Необитаемый остров

Он был поражен тем, как ярко она рассказывала о красотах Земли, и тут же представил, с какой живописностью она, должно быть, описывает их в своих книгах.

– А еще я с группой альпинистов лазала по Альпам! – продолжала Эмилия. – Восхождение было трудным, но вид сверху просто захватывает дух! Это было, конечно, нелегко, местами даже очень тяжело, но когда ты уже стоишь там, наверху, и видишь всю эту красоту… Знаешь, это просто непередаваемо! А дух захватывает, честное слово! Каждый шаг вверх был испытанием, мышцы горели, дыхание сбивалось, но мысль о том, что ждет впереди, придавала сил. И вот, когда мы наконец достигли вершины, все трудности отступили, растворились в этом безграничном просторе. Горы, уходящие вдаль, словно волны застывшего моря, покрытые снежными шапками, сверкающими на солнце. Воздух был таким чистым и свежим, что казалось, можно пить его. И тишина… такая глубокая, что слышно биение собственного сердца. В такие моменты понимаешь, насколько ты мал перед величием природы, и в то же время чувствуешь себя частью чего-то огромного и вечного. Это ощущение свободы, которое не купишь ни за какие деньги, оно проникает в самую душу и остается там навсегда. Я помню, как стояла там, обдуваемая ветром, и чувствовала, как каждая клеточка моего тела наполняется этой первозданной энергией. Это не просто красивый вид, это переживание, которое меняет тебя. После такого подъема, после такого созерцания, обычные проблемы кажутся такими незначительными, такими мелкими. Ты возвращаешься оттуда совсем другим человеком, с новым взглядом на мир и на самого себя. И я точно знаю, что это было не последнее мое восхождение.

Джон утопал в ее голосе, завороженный неукротимым жизнелюбием, звучавшим в каждом слове.

– Ох, Индонезия! Это же просто рай для дайверов, ты даже не представляешь! Я вот когда вспоминаю, у меня аж мурашки по коже. Во-первых, коралловые рифы. Это не просто рифы, это целые подводные города! Разнообразие форм, цветов – от нежно-розовых до ярко-фиолетовых, от крошечных веточек до огромных, причудливых образований. Ты плывешь, а вокруг тебя этот живой, дышащий мир. Некоторые кораллы такие огромные, что кажется, будто они существуют здесь сотни, а то и тысячи лет. И они все такие чистые, нетронутые, что просто дух захватывает.

Ее рассказ о дайвинге завораживал живописными картинами, словно россыпью драгоценных камней, ослепляя калейдоскопом красок и бурей чувств.

– А рыбы! О, рыбы – это отдельная песня. Ты только представь: стайки крошечных, сверкающих рыбок, которые проносятся мимо тебя, как живые конфетти. Потом вдруг выплывает какая-нибудь величественная манта, или как ее еще называют морским дьяволом, медленно и грациозно парящая в толще воды, или огромная черепаха, которая неспешно жует водоросли, совершенно не обращая на тебя никакого внимания. А еще там есть рифовые акулы – они, конечно, выглядят внушительно, но обычно совершенно безобидны и просто проплывают мимо по своим делам. И это не просто отдельные рыбки, это целые экосистемы! Ты видишь, как одни рыбы чистят других, как маленькие рыбки прячутся в кораллах от хищников, как все это живет и взаимодействует. Это как попасть в другой мир, где свои правила, свои законы, и ты просто наблюдатель, часть этого невероятного зрелища.

Казалось, исчерпать этот неиссякаемый источник впечатлений было невозможно, и Джон готов был слушать ее бесконечно, словно зачарованный путник, заплутавший в волшебном саду.

– А вода! Она такая теплая, такая прозрачная, что видимость просто фантастическая. Ты можешь видеть на десятки метров вперед, и все эти краски, все эти детали – они просто поражают воображение. И что самое классное, в Индонезии есть дайвинг на любой вкус и уровень подготовки. Хочешь – погружайся на затонувшие корабли, хочешь – исследуй подводные пещеры, хочешь – просто плавай среди рифов и наслаждайся красотой. Есть места для новичков, где тебя всему научат, и есть места для опытных дайверов, где можно испытать себя.

Заканчивая свой индонезийский рассказ, Эмилия посоветовала внимательному слушателю:

– В общем, если ты хоть немного любишь подводный мир, Индонезия – это то место, куда тебе обязательно нужно поехать. Это не просто дайвинг, это целое приключение, которое оставит у тебя воспоминания на всю жизнь! Ты просто обязан это увидеть!

Джон смотрел на нее, и в его глазах читались восхищение и нежность. Легкая улыбка тронула его губы, когда он слушал ее рассказ. Но последние слова Эмилии вырвали его из приятного оцепенения, в которое она его погрузила.

– И как ты себе это представляешь? Увидеть Сахару, северное сияние, поплавать среди кораллов… Мне для этого придется бросить работу и разъезжать по миру вместе с тобой.

– А что, неплохая идея! Я только за, – игриво согласилась девушка. – Было бы здорово, и мне не пришлось бы лишний раз волноваться за свою безопасность, когда рядом такой телохранитель.

– И часто тебе приходилось испытывать страх? – спросил Джон, не скрывая удивления.

– Не часто, но один раз бывало, – ответила Эмилия с грустью.

– Ну-ка, расскажи, – попросил он.

Она рассказала о неприятном случае, который произошел с ней на Ближнем Востоке, когда ей довелось столкнуться с одним коварным эмиром. Однако я вынужден попросить вашего прощения, читатель, за то, что не могу вдаваться в подробности этой истории здесь. Она, полная неожиданных поворотов и деталей, будет подробно изложена в другой книге, которая целиком посвящена жизни и приключениям самой Эмилии.

– Я так благодарна судьбе, что она свела нас, – прошептала Эмилия после того, как закончила свой рассказ о приключениях на Ближнем Востоке.

Ее взгляд был прикован к нему, в нем читалось столько нежности и восхищения.

– Мы такие разные, но в то же время так похожи. Я – твоя птица, твой ветер, твоя свобода. А ты – мой якорь, мой дом, моя твердь. Мне так спокойно рядом с тобой.

Она протянула руку и нежно коснулась его щеки, словно пытаясь убедиться, что он настоящий, что он здесь, рядом с ней. В ее голосе звучала искренняя благодарность за то, что он появился в ее жизни, принеся с собой не только новые впечатления, но и чувство глубокого покоя и защищенности.

Джон взял ее руку, и в тот же миг их пальцы сплелись, словно ветки двух деревьев, что после долгого роста наконец-то дотянулись друг до друга в густом лесу. Глядя в ее сияющие глаза, он почувствовал, как слова сами рвутся наружу, переполняя его.

– И я так же благодарен судьбе, – произнес он. – Ты наполнила мою жизнь смыслом, приключениями и такой безграничной любовью, что я до сих пор не верю своему счастью.

Их беседа затянулась, полная звонкого смеха и неподдельного восхищения. Казалось, каждое слово, каждая мелочь говорили о том, что эта встреча была предначертана, что они нашли друг друга не случайно.

В их словах не было фальши, лишь чистое, незамутненное чувство узнавания. Воздух вокруг них словно загустел, пропитанный тихим пониманием. Мир за пределами их маленького уютного пространства перестал существовать, оставив лишь их двоих, погруженных в этот волшебный момент, где время потеряло свою власть, а реальность обрела новые, прекрасные очертания.

Глава 3. Смертельный шторм

Пока наши герои жили своей жизнью, лайнер продолжал свой неспешный путь по Тихому океану. Его корпус рассекал лазурную воду, оставляя за собой лишь легкий пенный след. На палубах и в каютах царил свой особый ритм – спокойный и размеренный.

Однажды в ночи, когда воздух был наэлектризован чем-то особенным и была сильная качка, Эмилия не могла оторвать глаз от Джона. В полумраке каюты ее взгляд сиял, словно две ярчайшие звезды. Она приподнялась на локте, и ее голос прозвучал почти как шепот, полный откровения:

– Признаюсь, я всегда относилась к любви с первого взгляда как к красивой выдумке, не более чем сказке для наивных мечтателей. Но потом появился ты. Твоя улыбка… Она была настолько искренней и теплой, что, казалось, способна растопить любые преграды и согреть до самой глубины души.

– Я тоже так думал, – ответил он, и в его голосе было столько нежности, что у Эмилии замерло сердце.

Это было не просто признание, это было подтверждение того, что она не одна в своих внезапных, таких сильных чувствах. В его глазах она видела отражение того же восторга, что бушевал в ней. Казалось, они оба оказались в совершенно новом, неизведанном мире, где правила были написаны не логикой, а пульсом сердца. И этот пульс, такой синхронный, такой мощный, вел их куда-то вперед, в неизвестность, но от этого не менее притягательную.

Эмилия чувствовала, как его пальцы непроизвольно сжимаются, словно пытаясь удержать этот ускользающий момент, эту хрупкую реальность, которая только что родилась между ними. Воздух вокруг них, казалось, загустел, наполнился невысказанными словами и обещаниями, которые еще только предстояло произнести. И в этой тишине, наполненной лишь их дыханием и биением сердец, девушка поняла, что сказки, оказывается, иногда сбываются. И ее сказка только начиналась.

В тот самый миг они оба почувствовали это – глубокое, незыблемое знание, что их любовь будет жить вечно. Словно нити их судеб сплелись в единое целое, и теперь их пути навсегда слились воедино. Но сама ночь, как коварный паук, уже сплела свою зловещую паутину интриг, притаясь в непроглядной темноте.

Лайнер внезапно содрогнулся. Сначала это была едва заметная дрожь, но затем последовал оглушительный, сокрушительный удар, который поверг Джона и Эмилию в неописуемый ужас. Все предметы, что еще секунду назад чинно стояли на столах, взлетели в воздух, словно подхваченные невидимой силой. Посуда с грохотом разбивалась, и осколки разлетались во все стороны, точно стая злых пчел, готовых ужалить.

Свет погас, погрузив все вокруг в кромешную тьму. Наступила зловещая тишина. В непроглядной мгле ощущалась липкая волна страха, которая как невидимая рука, сковывала движения и парализовала волю. Казалось, какая-то неумолимая сила, вторгшаяся в их прежде безмятежную жизнь, играла ими, как марионетками, дергая за ниточки их судьбы.

Джон и Эмилия, еще секунду назад погруженные в свою беседу, застыли не только от страха, но и непонимания того, что происходит. Воздух наполнился криками пассажиров. Казалось, само судно, этот гигантский корабль, призванный нести людей сквозь просторы океана, теперь стало игрушкой в руках неведомой, разрушительной силы.

Среди этого всеобщего смятения Джон, несмотря на охватившую его панику, пытался осмыслить происходящее. В его глазах мелькал отчаянный поиск ответов и решимость действовать. Ведь даже в самой кромешной тьме, когда кажется, что все потеряно, человеческий дух способен найти искру надежды, способной разгореться в пламя сопротивления. И эта искра, едва заметная, уже начала тлеть, готовясь бросить вызов надвигающейся катастрофе.

Неожиданно, как по щелчку, вместо привычного света зажегся тревожный, пульсирующий красным. Аварийные огни выхватили из темноты искаженное ужасом лицо Эмилии. В ее глазах застыл немой крик: что случилось? Что теперь будет? Паника, подобно неудержимому цунами, захлестывала ее, грозя унести последние островки разума.

– Что происходит? – вырвалось у нее испуганным голосом, и она вцепилась в руку Джона.

Он пытался найти слова, чтобы ее успокоить, но море уже взбесилось. Гигантские волны, словно разъяренные чудовища, обрушивались на борт, пытаясь разорвать корабль на части

– Шторм! – донесся чей-то отчаянный крик, но его прерывал рев стихии. – Ураган двенадцати баллов!

Корабль заскрипел, застонал, словно живое существо, испытывающее невыносимую боль. Каждый удар волны отдавался в его корпусе глухим, утробным грохотом, заставляя пол каюты дрожать под ногами. Эмилия почувствовала, как ее желудок подпрыгнул, когда судно резко накренилось, а затем с оглушительным треском выпрямилось, лишь для того, чтобы снова погрузиться в бездну между волнами. Холодный пот выступил на ее лбу, а сердце бешено колотилось в груди, отбивая ритм приближающейся катастрофы. Джон крепко обнял ее, его лицо было бледным, но в глазах читалась решимость.

За каждым новым оглушительным ударом волны по иллюминатору следовало мучительное ожидание. Стекло, огромное и когда-то казавшееся таким надежным, теперь выглядело хрупким, как тонкий лед. На нем уже появились предательские трещины, и испуганные влюбленные чувствовали, как оно вот-вот не выдержит, пропустив в каюту всю ярость бушующего океана. Джон понял – ждать больше нельзя. Они спешно оделись и выскочили в коридор, стремясь как можно скорее добраться до палубы. Но там их встретил настоящий ад.

Палуба превратилась в кипящий котел паники. Люди, забыв обо всем, кроме инстинкта самосохранения, ломились к спасательным шлюпкам. Ощущение безысходности толкало их на самые дикие поступки. Их крики сливались в один оглушительный, неистовый рев, который силой людского страха пытался полностью заглушить и шум волн, и свист ветра. Казалось, сама стихия была поражена этим человеческим отчаянием. Обезумевшие и потрясенные до глубины души, они метались, цеплялись за поручни, за других людей в безумной попытке найти спасение. Джон, словно живой щит, старался уберечь Эмилию от этого опасного людского водоворота.

Ее слова, едва слышные сквозь рев стихии и крики пассажиров, были полны леденящего ужаса:

– Джон, мне так страшно...

Он отвечал, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри него самого бушевала не менее яростная буря:

– Не бойся. Я здесь, я с тобой.

Время перестало иметь значение. Каждая минута растягивалась в бесконечность, пропитанную отчаянием и страхом. Джон всей душой желал, чтобы этот кошмар закончился, чтобы они смогли выбраться из этой смертельной западни.

Яркие вспышки молний пронзали непроглядную тьму, выхватывая из нее бледные лица, на которых застыл отпечаток вероятной гибели. Каждый удар грома отдавался в груди болезненным эхом, напоминая о полной беспомощности перед лицом разбушевавшейся природы. Эмилия вцепилась руку Джона так крепко, будто боялась, что он исчезнет, растворится в этом хаосе.

Он ощущал, как ее дрожь передается ему, но изо всех сил старался сохранять внешнее спокойствие. Ему нельзя было поддаться панике, он должен был оставаться ее опорой, ее защитой. В его сознании лихорадочно мелькали обрывки молитв, картины дома, тепло родного очага, мирная жизнь, которая теперь казалась далеким, несбыточным сном.

Ее страх, словно ледяной сквозняк, пробирался сквозь него, пытаясь поселиться в самой душе. Но он знал – нельзя. Нельзя позволить этой холодной волне отчаяния захлестнуть себя. Ее глаза, полные безмолвной мольбы, стали его единственным якорем, не дающим уйти на дно бушующей паники. Он сильнее сжал ее руку, пытаясь передать ей ту часть своей силы, которая еще оставалась в нем.

– Все будет нормально, Эмилия, – проговорил он, и в этот раз в его голосе прозвучала нотка непоколебимой решимости, которую он сам едва успел обрести. Он не знал, как, но он знал, что должен найти выход. Он должен был вытащить их из этого ада. Его разум, до этого охваченный лишь инстинктом самосохранения, теперь сосредоточился на ней. На ее хрупкости, на ее доверии.

Каждый новый порыв ветра, каждый новый удар волны казались личным вызовом. Он вспоминал все, чему его учили, все, что он видел, все, что он когда-либо слышал о выживании. Он искал в хаосе закономерность, в реве стихии – подсказку. Его взгляд метался по силуэтам людей, пытаясь разглядеть в них членов команды корабля, чтобы спросить их, что делать. Услышать от них вразумительный совет. Но они не попадались ему на глаза.

Наконец он заметил пробегавшего мимо них матроса, но тот вырвался из его хватки со словами:

– Извините, сэр. Я спешу выполнить поручение капитана!

Эмилия посмотрела на Джона глазами, полными надежды. Это был маленький, но такой важный знак. Он не был один в этой борьбе. Он был ее щитом, но и она, сама того не осознавая, была его опорой. Ее вера в него, даже в этот момент, давала ему силы искать спасительный выход из моря отчаяния.

– Держись, Эмилия, – повторил он, и теперь его слова были не просто утешением, а обещанием. Обещанием, которое он дал самому себе и ей. Обещанием вернуться к тому теплому очагу, к той мирной жизни, которая теперь казалась не просто сном, а целью, ради которой стоило бороться до последнего вздоха. Он знал, что впереди их ожидают испытания, но он был готов встретить их. Ради нее.

Внезапно, словно гром среди ясного неба, ночь разорвал чей-то отчаянный крик:

– Волна-убийца!

И тут же, в тот же миг, палубу сотряс такой чудовищный удар, что все подпрыгнули и попадали на нее. Корабль, казалось, обезумел, его швыряло из стороны в сторону, как какую-то жалкую, беспомощную игрушку.

Вторая волна обрушилась на лайнер так же внезапно, но с куда большей яростью. Она была выше, мощнее первой и, казалось, несла в себе всю безжалостность океана. Корабль накренился так сильно, что Джон и Эмилия, потеряв опору, не смогли удержаться и полетели за борт, в бушующую бездну. Удар о перила при падении разорвал их сплетенные руки. Связь, которая давала им силы верить в то, что они останутся вместе, внезапно исчезла, и теперь они оказались разделены.

Джон провалился в бездну, и вода тут же сомкнулась над ним. Он барахтался, пытаясь понять, где верх, а где низ в этой непроглядной темноте. Холод ударил мгновенно, пробирая до костей, словно тысячи ледяных игл впились в кожу. Вокруг мелькали лишь смутные темные очертания обломков, кружащихся в каком-то жутком танце. Единственное, чего он хотел, – скорее вырваться на поверхность. Мысль об Эмилии, потерянной где-то в этом хаосе, в этой мясорубке, и жажда глубокого глотка воздуха гнала его вверх с отчаянной силой.

– Эмилия! – вырвалось из легких Джона сразу после того, как он, наконец, вынырнул на поверхность воды и жадно наглотался холодного воздуха. Тело его дрожало от слабости, но он, превозмогая это, продолжал кричать ее имя, отчаянно надеясь, что она где-то рядом. Взгляд его метнулся к судну, и сердце сжалось от ужаса. Огромная вмятина зияла в борту, а в самом центре – пробоина, куда с неумолимой силой устремлялась вода.

В его груди билось отчаяние, и он снова и снова выкрикивал имя любимой, но его голос терялся в оглушительном грохоте волн. С каждой секундой это чувство сжимало его сердце все сильнее, почти до боли. Он понимал – времени осталось ничтожно мало. Если корабль пойдет на дно, он утянет за собой и всех тех, кто будет находиться рядом с ним. Необходимо было спешить, отплыть как можно дальше от этой смертельной опасности.

Внезапно, на фоне бушующей стихии, его внимание привлекло слабое движение. Приглядевшись, Джон разглядел бледное пятно, которое волны безжалостно бросали из стороны в сторону. В его сердце зародилась тревожная, смешанная с надеждой мысль: возможно, там, в смертельной схватке с океаном, Эмилия борется за свою жизнь, подобно беззащитной птице, попавшей в лапы хищника. Это могла быть она, а могла и не быть. Но самое пугающее было то, что она оказалась ближе к кораблю, чем он. Собрав все свои силы, Джон бросился к ней, стремясь как можно скорее добраться до нее, но море оказалось сильнее. Огромная волна отбросила его в сторону, и белое пятно исчезло из виду.

– Эмилия! – снова отчаянно крикнул он, но ветер подхватил его слова и унес в ревущую, безмолвную тьму.

Через несколько секунд среди бушующих волн он снова уловил силуэт. Сердце Джона екнуло в надежде, и он уже собрался плыть навстречу, как вдруг заметил еще один. А потом еще. И еще. Контуры людей стали появляться повсюду, словно призраки, выныривающие из морской пучины. Ужасало то, что большинство из них уже не подавало никаких признаков жизни.

В парне поднялась волна паники, и, возможно, именно она, как мощный катализатор, взорвала в его крови адреналин, подарив ему сверхчеловеческие силы. Время стало врагом, и каждая упущенная секунда приближала его к гибели. Тонущий корабль вот-вот разверзнет пасть водоворота, грозящего утащить его в бездонную пучину. Единственным спасением было только одно – отчаянно грести руками, уносясь как можно дальше от этого смертельного эпицентра.

Он стал плыть, не чувствуя боли в мышцах, не замечая холода воды. Каждый взмах рук был отчаянным криком жизни, попыткой вырваться из объятий смерти. Вокруг него вода бурлила и клокотала, словно живое существо, стремящееся поглотить все на своем пути. Огромный корпус корабля, медленно погружаясь, уже начал создавать чудовищный водоворот, который, казалось, имел свою собственную волю. Парень, несмотря на бушующие волны, почувствовал, как его постепенно начинает тянуть назад, в сторону смерти. Страх, этот первобытный, животный страх, подпитывал его силы, заставляя бороться с неумолимой стихией. Его единственной целью было расстояние, как можно большее расстояние между ним и этим местом гибели.

Мы привыкли думать о волнах как о грозной стихии, способной унести жизни. Но иногда, вопреки всему, именно они становятся спасителями. История Джона – яркое тому подтверждение.

Он оказался в смертельной опасности, и казалось, что шансов нет. Но тут, словно по велению судьбы, на него обрушилась огромная волна со стороны судна. Она накрыла его с головой, увлекая за собой, и… отдалила от смерти. Да, именно так! Эта мощная волна, вместо того чтобы погубить, отбросила его на безопасное расстояние от воронки.

А затем, словно по волшебству, нахлынула другая. Она подхватила Джона и окончательно вынесла его из зоны риска, подарив ему стопроцентный шанс не последовать вглубь за кораблем. Это было невероятно, почти мистически. Волны, которые могли стать его палачами, превратились в его спасителей.

Огромный лайнер, словно раненый зверь, медленно погрузился в бездну. Океан, с ненасытной жадностью, поглотил этот символ человеческого величия, и душу Джона охватило отчаяние. Еще мгновения назад корабль олицетворял триумф человека над стихией, а теперь стал лишь частью холодной, бездонной пучины.

Вода становилась все холоднее, пронизывая до костей. Джон чувствовал, как слабеют мышцы, а усталость затягивает в свои объятия. Он попытался плыть, но каждый взмах руками отнимал все больше сил. В голове снова замелькали обрывки воспоминаний: Эмилия, своей любовью подарившая ему счастливые моменты круиза, смех детей, вечерние танцы под звездным небом. Теперь все это казалось далеким сном, ушедшим вместе с лайнером в темную бездну.

Надежда угасала с каждой минутой. Джон понимал, что долго не продержится в холодной воде, терзаемый большими волнами. Он закрыл глаза, смирившись с неизбежным, и вдруг почувствовал что-то твердое под рукой. Инстинктивно ухватившись за ручку деревянной двери, принесенной с затонувшего судна, он собрал последние силы и сумел удержаться на плаву. Переведя дух и приложив немало усилий, он смог забраться на нее.

Дрейфуя на обломке корабля, он все еще цеплялся за ускользающую нить надежды – увидеть, услышать ее, Эмилию. В хаосе взбешенных волн каждая секунда пульсировала ее именем. Быть может, там, за горизонтом, в ледяных объятиях безжалостного океана, она тоже сражается за жизнь?

Океан ревел, словно разъяренный зверь, и Джон, крошечная щепка в его безжалостной хватке, чувствовал, как надежда тает с каждой новой волной. Валы, огромные, свирепые, швыряли его, как игрушку, лишенную воли, лишенную будущего. Он цеплялся за спасательную дверь – свою единственную опору, свой последний шанс в этом хаосе.

Но волны были безжалостны. Они накатывали, обрушивались и несколько раз срывали его с двери. Каждый раз, когда его тело отрывалось от спасительного плота, Джон был уверен: это конец. Вот оно, последнее мгновение, когда он еще чувствует эту жизнь, прежде чем океан поглотит его целиком. Он терял свое последнее убежище, свою единственную связь с миром живых.

И каждый раз его спасала она – ручка. Та самая ручка, которую он не выпускал из рук, даже когда его тело бросало из стороны в сторону, когда вода заливала глаза, а легкие горели от нехватки воздуха. Она была его якорем, его единственной нитью, связывающей его с реальностью. Его последняя надежда в этом аду, где каждый вдох мог стать последним. Он держался за нее, как за саму жизнь, и она, словно верный друг, выручала его.

Однако из-за постоянных бросков Джона волнами держаться за ручку становилось все труднее и труднее. Обессиленные от боли пальцы, утратив всякую силу, в конце концов разжались, и ручка выскользнула из них. Дверь была тут же подхвачена и унесена от нашего бедолаги очередной волной-чудовищем. Отчаяние сковало его, но в тот же миг, словно отклик на безмолвную мольбу, рядом возник спасательный круг, тоже сорванный с палубы гибнущего корабля. Джон вцепился в него, как утопающий за соломинку, продолжая свой неравный бой за каждый вздох.