Повелитель ветра

Это их особняк? – повернулась я к нему.

Да. Предания гласят, что они чуждались роскоши и предпочитали жить здесь, в особняке ее отца, возведенном задолго до появления Рубежа.

Она смотрит на горизонт… – констатировала я факт.

Эта картина стала последней. Она была написана вскоре после исчезновения Вальтера. Да, его супруга часами, день за днем, ждала его возвращения, неотрывно глядя на линию горизонта.

Боги, неужели можно так любить? – посмотрела я на него снизу вверх

Можно, Мира. Она умерла, мстя за мужа – наклонился он ко мне как будто для того чтобы ни кто не слышал.

Холодок пробежал по спине, словно ледяные пальцы коснулись обнаженной кожи. Что я знала о любви? Ничего. Никто никогда не любил меня, даже родители… если они вообще существовали.

В многочисленных залах особняка, словно призраки прошлого, висели портреты. Один из них привлек мое внимание: маленькая девочка с золотыми кудряшками, заливисто смеясь, держала в руках тряпичную куклу и желтый шарик, подозрительно похожий на Элима.

От созерцания этой картины меня отвлек грохот и глухое ворчание которое доносились снизу, из недр дома. Мы спустились по ступеням навстречу этим звукам.

Стилмак, прекрати! Ты напугаешь нашу гостью!- почти крикнул герцог открывая дверь.

Я никого не ждал, — проворчал старик. Седая борода обрамляла суровое лицо, когда он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым и недружелюбным. — Это Ольмира? Та самая… повелительница молний?

Именно она! Я же говорил тебе пять минут назад.

Повелительница? Да она и тряпку не подожжет!

У нее все впереди, — ответил Викториан, с ноткой вызова в голосе.

Мое терпение лопнуло, словно перетянутая струна.

Вообще-то, я все прекрасно слышу! — я даже топнула ногой, чтобы придать словам больше веса.

Эй, деточка, полегче, а то и вправду спалишь мне пол-лаборатории, — проворчал старик.

Простите, — буркнула я себе под нос.

Подойди ко мне, — старик сменил тон на более учтивый и протянул ко мне руку в призывном жесте.

Он взял мою руку и положил на ледяную поверхность стеклянного шара. Внутри вихрем закружились краски, словно северное сияние в миниатюре. С каждой секундой буйство цвета нарастало, пока шар не заклокотал, распространяя едва ощутимое тепло.

Так хорошо, Мира, – пробормотал он, поглаживая седую бороду. – А теперь возьми Вика за руку не отпуская шар.

Я замялась, но Викториан сам перехватил мою ладонь, и я, повинуясь его прикосновению, сжала его ладонь. Артефакт вспыхнул сначала глубоким синим, потом изумрудным, и, наконец, разгорелся ослепительным белым пламенем. Жар нестерпимо жег кожу, и я, не выдержав, отдернула руку.

Так отлично. Без источника ты слаба и пока не опасна, но тебе хватило пары секунд, чтобы впитать у Вика достаточно силы для хорошего разряда.

Что ты хочешь этим сказать? – Викториан вскинул бровь.

То, что ты, мой мальчик, – идеальный источник для ее силы. При вашем контакте она способна впитать столько, чтобы сравнять с землей половину твоих земель. И это при том, что она запечатана!

Запечатана? – я округлила глаза и повернулась к Викториану. Он хранил молчание.

Деточка, ты не знала? Странно, обычно такое делают исключительно с согласия мага, либо как приговор, вынесенный советом за серьезные преступления.

До недавнего времени я вообще не знала, что у меня есть магия. Я стирала пыль в замке герцога и накрывала обед на стол. То есть была горничной, и никакой другой судьбы не знала.

Он тяжело вздохнул, словно невидимый груз давил на плечи.

Викториан, нам нужно поговорить наедине, проводи Миру в гостиную – тихо сказал старик садясь за стол.

Герцог, не выпуская моей руки, повлек меня прочь из лаборатории. Едва мы оказались за дверью, я не выдержала.

То есть, меня ваш разговор не касается? – прошипела я, задрав голову, чтобы смотреть прямо в его лицо.

Пока нет. Нам нужно понять, что делать дальше.

Со мной? – шипела я

Да – он все атки удосужился посмотреть на меня.

И при этом меня это не касается? – во мне все кипело.

Касается, но ты пока не можешь принимать таких решений.

А кто вы такой, чтобы решать за меня, когда речь идет о моей жизни?! – я ткнула пальцем ему в грудь.

Я просто хочу, как лучше для тебя отвечал он спокойно и сдержанно, как будто не чувствовал моей злости.

А может, я сама решу, что для меня лучше? – злость застилала глаза, пелена ярости лишала меня рассудка, и я уже не осознавала перед кем стою и на кого повышаю голос.

Мира, если ты не успокоишься, мне придется принять меры.

Какие меры вы можете принять? – орала я на правящего герцога

Тебе лучше не знать. Поверь, ты будешь против – произнес он с нажимом.

О да, вы же лучше меня знаете, чего я хочу и что вызовет у меня протест! – мои пальцы уже не просто искрились, с них буквально срывались электрические разряды, пропаливая ковер.

Прости, у меня нет выбора – прошептал он и схватил за талию притянул к себе накрыв губы поцелуем.

Я замерла, ошеломленная, попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Отчаянно упираясь руками, я чувствовала, как все мои усилия тщетны.

Его губы коснулись моих – теплые, обманчиво нежные, но в то же время властные, требующие. Язык ласкал, играл, дразнил, а горячее дыхание обжигало кожу. В какой-то момент, гнев отступил, уступив место внезапной слабости, и я ответила на поцелуй. Он почувствовал мгновенную перемену, и его напор усилился. Губы сминали мои, перекрывая кислород. Я дышала только им, его лаской, перетекающей в обжигающую страсть. Викториан целовал меня, словно путник, нашедший долгожданный источник, жадно припавший к живительной влаге. Его рука, скользнув с затылка на спину, обжигала нежными поглаживаниями. Я обвила его шею руками, пальцы утонули в густых волосах. Тихий стон сорвался с его губ, и я поймала его своим языком, сплетая наши дыхания в жарком танце. Его руки сжали меня крепче, прижимая к себе.

Я таяла, растворяясь в этом поцелуе. Разум покинул тело, оставив лишь бушующее море ощущений. Мурашки стаями бежали по коже, а ноги отказывались держать. И он все целовал и целовал – нежно, но требовательно. Хотелось, чтобы это длилось вечно, желая принадлежать ему целиком и полностью, здесь и сейчас. Но постепенно его напор ослабевал. Поцелуи становились мягче, спокойнее, словно он понимал, что нужно остановиться, но не мог заставить себя это сделать.

– Я велел держаться от нее подальше, не пробуждать в ней бурю эмоций, Викториан! То, что ты творишь, вопиюще противоречит моему совету, – Магилус стоял в дверном проеме, уперев руки в бока и сверлил нас совсем не добрым взглядом.

– Прости… – Викториан оторвался от моих губ и прижал к себе как будто пытаясь защитить от всего мира. Его дыхание было сбивчивым а пульс бился под моей рукой почти ощутимыми толчками.

Я уткнулась лицом в его грудь, тщетно пытаясь спрятать пылающие щеки. Сейчас я совершенно не могла смотреть ни на него, ни тем более на Стилмака, застигшего нас врасплох в самый разгар… мер по моему успокоению.

– Отведи ее в гостиную, и сделай это, черт возьми, бесконтактным способом. Пусть успокоится, – процедил Магирус сквозь зубы.

Чьи-то руки развернули меня за плечи, и легкий толчок в спину выпроводил из комнаты.

Я шла впереди, ощущая его дыхание за спиной. Наверняка, на моем лице сейчас цвела самая глупая из возможных улыбок. Губы горели, словно объятые пламенем. Я не эксперт в поцелуях – этот всего лишь второй в моей жизни. Первый был мимолетным и неприятным: лакей, долго добивавшийся моего внимания и не получивший взаимности, зажал меня в коридоре и поцеловал. Но тот поцелуй не имел ничего общего с той бурей, что сейчас бушевала на моих губах, устроенной Виктором. Так не целуют, чтобы просто успокоить, – неужели в сердце герцога поселилось что-то большее, чем просто жалость? Этого просто не может быть. Служанка и герцог – разве это возможно?

Мы вошли в гостиную, и он, едва заметно кивнув в сторону кресла у камина, удалился даже не удостоив меня взглядом.

Викториан Викентрон

Что я творю… Мне было нельзя прикасаться к ней. В каком безумном вихре я потерял над собой контроль? Хотелось целовать исступленно, жадно, обжигающе, касаться везде, где приличия – лишь жалкая тень воспоминаний. Ее губы – нектар, мед, грехопадение. Ее запах – дурман, сводящий с ума, заставляющий забыть обо всем. Я был готов отринуть долг и честь, схватить ее и, не медля ни секунды, утащить в спальню – здесь, сейчас – и любить до потери пульса, до полного помрачения рассудка.

Голос магилуса – ледяной душ. Я с трудом оторвался от нее, словно вырвал себя из плена прекрасного кошмара. Никогда прежде я не испытывал подобного голода. Каждая клетка моего тела пульсировала, стихия внутри рвалась на свободу, а упрямый мужской орган, каменным изваянием напоминал о моих желаниях. Я готов был взять ее прямо здесь и сейчас, сорвать маску приличий и утонуть в ее объятиях и ласках.

По пути в лабораторию Стилмака, в попытке обуздать бушующую стихию, я распахнул окно, жадно глотая морозный воздух. Нужно держать дистанцию. Мира – искушение, которому нельзя поддаваться. Иначе я совершу роковую ошибку, и она решит, что я всего лишь ищу мимолетного удовлетворения.

В лабораторию я вошел, стараясь изобразить подобие спокойствия.

Стилмак стоял, упершись руками в стол.

– Не будем об этом, – я резко оборвал его, пресекая возможную тираду о растлении юной магини.

– Хорошо, Вик. Но надеюсь, ты осознаешь: это особый случай. Когда она узнает, что ты сделал с ее жизнью, она возненавидит тебя и горько пожалеет о том, что я видел сейчас. Не допусти, чтобы ей пришлось сожалеть о чём-то большем, чем поцелуи.

– Я больше не прикоснусь к ней, – выплюнул я, полный злости, хотя злиться следовало лишь на себя.

– Теперь к делу. Девчонка очень сильна, даже в запечатанном состоянии. Я инициирую совет, чтобы добиться разрешения на снятие блока, но боюсь, это повлечет за собой серьезные последствия, к которым ты пока не готов. Твоей силы может попросту не хватить, чтобы усмирить её стихию. Тем более, учитывая, что она черпает её из тебя. Но она может брать её и у других магов, например, у огневика; вода ей не подходит – она будет тушить искры.

– О снятии блока сейчас и речи быть не может, но мне нужно как-то ей это объяснить.

– Ты прав. Она слышала наш разговор и что-то поняла. Вопрос – какие выводы она сделала и что предпримет сама? Ведь если она решит обратиться ко мне с просьбой о снятии блока, я не имею права ей отказать. А если откажу я, снять может другой магилус или даже магистр.

– Я поговорю с ней и постараюсь объяснить, что сейчас нельзя, чтобы кто-либо узнал о её способностях. Тем более, учитывая моё предположение о появлении Шримера. Он убил её отца, который был не сильнее, но на сотни лет опытнее. Думаю, с девчонкой он справится быстро, даже при наличии силы – она просто не умеет ею пользоваться.

– Может быть, доверишь мне этот разговор? Что-то мне подсказывает, что вы сейчас не готовы к беседе.

– Сам. Мне нужно найти слова, чтобы всё ей объяснить.

– Ну, смотри сам. Только не вздумай обидеть её. Она может разозлиться и стереть с лица земли пол-Викентронии.

– Я понял тебя, Стилмак. Постараюсь. Нам пора возвращаться, скоро стемнеет. Не хочу подвергать её опасности.

– Летите домой. Предлагаю своего анкора – может, так вам будет комфортнее?

– Да, пожалуй, ты прав. Сейчас мне будет сложно нести её целый час на руках. Слишком волнительна такая близость, в первую очередь для неё.

Ольмира

Я вглядывалась в портрет девочки, и чем дольше смотрела, тем сильнее росло ощущение узнавания. Казалось, в её чертах проступали отголоски лица, виденного мною на полотне у камина – дочь той женщины? Что-то неуловимо общее…

Шаги за спиной заставили сердце болезненно сжаться. Викториан. Как теперь смотреть ему в глаза?

– Домой полетим на Анкоре, так будет надежнее – бросил он из-за моей спины.

– Что? На Анкоре? На этой… зверюге? Я боюсь – поворачиваться было страшно.

– Я сказал, летим, а значит я буду рядом с тобой. И со мной тебе бояться нечего – отчеканил он.

Мне показалось, в его голосе прозвучало раздражение. Но почему? Что я сделала не так? Неужели его поцелуй был всего лишь способом успокоить меня? Эффект неожиданности, не более? А я… Я обрушилась на него со всей своей глупой страстью. Боги, какой позор! Я, как распутная девица, хозяйничала языком в его рту, а он просто хотел меня успокоить.

Не поднимая глаз, я побрела за ним во двор.

Анкор уже ждал нас на полигоне особняка. Герцог, словно пушинку, подхватил меня и усадил на широкую спину этого… монстра. Затем ловким движением запрыгнул сам, устроившись позади и обхватив мою талию рукой. Второй взял поводья и натянул их на себя. Анкор тряхнул длинной, змеиной шеей и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Инстинктивно я вжалась спиной в Викториана, судорожно сжав его руку, лежащую у меня на талии, своими похолодевшими пальцами.

– Спокойно, это не страшнее, чем со мной, – его горячее дыхание опалило мою шею.

– Простите, но вы меня пугаете меньше, чем этот зверь.

– Спасибо за комплимент – протянул он и больше не проронил ни слова.

Я не нашлась, что ответить, и молча смотрела на проплывающие внизу верхушки домов и деревьев.

Вдали уже вырисовывался замок, и я почти перестала дрожать, ослабляя хватку на руке Викториана. Он сопел, мужественно терпя, как мои ногти впиваются в кожу.

Приземление было мягким. Сильные руки подхватили меня за талию и опустили на землю, не удостоив даже мимолетным взглядом. Что я натворила? Теперь он, наверное, думает, что я всего лишь прислуга, мечтающая попасть в господскую постель.

– Веньер, – холодно бросил он, включая оповещатель.

Веньер возник рядом почти мгновенно.

– Проводите мисс Ольмиру в ее покои. Распорядитесь насчет ужина и проследите, чтобы ночью все было спокойно. Лучше поставьте стражу у ее двери и контролируйте окно, мы не знаем, откуда ждать убийцу. Мне нужно отлучиться, вернусь утром.

Веньер предложил мне локоть, и мы двинулись к замку.

– Как вы думаете, Веньер, куда он отлучится?

– Ясно куда, мисс Ольмира, – на рубеж. Когда я вызвал его, он бросил все и вернулся, оставив там незавершенные дела.

– Из-за меня? – почему-то отчаянно хотелось услышать утвердительный ответ.

– Нет, из-за меня. Это я допустил оплошность и не уследил за вами.

Я вздохнула, и этот вздох был полон горечи: он вернулся лишь потому, что меня не смогли защитить. А если бы смогли? Даже не обеспокоился бы. Эти слова звучали как приговор, особенно после поцелуя, который, как оказалось, был всего лишь уловкой, чтобы я не разнесла чей-то особняк в порыве ярости.

В комнату я ворвалась с ощущением, словно меня вываляли в грязи. Хотелось крушить, ломать, выплеснуть всю боль и обиду. Что злило больше – его поступки или его отношение? Я, наивная дурочка, решила, что в его сердце зародилось хоть что-то ко мне. Ведь поцелуй… этот поцелуй говорил о многом. Так жадно не целуют тех, кто безразличен. Я рухнула лицом в подушки и принялась остервенело колотить их, надеясь выбить из себя горечь и обиду. Кто бы мог подумать, что после своего первого настоящего поцелуя я буду рыдать в подушку? Увы, Силь оказалась права: "Служанка герцогу не ровня". И это не изменить, даже если во мне пылает магия. Он всегда будет видеть лишь горничную, вытирающую пыль в его доме. Слезы душили, горло сдавливал спазм, дышать было тяжело. Я рыдала и била кулаками по подушке, пока не провалилась в забытье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.