Девять жизней Гнидо Комига

– Иваныч, ты о чём?

– О том…

Старший распахнул шторы, и в комнату неудержимым потоком хлынул солнечный свет.

Гнидо прикрыл лицо ладонью и опустил взгляд на мёртвую чужую.

– Не туда смотришь, стажёр. Сюда смотри.

На подоконнике стоял кристальный куб. Рёбра его были ровные, грани отшлифованные. Внутри куба переливались нежно-голубые крапины.

– Пока поджидал в засаде чужую – а сидел я здесь с восьми утра, – нашёл в шкафу вот это Хранилище, – сдержанно произнёс Иваныч, хотя в душе был невероятно доволен находкой. – И сдаётся мне, что там внутри находится нечто интересное.

– Это то, что я думаю? – таращился на кристальный куб Гнидо.

Старший кивнул.

– Надеюсь, что Хранилище исправно. А если исправно, то мы сможем связаться с твоей Марой напрямую; при условии, что она в кубе, конечно. Как думаешь, внутри находится разум твоей миленькой рептилоидихи или там кто-то другой?

Гнидо пригладил рыжие волосы, словно его вызвали к доске. В Учебном центре ему рассказывали, что Хранилище чужих отличается от махерианского лишь формой. На Махерисе Хранилище было в виде шара, у ящеров куб.

– Хочется верить, что она внутри. И полагаю, у меня должно получиться связаться с Марой! Позволь, я попробую поговорить с ней.

– А ты самоуверенный наглец! – сказал Старший и снял куб с подоконника.

Он поставил Хранилище на стол и придвинул табурет.

– Садись и дерзай, юноша. Удиви меня! – разрешил Старший, не веря, что из этой затеи выйдет толк.

Гнидо положил руку на верхнюю грань куба.

– Хранилище холодное как лёд, – сказал Гнидо, чувствуя обжигающее покалывание.

– Жалит? – спросил Иваныч.

– Ну да… Немного… Но терпимо…

Чтобы связаться с тем, кто находился внутри, осталось подключиться к Хранилищу. И снова только в теории Гнидо знал, как это сделать. Подключение чем-то напоминало переселение в оболочку землянина.

Гнидо сфокусировал своё внимание на кубе и сразу почувствовал, как в голове забарабанили пузырьки. Затем он ощутил нечто похожее на страх или, скорее, неудобство или тревогу, а затем задал вопрос, а если точнее, то послал сигнал от сущности к сущности, не произнося вслух слова и звуки. Он не говорил ничего, а только думал и мысленно исследовал пространство.

«Мара, ты здесь?»

Холод отступал. Гнидо будто сам превратился в облачко и почувствовал тепло. Разум ящера, впрочем, как и разум человека, был приятный и желанный, как пар утреннего чая. Энергия живых существ имела общее начало; вероятно, божественное.

«Мара, ты здесь?» – снова повторил призыв Гнидо.

«Здравствуй, Гнидо. Неужели это ты?» – послышался ответ.

«Да, Мара, это Гнидо Комиг! Я искал твоего убийцу, а нашёл тебя».

Голос Гиеры Веллилиас был очень слаб, он шёл будто издалека. Мешало глухое эхо, скрипучий писк и редкие электрические щелчки. Гнидо ещё не умел настраивать связь должным образом, потому возникали помехи. Но главное, сущности могли говорить и слышать друг друга.

«Я видела своего убийцу. Это девчонка, с которой ты встретил меня у метро. Оказалось, что она тоже с Шутиса. Выходит, что я обманула тебя… Но я, правда, видела её в первый раз».

Гнидо решил, что сейчас не лучшее время рассказывать, что всего несколько минут назад махерианский Старший инспектор, как свинью, прирезал убийцу Мары.

Но именем Гнидо всё же поинтересовался.

«Мара, мне необходимо знать имя девушки, стрелявшей в тебя».

«Перед тем как убить, она представилась. У нас так принято. Её зовут Иемави. Она из тех ящеров, которые ненавидят людей».

Всегда приятно слышать о победах. Гнидо даже успел порадоваться, что удалось уничтожить такого злобного врага. Хотелось ещё похвастаться, что у его ног валяется растерзанное тело этой Иемави. Но он снова сдержался. А ещё… ну прям не терпелось узнать, куда делся его парализатор?

«Мара, ты случайно не знаешь, куда делось моё оружие? В тебя ведь из махерианского парализатора стреляли?»

Гиера не отвечала. Доносилось лишь сплошное шипение.

«Ладно, забей на парализатор. Хер с ним. Мне новый выдадут», – пожалел, что спросил ерунду Гнидо.

«Плохо слышу тебя, милый. Всё хлюпает, квакает. Но это уже чудо, что мы с тобой говорим», – снова послышался голос Гиеры Веллилиас.

Гнидо думал, что же спросить ещё…

«Слушай, Мара… А тебе понравилось со мной той ночью?» – неожиданно выдал махерианец.

«Очень понравилось! Жаль, что меня застрелили. Теперь неизвестно, встретимся мы когда-нибудь или нет».

Потом возникла пауза. Гнидо почувствовал всей своей сутью тепло и даже жар. Жаль, что он не мог видеть Мару.

«А тебе понравилось со мной?» – не удержалась спросить Гиера.

«Мне? Да я чуть с ума не сошёл от счастья! Ничего подобного никогда не испытывал!»

«Правда?»

«Ну конечно! Вот если бы ещё парализатор нашёлся, вообще было зашибись!» – пошутил Гнидо и услышал отклик. Мара звонко смеялась, словно они снова сидели на лавочке и она рисовала на тетрадном листе существо в шортах.

«Расскажи, чем ты занимаешься в Хранилище. Наверное, спишь постоянно?»

«Ха-ха-ха… У меня ведь нет тела. Я совсем не сплю. Я читаю!»

«Читаешь?»

«Ну да! Разве ты не знал, что Хранилище подключено к ББТ? И я могу запросто выбирать любые книги, которые были придуманы на Земле».

«А ББТ – это что такое?»

«Тоже мне человек! ББТ – это БОЛЬШАЯ БАЗА ТВОРЦОВ, которая лишь малая страничка в информационном поле Земли. Изменив форму жизни, можно получать море информации о прошлом, например, множество историй земных писателей или поэтов, или композиторов. Информация о прошлом проникает в моё Хранилище, и я могу читать, могу слушать музыку и стихи. Здесь очень интересно, но не с кем поговорить. И здесь нет тебя… Я одна…»

Гиера оказалась весьма романтичной особой. Гнидо знал её всего ничего. Но провели они вместе целую ночь. И такую волшебную ночь!

«Сейчас я читаю Пушкина. Евгения Онегина. И хочу признаться, Пушкин писал чудесные стихи… Ты знаком с его творчеством, Гнидо?»

«Теперь обязательно почитаю, – ответил махерианец и тут же спросил: – Мара, а как тебя вытащить из Хранилища?»

«Передай куб Салди Лос. Мы с ней дружили. Она моя непосредственная начальница… Верь Салди. Она добрый и справедливый ящер».

Гнидо помнил, кто забирал тело из его квартиры. Это была Салди Лос. Ничего была дама – и фигурой, и лицом. Но чужая показалась чересчур надменной.

«Салди приходила ко мне за твоим телом. Как с ней встретиться? Где её искать?»

«Поднимись этажом выше. Уверена, что моя квартира не пустует. Тому, кто откроет, скажи, что ищешь Салди Лос. Я верю, что Салди сумеет починить моё простреленное тело».

Вспомнилась лужа крови, разорванные на куски мозги Мары. Гнидо представил её голой на полу, с раздвинутыми ногами. Хорошо хоть милиционеры прикрыли труп простынёй. Неудобно как-то…

«А я там красиво лежала?" – задала неожиданный вопрос Гиера Веллилиас.

«Конечно! Ты лежала как королева мертвецов! Вся такая красивая… и голенькая!»

«Фу! Какой кошмар! Мне так стыдно! Теперь придётся съехать с этой квартиры».

Гнидо рассмеялся. У девчонки-ящерки было прекрасное чувство юмора. Она, как обычный нормальный человек, любила смеяться, шутить… И умела любить.

Но вдруг змеями зашипели помехи. Гнидо снова услышал треск и щелчки. А ещё его обдало холодом. Значит, пришло время закончить разговор.

«Я постараюсь вытащить тебя из Хранилища», – сказал Гнидо.

«Не расслышала… Приём, Гнидо! Приём!»

«Говорю, что вытащу тебя!»

«Поняла, поняла… Связь плохая… Я люблю те…»

Разговор был прерван на полуслове. Но двум сущностям всё-таки удалось поговорить. Их связала сама Земля. А значит, и Гиера, и Гнидо – не чужие на этой планете, – хотя Гиеру Веллилиас люди называют чужой.

Гнидо пришёл в себя. Он сидел на табуретке. Рука лежала на кубе. Шутисийское Хранилище обжигало холодом ладонь. В груди ровно билось человеческой сердце.

– Ну что, тебе удалось? – настороженно спросил Старший.

Гнидо снял руку с грани Хранилища и кивнул.

– Мы даже Пушкина обсудили… Иваныч, а ты знаешь, кто такой Пушкин?

– Пушкина читает вся Вселенная. Это выдающийся землянин. Ты по делу говори. Что удалось узнать?

Гнидо посмотрел на труп чужой.

– Эту с дыркой в груди звали Иемави. Это она убила Гиеру. Зачем убила, мне Мара не сообщила, но сказала, что Иемави – злой ящер, а Салди Лос – это та рептилоидиха, которая забирала из квартиры труп, – добрый ящер. В общем, болтали мы долго… Но связь там хреновая.

– Ты говорил с чужой ровно две секунды. Только положил руку, замер на миг и снова вернулся.

Гнидо поднял взгляд.

– Да ладно?

– Не ладно, а просто шоколадно! – радостно вскрикнул Старший. – Ты только представь, стажёр, что у тебя вышло связаться с сущностью мёртвой чужой! Гнидо, ты пойми, она, сука, мёртвая жа-ба!

– Она не жаба, – тихо сказал Гнидо.

– Ну хорошо! Пусть не жаба. Но я тебя уверяю, что ты первый махерианец, у кого получилось выйти с сущностью рептилоида на связь! Это я так смело сказал, мол, давай дерзай, а сам не верил, что у тебя получится. Но ты молодец! Ты справился! Вот ведь стажёр! Не стажёр, а стажёрище!

Гнидо покачал головой, не веря, что всего мгновение говорил с Марой.

– Иваныч, ты серьёзно? Мы общались две секунды?

– Вот именно! Всего две! А ты всего Пушкина выучил и контакт с мертвечиной наладил! А ну-ка, прочти мне что-нибудь из лирического!

– Да не знаю я Пушкина, – заулыбался Гнидо, потом потёр руками лицо, приходя в себя окончательно, и спросил: – Иваныч, ты не против, если я вытащу Мару из Хранилища?

Старший причмокнул от удивления.

– То есть как вытащишь? Куда вытащишь?

– Как куда? В прежнее тело? Тело можно починить. Нужно найти Салди Лос и отдать ей куб. И Мара вернётся.

Старший изумлённо разглядывал рыжего махерианца.

– Думаешь, всё вот так просто? Надо найти, отдать, и будь здорова, броди по Москве? А как же соседи, милиция?

– Не усложняй, Иваныч. Она переедет. Город огромный. Затеряется. Ты куб только отдай. Я всё улажу, – улыбнулся Гнидо, будто не было на полу мёртвого тела, словно не стояла столбом Мария Витальевна, которой видеть и слышать, о чём говорят махерианцы, не положено.

– То есть ты предлагаешь возродить чужую? Не убить, не взять в плен, чтобы затем обменять на наших, а с лёгкостью взять и отдать врагам?

– Ну да. Жест доброй воли, Иваныч. Мы им, они нам… Мы ведь махерианцы, а махерианцы – народ милосердный.

Старший задумался. Он стал ходить по комнате из угла в угол, перешагивая через труп чужой и обходя Марию Витальевну, которая действительно стояла твёрдо, будто уже пустила корни.

Затем Иваныч резко замер, словно кто-то невидимый коснулся его плеча.

– Ты чертовски прав, Гнидо! Тем более в запасе у меня остаётся вот это!

Старший неловко опустился на колени, заглянул под кресло и выкатил из-под него кристальный шар.

– А это уже наше изобретение. Это настоящее махерианское Хранилище, стажёр!

– Ничего себе! – восхитился Гнидо. – Там тоже кто-то заперт? Там кто, Иемави?

– Ага. Посмотри. Видишь голубые крапинки внутри? Они как снежинки в детской игрушке.

– Вижу, – кивнул Гнидо.

– Вот! Если снежинки голубые, значит, в хранилище сидит чужой. Если ярко-оранжевые, как твоя умная башка, то попался махерианец.

– Мы отличаемся по цвету? – удивился Гнидо. – Кто бы мог подумать?

– Мы много чем отличаемся, – встряхнул шар Старший, и крапинки ожили и заметались. – Так где, говоришь, живёт Салди Лос?

– Поехали на улицу Горького, там и узнаем, – тоже разглядывал невесомые снежинки Гнидо. – А там точно Иемави?

Старший широко улыбнулся и покосился на труп чужой.

– Так точно. И не спрашивай, какого лешего я сделал в ней пробоину.

Вдруг послышалось, будто кто-то крадётся в коридоре.

Махерианцы отреагировали мгновенно. Гнидо сделал три бесшумных шага и прижался спиной к стенке у входа в комнату. Старший достал из кармана парализатор, держа палец на красной кнопке.

В коридоре кто-то оступился и послышались ругательства.

– Ёб твою… – матерился кто-то негромко, но Старший сразу понял, кто это.

– Дристан, ты? – задал вопрос Старший.

– Это я, Иваныч, я! – ответил голос.

В комнату зашли двое. Последние дни они всегда работали в паре. И вообще, казались влюблёнными голубками. Ксантусия не сводила глаз с крепкого парня. А Дристан постоянно поглядывал на её задницу.

– Людочка, почему так долго? – спросил Старший у Ксантусии; он предпочитал называть её земным именем.

– Ты же знаешь, Иваныч, с Дристаном каши не сваришь. Копуша он, – с восторгом смотрела на мёртвую чужую московская кураторша.

А Дристан улыбался. Он водил одиночный хоровод вокруг усыплённой Марии Витальевны и по-идиотски лыбился.

– А кто это её? – спросил Дристан.

– А это я её, – ответил Гнидо и снова коснулся женского плеча.

Мария Витальевна быстро очнулась, открыла глаза и огляделась.

– Вырубили меня, что ли? – строго спросила она.

– Он вырубил, – указал пальцем здоровяк на Гнидо.

– Понятно. Ну а ты кто такой? – поинтересовалась Мария Витальевна.

– Я-то? Я Дристан. А это Ксантусия Сахарон. Она московский куратор.

Мария Витальевна покосилась на девушку в короткой юбке, с длинными ногами и очень даже миловидным лицом.

Потом снова обратилась к здоровяку.

– Получается, это тебя эта дохлая ящерица убила? – спросила она. – Но если убила, то почему ты сейчас живой?

Дристан присел к трупу Иемави, рассматривая дыру в груди.

– Я живой, потому что я махерианец. А махерианца убить практически невозможно.