Проклятие прабабки. Книга 1
Я развернулась и побрела в дом. На крыльце стоял Дима, у него на скуле краснела ссадина и наливалась синевой гематома.
— Это что, был твой женатый дружок? — зло спросил Дима.
— Ой, хоть ты не начинай, — огрызнулась я, и прошла мимо него в дом. Выпила ещё воды, и принялась рытья в аптечке у Томы в шкафу. Выпила сразу две таблетки цитрамона, поставила телефон на зарядку и пошла спать на диван. Пошли вы все!
Очухалась я уже в небе, от ощущения полёта. Я будто белый искрящийся шарик несусь от дома к кладбищу. Пролетаю мимо ограды, вижу знакомую тропинку, почти задеваю верхушки сосен. Где-то вдалеке, у самой оградки на противоположной стороне кладбища вижу одинокую фигуру. Стоит, подбоченясь, на плечах яркий цветастый платок. Юбка до пола, полосатая блузка. Смотрит ровно мне в глаза, поджидает.
Я подлетаю всё ближе, и вижу, что ноги ее тонут в какой-то грязной вязкой жиже, которая засасывает её по мере моего приближения. Глаза зелёные, злые. Губы шепчут то ли молитву, то ли проклятие. Волосы у лица выбились из косы, раздуваются от ветра. Темные, как смоль. Я вижу, как она уже по горло в этой луже грязи, захлёбывается, кричит. Рот разевается в немой мольбе, но я не слышу ни звука. Она молотит руками по земле, загребает скрюченными пальцами, хватается ногтями за кладбищенскую пыль. Ещё секунда — и она пропадает. А я остаюсь кружить над грязной лужей, стараясь запомнить её расположение. Замечаю, что рядом валяется нож, перо, какая-то кровавая масса, черная свеча и моток ниток. Чувствую, как меня засасывает обратно в дом. Ощущаю падение с высоты, открываю глаза. Дом. Потолок. Окна. Чувствую головой подушку, ногами колючий плед на диване под сбившейся простынью. Дышу.
Резко сажусь в постели, упираюсь руками в простынь. Зачем-то оглядываю потолок, но он всё такой же белый. Сердце колотится, дыхание сбитое, как после пробежки. Что это было сейчас?!
Знаешь, Таня, пора признать, что с тобой творится какая-то чертовщина! То у тебя искры летят из пальцев, то мертвые тётки скалятся, то летаешь во сне как белый светящийся призрак. Это абсолютно ненормально! Но что с этим делать — я не знаю. Пока не знаю.
Я прислушалась. Дом совершенно точно был пуст. Димы не было, почему-то я была в этом абсолютно уверена. Я встала, переоделась джинсы и футболку, в которых приехала и заглянула на кухню. На ней было идеально чисто. Ни следов еды, ни присутствия Димы. Ну и хорошо, так даже лучше.
Я проверила телефон. Он полностью зарядился, но сеть всё ещё была недоступна. Странно, но ладно. Мне она пока что была не нужна. Я решила в последний раз сходить на кладбище, чтобы проверить место из сна, и уезжать домой. Оставаться в деревне мне больше не хотелось. Я итак буду разгребать произошедшее ещё очень долгое время.
Я сунула телефон в карман джинсов, нацепила тёмные очки и вышла на улицу. В лицо пахнуло душным полуденным воздухом, лоб мгновенно покрылся испариной. Но я бодро зашагала по улице в сторону кладбища, напевая вполголоса прицепившуюся мелодию. Похмелье почти растворилось, голова была легкая. Я засунула мысли о Роме подальше и решила, что вытащу их тогда, когда буду готова. Сама ситуация была глупа до абсурдности, поэтому я обязательно с этим справлюсь!
Ну, а вот и ограда. Я уже почти не удивилась, увидев над дальним концом кладбища привычный серый дым. Но сейчас мне казалось, что все обитатели кладбища настроены против меня. Трава цеплялась за ноги, и я то и дело спотыкалась. В глаза бросались угрюмые лица на надгробиях, солнце слепило глаза. Я чувствовала молчаливое сопротивление. Меня будто хотели отворотить от задуманного. Но я закусила губу и смело шла вперёд. Я чётко помнила дорогу, и уверенно огибала могилу за могилой. А вот и конец старой части кладбища. Вот ограда, а вот и то место, где утонула прабабка.
Между двумя оградками было нетронутое место, как будто специально оставленное для ещё одной могилы. На этом месте ничего не было, если не считать пыльной, почти идеально круглой проплешины в траве. Вокруг буйная растительность продолжала расти как ни в чем не бывало, а внутри заговорённого круга была мертвая пустота.
Я смотрела на эту рану в земле и не решалась подойти. Ветер вокруг меня раскачивал сосны, птицы молчали. Я увидела невдалеке калитку и решила выйти с кладбища этим путём. Развернулась и почти бегом кинулась прочь с этого места. Было жутко, как будто в спину недобро уставились чьи-то глаза. Хватит с меня могилок и мертвецов, пора налаживать свою собственную жизнь, не влезая в магические дебри.
Я толкнула калитку и с удовольствием потопала по незнакомой дороге прямиком в лес, который начинался в правой стороне, почти вплотную прилегая к деревне. Там я искала прохлады и чувства защищенности, чтобы укрыться от взглядов, сверливших мне спину.
С облегчением я зашла под защиту сосен. Я обожала это место. Самый вкусный запах на свете — это аромат нагретых на солнце сосновых иголок в летний полдень. Он кружит мне голову, я не могу им надышаться. Лес всегда был моим убежищем. Я люблю его тишину и наполненность жизнью. То тут, то там поют птицы, где-то хрустит ветка. Солнечные блики играют на сосновой коре. Эта привычная с детства картина изгоняет из сердца могильный холод. Когда кладбище скрывается из виду и меня окружают только сосны и зелень, я опускаюсь на мягкую хвойную подстилку и закрываю глаза.
На пятом вдохе из глаз начинают катиться крупные слёзы. Я чувствую холодные дорожки на щеках, и не мешаю им литься. Перед глазами встаёт безобразная сцена между мной, Ромой и Димой. Лучше я подумаю об этом, чем о том, что я увидела на кладбище. Мне нужно было ухватиться за что-то земное, понятное, пусть и не очень приятное.
Конечно, Рома совершенно зря вспылил. Но, с другой стороны, что ещё можно было подумать? Я была практически в неглиже — в мужской безразмерной футболке, всклокоченная и с голыми ногами. Дима тоже был заспанный и очень домашний. На столе были остатки вечернего пиршества, да ещё и при свечах. Что Рома должен был подумать?
С другой стороны, он абсолютно точно меня приревновал. Иначе бы не бросал мне тех обидных слов, не ударил бы Диму. А если он ревнует, значит, что? Правильно, любит! И это хороший знак!
Что же мне делать дальше? Если он уверен, что я ему изменяла, значит, вычеркнет меня из своей жизни. Абсолютно несправедливо! Чёрт, почему же всё так нелепо происходит? Почему я, не имея перед ним никакой вины, чувствую себя так паршиво? Сердце уже ныло, стыд и чувство вины затапливало с головой. Я окончательно разрыдалась. Разрешила себе повыть, пореветь в голос и даже пару раз ударила сосну рукой. И мне, кажется, помогло.
По крайней мере боль в сердце потихоньку утихала. Надо найти способ встретиться с Ромой и всё ему рассказать. Но не сразу. Нужно выждать время, когда он успокоится, и тогда эффектно появиться перед ним в откровенном наряде. И обязательно рассказать всё, как есть. Правда на моей стороне, поэтому я не могу проиграть. Добро ведь всегда побеждает?
С этими мыслями я поднялась и по тропинке пошла обратно в деревню. Я выйду туда с другого конца, но дорогу я отлично знала ещё с детских прогулок. Взгляд блуждал между зарослей папоротника, жёлтого чистотела и дикой ежевики. Солнце светило между сосен и лес был полон солнца и жизни. Я практически полностью успокоилась, и бодро шагала по узкой дорожке.
Внезапно мой слух уловил жалобный писк. И ещё. И вот опять…. Писк был ритмичный. Птенец, вывалившийся из гнезда? Или …котёнок? Я пошла на звук и в корнях старого пня действительно увидела сжавшийся тёмный комочек. Он громко пищал, а его ушко было разодрано в кровь. Котёнка сотрясало крупной дрожью, а широко раскрытые глазки невидяще смотрели перед собой. Он звал маму, но безуспешно.
Я присела на корточки и аккуратно протянула к нему руки. Он меня не испугался. Я аккуратно посадила его на ладонь поднесла к глазам, рассматривая со всех сторон. Чудный малыш был подран в нескольких местах — на холке, у хвоста и то самое правое ухо. Он продолжал жалобно мяукать, и я положила его на сгиб локтя, удобно устроив между рукой и туловищем.
— Бедняжка, как ты здесь оказался? — ласково спросила я. Котёнок был полностью чёрный, и только во лбу горело белое пятнышко. — Неужели тебя коршун унёс?
Я слыхала от деревенских бабок, что хищные птицы часто уносили не только цыплят, но и мелких щенков и котят. Бедный малыш. От человека не шарахается, значит, и правда местный.
Я ускорила шаг, одновременно ласково разговаривая с пушистым ребёнком и почесывая его за здоровым ушком. Дойдя до калитки, я аккуратно пронесла его мимо Малыша в дом и завернула в первое попавшееся полотенце. Затем посадила на стол и достала с холодильника молоко. Немного подумав, подогрела его на плитке в мелком ковшике и вылила на блюдечко.
Котенок смешно поводил носиком, и когда я пододвинула блюдечко прямо к нему, начал жадно лакать. Я смотрела на это чёрное чудо и улыбалась. На сердце снова было легко и хорошо. В череде сегодняшних неприятностей это был первый светлый знак.
Когда малыш наелся, он отвалился от блюдца и уснул. Я осторожно собирала вещи, посматривая на кулёк с котёнком на столе. Но он дрых и не почувствовал, как я вынесла его на улицу, положила на переднее сиденье моей машинки и выехала из деревни. Мне давно пора было быть в городе, меня ждала мама и новый проект. А всё, что произошло в деревне, пусть остаётся в деревне. У меня теперь есть собственное живое существо. И я довольно улыбнулась.
Глава 9
Я стояла у заправки и жадно поедала горячий хот-дог. Сосиска обжигала рот, на крыше машины остывал стакан с кофе. Я была жутко голодная, меня аж потряхивало. Я боялась отойти от машины, в которой дрых котёнок, но и терпеть дольше не могла. Проглотив фаст-фуд и глотнув обжигающего кофе, я достала телефон, и он наконец-то поймал сеть.
Одна за одной начали приходить смски. Пятнадцать пропущенных от мамы, пять от Ромы. Сообщение от Глеба: «Здравствуйте, Татьяна. Сегодня в 16 часов, „Пастернак“. У меня будет полчаса посмотреть ваши предложения, потом уезжаю. Вы приедете?». Быстро печатаю: «Да», беру недопитый кофе и ныряю в машину. Мне нужно скорее попасть домой.
Чувствую себя так, как будто меня переехал грузовик. Голова гудит, в глаза будто насыпали песка. Мышцы ломит, поясница болит. Развалина. А всё Томина настойка, будь она неладна!
Подруливаю к дому, паркуюсь, закидываю на плечо сумку с ноутбуком и вещами, бережно беру кулёк с котом. Дрыхнет, зараза, как ни в чем ни бывало. Поднимаюсь на этаж, звоню в квартиру.
Дверь распахивается тут же, как будто мама специально ждала моего прихода. Лицо — опухшее, всё в слезах. Видит меня и снова начинает рыдать.
— Таааняяя, где ж ты былааааа, — доносится до меня из коридора. Я быстро захожу, захлопываю дверь ногой и ставлю на пол тяжелую сумку. Кладу котёнка на пуфик в прихожей и обнимаю маму. Это она так за меня испугалась? — проносится в голове мысль.
Мама мокро дышит мне в плечо и выдаёт:
— Тааняя, нас обокралииии. Николаша обокрал! Забрал всю мою заначкуууу, серёжки, цепочки, — всхлипывает она.
Я не поверила своим ушам:
— Как обокрал?! Точно?! Расскажи всё по порядку!
— Я пришла со смены… дверь открыта…. Я подумала, что ты приехала. Но никого не было, и щётка зубная Николашина пропала. Я — в шкаф, а там и вещей его нет. И смотрю, в серванте крышка у чайника сдвинута, где я деньги на отпуск копила. А там нет ничего! Полезла смотреть в шкатулку, а там золота нет! Даже серебряную цепочку унёс!
— Мама, стой! Ты ему звонила? В полицию звонила? — начала я трясти её за плечи.
— Он трубку не берёт…. А потом выключил телефон. А в полицию не звонила, я тебе сразу звонить начала! Без тебя боялась!
Вот не зря не нравился мне этот тип! Надо слушать свою интуицию!
— Мама, ты его документы видела? Как его фамилия, где прописан?
— Зачем мне его документы? Не виделаааа, — ещё громче начала плакать мама. — Боже, какая я дура! Я же ему верила, он такой хороший был!
— Ага, жрал да спал, да ещё и квартиру обнёс! — выругалась я.
Я посмотрела на время и вспомнила про Глеба. Набрала его номер, трубку сняли мгновенно:
— Здравствуйте! Глеб Андреевич не может ответить сейчас, я вас слушаю, — послышался вежливо-отстранённый женский голос.
— Это Татьяна, у нас с ним деловая встреча сегодня в 16. Передайте ему, пожалуйста, что я не смогу прийти. У меня квартиру ограбили. Я готова перенести, но уже не сегодня. — И я тихо положила трубку.
Ещё вчера я летала от счастья, а сегодня всё посыпалось к чёрту. Рома меня бросил, квартиру ограбили, клиент, скорее всего, сорвался. Я обхватила голову руками и села на пол. Я не хочу ничего решать. Почему мама ждала меня? Разве я в доме главная?
— Вызывай полицию, мам, — простонала я. — И чего меня ждала?
— А как её вызывать? Куда звонить? — растерянно прошептала она. — Я никогда ещё не вызывала.
Я только вздохнула. Из коридора начал раздаваться настойчивый писк, и я поспешила к котёнку. Достала его из полотенца и показала маме:
— Зато смотри, кто теперь будет жить с нами. Намного приятнее Николаши, правда?
Мама вздохнула и взяла у меня котёнка. Он часто моргал и жалобно мяукал, показывая мелкие белые зубки.
— Ты давай, полицию вызывай, если хочешь, а я пойду его искупаю и ушко обработаю, — слилась мама и скрылась в ванной.
Внезапно телефон в моей руке ожил. На экране высветилось «Глеб».
— Алло, — сказала я, — здравствуйте, Глеб.
— Здравствуйте, Таня. Что у вас случилось? Я могу помочь? — полился мне в ухо его размеренный, спокойный голос.
— Мамин ухажёр обокрал нашу квартиру, унёс деньги и драгоценности. Она в расстроенных чувствах. Я сейчас буду вызывать полицию, пока дождусь, пока они закончат… Я никак не смогу к вам приехать. Хотя моё предложение готово, я всё посчитала и оформила, — ввернула я. Ну а что? Вдруг войдёт в моё положение и перенесёт.
— А вы его данные знаете? Номер телефона? Где прописан? — продолжал спрашивать Глеб. — Может, фотография сохранилась.
— Я спрошу у мамы, — промямлила я. — А это поможет?
— Таня, давайте поступим так. Вы мне смской скиньте его телефон, фото, имя, где работает. А я пробью по своим каналам. Если не получится — то ближе к вечеру вызовите полицию. Идёт?
— Хорошо, — недоумённо сказала я. — Спасибо вам за помощь! А как быть со встречей?
— Если не возражаете, то я вечером подъеду к вашему дому, там и поговорим. Я уже не могу ждать, в понедельник нужно запускать, — мягко произнёс Глеб. — Договорились?
— Да, спасибо вам! — горячо поблагодарила я. — Сейчас всё сброшу!
Маму я нашла на кухне, где она капала хлоргексидин на ушко чёрному пушистику, а тот шипел и вырывался.
— Мам, а у тебя фотография этого козла есть? — спросила я и, не удержавшись, положила в рот котёнку палец. Он захлопнул маленькую пасть, а я в последний момент отдёрнула руку. А вот нечего зубы скалить!
— Есть, мы селфи делали, — отозвалась мама, деловито наливавшая молоко в блюдечко, пока я гладила этого бегемота.
Затем помыла руки, вытерла полотенцем и взялась за телефон.
— Скинула тебе пару фоток, и номер его телефона. Больше у меня ничего нет, — развела руками. — Его квартирная хозяйка выгнала, вот я к нам и позвала! Такая дура!
Котёнок меж тем жадно поглощал молоко и причмокивал. Пусть будет Бегемот, решила я. Кот Бегемот.
Разблокировала телефон, посмотрела, как мама с Николашей счастливо смотрят в камеру и улыбаются. Я открыла редактор, вырезала его фотографию и отправила Глебу вместе с телефоном.
Потом у меня возникла шальная мысль. Я присела с телефоном на табуретку, закрыла глаза и положила ладонь на фото вора. «Пусть тебе вернётся то, что ты сделал нам. Пусть тебя понос пробьёт! Пусть лицо прыщами покроется!» Потом поняла, что делаю какую-то глупость, и смахнула фотку с экрана. Между пальцем и стеклянной поверхностью проскочила синяя искра. Я отдёрнула палец и принялась на него дуть.
— Мама, ты присмотри за котом Бегемотом, а мне надо ещё презентацию поправить перед встречей. Если мне не помогут, то вечером вызовем полицию. Пока ничего не мой, не убирай, тут везде его отпечатки, — сообразила я. Схватила ноутбук и ушла к себе в комнату.
Пролистав презентацию, сообразила, мне ещё нужно привести себя в порядок. Если Глеб приедет вечером, то негоже выходить к нему в деревенском. Работодатель всё-таки.
Поработав пару часов, я захлопнула ноутбук и решила, что перед смертью не надышишься. Сделала всё, как умела, а дальше посмотрим. Приняла душ, высушила волосы. Решила, что надену строгий белый сарафан. Я часто носила его в офис летом — сверху был скромный корсаж без рукавов, а юбка-карандаш неплотно обтягивала фигуру, заканчиваясь чуть ниже колен. В деревне, пока бегала по кладбищам, я успела немного загореть, и белый цвет выгодно оттенял смугловатую кожу.
Бегемот радостно гонял по полу какую-то бумажку, а мама успокоилась и что-то смотрела в телефоне и наушниках. Дома было тихо и спокойно. «И никакого Николаши!» — подумалось мне с облегчением.
В 17 часов снова ожил телефон. На этот раз Глеб звонил, а не писал:
— Татьяна, я через пятнадцать минут буду у вас. Берите материалы и выходите, чёрный Прадо 326, — и отключился.
Я быстренько собрала сумку, повесила на плечо чехол с ноутбуком, подкрасила губы. Пару капель духов, каблучки, и вот я снова деловая женщина. Никаких кладбищ, попоек с малознакомыми мужиками и искр из пальцев. Схватила телефон и неспешно вышла из квартиры.
Черный блестящий автомобиль стоял прямо у подъезда, пройти мимо было невозможно. Со стороны водителя вышел подтянутый мужик, похожий на какого-то российского актёра. Я ахнула. Немолодое лицо, строгий взгляд, поджарая фигура. Ладный костюм, белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц, идеально сидящие брюки. Сколько ему лет?
— Татьяна? — оглядел меня с ног до головы. Я кивнула.
— Давайте доедем до приличного места и там поговорим, чтобы нам никто не мешал, — учтиво произнёс он и открыл мне переднюю дверь. Я, насколько могла изящно поднялась и села. Ноутбук положила на колени, сверху сумочку и принялась ждать.
Глеб завёл авто, улыбнулся мне и выехал со двора.
— Таня, можно на ты? — спросил он. — По телефону ваш голос кажется более… взрослым.
— Да, конечно, так даже удобнее, — мило улыбнулась я. — Я подготовила презентацию…
— Давай не здесь, — перебил он. — О делах будем говорить после легкого ужина. Ты голодна?
И, не дожидаясь ответа, добавил:
— У меня был длинный день, и я очень хочу есть. Обычно по субботам я не работаю, но впереди важный запуск, и я хочу, чтобы всё было готово.
Говорил Глеб неторопливо, без намёка на важность, но сразу складывалось впечатление, что он и важный, и успешный. Руки уверенно держали руль, пальцы длинные, ухоженные. Глеб расслабленно откинулся на спинку водительского кресла и спокойно вёл машину по городу. Я украдкой следила за ним, и он мне всё больше нравился. Не было Роминой суетливости и желания всем показать свою значимость. Рома хотел быть, этот — был.
Мы припарковались возле ресторана с видом на Волгу. Я никогда в нём не была, но порадовалась, что успела принарядиться. Глеб галантно открыл мне дверцу машины, как и в прошлый раз, и подал руку. Ладонь была сильная и тёплая. Он забрал у меня сумку с ноутбуком и проводил в вестибюль.
Ресторан был хорош. Нас проводили к столику у окна и вручили меню. Глеб сразу же заказал себе ухи из волжской рыбы и авторский чай. Я в раздумьях разглядывала меню. Я не очень любила местную рыбу, но в итоге решила остановиться на стейке из форели. Если что, деньги у меня на неё есть, а фото бледно-розовой рыбьей мякоти в сливках так и манило.
— Вина будете? — вежливо спросил Глеб. — У них есть фирменное сухое, как раз к рыбе.
— Нет, спасибо, — так же вежливо ответила я. Во-первых, на работе не пью, а во-вторых, мне хватило вчерашнего «вина» с Димой.
Я заказала гречишный чай, и официант наконец нас покинул. Глеб посмотрел на меня внимательным взглядом.
— Ну что ж, Таня. Посмотрите, это ваш вор? — протянул он мне мобильник.
На фото был испуганный мужичонка, в котором я узнала Николашу. Он смотрел в камеру дикими глазами, за его спиной была обшарпанная зеленая стена. Такие бывают в подъездах.
— Это он! Вы его нашли? — удивленно спросила я.
— Ну, не совсем я. При нём не было денег, но была пара серёжек, кольцо и серебряная цепочка. Я вам их пришлю с моим водителем, — спокойно произнёс Глеб. — Но сейчас давайте быстро посмотрим ваши предложения, пока нам несут ужин. Потом я уже не захочу говорить о делах.
— Спасибо, — пробормотала я и достала ноутбук. Пока включала, нам принесли чай и чашки.
— Смотрите. Вот ваши соцсети. Я посмотрела по стороннему сервису статистику. Охваты в целом неплохие, но вовлечённость низкая. Комментариев почти нет. Ни одной воронки продаж не зашито. Я вообще не поняла, зачем они вам сейчас, — я тыкала в цифры и графики. На самом деле состояние дел было плачевное. Глеб внимательно слушал и не перебивал. Продолжила:
— Я предлагаю разработать воронку продаж на горячие часы — окна в расписании, на которые нет записи. Услуги у вас достаточно дорогие, а ожидание горячих часов с хорошей скидкой повысит охваты и вовлечённость. Дальше нужно будет решить, на какой независимой площадке аккумулировать отзывы. Сейчас их много на официальном сайте, но сторонний агрегатор вызовет больше доверия. Я понимаю, что ваша аудитория — премиальная, и основные клиенты не из соцсетей. Но если вы хотите, чтобы ваше присутствие в медиа окупалось, то можно начать с этого. Нужно будет подлить трафика с помощью рекламы и посмотреть, как сработает. Если опыт окажется удачный, то можно будет распространить на все соцсети. Дальше есть ещё предложения — я оформила их в отдельный файл. Но это уже стратегия года на 3-4 вперёд. И зависит от ваших целей и бюджета.
Глеб пролистал мою презентацию ещё раз. Покивал. Сказал коротко:
— Мне нравится, делаем. Кто тебе понадобится в штат?
— Копирайтер, дизайнер и контент-менеджер, который будет всё выкладывать, — осмелела я. Ну а что, если я теперь руковожу соцсетями, то не буду же я всё делать руками!
— Таня, у тебя есть опыт руководства командой? — спросил Глеб, пристально глядя поверх чашки.
— Нет, — честно ответила я. — Я раньше многое делала руками. Но без дизайнера и копирайтера точно не обойтись!
— Хорошо. У тебя будет дизайнер, копирайтер и контент-менеджер из моей команды. Испытательный срок — 3 месяца. За это время я ожидаю увидеть рост по показателям хотя бы на 10%. Отчитываться будешь лично мне. Твои ожидания по окладу меня устраивают. С четвёртого месяца, если всё будет хорошо, введём KPI, а пока будет фикс. По рукам?
— По рукам, — улыбнулась я. — Я могу продолжать работать на удалёнке?
— А как ты будешь руководить командой? — испытующе посмотрел он на меня. — Давай гибрид. Любые три дня в неделю ты в офисе. Остальное время — на удалёнке.
— Хорошо, — смирилась я. Попозже попробую выторговать себе свободу, а пока я и этому рада. Гонорар в 2 раза выше, чем у Ромы. Но и ответственности больше. Я раньше никогда не управляла целым отделом, но когда-то же надо расти. Я довольно улыбнулась.
— Глеб, большое спасибо вам за всё! И за Николашу тоже, что нашли его, — кстати, я не заметила на фотографии следов прыщей или поноса. Ведьма доморощенная, — подумала я. Вообразила себе невесть что!
— Вы с мамой больше не пускайте никого к себе в дом, пожалуйста, — строго сказал Глеб. — Проходимцев всяких полно. Отца у тебя нет?
— Я его никогда не видела, — отстранённо сказала я. — Поэтому пожаловаться некому. А что, так заметно?
— Сейчас много девочек без отцов растут, — зачем-то сказал он. — Вас сразу видно, по глазам.
Мне стало неприятно.
— Ты не обижайся, Тань. Ты красивая умная девушка, и я рад знакомству с тобой. Ну и надеюсь на долгое сотрудничество, — отсалютовал он мне чаем.
К этому моменту нам уже принесли еду, и я с удовольствием разделалась со своим стейком. Обожаю! Интересно, этот Глеб женат? Ну не может такой зачётный мужик быть свободен. Выглядит потрясно, адекватный. Повезло же кому-то!
Наконец, мы поели, и он сказал, что торопится. Подозвал официанта, расплатился и подал мне руку.
— Таня, я отвезу тебя домой, а в понедельник жду в офисе, знакомиться с отделом, — улыбнулся Глеб. — Адрес пришлёт моя помощница Елена, рабочий распорядок тоже. Я кивнула.
Я внезапно подумала, что мне хочется прогуляться. Ехать домой, к маме, не хотелось. Хотелось подышать воздухом и поразмыслить. Всё же суббота, можно и развеяться немного. Мысленно я уже начала перебирать подруг, кто мог быть свободен в этот вечер.