персонал.

Пять минут — и наша машина была подана. Лиам как обычно сел на водительское, а мы назад, и Рия скомандовала:

— Домой!

— Изменились планы? — уточнила я, вытаскивая с переднего сидения свою сумку и роясь в ней.

— Да, шопинг отменяется. У нас дома аврал, и наши не могут всё решить сами, поэтому мне надо приехать. Кстати, сегодня вечером вечеринка.

— Твоя или…? — мне не пришлось договаривать, чтобы она поняла, кого я имела в виду.

— Моя, — отмахнулась Рия. — В честь твоего приезда.

Даже не знала — я была рада или расстроена тем, что скорее всего и этим вечером не увижу Алекса. Ведь если дома аврал, значит там его точно нет. Да и вообще…

Если мы в ближайшие месяцы вообще пересечёмся, учитывая, что он теперь занят в компании отца — уже будет чудом.

Каким будет наша первая встреча спустя несколько лет? От одной мысли об этом у меня начало сводить живот.

Мне себе напомнить, что теперь точно ничего как раньше в нашей дружбе не будет, и не стоит расстраиваться по этому поводу. Мы выросли, и у каждого своя жизнь.

Поддавшись неожиданному порыву, я обняла Рию за плечи. Подруга тоже подалась ближе ко мне и меня окутал её запах, прогоняя печальные мысли. Пока мы сидели, мило обнимаясь, Рия сообщила:

— Дома мы будем через минут двадцать. Может хочешь, чтобы я тебе показала собак, за которыми наблюдаю в приюте? Они уже совсем большие, но недавно привезли парочку найдёнышей. Ты их еще не видела, а они ну просто сладкие хвостики!

Я кивнула, и она достала из сумочки свой телефон, открывая галерею. У нее была отдельный альбом, посвящённый приюту, который она спонсировала уже много лет. У Рии было поистине золотое сердце. И я была рада, что знаю эту сторону Александрии Уоллес.

— Рико присылал мне фотографии песиков каждую неделю, пока я была в отъезде. И ты только посмотри на Лаки! — Рия раскрыла видео с серым кобелем. Он радостно вилял хвостом и держал в пасти игрушку-пищалку. — У него теперь такой счастливый взгляд!

— Милашка, — согласилась я, рассматривая пса сначала на видео, а затем на фото с разных ракурсов.

Всех собак и кошек, которых Рия подбирала, разумеется забрать к себе не могла. Поэтому несколько лет назад Ияд основал дочери приют и фонд помощи животным, думая, что Рия в скором времени остынет. Но все вышло наоборот и страсть Рии только усилилась, а сама она могла много времени проводить, помогая размещенным там животным.

В особенности она переживала за Лаки, в котором сейчас было не узнать щенка, находящегося на грани смерти. Я помню, как Рия самостоятельно выхаживала его и кормила из пипетки чтобы сейчас этот пес мог так счастливо играться с игрушками и резво ходить на поводке.

Я и сама прикипела к Лаки и была невероятно рада видеть, что с псом все в порядке. Я всегда мечтала о собаке, но моя мама была против животных, а в общежитии они были под запретом. Когда-нибудь я заведу себе хвостика, а пока довольствуюсь теми, за кем ухаживает Рия у себя дома и в приюте.

— А это кто? — уточнила я, перелистывая на следующую фотографию с маленькой беленькой собачкой, у которой были крайне грустные глаза и перевязанная лапка.

— Это Викки, её только недавно привезли, — кажется, Рия знала клички всех животных. — Печально, что их выбрасывают на улицу, как ненужные вещи.

— Но им помогают те, кто готов дарить им тепло. Например ты. Рия, ты замечательный человек.

А учитывая, что две кошки и пес Митч у Уоллесов тоже были забраны десять лет назад из приюта — ещё и моя личная героиня.

— Спасибо, Ливи. Не знаю на счет замечательного человека, то сердце у меня есть. И оно болит, когда вижу этих израненных малышей, нуждающихся в тепле и заботе, — печально улыбнулась Рия, смотря на фотографию Викки. — Ведь когда есть деньги — ценишь то, что за них купить нельзя. И да. Даже будучи избалованной дикаркой, я просто не могу оставить их в беде.