Похождения Цзиньлуна. Часть 2. Удержать свет

Я рассмеялся. Да, именно так он бы и сказал. Ни притч, ни аллегорий — только в лоб и по делу.

— Это я уже сделал. Вы, как всегда, застряли в прошлом, Лэй Чэнь.

— Почему? Раз ты подумал, потом сделал, то значит, в будущем.

— Простите, Лэй Чэнь, — миролюбиво шепнул я. — Я снова делаю глупости. Но хоть не в одиночку.

Ладно, чего уж с ним спорить?

Впрочем, было приятно осознавать, что сознание Лэй Чэня не просто так спеклось, а осталось здесь, хоть в и отрыве от хозяина.

Сзади мелькнуло движение — мастер Ли приложил руку к стене, и я увидел с той стороны Лэй Чэня, сделавшего то же самое.

Выходит, мастер Ли давно однозначно знал, что здесь обитала часть души Лэй Чэня. Он знал, что здесь жил Лэй Чэнь. Возможно, даже помогал ему тогда. Вот почему он не удивился.

Увидев всё это, Мин Сюэ снова заговорила, полная негодования:

— Как смеешь ты использовать то, что по праву является наследием Мин!

— Это мне говорит дама из рода Хубилай, присосавшаяся, как пиявка, к роду Мин! — не остался я в долгу.

— От лже-Хубилая слышу! — воскликнула Сюэ, которая явно умела лучше парировать словами, чем заклинаниями.

Всё же она подняла руку, и на меня словно прямо с небес ринулся вихрь.

Меня на миг объял страх — бессмысленный, беспричинный.

Я на миг сжался, но…

«Хозяин, я чую… Это не твой страх».

Конечно.

Страхи всех людей, пострадавших от чумы, моего братца и ещё много кого из простых людей, эмоциями которых Мин Сюэ питала ненасытный доспех.

— Ты слышишь призраков, Цзиньлун. Они шепчут тебе из трещин. Но их время прошло, ты уже ничего для них не изменишь, — победоносно проговорила Мин Сюэ. — А я существую здесь и сейчас. И теперь.

— Ты ошибаешься, — ответил я. — Их время никогда не проходило. Они просто... передают ход дальше.

— Да, и кому же ты доверишься? Своей синей ящерке? Или расплавившемуся мастеру? — с насмешкой спросила Сюэ.

«Ну за ящерку она ещё мне ответит», — пробурчал Шэнь.

«Пользуйся внезапной подсказкой врага. Обратись ко мне… Или к тому, с чем я тебя связал», — подсказал мастер Ли.

Что ж, буду бить врага его же оружием.

Я развернулся к очередной стеклянной грани и с помощью связи через энергию, что создал мастер Ли, обратился к сфере, где томилась часть Мин Сы. Он больше не кричал. Только смотрел. Его ци была слабой, как тень на снегу. Но не исчезающей. Стекло между нами мерцало, как дыхание в мороз.

— Ты никогда не был с нами, Мин Сы, но хочешь ли ты остаться с женщиной, что тебя использовала и предала твою любовь? — спросил я. — А я предлагаю альтернативу.

Он не ответил, лишь слабо кивнул. Но и этого хватило.

«Теперь дело за мной. Я помогу ему, как и тебе», — произнёс мастер Ли.

Когда ты что-то ломаешь в ци-пространстве, есть два варианта: либо на тебя падает небо, либо открывается правда. Чаще — всё сразу.

Храм завибрировал. Стекло вокруг затанцевало дрожащими отблесками, и я вдруг понял, что Мин Сюэ не столько зла, сколько… растеряна. Будто кто-то выдернул у неё из-под ног доску с надписью «я всё контролирую» и подложил гвоздями вверх другую — «а теперь попробуй без сценария».

— Предатель! — крикнула она в сторону Мин Сы.

Я этого чётко не видел, но почувствовал, как дух Мин Сы так и норовил ответить что-то в духе: «Чья бы корова мычала».

Два потока энергии, белый и зеленоватый, ринулись к «камере» Мин Сы. Я почувствовал, как тот вскрикнул, терзаемый противоречивой магией с двух сторон.

Я вмешался, послав в пространство огромный шар золотистой энергии.

Ну, точнее, он был не такой уж и большой, но я добавил щепотку магии иллюзий, чтобы мои действия казались внушительные. Благо зеркала и стекло к этому располагают.

«Молодец, хозяин! Если не можешь сбить противника с ног, сбивай его с толку!» — поддакнул Шэнь.

К счастью, этого манёвра хватило, чтобы дать сил Мин Сы. Он разорвал контроль Мин Сюэ над ним — её отбросило куда-то в сторону.

Мастер Ли неподвижно витал в гранях стеклянного храма. Вокруг меня то и дело появлялся его образ — то рядом с расплывчатым образом Лэй Чэня, то без него. Но всё-таки их соратничество и дружба как Истребителей за годы не угасла.

Тень мастера Ли растекалась по граням, словно тянулась к трещинам между ними. Ци вокруг него сгустилась — плотная, как тёплый мед. И было в этом что-то тревожное. Как если бы старый клён вдруг решил сбросить листву посреди лета.

— Хватит! Этот червь, подтачивающий оплот всего, что я создавала, мне надоел!

Мин Сюэ начала атаковать грани храма, разбивая их. Но их было много, слишком много. Мастер Ли лишь ухмыльнулся, словно его лишь пощекотали.

— Это мы ещё посмотрим, кто из нас тут точащий храм червь, — ответил он Мин Сюэ, пусть она и в негодовании разбила достаточно внушительный кусок.

И тут я обо всём догадался.

— Вы знали, — обратился я к мастеру Ли, скорее внутри своего разума, чем напрямую к одной из стенок, — что это место в глубинах ци не просто… магический чулан для особо продвинутых.

Он медленно вздохнул — кажется, я попал в точку.

— Во время чумы много лет назад я не умер только потому, что однажды во время медитации оказался здесь, — сказал он, глядя сквозь стекло, словно пытался вспомнить, каким оно было до трещин. — Или… оно оказалось во мне. Тогда я оставил часть души в этом пространстве. Целебный островок в океане смерти.

Я чуть приподнял бровь.

— Целебный островок? Великолепно. Осталось придумать, как его передать другим. В каплях или в порошках?

— Именно! — разъярилась вдруг Мин Сюэ. — У вас была возможность излечить пострадавших — и вы за неё не ухватились?!

Благодаря чутью Шэня я вовремя отпрянул от грома и молний, и внезапно начавшегося тут… дождя?

«Хозяин, я, как дракон, немного смыслю в дождях, и сразу скажу: это не нормальный дождь. Похоже на… слёзы?», — добавил дракончик.

Я бросил взгляд на Мин Сюэ. Безусловно, она была в ярости, но была готова заплакать от… безысходности и несправедливости?

Мастер Ли развёл руками, даже не пытаясь как-то закрыться от явно назревающего заклинания.

— Я пытался. Учеников было много. Но ни один не выдержал, когда пытался пройти сюда по моим следам. И я… больше не звал. А единственный, кто до сих пор сюда попал, был Лэй Чэнь, он расколол своё сознание надвое. Только ты и Шэнь — здесь не по своей воле, а по праву.

— Мастер Ли… — начал я, но он вскинул руку.

— Лэй Чэнь знал, что однажды сюда придёшь ты. Он… приходил ко мне. Не так, как сейчас — не голосом, а в снах, в ароматах чая, в жаре ладоней.

В его голосе не было ни скорби, ни трагедии. Только спокойное знание, как у лекаря, что понимает: корень уже пророс слишком глубоко.

— Тогда зачем вы пришли сюда со мной? — спросил я.

Он усмехнулся.

— Чтобы запереть её. И чтобы напомнить тебе, Лунь, — внезапно назвал он меня прошлым именем, — что Орден — это не клинки и не уставы, не татуировки на лбу. Это люди. А люди... хрупкие, как эти стены. Учти это, когда будешь их учить.

Я хмыкнул.

— Это вы называете завещанием, мастер?

Он развёл руками.

— Что имею — тем и делюсь. Не в золоте же расплачиваться, в самом деле…

— Ну всё, хватит! — испытываемое терпение Мин Сюэ явно было на пределе. — Если вам всем не удалось управиться с силой этого пространства, и вы теперь передаете его от поколения к поколению, как безделушку, тогда отдайте его мне!

Мин Сюэ ринулась ко мне. Её ладони искрились белым. Точнее, они были уже больше похожи на лапы хищной птицы с выпущенными когтями.

Удар, ещё удар. Меня пронизывала не столько боль, сколько шок.

Щит из золотой энергии… Но только щит.

— Ты не сможешь закрываться от меня вечно! Я сдеру с тебя всё лишнее и заберу силу Белого Феникса себе! — уже кричала Мин Сюэ.

«Одна волна ведь не переборет другую, верно? Пока одна не сдастся».

О, ну наконец-то!

Поверить не могу, что я услышал голос Белого Феникса и был ему рад.

«Вот не время сейчас для поэзии, Тянь! Ты ж не Лэй Чэнь! Что ты предлагаешь?»

«Что было моей слабостью, может стать слабостью и Мин Сюэ, — о, вот это уже полезнее. — И твоей тоже».

Что ж мне теперь, героически пожертвовать собой и погибнуть вместе с этой обезумевшей дамочкой?

К слову, стоило мне об этом подумать, как она попыталась запустить свои когтистые лапищи глубокого в мою душу. Я едва успел отпрянуть, пока Шэнь с трудом выталкивал их своей энергией.

Ладно, самопожертвование — не вариант.

Стихии? Тоже тема Мин Сюэ знакомая.

А вот что всегда было со мной…

— О великие триграммы! Я призываю вас и полагаюсь на вашу волю! — всплеснул я руками, сияющих золотой энергией, произнеся это больше для пафоса и отвлекающего маневра.

В этот момент пространство вокруг изменилось. Поток ци, который лился от Шэня в меня, достиг пика. Моё тело вспыхнуло внутренним светом, и я почувствовал, как сила Великих триграмм, дремавшая во мне и в этом мире, начала шевелиться.

И не просто шевелиться — появляться!

В образах людей!

— Ну здравствуйте, — кивнул я им непринуждённо, хотя и сам был поражён такому раскладу. — Давно не виделись.

Они окружили меня, не как судьи — скорее как старшие родственники на свадьбе, где жених забыл слова клятвы, но всем и так понятно, что он любит невесту.

Мин Сюэ отступила на шаг, и впервые за всё время в её лице проявилась нерешительность.

— Что это?.. — прошептала она. — Как ты… Кто они?..

Я только усмехнулся:

— Вот теперь начинается самое веселье, — пробормотал я себе под нос, когда триграммы, словно приглашённые на вечерку духи, начали кружиться вокруг меня.

Не знаю, как у других, но у меня они были… скажем, со странностями.

Чжэнь — триграмма грома — подпрыгивал, как недобитый кузнечик на сковородке. Искрил, дергался и кричал:

— Бей первым, говорю!

Кань — глубокие воды — по привычке молчал, но его взгляд был таким тяжёлым, что я непроизвольно выпрямил спину, как перед старейшиной, у которого только что украл лепёшку.

А Ли — триграмма пламени — уже успела раздуть свой плащ и ворчала:

— Как всегда, ты в дерьме по уши, а потом зовёшь: «Ой, помогите». Ты нас за обслугу держишь, что ли?

— Тише, тише, — прошептал я. — Я звал вас не потому, что не справляюсь. А потому что не хочу справляться один.

Триграммы на мгновение замолчали. А потом — разразились смехом. Звонким, резонансным, отзывающимся во всех стенах храма.

— Во даёт. Он наконец-то понял! — хлопнул в ладоши Чжэнь.

— Запиши, Лэй Чэнь. Этот день войдёт в анналы, — буркнул Ли.

Кань лишь кивнул, и всё пространство задрожало, как пруд от упавшего камня.

Мин Сюэ отшатнулась. В её лице было всё — растерянность, страх, гнев. Но главное — одиночество. Я вдруг ясно увидел, как она стоит посреди этого храма, построенного из иллюзий, воссозданного сознания Лэй Чэня, и верит, что это её крепость. А на деле — клетка.

— Уходи, — прошептала она. — Ты не понимаешь, что творишь. Эти силы не для тебя. Не для людей.

— Ты ошибаешься, — ответил я, медленно приближаясь. — Именно для нас. Потому что мы ошибаемся. Потому что мы помним. Потому что иногда, увы, мы жалеем таких, как ты.

И я действительно жалел её. Хоть бы и на пару вдохов.

Мин Сюэ взмахнула рукой, доспехи вокруг неё затрещали, будто собирались лопнуть от внутреннего давления. Сфера из ци начала пульсировать. Я видел, как она теряет контроль. Или отпускает его.

— Шэнь! — крикнул я.

Образ Шэня поднялся и ринулся в бой — ловким и точным движением он вдруг отколол от Мин Сюэ целый кусок доспеха. Затем он метнулся ко мне, подставил плечо, и я почувствовал, как его ци вплетается в мою, усиливает каждую триграмму, каждый импульс.

— Не подведи, хозяин, — прохрипел он. — Я хочу увидеть, как ты победишь, не разрушив, а спасая.

Ну, это уже почти комплимент. Почти.

Я поднял руки, и триграммы выстроились вокруг меня: гром, пламя, глубина — и не только. Из теней вынырнули другие: небо, земля, туман, дерево, гора. Они не говорили, но дышали вместе со мной. Жили. Танцевали.

Ну, не прямо сейчас, а раньше, когда у меня до паланкина не было особых проблем, но всё же.

Я направил их силу к Мин Сюэ. Не ударом. Волной. Очищением. И когда поток дошёл до неё, она не сопротивлялась. Или, может быть, просто устала. Её доспехи распались, как листья под первым снегом. Лёгкие, шелестящие… издав печальный вздох.

Она упала на колени, но не побеждённая, а так, будто присела отдохнуть впервые за десятки лет.

Мастер Ли, точнее, его едва заметный, бледный образ, приблизился к женщине. Его тело светилось, дрожало, как свеча на сквозняке. Он положил руку ей на плечо. Ласково. Без осуждения.

— Теперь я могу остаться здесь. Вместе с ней. До конца, — сказал он мне. — Это будет моя печать. Мой выбор.

— Вы уверены, мастер Ли? — спросил я. — Может, ещё найдётся способ...

Он покачал головой.

— Мудрецов много. Но героев, завершающих дело, — единицы..

Мин Сюэ подняла голову. На лице — изумление. Она взглянула на него не как на наставника или врага, а как на человека, который выбрал её, чтобы не дать ей погибнуть в одиночестве.

— Я… — начала она.

— Ш-ш-ш, — остановил её Ли Сень. — Слова уже излишни.

Ветер — если его можно так назвать — прошёлся по храму. Триграммы затрепетали, а вместе с ними и стены храма. И одна за другой, как по команде, исчезли, унося с собой не силу, не славу, а воспоминание.

Их останется ровно столько, сколько успею сохранить в себе.

— Ну и денёк, — выдохнул я.

Шэнь, уже готовый воплотиться обратно, тихо хмыкнул:

— Ты хотя бы жив. А я до сих пор не чувствую, где у меня лапы.

— Подумаешь, — ответил я. — Главное, что я снова не облажался, в очередной раз. Хотя это, знаешь ли, тоже подозрительно.

И тут в одночасье всё исчезло. Пространство исчезло без хлопка, без света, без пафосного шлейфа эфира. Просто раз — и нет. Как будто всё это время я задерживал дыхание и теперь впервые за много лет выдохнул.

Я открыл глаза.

Небо было над головой. Обычное небо, не из стекла, не из света, не из триграмм. Синее, с лёгкой поволокой. Солнце, конечно, светило так, будто мы не спасали мир, а просто вышли в поле по нужде. И даже птицы пели до тошноты мило и равнодушно — им-то невдомёк, что тут мир спасают.

Я стоял посреди тех же руин, где началась заваруха. Мастера Ли и Мин Сюэ — не было. Ни тел, ни искр, ни намёка. Даже трещина в небе мгновенно зажила, как будто кто-то из приличных духов решил: «Ай, ну ладно, давайте хоть следы подотру».

Шэнь сидел, тяжело дыша, морда у него была как у домашнего питомца, которого попытались расчесать против его воли. Я бы похлопал его по плечу, но не хотелось получить когтём под ребро.

— Жив? — спросил я, садясь рядом.

— Не уверен, — прохрипел он. — Кажется, часть моей ци теперь разговаривает сама с собой. Возможно, я стал мудрее. Или наоборот. Разберусь позже.

Я кивнул. Знакомое состояние.

Сзади зашуршало. Повернувшись, я увидел Мин Сы. Его счастье, что хоть он не развоплотился!

Братья Линь на всякий случай держали его под руки, связанные на запястьях. И, кажется, без их помощи он уже давно упал бы. Глаза пустые. Лицо — желтоватое и болезненное, как старый пергамент.

— Мин Сы… — начал я.

Он посмотрел на меня — и я понял, что его сейчас либо хватит удар, либо что-то похуже, он обречённо молчал.

— Она… — сказал он хрипло. — Она ведь и правда готова была…

— Да, — ответил я просто.

Он кивнул. И сел. Не упал — сел, медленно, аккуратно, как старик, который не хочет мять одежду, даже если душа трещит по швам.

В это время издалека начали подходить остальные. Мэйлин — бледная, усталая, но живая. В глазах — тревога, как всегда. Я не мог не улыбнуться.

— Ци у тебя всё ещё пахнет лекарствами, — сказал я. — Даже когда вокруг бегают всякие демоны и духи.

— Ты жив, — только и сказала она. И кинулась обнимать меня. Без слов, без ритуалов. Я бы, конечно, отшутился, но в тот момент не хотелось. Очень не хотелось.

Позади шли бойцы Мин. Некоторые в полном ступоре, другие — уже хватались за оружие. Да-да, контроль спал, а вот обиды — остались. И у кое-кого они выглядели очень остро и колюче.

— Предлагаю не продолжать, — громко сказал я, размыкая объятия. — Мы только что разобрали храм, в котором боги боялись кашлять. Если кто-то из вас решил, что сейчас хороший момент сводить счёты, — выходите по одному. Или не выходите вообще.

Один, особенно бравый, в броне с гербом клана Мин шагнул вперёд. Лицо у него было вытянутое, как у того, кто проспал на совещании у самого императора, а теперь изображает злость, чтобы не спалиться.

— Вы… вы убили госпожу Мин Сюэ. Она была нашей надеждой! Нашим знаменем! Вы…

— Да никого я не убивал, — перебил я. — Она ушла в другое пространство по своей воле. А там не прислушалась к весьма разумным доводам и не совладала с великой силой. Я пытался остановить её, если уж на то пошло.

— Ложь! — рявкнул кто-то сзади.

— Ой, всё, — махнул рукой я. — Ребята. Я только что говорил с живыми триграммами. У меня в голове всё ещё звенит. Если вы хотите справедливости — идите к кайфэнским судьям. А если просто драки — ну, вставайте в очередь, я уважаю традиции.

Некоторое время стояла тишина. Даже подозрительно вежливая.

— Он прав, — вдруг сказал один из старших воинов. — Если Мин Сюэ ушла, значит, это было её решение. Мы — просто свидетели. Мы и так обескровлены, вряд ли мы её теперь просто так вернём…

Мэйлин кивнула:

— Мы все многое потеряли. Но сейчас — не время для мстительных глупостей. Нам нужно залечить раны. Учиться новому. Помнить ошибки прошлого.

— И поесть, — добавил Шэнь, уже успев влезть в чью-то брошенную сумку с провизией. — Я не против трёпа, но голодный я не воюю. Только грызу.

Я усмехнулся. Мир начал возвращаться на круги своя.

Кто-то сел. Кто-то начал поднимать раненых. Кто-то молился.

Всё же это было гораздо более приятное зрелище, чем одержимые юэлянцы в начале нашего путешествия.

И я бы хотел сказать, что после такого финала мне оставалось только подняться на холм, закутаться в свой лучший плащ и драматично глядеть на закат. Но, во-первых, плащ я порвал где-то в третьем бою. А во-вторых, на фоне заката уже сидел Шэнь и методично вылизывал лапу, глядя вдаль с видом знатока апокалипсисов.

— Чует моя пятая лапа, — пробормотал он, — что всё ещё будет хуже.

— У тебя четыре лапы, — напомнил я.

— А ты уверен? — Шэнь глянул на меня с подозрением. — Тут после всего может оказаться, что и хвост отвалился. Я на всякий случай не проверяю.

Я хмыкнул и уселся рядом. Вдалеке Мэйлин что-то шептала, прикладывая ладони к раненому воину Мин. Её пальцы светились зелёным, будто сама весна вырывалась из её рук. Глядя на неё, я вдруг подумал, что тоже устал, только не телом — сердцем.

Мин Сы сидел отдельно. Не потому что кто-то его оттолкнул — сам. Смотрел в землю, но не как философ, а как человек, который надеется, что под слоем пыли найдёт ответы.

Я вздохнул.

Мин Сюэ... Её больше не было. Или, по крайней мере, здесь её не было. Но я всё равно чувствовал тревожное дрожание где-то внутри. В той части души, что отвечает за тех, кого ты не смог спасти. Или не успел. Или не понял.

— Мастер Ли с ней, — сказал я вслух. — Он не даст ей развалиться совсем. Хотя, конечно, воспитательный эффект может быть… спорным.

В ответ никто ничего не сказал. Даже ветер не завыл. Даже камень под ногой не хрустнул. Слишком тихо.

Чересчур.

Я поднялся. Огляделся. Что-то в воздухе было не так. Не угроза. Предвестие.

И вот тогда я увидел это.

Между корнями старой сосны, наполовину погребённый в земле, лежал осколок. Не просто стекла — доспеха. Его белая поверхность поблёскивала даже в тени. На ней — едва заметные письмена. Не язык, а голоса, застывшие в форме.

Я подошёл ближе. Мэйлин, почуяв, тоже встала и направилась ко мне. Шэнь напрягся, как перед ударом грома. Мин Сы остался сидеть, но его тусклые глаза зажглись настороженностью.

Я наклонился и коснулся осколка пальцами.

Ци в нём была живая. Не остаточная, не выцветшая. Пульсирующая.

И с ней — голос.

«Ты думал, что это конец?» — прошептало внутри меня. Голос хриплый, глубокий, с нотками, которые я знал до дрожи в хребте.

«Я рад, что ты жив. Я правда рад. Потому что всё только начинается, брат».

Я замер. Пульс — стоп. Дыхание — пауза. Голос... это был он.

— Тянь… — прошептал я.

Шэнь подошёл ближе. Осколок под пальцами дрожал.

— Хозяин… оно пульсирует.

— Знаю.

— Это плохо?

— А ты знаешь примеры, когда доспех, заряженный волей безумного магического феникса, оживал и это было к лучшему?

Мэйлин осторожно коснулась моей руки.

— Он… возвращается?

Я не ответил сразу. Смотрел на дрожащий свет, исходящий из углубления в земле, куда приземлился осколок.

— Я думаю, он где-то рядом. И, кажется, ему очень не терпится посмотреть, что мы тут натворили… Пусть он отчасти сам в этом участвовал.

Я бросил последний взгляд на осколок, который начинал пускать корни — причём светящиеся, однозначно созданные из энергии.

И я понял. Финал ещё не близко.

Чудесно.