Источник силы
— Выходим по одному, — скомандовал Краснов, вернувшись в машину.
— Руки за голову и гуськом? — попытался съязвить Федя.
— Хоть ползком, хоть короткими перебежками. Главное перенеси свою задницу в первый корпус. Ты то куда? — посмотрел Краснов на водителя.
— К Тамаре, к жене?
— Отставить к жене. Я гавриков Светику сдам и в управление. Давай, учитель, поторопись.
Игорь вышел из машины и втянул голову в плечи. Вездесущий ветер опять заигрывал с прохожими, проникал под одежду, прилипал холодными лапами к спине. Рядом со смотровой платформой Игорь его не почувствовал, не признал, но здесь вновь ощутил силу вчерашнего шторма, отвернулся от очередного порыва, спрятал руки в карманы, рванул за Федей к входу в гостиницу. Минув дверную карусель, Игорь выпрямился, хотел оглядеться, но толчок в спину заставил двигаться дальше.
— Сидите в фойе, за вами придут, — распорядился идущий следом Краснов и указал на бежевые диванчики, вновь повернулся к Феде. — Никому!
— Могила, — перекрестился Федя и, завидев администратора, потерял к Краснову всякий интерес. — Светик, выдели нам повыше. Я не один, с другом.
Краснов махнул рукой и направился к выходу.
От слова «повыше» Игорю сделалось нехорошо. Он и так, словно незваный гость, нерешительно топтался посередине зала ожидания, а теперь готов был побежать за безопасником. Игорь обернулся. Холл гостиницы украшали интерактивные панно. Уродливые изображения морских жителей сменяли друг друга на невесомых экранах.
Игорь вспомнил недавнюю поездку в музей, после которой больше не мог спокойно смотреть на сгенерированные искусственным интеллектом картинки. Учитель вырос среди последних, видел в детских книжках и рассматривал в учебниках, натыкался в рекламных сообщениях и упаковках на продуктах, встречал картины, сделанные людьми, на фото в соцсетях или старых журналах, но не видел разницы.
Впервые попав в Третьяковку, Игорь ошалело бродил по залам, пугался огромных полотен, сидел на пуфиках, забывая, что сопровождает детей. Переходя от картины к картине, он неожиданно почувствовал внутреннюю силу творца. Среди неровности линий и небрежных мазков сочилась жизнь.
К последнему залу «Искусство и технологии» Игорь устал, казалось, побывал на юбилее старой тетушки, где каждый и родственников спешил рассказать свою историю. Экскурсовод, сухонькая дама в платье с пайетками, рассказала скабрёзную шутку, которая взбодрила вымотанных детей. Игорь должен был осадить дамочку, напомнить ей о приличиях, но не стал. Таким заходом экскурсовод сразу влюбила в себя подростков, открыла маленькие души для восприятия.
«Я не буду хвалить Иинструменты, — дама намеренно растягивала и, составляя из двух слов одно, — моя задача показать вам разницу». Она останавливалась у каждой картины и включала проектор. «Посмотрите, это кисть Айвазовского, а это, — экскурсовод направляла старинную резную указку на очередной «шедевр» нейронной сети, — ваш любимый ИИ. Сравните плавность линий, переход красок, найдите в этой дешевке эмоцию. Сложно, то-то же».
В памяти всплыла фраза экскурсовода о том, что машинному разуму непонятен принцип золотого сечения. Считать-то он умеет, но вот отделить уродство от гармонии за тридцать лет так и не научился. Справившись с руками, то и дело лепил живым существам перекошенный глаз или стекающие с тела уши. Художники стали инженерами, но не человеческих душ, а бесконечных промтов.
Игорь вгляделся в изображение проплывающей рыбы. На первый взгляд всё хорошо, но стоит присмотреться, замечаешь, что один плавник длиннее другого, чешуя, изъедена кривыми пикселями, а зуб похож на слоновий бивень.
«А если мир такой и есть? — подумал Игорь. — Искусственный интеллект видит все непредвзято, показывает нам неприкрытую правду, не скрывает её вслед за желанием заказчика, не замазывает, не рихтует». От этой мысли сделалось нехорошо. Игорь принялся разглядывать сидящих в фойе людей. Погруженные в кресла, словно захваченные диванным чудовищем, они сидели с закрытыми глазами и глупыми от счастья лицами.
«Кресла желаний!» — осенило Игоря. Навороченная гостиница с порога делилась с постояльцами своей супертехнологичной начинкой. Учитель вспомнил очередной обзор новинок в сфере научных достижений – приборов, основанных на считывании электродами мозговых волн. Раньше такие использовали только в медицине, делали электроэнцефалографию (ЭЭГ). Сейчас же всё направлено на комфорт. Хочешь расслабиться – сядь в навороченное кресло. «Приземляйся и расслабляйся» – так, вроде, звучал слоган производителя, призывающий забыть о написании промтов или наговаривании последних очередной нейросети. Достаточно пожелать, и вуаля, ты погружаешься в собственный мир, которым можешь поделиться со всем человечеством. Не надо бегать с телефоном, чтобы запостить очередную чушь, как это делали ровесники родителей Игоря, просто лежи и наслаждайся со-собственными творениями.
Учитель подумал о миллионах казенных денег, ушедших на сопоставление изначальных графиков электроэнцефалографа с произнесенным словом, образом, мыслью. Миллиардная выборка, километры графиков и тонны корявых картинок чужих стремлений.
Поговаривали, что за границей некоторые человеческие особи вживляли себе электроэнцефалоэлектроды (ЭЭЭ) напрямую в мозг по принципу лабораторных крыс. Даже линию одежды для них разработали: рогатые шляпы и капюшоны с ушками. Издали люди с ЭЭЭ-модифицированными телами походили на фольклорных чертей, отчего их запретили показывать по телевизору, дабы не оскорблять чувства верующих.
Игорь посмотрел на Федю, всё ещё флиртующего с администратором, и хотел было занять место на одном из «Кресел желаний», но так и не решился, плюхнулся рядом. Смотрел то на экраны сгенерированных кем-то изображений, то на расслабленные лица мечтающих и пытался понять, кому из них принадлежат потоковые изображения – нейропикты.
Одно событие порождает другое. Вокруг технологических прорывов всегда собирается околонаучная саранча, желающая отхватить себе кусочек цифрового рубля. В голове всплыли объявления «Нейропиктология – диагноз и коррекция по нейропиктам».
Игорь не верил в подобную чушь, но опасался мошенников. С одной стороны, ему хотелось попробовать сесть в необычное кресло, с другой – было страшно вывернуть нутро перед окружающими. Гостиница выгрузит всё в сеть, и сервера вновь пополнятся никому не нужным контентом, среди которого будет несколько нейропиктов Игоря. Обязательно найдётся нейропиктолог, который составит по ним «Карту внутреннего мира», выделит в ней тёмные островки скрытых предпочтений, а потом будет шантажировать провинциального учителя возможностью слить заключение директору школы.
«Как они находят в общественном мусоре нужную для компромата информацию?» — задумался Игорь и посмотрел в окно, которое сменило невинную прозрачность на сине-зелёный окрас. Цветотерапия в действии. Если тебе хреново, достаточно посмотреть на голубое небо, даже если оно затянуто серыми тучами, и зелёную, в жизни пожухлую, траву. Вот он Изумрудный город в реальности. Для этого не надо носить с собой зелёные стёкла. Они расставлены вокруг – ловушки для разума, отсекающие настоящее.
За окном в центре гостиничного комплекса стояло самое высокое в городе здание. Отсутствие балконов и оконные прорези выдавали в нем серверную, в которой хранятся йоттабайты уродливых картинок, фотографий и никому не нужных миллион раз перекопированных статей.
Игорь представил, как ток, вырабатываемый машинами, используется для кормления огромного паука – склада цифровой информации, как тянуться во все стороны нити-провода, затягивающие человечество во всемирную сеть. Учитель увидел себя со стороны, трепыхающегося в паутине контента. Аромат корицы, витающий по фойе, сменился запахом жжёной пластмассы. Стало сложно дышать. «Что, если и Джон это увидел? Увидел и решил отрезать монстра от источника силы», — подумал Игорь и вскочил с места, заметив, как с потолка хлынула пена, точечно окутывая одного из посетителей.
Глава 9
— Вас же предупредили, волосы из моноволокна при перегрузке машины могут расплавиться! — администратор с бейджиком «Светлана» отчитывала окутанного пеной человека.
Игорь посмотрел на испуганного посетителя, и перевел взгляд на Светлану, уткнулся в небольшую аккуратную грудь, прикрытую едва прозрачной блузкой и лацканами офисного пиджака, ладно сидящем на стройной фигуре. Игорь опустил глаза вниз: юбка до колена, чулки и туфли на невысоком каблуке. Формализованная строгость, балансирующая на грани агрессивной сексуальности, всегда заводила Игоря.
Он хотел посмотреть Светлане в глаза, но не решился. Мысли об администраторе перетекли к собственной девушке. «Татьяна, неверное, себе места не находит, а я даже позвонить не могу», — подумал Игорь и покраснел.
— Ожидайте, вам помогут. Теперь с вами, — повернулась Светлана к Феде, а затем и к Игорю. — Подпишите здесь. — подставила она планшет с договором и стилус. — Дать номера выше тридцать восьмого не могу. Да и что там смотреть? Есть вертолётная площадка, оборудованная под смотровую, но на неё мало кто поднимается. Лифт только для пассажиров, а по лестнице на пятьдесят второй не каждый гость готов подниматься. Обещают наладить, но, когда это будет. Приложите к планшету указательный палец, а затем тыльную сторону запястья с армчипом. Замки программируются автоматически. Так, вы никогда не забудете ключ, и никто без вашего ведома не войдёт в номер. Триста восемьдесят первый и триста восемьдесят третий. На лифте сами доедите?
Игорь кивнул и посмотрел на Светлану: милое ухоженное лицо с небольшим детскими носиком. На вид девушка была ровесницей, но в голубых глазах засела тоска, в которой так легко потеряться.
— Обижаешь, Светик, все будет чики-пуки — подмигнул Фёдор и приобнял администратора.
Учитель отвернулся, но все же услышал произнесенную шёпотом фразу:
— Отлично, а то мне ещё с волосатым разбираться.
Игоря качнуло, как во время вчерашнего шторма. К непривычному похмелью добавилась усталость. Навалилась неожиданно, сбивая с ног. Электронные часы, растянувшиеся в одну из стен фойе, показывали девять. Учитель отнял пять. В Томске сейчас четыре утра. Самое время для крепкого сна. Федя отошёл, болтал с кем-то из местных. Ждать охранника не хотелось. «Сейчас главное – найти лифт, а там в номер и спать», — подумал Игорь, следуя по указателям.
Прозрачная кабина доброжелательно открыла раздвижные двери. Игорь вошёл внутрь и завертел головой. Никаких кнопок, только небольшое окошечко в стене, подсвеченное красным диодом.
«Тридцать восьмой», — нерешительно произнёс учитель. Лифт не шелохнулся. Игорь повторил погромче, затем ещё раз, вышел, осмотрел лифт снаружи и услышал едва различимый смех.
Напротив, прислонившись к стене, стояла девушка в чёрном платье и белом переднике с кружевной шапочкой на рыжих волосах:
— Ручкой тыкните.
— Куда? Чёрт-те что, ни надписей, ни голосового помощника.
— К сканеру. Пошлите, — закатила она глаза и шагнула в кабину.
— Чёрт-те что, — пробормотал Игорь, пытаясь подавив в себе желание поправить девушку, как делал это с учениками, и всё же не выдержал. — Правильно говорить пойдёмте. Могли бы инструкцию повесить.
Рыжая пропустила замечание и продолжила:
— Так, вы Светке пожалуйтесь!
Горничная взяла учителя за локоть и заглянула в глаза:
— Раньше здесь Димка стоял. Так, его сократили. Сказали, что и без человека всё ясно, нечего бюджет проедать, а ничего не ясно, так?
— Так, — согласился Игорь. — Картинку можно повесить.
— Какую картинку? Димка нужен, а вы ручкой тыкайте вот так, — горничная взяла Игоря за руку и приложила запястьем к едва заметному окошечку сканера, выскочила из кабины, ловко минуя закрывающиеся створки, и крикнула вдогонку, — ехайте, не стесняйтесь.
Прозрачный лифт пролетал между однотипных белостенных этажей, то и дело показывая серое нутро перекрытий. Игорь разочарованно смотрел по сторонам, не понимая, почему пренебрегли закрытой кабиной. На что здесь любоваться?
Лифт звякнул, замер на тридцать восьмом и распахнул двери. Шагая по коридору в поисках своего номера, учитель морщился простоте дизайна: белые стены с углублениями по одной стороне под такого же цвета двери, белоснежный пол, отражающийся в зеркальном потолке с желтыми светильниками.
Красные окошки-сканеры зловеще отражались в противоположных стенах, создавая иллюзию горящих огней. На мгновение Игорь подумал, что умер, не пережил шторм, а сейчас идёт по невымышленному аду в поисках своего нечётного котла. «Чётные двери должны вести в рай, — подумал учитель, прочитывая вслух номера, так было спокойнее. — Триста восемьдесят девятый, триста восемьдесят седьмой». В конце коридора в большой деревянной кадке сидели подсолнухи, поднявшие свои головы к искусственному свету. Это было так неожиданно, что Игорь закрыл глаза, открыл и прочувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке, шее и растворилась в рубашке, став маленьким мокрым пятном на и так уже подмоченной репутации учителя. «Значит, ещё не всё потерянно», — подумал он, подняв глаза к потолку, куда так настойчиво тянулись желтоголовые цветы.
Триста восемьдесят третий отказался пускать Игоря внутрь, а вот триста восемьдесят первый открыл двери, едва учитель приложил к сканеру запястье. Протиснувшись между дверным полотном и цветочной кадкой, Игорь наконец-то попал в номер. Мягкий приглушённый свет заструился с потолка. Было слышно, как взвыла вентиляция, избавляя пространство от застоявшейся пустоты.
Маленький коридорчик был напичкан дверьми, за которыми предположительно находился душ и туалет, о них Игорь мечтал с самого утра. Дернул одну из ручек и увидел нутро платяного шкафа. Учитель хмыкнул. На полки и положить было нечего.
Не успел Игорь скинуть куртку, как с потолка упал раскладной интерактивный экран, перегородив путь в комнату. «Мы рады вас приветствовать! Для создания максимального комфорта, просим ответить на несколько вопросов», — прочитал Игорь вслух и принялся листать бесконечную анкету, в которой предлагалось поставить галочку напротив нужного утверждения. Выбрав голосовое управление и женский голос ассистента, он минут пятнадцать решал жить ему по привычному времени или предпочесть местное, принимать пищу в номере или в ресторане.
Анкета пытала нужной калорийностью блюд, требовала составить меню на три дня, сообщить об аллергии и перенесённых заболеваниях. Дойдя до сорокового вопроса, Игорь взмолился: «Я хочу спать!» На удивление экран взмыл к потолку. Учитель шагнул в комнату с зеленовато-синим окном, обрамленным плотными шторами. Интерьер, несмотря на сумрак, порадовал чёткими линиями: два мягких кресла, столик, похожий на те, что Игорь видел на смотровой площадке, секретер с множеством ящиков и кровать: большая для одного, но узковатая для пары. «Чтобы были ближе», — подумал Игорь, вспоминая крашеные парочки туристов.
Стены, закрытые до середины свисавшими с потолка белыми и тонкими как рисовая бумага экранопанелями, надулись парусами. Вентиляционный ветер безобразничал, словно не наигрался вчерашней бурей.
На душ не осталось сил. Не снимая с ног еще сырые после шторма ботинки, учитель упал на кровать, вдыхая запах свежести белья цвета синеватого инея.
— Унылая пора, — вслух произнёс Игорь.
— Цвет панелей настраивается самостоятельно. Вы пренебрегли данным пунктом анкеты. Желаете задать индивидуальную гамму? — раздался голос из прямоугольной черно-белой колонки, стилизованной под образцы двадцатых годов. Она стояла на прикроватной тумбочке, а не была встроена в стену, как в учительской квартире.
— Нет.
— Хотите включить свет, заказать еду?
— Нет.
— Ещё больше информации в инструкции, расположенной на противоположной тумбочке, — продолжила колонка.
Игорь повернул голову. Легендарный, такой же черно-белый как колонка, гроссбух сверкал в полумраке глянцевой обложкой, под которой прятались белоснежные страницы. Учитель пододвинулся ближе, попытался приподнять книгу одной рукой, но не смог. Тогда открыл ее, не снимая с тумбочки, и почувствовал давно забытый запах. Так пахла типографская краска. Игорю нравился аромат новых книг. Он часто ходил в магазин, где концентрат недавно рожденных томиков достигал наивысшего значения, бродил между полок, погружаясь в запах чужих мыслей, доверенных бумаге и проявленных печатными станками. В первом классе наслаждался купленными прописями и даже учителем решил стать исключительно из-за желания быть рядом с новыми учебниками, первому касаться еще не тронутых страниц.
Профессии он обучился, вот только книги вышли из обихода: дорого и неэкологично. Печать не успевала за технической революцией и политической машиной, часто меняющей курс. Путь к благосостоянию народа тернист.
Втянув носом полную грудь воздуха, пропитанного любимым запахом, Игорь упал на подушку, и сам не заметил, как заснул.
Глава 10
«Швырк – швырк», — услышал Игорь сквозь сон и не поверил, замер, словно боясь спугнуть редкую птицу. Татьяна, девушка правильная во всех отношениях, шумно пила кофе, думая, что любимый спит. «Швырк – швырк» — раздалось вновь. Игорь улыбнулся. Собрался для рывка. Хотелось неожиданно обнять будущую жену, наконец-то ставшей домашней, простой.
Студентка факультета изящных искусств, второй год изучавшая культурные пласты разных эпох, сочетала в себе холодную неприступность и страсть. Отстраненная в быту, она задумчиво смотрела вдаль и постоянно размышляла о возвышенном. Иной раз Игорю казалось, что он, словно Пигмалион, живет с Галатеей, принадлежащей ему ночами и вновь превращающейся в мрамор с первыми звуками будильника.
Игорь резко сел на кровати и уставился на Федю. Охранник расположился в одном из кресел, сложив голые ноги в порванных носках на столешницу гостиничного секретера. Федя смотрел в экран телефона и тянул из кружки какую-то жидкость. Учитель вспомнил, где он, в каком статусе, и сжал губы – забыл позвонить невесте.
— Тебе вернули телефон или не забирали? — спросил он у охранника и упал на подушку.
— Очнулся, ни че ты дрыхнуть. У нас уже три. Обед проспал. Ужин проворонишь. Хорошо я сказал позже принести. За хавчик не боись. Доставят. Тут уже вся гостиница побывала Три раза бельё приходили менять, семь раз проверяли наличие чая и кофе с молоком в машине.
— Зачем?
— Хотят про водолазов у тебя узнать. Мне не верят.
— Краснов запретил болтать, — Игорь вновь сел на постели и стянул с ног тяжелые ботинки.
— Краснов про чужих говорил, а эти-то местные, наши. Телефон мне Катька рыжая принесла, я её потом на свою площадку проведу, пусть девка оторвётся.
— Мне позвонить надо.
— Звони.
Охранник бросил телефон на кровать и передвинулся за небольшой стол, на котором взгромоздилась кофемашина и увесистый свёрток в биоразлагаемом пакете. Игорь взял в руки телефон и задумался. Он не помнил номер Татьяны.
— Звони, мне с тобой одно дело перетереть надо, — заёрзал Федя.
— Я не помню номер, — учитель растерянно посмотрел на охранника.
Не было нужды запоминать. Телефон всегда в руке, с самого детства, с пелёнок. Один с собой, один запасной в ящике комода. Образ в облачном хранилище. Постоянно на связи: с родителями, с учителями, с коллегами. Надо быть в курсе новостей, иначе нечего обсуждать дома и в учительской. Надо знать о здоровье отца, кинуть Татьяне мем, который вирусится везде, иначе обидится, начнёт говорить о пагубном недостатке внимания для поддержания крепкой семьи.
— Мама, что подумает она. Со школы теперь точно попрут, — спохватился Игорь.
Мысли лезли одна на другую, смешиваясь в безумный клубок, от которого хотелось спрятаться, скрыться под одеялом, закричать что есть мочи: «Я в домике!» Но так неправильно.
— Не попрут. Краснов разрулит. Я в этот аппарат свое облако уже залил, — предупредительно заявил Федя. — И на свой телек, если телефон Краснов заберёт. Он зараза хитрый, пронырливый.
— Телек, точно! — обрадовался Игорь и завертел головой в поисках последнего.
Невесомые бледные экраны всколыхнулись от резкого движения.
— Телек-то где?
— Везде, — засмеялся Федя. — Ты в анкете, что выбрал: жесты или голос?
— Голос.
— Ну, так командуй!
— Доступ к системе смарт-ТВ, — произнёс Игорь.
— Права у вас, — отозвалась колонка. — Определите ведущий экран.
Стены загорелись цифрами. Игорь выбрал тот, что напротив кровати, запросив у системы нежно лиловый цвет для остальных.
— Что за бабские вкусы, — заворчал Федя.
Игорь не обратил внимание, долго возился с вводом цифр, вспоминая пароли, и, наконец получив доступ к своему аккаунту, чертыхнулся:
— Заблокирован!
— Что? — переспросил Федя.
— Я везде заблокирован: ни написать, ни позвонить. Мама желает удачной командировки, пришло сообщение с работы об отпуске без содержания, а от Татьяны ничего. Ерунда какая-то. Меня взломали, сто процентов. Написали несусветной чуши, вот Татьяна и заблокировала. Матери про командировку наплели, денег, наверное, просили. Надо забрать у Краснова свой смартфон, позвонить. Мне же полагается один звонок. Наберу Татьяну, она передаст матери. Главное – придумать, что сказать.
— Краснов им уже всё объяснил. Разблокировать не пытайся. Начнёшь со своего писать, сдашься с потрохами. Левый аккаунт заводи. Пиши кодовые слова и потом уже тили-тили с кралей. А она ничего так, — Федя уставился на аватарку Татьяны. — Фильтры?
— Нет, — насупился Игорь и подумал, что такие как Федя или Марганцевы, всегда будут считать, что мир принадлежит тупой силе. Только его Татьяна вряд ли бы посмотрела в сторону нахального охранника. И все же, Игорь завидовал таким как Федя: их умению сохранять спокойствие в критической ситуации, наличию друзей, приходящих на помощь в любое время, способностью пренебрегать правилами. Охранник уже с телефоном, а он сам... Дело даже не в том, что Федя в родном городе. Случись подобное в Томске, Игорю не к кому обратиться. Нет друзей, даже приятелей
— Какое у вас кодовое слово? — повторил предыдущий вопрос охранник.
— Нет кодового. Я думал не понадобиться, лишнее всё.
Федя нахмурился, покачал головой, а потом добродушно махнул рукой:
— Забей, давай лучше рыбку попробуй. Я для тебя просил. Копчёный палтус – знатная еда. Два хвоста. Пять просил у Семёныча, как знал, коррупция порежет: один хвост братан оттяпал за то, что к рыбкам ездил, один Светке, она же своей головой рискует нам передачки одобрять, один Катюхе за доставку и нам с тобой по рыбке. Ты не парься, лучше с левого аккаунта бабёнку свою проверь, пользуйся положением. Напиши ей, что любишь, свидание предложи.
— К чему это? — покраснел Игорь.
Федя отвернулся, зашуршал пакетом, достал рыбину и засуетился в поисках ножа.
— Вот Катька, вот стерва, нож не положила. Что тут у нас есть? — полез он в мини-бар. — Пивчанский, винцо и штопор. Учитель, ты рыбу штопором резал? Иди, покажу. Салфетки у них – тьфу. Экологичные, в руках растворяются. Поплотнее бумагу надо.
Охранник подцепил ногтем мизинца обложку книги-инструкции, развернул и ловким движением рванул первую страницу:
— Вот эта в самый раз.
— Ты это зачем? — опешил Игорь, наблюдая, как растекаются по девственным страницам жирные следы лапищи охранника.
— Да кто их читает? У Светки таких полный цоколь, заменит. Ты рыбу ешь. Тьфу, да хочешь, я тебе свою инструкцию принесу.
Игорь хотел разразиться тирадой, но едва слышный щелчок входной двери заставил его замолчать.
— Развлекаемся, — ввалился в номер Краснов и первым делом посмотрел на экран телевизора.
Игорь опустил плечи, ожидая гневных высказываний в свой адрес, но безопасник промолчал, посмотрел на стол и обратился к Феде:
— Ты здесь какого рожна?
— Учителя рыбкой кормлю.
— Кто доставил?
— Краснов, не быкуй. Садись, ешь. Пивчанского накатишь? В баре есть.
— За пивчанский, Федя, ты сам платить будешь. Он в стоимость проживания не входит.
— Как так? Ты же сказал, всё за счёт конторы.
— Может тебе и бабочек залётных за счёт конторы пригласить?
— Мне бы матери позвонить и Татьяне, — вклинился в разговор Игорь.
— С Татьяной, здесь такое дело, — опустил голову Краснов, сел на кровать и положил рядом старенькую модель телефона. — На, послушай, аппарат для связи со мной, а ты, Федя, давай, дуй к себе. Я вас не на курорт определил, а под арест.
Фёдор нехотя поднялся, одёрнул футболку, едва прикрывавшую семейные трусы, прихватил пакет с рыбой и вышел за Красновым в коридор.
Игорь смотрел на чёрный прямоугольник аппарата и не решался взять его в руки. Предчувствовал беду. Включил аудиозапись, предусмотрительно открытую безопасником, и затаил дыхание. Невеста говорила холодно и отстранённо. Словно не было общих трёх лет жизни, приготовлений к свадьбе, ссуды на квартиру, которая после ЗАГСа станет их собственностью. Словно он прохожий, рукавом грязной куртки зацепивший её кашемировое пальто: «Я ухожу от тебя. Мужчина с судимостью не может быть отцом моих детей. Я простила тебе многое: должность учителя, среднюю зарплату, отсутствие собственного жилья, но задержание – это уже перебор. Господин Краснов назвал тебя свидетелем, но меня не обмануть, их не лишают свободы. Так как жильё тебе понадобится нескоро, я оставляю квартиру за собой. Надеюсь, криминальные споры не полностью поглотили твой мозг, и ты изыщешь возможность вносить платежи по ссуде. Прощай!»