Сферум
Тридцать минут спустя
Я могла бы остаться в лаборатории, но мне не хватило сил, чтоб изобразить невозмутимый вид.
Для остальных мой день был таким же, как и всегда, и даже ранний уход не привлек ко мне ни малейшего внимания. Оттого, проходя по коридору между секторами, я боролась с желанием остановиться и закричать.
Предупредить остальных, что все вот-вот изменится, и никто не обретет обещанный мир на другой планете.
Не обретет из-за меня и…Создателей!
Но я продолжала молчать. Кусать губы, теребить пальцы и держаться, чтоб не выпалить страшных слов.
Все это было впустую: наши жертвы, тихие страдания и генетические опыты! Годы надежд и веры в светлое будущее! Мы оказались слабы и сами не заметили, как отдали свою участь в руки главного врага! Только им оказались не блэкорды, а наша слабость и иллюзии.
За этой мысленной агонией я не замечаю, как оказываюсь в жилой зоне Луарума.
Мы построили эту станцию пятнадцать лет назад. Из-за бурь на Идэе, Луарис все чаще атаковали сильнейшие природные бедствия. Частая смена погоды сделала невозможным выращивание растений на открытом грунте. Дожди и наводнения затапливали дома, а внезапная жара нарушала работу систем управления.
Чтобы выжить и сэкономить ресурсы, нам пришлось изолировать себя. Мы покинули три оставшиеся планеты и поселились здесь.
После войны нас осталось не так много, так что станции достаточно для проживания.
Я захожу в свой отсек, и сенсорный пол сразу же приходит в движение. Сейчас он имитирует траву на лугу, качающуюся от легких порывов ветра. Следом раздается легкий шелест листвы, призывая меня лечь в капсулу и забыться, но я не иду к ней, а останавливаюсь у парника, прижав ладонь к стеклу.
От касания оно принимает вид геля и, как перчатка, обхватывает кисть. Только после этого система позволяет мне дотянуться до одного из ярко-красных плодов в форме призмы. Он, как всегда, пахнет цветами, только в этот раз его вкус приятней, чем обычно.
Эйрел!
Она старается поддержать меня, только эффекта хватает ненадолго. Стоит мыслям о предстоящей встрече с главным мерзавцем блэкордов вновь промелькнуть в голове, как меня захлестывает страх.
Эти монстры, словно луарийские муравьи, подчиняются сильнейшему и самому агрессивному лидеру. Он может сменяться так же часто, как день и ночь, так что каждый последующий становится ужасней своего предшественника.
Не представляю, как они сумели настолько изменить свою генетику, чтобы из склизких осьминогов с серой кожей и красными глазами, превратиться в гуманоидов, подобных нам.
Но то, какие они внутри, не изменит даже наука!
Почему эти мерзкие химеры считают, что смогут обмануть меня? Как им уже удалось провести не один десяток роузентов? Неужели они стали настолько изворотливы и умны?
Или только он…
– Эйрел, – шепчу я, сев на мягкую платформу капсулы. – Если блэкорды контролируют здесь все, разве они дадут нам выиграть? Не попытаются ли они уничтожить нас вместе с собой?
Светлейшая, будто ждала моего вопроса, и мгновенно отвечает:
– Они хотят жить так же, как и мы. Сейчас наш враг ходит по грани и играет не только с нами, но и с Создателями.
– Я все равно не понимаю…
– У меня нет для тебя ответов, Мегалин. Их знают только те, кто допустил все это.
– Какой он? – после паузы спрашиваю я. – Тот, кто убил столько роузентов? Как мне одолеть его?
Вдруг мой отсек начинает трансформироваться. Трава исчезает, яркий свет сменяет отблеск ламп, расположенных вдоль стен, а успокаивающий шорох переходит в неприятный треск.
– Послушай, Мегалин, – сквозь помехи вырывается голос Светлейшей. – Твой отсек единственный, что я смогла отключить от наблюдения, но у нас мало времени. Блэкорд, который будет путать тебя, может принимать любой вид: ребенка, женщины, мужчины… Будь очень внимательна и осторожна!
– Я постараюсь найти всех, кого смогу, – произношу, не видя подвоха в ее словах.
– Нет, Мегалин, твоя главная цель не в этом. Ты должна справиться именно с ним. Усыпить его разум, заставить чувствовать. Любыми способами!
– Что? – щурюсь, пытаясь осознать услышанное. – У блэкордов нет чувств!
– Есть. Но в отличии от нас, они не так хорошо владеют собой и вынуждены скрываться за масками. Сними их с него. Навяжи свои правила.
– Пра…– хочу прокричать, но дверца капсулы захлопывается, и яркий свет на миг заставляет зажмуриться.
Его воздействие погружает меня в сон, но сквозь него я все же слышу прощальные слова Эйрел:
– Память о времени, когда ты была на Сферуме, скоро вернется к тебе! Используй ее, как главное оружие!
Перед тем, как окончательно отключиться, я отвечаю короткое: “Спасибо” и проваливаюсь.
2 часа спустя
Я просыпаюсь, сидя перед сенсорным столом и ощущая на себе внимательный взгляд больших красных глаз осьминога. Он скрывается за голограммой Сферума, глядя сквозь нее и запоминая каждую черту на моем лице.
Осьминог заполняет собой половину сектора! Его щупальца окружают меня, напоминая, что бежать бессмысленно. Они постоянно барабанят по краю стола и ножкам моего кресла, отчего лаборатория наполняется ужасно раздражающим металлическим звуком.
– Уже утро? – оглядываюсь, не понимая, почему нахожусь в здесь и где остальные роузенты.
– Игра пройдет в твоей привычной среде. Считай это подарком, Мегалин, – говорит блэкорд, не отрывая от меня надменного взгляда. – Твои собратья находятся в капсулах в ожидании своей участи. А пока у меня есть время изучить тебя.
– Для чего? – осторожно наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть своего врага, но тот сразу же отстраняется, продолжая прятаться за голограммой. – Ты же обманул почти сотню таких же, как я.
Набираюсь решимости и привстаю: огромная голова, покрытая шипами, безносое лицо с перекошенной полоской рта… и мерзкий запах.
Блэкорд похож на склизкий студень – такой же водянистый, бесформенный и отвратительный на вид!
Большего он не позволяет мне увидеть и резко дергает за ногу, заставив сесть.
– Если ты последняя, значит, у Эйрел есть план, – говорит осьминог. – Я обязательно разгадаю его, будь уверена. И сделаю это быстрее, чем ты думаешь.
– У меня нет плана, – заявляю я, ведь говорю правду.
Я до сих пор не могу расшифровать слова Светлейшей про маски, и тем более найти способ избавить врага хотя бы от одной из них.
Какой план я могу придумать в этом случае?
– Разве? – сомневается монстр, постукивая одним из отростков по моему креслу. – Ты первая, кто пытается разглядеть меня и найти слабости. Только зря стараешься.
– Боишься, что я сниму с тебя все маски? – внезапно спрашиваю я, стараясь хотя бы так уловить его реакцию, но он лишь злобно хрипит и одним щупальцем резко притягивает меня ближе к столу.
– Запоминай правила, Мегалин. Все остальное мы решим на Сферуме.
Глава 3
Планета Сферум. Эксилиум Семь.1[1]
“Это ваш купол выращивания”, – начинает блэкорд, глядя на голограмму.
Повинуясь его команде, она становится больше, расширяется и вскоре охватывает весь сектор, погрузив нас внутрь себя. Но, на удивление, проекция не остается лишь схематичным образом того места, в которое мне предстоит отправиться. Она оживает, и возводит рядом с нами густой лес, какой растет в средних широтах Земли.
Вдалеке виднеются деревянные дома, зеленые холмы, а небо над нами раскрашивает ярко-алый закат.
В отличие от меня, блэкорд остается по ту сторону реальности. Однако я по-прежнему слышу его тяжелый хрип, будто он стоит за моей спиной. Я же делаю вид, что осматриваюсь, а на самом деле пытаюсь скрыть ужасную головную боль, разливающуюся до самой шеи.
Вероятно, так ко мне возвращается память, потому что каждый клочок этого места, отзывается вспышками из прошлого.
На Луарисе мы называли это место “зоной обитания”, но теперь я знаю, что она делится на эксилиумы или поселения. В нашем куполе их больше сотни, и в каждом живет около двадцати роузентов.
Эйрел считает, что только при небольшом количестве членов общины можно достичь оптимального развития каждого жителя.
Под эксилиумами находится огромная лаборатория с инкубаторами для отредактированных клеток. Сперва их доводят до состояния полноценного плода, а затем помещают в камеру созревания, где с помощью специальных веществ обеспечивается их рост и развитие. Эта стадия длится пятнадцать лет. Только после этого уже взрослый на вид роузент попадает на поверхность для обучения и социализации в течение следующих десяти лет.
Первые пять он проводит в естественной среде, сходной с условиями Земли, в которые он будет отправлен. Таким местом может оказаться лес, пустыня, степь или поселение в горах. Там роузент научится выживать, используя ручной труд. Остальное время пройдет в мегаполисе за освоением науки, культуры и образа жизни современных землян.
Каждый должен пройти обе эти стадии, чтобы обеспечить себе максимально быструю адаптацию к новой планете. А затем память об этом опыте погружают глубоко в подсознание и заполняют пустоту знаниями о нашем настоящем мире.
Информация о прошлом появляется очень быстро, а вместе с ней приходит осознание, что каждый роузент здесь знает о том, кто он и зачем его поместили сюда.
– В этот раз выбор пал на Эксилиум Семь. Он и станет нашей ареной, – вмешивается блэкорд, продолжая существовать рядом только в качестве голоса. – Создатели требуют, чтобы мы ограничивались одним поселением. В нем двадцать жителей. Пять из них роузенты, остальные – блэкорды.
– Если я найду пять собратьев, значит, вы отпустите остальных? – воодушевленно спрашиваю я.
– Это не так просто, как кажется. Игра проходила уже девяносто девять раз, и никто до тебя не справился. Ты тоже не сможешь, а Создатели не дадут вам новых попыток, ведь тогда нарушат свои же правила, – самоуверенно заявляет враг. – Помни об этом. Все. Уже. Кончено. И никакая девчонка, накаченная воспоминаниями об этом месте, не сможет одолеть меня.
Неужели он все знает? Но как?
Услышав, что им известно о поступке Светлейшей, я теряюсь и не сразу подбираю слова. Но кипящая во мне злость на темных монстров быстро побеждают нерешительность.
– Что вы сделали с ней? – вскрикиваю я, подняв голову к небу.
– Заблокировали. Так что больше она не вмешается, – еще язвительнее отвечает блэкорд. – Эйрел нарушила правила и понесла заслуженное наказание. У тебя же есть час, чтобы понять, как здесь все устроено. Хотя ты уже знаешь, но таковы правила. А после твое сознание будет помещено в копию тела, только без признаков вашей расы. Ты сможешь жить, как и все здесь, выполняя назначенную роль, но тебе запрещено рассказывать, что происходит на самом деле. А так же помни: смерть аватара привлечет за собой реальную смерть. В этом случае, игра закончится раньше. Поняла?
– А какова твоя роль? – вспоминая наставление Светлейшей, интересуюсь я. – И почему ты не изменил свою генетику?
– Это не твое дело. Я такой, каким хочу быть. А что до моей роли… я буду следить за тобой и делать все, чтобы ты быстрее отправилась в небытие.
– Даже убивать? – произношу с дрожью в голосе.
– С большим удовольствием, но это запрещено. Главное, ты должна уяснить, что только такие, как я, достойны жить в лучшем мире.
– Чтобы разрушить его…
– Что будет с Землей, решать только нам! – громко отвечает враг. – Как и то, что произойдет с тобой. Запомни, твоя жизнь в моей власти! Каждую секунду здесь помни об этом!
Я больше не хочу спорить с блэкордом, ведь он прав. Теперь я не принадлежу себе, и понимание этого одновременно пугает и дарит облегчение.
Наверное, столь странное чувство вызвано тем, что я вижу четко очерченный путь. За последние пять лет это случилось впервые, а воспоминания, продолжающие захлестывать меня, только подогревают желание отомстить. Доказать себе и врагу, что роузенты больше всех достойны занять Землю и принесут ей лишь благо.
Я должна сделать это! Я чувствую, что смогу!
А новые всполохи воспоминаний убеждают меня в этом и, захватив волнительным предчувствием, заставляют броситься в лесную чащу.
Tony Anderson – Morning’s wings
Я почти не вижу дороги, не слышу, как сухие ветки хрустят под ногами, и не чувствую прикосновений прохладных листьев к своим щекам. Все эти ощущения живут лишь в голове, а я продолжаю бежать, пока не оказываюсь где-то очень далеко и останавливаюсь, чтобы успокоить дыхание.
Что же привело меня сюда? Я точно знаю, что должна быть здесь, и все же не понимаю причины…
Мое замешательство вместе с бессмысленным хождением длится до тех пор, пока не кончается тот самый час, и тело не становится ужасно чувствительным к воздействию окружающей среды.
Из-за холода кожа мгновенно покрывается мурашками, и меня не спасает даже непромокаемая куртка зеленого цвета, теплые походные штаны и тяжелые кроссовки. А длинные волосы, собранные в хвост, неприятно бьют по лицу из-за сильных порывов ветра.
Еще недавно небо укрывал закат, но стоило мне появиться здесь, как все окутывает ночь, и теперь я едва вижу очертания деревьев и кустов перед собой. К счастью, мое замешательство длится недолго. Постепенно я начинаю узнавать это место и резко вздрагиваю, потому что слышу сдавленный рык волка.
Он медленно подкрадывается, сверкая желтыми глазами, а я боюсь пошевелиться, ведь знаю, что любое движение спровоцирует атаку. Все, что я могу – прижаться к дереву, стоящему позади меня, и надеяться, что хищник каким-то чудом пройдет мимо. Только он явно не собирается уходить без добычи и принимает боевую стойку перед тем, как напасть.
От ужаса я зажмуриваюсь, обвиняя себя в преступной глупости, но вдруг слышу пронзительный визг хищника, и, открыв глаза, понимаю, что кто-то метнул в него нож. Он попал в шею, и от смертельной раны зверь еще некоторое время машет головой, а затем падает, не успев нанести мне вреда.
– Тебе повезло, что он был один, – вдруг доносится низкий грудной голос, и силуэт высокого широкоплечего мужчины появляется из-за ели.
Как только он приближается, и отблеск луны, созданной искусственно, освещает его красивое лицо, обрамленное темными волосами, я начинаю гореть от желания броситься в его объятия.
Сразу же и не раздумывая, ведь в прошлом нас так много связывало!
Жаль, что его осколки вернулись лишь сейчас, когда за нами наблюдает мерзкий монстр. Или же он специально подстроил эту встречу!
Нет. Блэкорд точно не мог знать о моем прошлом! Сферум был захвачен гораздо позже. Только…почему Кейден до сих пор находится здесь, ведь он должен был покинуть эксилиум через месяц после меня!
– Кейден, – шепчу я, жадно разглядывая его.
– Мэг? – он не верит своим глазам, подбегает и заключает меня в объятья. – Как ты здесь оказалась?
– Я вернулась, чтобы…– запинаюсь и зарываюсь лицом в ворот его куртки, а на деле придумываю, как выпутаться, – убедиться, что все роузенты готовы. Скоро мы улетаем на Землю. Только почему ты до сих пор не покинул эксилиум?
– Не знаю, – говорит он, целуя меня в макушку. – Эйрел не выпустила меня. Я так и не смог понять – почему.
Роузенты – однолюбы, и потеря близкого означает для нас вечную тоску и боль. Это то качество, от которого нам не удалось избавиться даже с помощью науки. Однако блокировка памяти помогла мне избежать страданий, а Кейден живет с ними вот уже десять лет!
Значит, я обязана помочь ему в первую очередь! Вытащить отсюда и освободить от мук памяти. А дальше найти остальных. Чего бы мне это ни стоило!
Глава 4
Десять лет назад.
Планета Сферум. Эксилиум Тридцать пять.
Сентябрь. За месяц до перехода Мегалин на второй этап.
Я всегда ненавидел осень. Но мне повезло с нынешним эксилиумом, потому что здесь ее нет. Только вечная жара, куча змей и москитов. Зато никакой грязи и дождей по половине сезона. А еще только здесь у меня есть свой дом. Маленький и одноэтажный из кирпича-сырца, но отдельный, а не койка в тесной комнате какого-то жителя.
И вот все уже в прошлом. Сейчас я сяду в пикап и вместе с другими “счастливчиками” из гильдии инженеров и строителей отправлюсь в Эксилиум Семь. В место, где влажность держится круглый год, а солнце выходит несколько раз в неделю.
Каждый месяц мы меняем поселение, чтобы заняться там ремонтом и обслуживанием инфраструктуры. Всего таких групп девять.
Эйрел считает их эффективным способом поддерживать состояние эксилиумов. Только материалы для этого мы не добываем сами и даже не рубим леса, чтобы получить доски. Их привозят готовыми из городов, где находится вся промышленность.
Звучит странно, но у нас нет ресурса и времени для полной имитации выживания. Каждый погибший роузент из-за голода или несчастного случая – серьезная потеря. Поэтому этот этап для Эйрел означает жизнь среди дикой природы без технологий, которые неизвестны землянам.
При этом она позволяет применять различные сыворотки для лечения болезней, сращивания тканей и много чего еще, ведь ее главная цель – защитить расу от вымирания, а не просто развить наши навыки.
Эйрел легко могла бы избавить меня от кочевания по миру. Для этого ей нужно было обучить нашей работе одного или двух роузентов в каждом поселении, но она решила сделать упор на охотников и земледельцев.
Как будто это так сложно – весь день торчать в поле или отстреливать зверей в лесу!
Все это выглядит, как грубая подмена, иначе и не скажешь. Но оказалось, что Создатели запретили нам передавать знания другим цивилизациям. Все, что мы имеем сейчас, останется здесь, в системе Идэи, поэтому все десять лет своей жизни на Сферуме мы учимся быть людьми. Разговаривать, думать и действовать, как они.
С одной лишь разницей – людям и не представить, насколько остры мои чувства. Гнев, ненависть, боль и потеря – все это ощущается так, будто нервы находятся снаружи, а не внутри, и отзываются на каждое движение в мою сторону.
Особенно сейчас, когда…
Хорошо, что этот этап скоро закончится! Осталось полтора месяца, и я выберусь в город, а там перестану отвлекаться от миссии, и Мегалин прекратит приходить в мои сны.
Надеюсь.
Серьезно! Только сумасшедший ввяжется в отношения, зная, что ждет нас впереди! Уж лучше пустота и ясный ум, чем страдания по той, что разделит со мной какой-то месяц жизни.
Проклятье! Эксилиум Семь – настоящий ад! И все из-за Мегалин!
Я был там в прошлом октябре и долго боролся с навязчивыми мыслями о ней. Но потом взял себя в руки, зная, что моя паранойя скоро пройдет, потому что через год Мэг уже не будет здесь! И маловероятно, что в одном из городов мы встретимся снова.
Но недавно в мои планы вмешалась Эйрел и поменяла местами эксилиумы в нашем маршруте.
Так что скоро все повторится! Я еще здесь, но уже чувствую ее взгляд на себе, будто она стоит рядом…
– Кей! Уезжаем! – предупреждает Гейл и терпеливо ждет, пока я напряженно смотрю вдаль.
Этот разговорчивый шатен – мой единственный друг, потому до сих пор не уволок меня в машину силой. Скорее всего, он догадывается, что так рвет меня на части, и, как всегда, отпускает в мою сторону любимые шуточки.
– Кей, ребята в кузове скоро превратятся в угли. И если ты не собираешься топить ими костер…
– Сейчас! – резко рявкаю и продолжаю думать.
Как же мне справиться с этим? Я не смогу ходить с закрытыми глазами, а это значит, что все время буду искать ее! Как и здесь…
Поверить не могу, что такое могло случиться! Мы же несовместимы, как ночь и день, как закат и утро, да что там говорить, как…блэкорды и роузенты!
– Чего ты завис? – повторяет друг и стучит костяшкам по двери пикапа. – Мы должны были выехать пятнадцать минут назад! Путь и так неблизкий!
– Так, едьте без меня, – громко бурчу я.
– Без нашего Главного? – иронично спрашивает друг и быстро подходит ко мне. – В чем дело? Не хочешь в седьмой эксилиум?
– Я просто прощался, – отвечаю, нехотя отступая к машине.
Назад пути нет! Осталось превозмочь себя и запустить мотор, а дальше будь, что будет!
– Тебе осталось сколько, полтора месяца? – снова спрашивает Гейл, забираясь в кабину.
– Месяц, и я свободен, – вырывается из меня так быстро, что я не успеваю проконтролировать слова.
Друг тут же цепляется за эту фразу, потому что ему любопытно, и, дождавшись, когда мы выедем на ровную трассу, спрашивает:
– Почему месяц?
– Ненавижу влажность, – отвечаю первое, что приходит в голову. – После этого эксилиума у нас будет пятнадцатый. Степь, суховей и никакой сырости. Хотя бы на пару недель.
– Нет. Как мне надоела эта жара…– протягивает Гейл и делает вид, что верит моей отговорке, а затем специально говорит: – Кстати, я нашел здесь подружку.
– И ты туда же! – срываюсь я. – Зачем? Это же глупо!
– Ты не понимаешь. Таких эмоций, как рядом с любимой женщиной, ты не испытаешь нигде. Ее слова, прикосновения…
– Брось. Ты же несерьезно? – спрашиваю и резко выворачиваю руль на повороте, но не потому, что не успеваю среагировать, а из-за слов Гейла.
Он раз за разом озвучивает то, что скрывается ко мне.
– Еще как. У меня есть еще пару лет здесь, а у нее чуть больше, – с широкой улыбкой продолжает друг и светится от счастья. – Кей, мы проведем вместе целых два месяца!
– А потом лет семь – восемь будете лить слезы и ждать дня, когда вам сотрут память, – снова бурчу я. – Ты спятил.
– Перестань! Любовь – это круто. Да, и Эйрел не запрещает ее.
– Угу, а на всякий случай делает нас бесплодными, пока мы на Сферуме.
– Она помогает нам! Представь, сколько домов нам нужно было бы построить, – издевается Гейл.
– Давай не будем об этом? Я сделал выбор в пользу спокойствия, – сосредоточенно прошу я.
– Конечно, наверное поэтому ты рассматриваешь каждую блондиночку, которая проходит мимо.
– Может, мне нравятся блондинки? – в его же манере издеваюсь я.
– Тебе нравится только одна, и, похоже, она из Эксилиума Семь, – язвительно предполагает друг. – Я же не слепой.
Лучше бы это было так…
Путь до нового поселения занимает почти сутки. Все это время я молчу и, уставившись на дорогу, стараюсь не думать. А Гейл издевается над парнями в кузове и орет во все горло, стараясь перекричать их громкие разговоры.
Мимо проносятся светящиеся барьеры, которые отделяют одну территорию от другой. Из таких же ворот, ведущих в эксилиумы, постоянно выезжают грузовики. Они привозят из городов все необходимое для нашей жизни. Но я с радостью променял бы свою долю на устройство блокировки памяти!
Уверен, как и все, кому довелось связаться с женщиной и потерять ее!
Наконец, когда огромный вход в седьмой эксилиум распахивается перед капотом, меня начинает знобить. Внутри будто бьют разряды тока и мурашками расходятся по коже, так что я едва удерживаю руль.
Еще немного и мы точно бы съехали в кювет, но Гейл успевает среагировать и, сжав мои руки, помогает заглушить машину.
– Что с тобой такое? Кей? – испуганно кричит он, шлепая меня по щекам.
А я понимаю, что вот-вот отключусь, и шепчу:
– Оставьте меня здесь. Только не несите к врачу. Только не к Мегалин…