Тайны теней

А вот и этот момент.

Маска, за которой я наблюдаю с экрана телефона, появилась в зале. Он прошелся ленивой походкой, зацепил у официанта бокал виски и направился к ней. Маска Джейн закрывала половину лица мельчайшими стразами, поблескивающими в свете прожекторов.

На экране высвечивается входящий звонок от Нико, не раздумывая, отвечаю, отпивая жгучую жидкость из стакана.

— Скажи, что у тебя есть хорошая новость для меня.

— Если ее можно таковой считать, — хмыкает Нико. — Гай Бессон — скрытная шишка, мужик. У него обычная жизнь, но есть то, что он прячет от всех: в его квартире живет девушка с маленьким ребенком. Насколько я понял, ребенок от него, но Гай тщательно это скрывает. И да, это его бывшая студентка.

— Вот как, — мой взгляд сразу находит его рядом с Джейн в зале. — Что-то еще?

— Да, ты будешь в восторге от этой новости. Этот жалкий ублюдок избивает сожительницу. Я был готов пустить пулю ему в лоб, когда он поднял на нее руку.

— Это моя добыча, Нико, — сердито проговариваю.

— Именно поэтому Бессон до сих пор может дышать. Что делать с девушкой? — настороженно спрашивает друг.

— Узнай о ее родственниках, если они есть, отправь к ним. Если нет, пускай выберет любое место на карте и уезжает туда. Она свободна.

Это могла быть Джейн. От моего преследователя есть хоть какой-то толк. Если бы не отправленные мне фотографии, бог знает когда я бы решил узнать, как живет моя будущая жена.

Отключив звонок, продолжаю наблюдать за ними. Руки этого ублюдка так и тянутся потрогать женщину, которая принадлежит мне.

Полностью. С головы и до самых кончиков ногтей на ногах.

Одно его прикосновение, один шаг — и жизнь будет пробегать у него перед глазами со скоростью гребаного света. Мне не приходится долго ждать: его пальцы соприкасаются с нежной кожей Джейн. Он обхватывает ее локоть и что-то шепчет на ухо. И в этот момент здравый смысл перестает существовать. Все мое существо жаждет крови, пыток и криков. Благодаря мастерству, которое оттачивал годами, я могу за считанные секунды сломать любую часть человеческого тела.

Многие собирают пули, чтобы запомнить своих жертв и вести подсчет, но я иду по другому пути. Я убиваю голыми руками. Это позволяет увидеть всю боль, сожаление и некую надежду. Глаза — самый правильный ресурс, они никогда не смогут соврать. Я ловлю каждый момент, каждое мгновение, когда жизнь покидает тело, и в этом есть своя красота и ужас.

Секунды, которые можно назвать вечностью, когда страх сменяется осознанием неминуемости.

Подношу телефон к уху и жду, когда ответит Нико.

— Привези его на один из складов. Координаты тебе скину. И сделай это быстро.

Глотком допиваю оставшийся виски и чувствую, как тепло пробирается по телу.

— Инструменты для пыток прихватить? — любопытствует Нико.

— Нет. Разберусь с ним своим методом.

— Изощренно, но чертовски интересно. Дам знать, когда мы будем на месте.

Джейн

Меня бросает в дрожь.

Все тело словно каменеет, когда месье Бессон касается моей руки. Мне хочется бежать от него сломя голову, но я не могу это сделать. Я нахожусь на работе, и вызвать лишнее внимание в самый разгар мероприятия не входит в мои планы, но… Черт! Его прикосновение оставляет пылающий след, а мрачные мысли витают в голове, как тени на стенах этого роскошного зала.

— Чем ты сегодня занята вечером, милашка Джейн? — слащаво спрашивает Бессон, пытаясь поймать мои глаза. — Как насчет того, чтобы перед завтрашним выпускным в последний раз посмотреть твою работу в более спокойной обстановке?

Тепло его руки проникает в спину. Замираю, сердце стучит быстрее, дыхание становится прерывистым. Внутри что-то сжимается — смесь страха, недоверия и непонятного странного притяжения. Я чувствую напряжение в мышцах, будто тело само готовится к решению: оттолкнуть и убежать.

Черт!

Я будто рыба, попавшая на сушу, открываю рот для ответа, но слова из меня не выходят. От осознания того, что никто не сможет мне помочь, страх пробегает по всему телу. Я осталась совершенно одна, а рядом со мной извращенец, который пытается затащить меня в постель. Мне даже не суждено воспользоваться своей привилегией будущей жены главы мафии. Если Гарри узнает, в лучшем случае я буду кормить червей, а в худшем — колесить по всему миру в мешке для трупов.

— Ты молчалива, Джейн. Я могу принять это за согласие? — Рука Бессона медленно скользит по спине, вырисовывая дорожку к моей заднице.

Мне приходилось терпеть насилие, которому отец подвергал так же часто, как задаривал брендовыми вещами и дорогими подарками. И я прекрасно знаю, что сопротивляться — не самый правильный ход. Против насилия мало чего можно сделать, но у меня черный пояс по облегчению телесной и душевной боли.

— Мне нужно припудрить носик, — губы расплываются в улыбке, — дашь мне пять минут на сборы? — Всматриваюсь в его глаза, и тошнота подступает к горлу, но я держусь как гранитная статуя, не показывая своего волнения.

Которое, между прочим, разрывает на части.

— Буду ждать тебя около машины через десять минут, милашка Джейн. — Рука покидает мое тело, и меня накрывает облегчение.

Как ненормальная несусь через зал, заполненный гостями, невзначай задевая кого-то по пути. Глазами испуганно ищу Шерон, она должна мне помочь уехать отсюда. Это моя последняя надежда, и я рассчитываю на то, что она не разлетится в щепки на моих глазах. Замечаю ее маску в окружении гостей и облегченно выдыхаю. Пробираюсь к ней, но каждый шаг словно выбивает из колеи, и по дороге я теряю всю уверенность, что мне удалось собрать. Наконец оказываюсь рядом. Шерон чуть наклоняется ко мне, и ее шепот среди грохота смеха и разговоров звучит сигналом спасения:

— Я могу тебе чем-то помочь?

Слова вылетают изо рта быстрее, чем я успеваю подумать, что и кому говорю.

— Ты должна отвезти меня домой. — Нервно переступаю с ноги на ногу, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

— Что, прости? — Шерон таращит на меня глаза. — Мы не можем уйти в разгар мероприятия. — Она обводит взглядом оживленный зал, полный блеска и яркого света.

— Мне нужно, чтобы ты срочно отвезла меня домой, Шерон! — Нервы с каждой секундой шалят все больше.

Шерон явно удивлена моим поведением и готова уже сказать что-то нелицеприятное, как на ее телефон приходит сообщение. Не обращая внимания на меня и остальных гостей, она просматривает его, хмуря брови.

— Окей, — поднимает на меня глаза, — я отвезу тебя. — Поставив бокал на поднос проходящего официанта, Шерон прощается с людьми в причудливых масках и бросает взгляд на меня. — Поехали.

Волна успокоения проносится по телу словно цунами, принося облегчение. Мне хочется захлопать в ладоши от радости, но я молча следую за женщиной, ставшей моим спасением.

Гарри

Прохожу за железные двери, и в нос бросается вонь. Смешанные запахи плесени и сырости и разносящиеся крики заставляют меня улыбнуться. Спускаюсь по узкой лестнице, с каждым шагом будто ощущая дрожь неизведанного. Свет лампочек мерцает, бросая тени на стены, изрезанные временем и болью. В глубине комнаты появляется силуэт, обрисованный тусклым светом. Он передвигается медленно, осторожно, будто крадется; его жесты полны грации, несмотря на окружающую обстановку и переплетающиеся страх и ожидание.

Нико.

Под ботинками скрипит потрескавшийся бетон, мелкие камни впиваются в подошву. Звук шагов отдаленным эхом слышен по всему складу. Мое присутствие привлекает Нико, и он с улыбкой машет мне рукой. Звук звенящих цепей разносится гулом, разжигая во мне еще большую тягу к развлечению. Я пересекаю пространство между нами, с каждым шагом дыхание становится все более напряженным.

Чертов профессор дергается, и я ощущаю, как цепи впиваются в его руки, останавливая поступление крови в запястья. Бессон кричит проклятия на весь склад, и мне ни капли не жалко его связки. Он может надрываться, но его крики будут куда громче и отчаяннее, когда я доберусь до его костей.

— Заказ готов, Гарри. — Нико обводит взглядом темные углы помещения.

— Зачем ты его подвесил? — Делаю шаг к Бессону.

— Сделал тебе подарок. Его кровообращение нарушено, поэтому раны не будут заживать, что даст тебе больше возможностей для развлечений, — гордо произносит Нико, бросая на стол пульт от механизма поднятия цепей. — Ты не представляешь, какое это удовольствие, — добавляет он, пряча руки в карманы.

— Ты ужасен. — Улыбаясь, перевожу взгляд с друга на Бессона, извивающегося как рыба на крючке.

— Мы — идеальная семья. Аспен сделала правильный выбор, — при упоминании имени моей сестры на губах Нико появляется ухмылка.

— Я до сих пор не понимаю, почему она решила выбрать тебя. — Снимаю пиджак и вешаю его на спинку стоящего рядом стула.

— Аспен — ценитель прекрасного, а мой член…

Но я обрываю, не позволяя Нико продолжить:

— Еще одно предложение, в котором будут упоминаться моя сестра и твой член, и ты окажешься рядом с этим бедолагой.

— Полегче! — поднимая руки вверх. — Развлекайся! — Его губы изгибаются в безжалостной улыбке. — А мне нужно позвонить жене. Скоро вернусь и помогу тебе убрать его останки.

После этих слов Бессон начинает извиваться и кричать.

Я в несколько шагов оказываюсь рядом с моим «развлечением» на этот вечер.

— Крики только разжигают мое желание убивать. Сломать каждую конечность твоего тела и превратить его в субстанцию из кожи, крови, органов и костей. — Обхватываю его челюсть, заставляя смотреть мне в глаза.

Испуг. Паника. Ужас.

Каждая эмоция подпитывает мое нутро. Медленно обхожу мужчину, почти бесшумно, слыша каждый удар собственного сердца. Мой взгляд скользит по нему как нож; я фиксирую все — мимику, осанку, едва заметное подергивание мышц. Телосложение Бессона, подтянутые мышцы, четкие движения не оставляют сомнений в регулярных тренировках, спортзал явно сыграл свою роль. Останавливаюсь позади него, ощущая на запястье холод металла от ремешка часов, звук собственного дыхания кажется оглушительным в тишине склада.

— Зачем тебе понадобилась Джейн Гвидичи? — Ледяная фраза, каждое слово режет воздух.

Он оборачивается, глаза вспыхивают злостью. Слюна брызгами летит на мою рубашку, когда он хмыкает:

— Я здесь из-за этой маленькой сучки?

— Неправильный ответ, кусок дерьма, — мои слова пронзают пространство, а напряжение в груди сжимает каждую мышцу.

Он вздрагивает, а я делаю шаг ближе, ощущая его запах, смешанный с потом и страхом. Все вокруг будто замерло, только его дыхание и слабый скрип цепей нарушают тишину. Сжимаю пальцы в кулак, каждое движение выверено и предельно точно, и почти слышу, как ускоряется его сердце.

— Попробуешь еще раз? — произношу тихо, но с обещанием боли.

Он сглатывает, глаза расширяются… Я уже знаю: каждое неверное движение будет дорого ему стоить.

Хруст резонирует в помещении, наполняет воздух напряжением и страхом, смешиваясь с диким звериным криком, разорвавшим тишину. Слюна Бессона, как горячая капля, попадая мне на лицо, оставляет неприятное ощущение. Его глаза, полные боли и ужаса, словно вырываются из глазниц, придавая лицу еще более искаженный вид. Я понимаю, что он чувствует, ведь перелом малоберцовой кости — это не просто травма, а настоящий ад. Боль пронизывает его тело, и ублюдок пытается взглянуть на свою ногу, но перелом закрытый, что делает ситуацию еще более мучительной.

— В твоих интересах начать говорить. В твоем теле свыше двухсот костей, и я могу сломать каждую самым изощренным и болезненным образом. — Бессон стискивает зубы, пытаясь сдержать вопль. — Ты будешь мучиться от боли и ходить под себя все долгие часы нашего развлечения. — Моя нога набирает размах, но он начинает говорить.

— Я хотел трахнуть эту белокурую лань. Она во время обучения крутилась вокруг моего члена, как пчела вокруг цветка с нектаром. Девушка сама хотела этого, — ублюдок выделяет каждое слово.

Ложь. Чертова ложь. Джейн оцепенела от омерзения, когда его грязные руки коснулись безупречной кожи. Я видел это по ее лицу, зажатым движениям и ужасу, который сочился из каждой поры на теле. При первой возможности она побежала просить помощи у Шерон. Благодаря прослушке в зале я слышал их разговор и велел Шэрон нарушить инструкцию и отвезти Джейн домой.

— Может, мне стоит заставить тебя отрезать член? — Вскидываю брови, сверля его полным ярости взглядом.

— Да она сосала бы его как самый вкусный чупа-чупс на свете! — выплевывает Бессон мне в лицо.

Что-то щелкает в голове, и все остальное происходит на автомате. Гнев бежит по венам, обжигая каждую клеточку тела. Я словно погружаюсь в вихрь ярости, а разум уходит в тень, теряясь в мраке первобытных инстинктов. Каждое движение — не просто действие, это вызов самой природе, встреча двух первобытных существ. Кулаки врезаются в мясо, в кусок плоти, который посмел стать вызовом для моей агрессии. Стоны, крики и мольбы летают в воздухе, как бесплотные призраки, неспособные пробудить во мне ни капли жалости. Будто в трансе, я не в состоянии остановиться, пока сила не иссякнет, пока адреналин не начнет медленно отступать. Во мне разгорается хаос, и каждый удар — освобождение, но снова и снова я ищу большего, бью и бью, играя в жестокость.

Бессон обмякает, и последний вздох покидает его никчемное тело. А ко мне приходит должное облегчение, словно солнечный свет пробивается сквозь густые тучи, окутывающие мое сознание. Тяжесть, которая тисками сдавливала грудь, распадается на тысячи мелких кусочков, и в сердце нежно трепещет тихая радость.

За спиной раздается свист Нико.

— Он выглядит дерьмовее, чем я представлял. Что мне с ним теперь делать? — Носок его ботинка соприкасается с тем, что осталось от Бессона.

— Ты не переживаешь за свою дорогущую итальянскую обувь? Кровь сильно въедается в кожу. — Я пытаюсь перевести дыхание после всего произошедшего.

— Кровь… Она сладкая как мед. — Голос тихий, почти задумчивый, и глаза блестят в свете лампочки.

— Ты больной! — срываюсь, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Слышу это от человека, зверски убившего мужика, который просто хотел хорошо потрахаться. — Нико усмехается, будто ему все равно, что я думаю.

Я сплевываю в темно-красную лужу, которая медленно растекается к моим ботинкам.

— Заткнись, — шиплю сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я еду домой. Разберись с этим сам.

Его взгляд задерживается на мне, изучающий и холодный, как лезвие ножа. Нико тяжело вздыхает и начинает расправлять черный пакет. Я не остаюсь, чтобы наблюдать, как останки подонка будут сгребать с пола.

Раз проблема решена, мне нужно проверить Джейн.

Всю жизнь я защищал свою сестру. Привычка заботиться о женщинах родилась именно из этого: из детских страхов, чувства долга, из инстинкта оберегать тех, за кого несешь ответственность. И я не могу оставить Джейн в таком состоянии, даже если это противоречит логическому плану, который успел составить мой мозг. Воспитание не позволяет мне просто отвернуться.

Я надеюсь, что она сохранила здравый рассудок. Если Джейн впадет в отчаяние, я верну этого ублюдка с того света и снова убью, но более изощренно, более болезненно.

Никому не позволено портить то, что по праву принадлежит мне.