Тайна космической птицы

И Колдун засмеялся мерзко и презрительно. Прихвостни тихонечко захихикали, поглядывая друг на друга и на Мага.

«Неужели ты могла так поступить со мной, Ведьма?» – думал Маг, идя в сопровождении стражи.

– Смысла от вас ноль, – обратился он к своему конвою.

Один из стражников толкнул его в плечо.

– Ты думаешь, даже вы вшестером смогли бы меня остановить? – Маг приподнял бровь.

– Точно нет. Но Колдун – да. Ты и пальцем шевельнуть не сможешь.

Маг презрительно хмыкнул, показывая, что стражник ошибается. Он старался не допускать сомнения в себе. Ох, как много жизней сломил этот противный червь сомнения. Тот, кто долго не может определиться с выбором, получает вариант, выбранный обстоятельствами.

«Колдун говорит, что ты жива. Ведьма, как бы я ни старался, но я не чувствую тебя. Наши линии прервались, – Маг на мгновение прикрыл глаза, втягивая легкими холодный и влажный воздух каменного коридора. – Я не могу поверить в это, но я не чувствую даже намека на тебя ни в одной из известных мне галактик. Я верю тому, что видел и тому, что знал о тебе. Колдун заставляет меня гоняться за призраком. Если ты слышишь… Да что за бред я несу у себя в голове?»

За тысячелетия установленная и укрепленная связь молчала, ни единая струна не шелохнулась.

Мага сопроводили до его покоев – большого помещения, включавшего спальню, ванную комнату, гостиную, рабочий кабинет и зал для совещаний.

Как только дверь за ним закрылась, он громко произнес:

– Личного присутствия не требуется. Созываю разведывательную операцию, ищем предателя и отступника. Разрешаю все доступные нам меры. И даже больше.

«Глупости, – принялся размышлять Маг, вышагивая по гостиной от одной стены к другой, – она не боялась смерти – и это ее погубило. Если бы это был план побега, то она поделилась бы со мной. Я уверен. Но, – он остановился и поглядел в окно – в бесконечную космическую даль, – могла ли она что-то утаивать от меня? Нет, – он тряхнул головой и продолжил размеренно шагать по гостиной, – я чувствовал ее, ее прямолинейную искренность передо мной. И в этот раз я ощущал ее зверский запал, она была готова убивать, но не умирать. Или? – он вдруг хмыкнул, остановился у чайного столика, на котором стоял графин, налил из него в хрустальную чашу дымящейся жидкости и отпил, – если это действительно был ее план побега, то почему так? Намного проще… Хм, нет, тут она права – Колдун бы не отпустил ее так просто. Но если прав и Колдун, то как она сможет возродиться после аннигиляции? Это никому не по силам. Энергия-материя переходит из одного состояния в другое, но нужно обладать колоссальной мощью, чтобы хаос высвободившейся энергии превратить в частицы и соединить обратно. А если предположить, что у Ведьмы все-таки есть такие силы, то где и когда преобразовавшиеся частицы соберутся вновь? В каком измерении? В каком времени? В каком пространстве? В какой форме? И главный вопрос: зачем? Это получается очень изощренный и смертельно опасный план, слишком сложный, чтобы исполнить его в одиночку».

Маг ухмыльнулся, закрыл глаза и настроился на две оставшиеся струны: «Мне нужна ваша помощь», – это скорее было желание, чем мысль. Он продолжал желать и слушать колебания Вселенной. Связь, которой он не пользовался многие годы, постепенно ожила, и струны пришли в действие.

«Ведьма, если ты действительно жива, то мы тебя найдем. Я создам любое устройство, лишь бы оно помогло тебе, не зря же я назвался Магом».

Маг взглянул в высокое острое окно…

…Лучи раннего солнца нежно проникали в продолговатое помещение через большие распахнутые окна, разделенные колоннами, и рисовали причудливые линии на белых мраморных стенах. Дул летний ветерок, он колыхал полупрозрачные тюли и освежал разгоряченные тела и умы будущих выпускников Академии, а после исчезал с противоположной стороны помещения в таких же окнах. Над головами округло нависал каменный купол. И это, скорее, была не обычная ученическая аудитория, а беседка – место, где проходили беседы, а порой и прения между Учителем и учениками. Ученики расслабленно сидели в больших креслах, хаотично расставленных по беседке. На чуть возвышавшейся кафедре в таком же кресле сидел Учитель – хрупкий, изящный, высокий, седовласый мудрец и Высший Маг. Но, несмотря на свой статус и имя, он не казался отделенным от учеников, вид его не был надменным или уничижительным для других.

– Суха теория, друзья мои, – произнес Учитель и тепло улыбнулся собравшимся перед ним молодым людям. – Но древо жизни пышно зеленеет. И потому уже совсем скоро вы должны представить свои выпускные изобретения в Академии перед высшим Руководством. Помните, по программе экзамена у вас должны быть прототипы или готовые изобретения – одно физического плана, другое – метафизического, иначе говоря – с разницей хотя бы в одно измерение. Так же вам придется ответить на экзаменационные вопросы и блеснуть знаниями по всем пройденным курсам. После чего Руководство решит, кому будет дано имя Мага, а кому придется продолжить свои научные изыскания. Друзья, я в вас всех крепко верю. Помните, какое бы решение ни приняло Руководство, все вы уже доказали, что достойны находиться в этом Городе. Он перед вами уже распахнул свои Златые Врата, а это значит, что вы одни из лучших умов ближайшего Космоса.

Учитель дал окончательные наставления и отпустил учеников. Те встали, поклонами поблагодарили наставника и поспешили дальше по своим делам. Но только Маг, а тогда еще всего лишь Ученик, задержался и чуть застенчиво подошел к Учителю.

– Учитель, можно с вами посоветоваться насчет моего изобретения?

– Конечно, мой друг, – улыбнулся мудрец и внимательно посмотрел на юношу.

Ученику вдруг стало тепло и легко внутри. Ему очень нравилось, что такой умный и высокочтимый человек разговаривает с ним на равных. Ох, как это ощущение отличалось от того, что он испытал на совете перед учеными мужами из Академии. Они всегда на всех смотрят свысока. Ученик был уверен, что они не умнее и не сильнее всех остальных в этом городе, лишь случайное стечение обстоятельств позволило им занять эти должности в Академии – главном научном центре Города. Они словно возвышали себя над всеми остальными. В их руках сосредотачивалась власть. И, к его сожалению, именно перед ними предстояло снова защищать свое изобретение.

– Понимаете, я хочу представить лишь одно изобретение, но оно может одновременно работать сразу во всех измерениях. Это допустимо?

Учитель удивленно посмотрел на юношу через мерцавшие на солнце линзы очков, отвел взгляд и призадумался, поглаживая седую бороду.

– Хм, в правилах насчет этого ничего не сказано. А в чем будет заключаться суть твоего изобретения?

– В том, чтобы блокировать попадание «вируса» в наш мир и нейтрализовать его в низшем.

– Ты уверен, что хочешь предстать именно с этим проектом перед учеными мужами?

– Да, я его доработал…

– Но ты же помнишь, чем закончился прошлый разговор с ними насчет твоего изобретения? Ты же хочешь защитить звание Мага? Лучше бы ты развивал свой удивительный дар чувствования – такой мужчинам редко достается, это действительно великий и особенный дар.

– Учитель, послушайте, что мне до этой моей чувствительности, когда на кону судьба нашего Города, а, может, и всей Вселенной! Я хочу спасти всех от этого «вируса». Он поражает наше общество! И у меня есть неоспоримые доказательства, которые подтверждаются безупречной системой – Цветком Жизни! При всех моих вычислениях становится ясно –это действительно формула жизни. И ключ к избавлению от опасного воздействия «вируса» кроется в самом его центре – в так называемом Яйце Жизни. Я смог гармонично встроить схему Цветка в свое изобретение и так настроить все параметры, что оно точно сработает!..

– Мой юный друг, – Учитель остановил юношу, взяв за плечо и мрачно заглянув ему в глаза.

– Нет, вы не поняли, – не унимался ученик. – Но ведь вы же и сами видите, что происходит! У меня есть шанс всем помочь и все исправить!

– Что ж, – Учитель кивнул, – я верю тебе. Но могу практически со стопроцентной гарантией сказать, что твое изобретение не будет принято. И, как ты мог заметить, Цветок Жизни и все знания о его схеме нынешние мужи пытаются дискредитировать всеми способами. Мы не смогли отследить, когда зло из низших миров проникло в наш правящий аппарат. Те мужи в Академии – это уже не те великие умы, что были здесь тысячи лет назад, еще до твоего появления в Городе. И сейчас только такие светлые головы как ты могут заметить, что наш город болеет. В этом заслуга твоего дара, от которого ты открещиваешься. Немногие способны распознать симптомы.

– И что же теперь делать? – тихо спросил ученик, вдруг осознав сложность положения.

– Иногда лучше не вмешиваться кардинальным образом в ход событий больших систем – это может привести к весьма неожиданным последствиям. Во многих случаях система сама приходит к равновесию – правда не всегда к равновесию в том смысле, в котором мы хотели бы его видеть. Материя разумна и циклична, жизнь то ввергается в хаос, то возвышается к гармонии, то разрушается, то перерождается в новой форме. Наша задача лишь в том, чтобы найти баланс и срединный путь, поняв и приняв необходимость таких циклов. Но если ты веришь в свое изобретение, то ты должен его закончить и воплотить. Это кредо любого изобретателя. Но помни: ты должен быть абсолютно уверен. Твоя уверенность – спусковой механизм.

Ученик на секунду призадумался, помрачнел, и осторожно ответил:

– Но все же, это лишь экзаменационный прототип. Чтобы он заработал нужно настоящее покровительство свыше. От ученых мужей я его точно не добьюсь…

– Что ж, мой юный друг, – Учитель похлопал ученика по плечу, и линзы его очков в очередной раз многозначительно замерцали. – Я дарую тебе свое покровительство. Ты его ощутишь. И ни слова больше. Ты уже давно должен был догадаться, что пораженные «вирусом» везде имеют уши и глаза и у них огромная власть за счет веры народа в их богоизбранность. Раньше то они и были избранные богом, но не сейчас. И ради своей жизни и комфорта они пойдут на всё, – он понизил голос, твердо посмотрел ученику в глаза, а потом быстро собрал учебники и вышел из беседки.

В тот вечер юноша вернулся домой в смятении, он еще очень долго всматривался в свои чертежи, разложенные на полу. Он перепроверял формулы, пересматривал варианты взаимодействий, сомневался, и совершенно внезапно пришел к одному потрясшему его выводу: его изобретение не только двойное, но и двоякое. С одной стороны – это настоящая панацея для его народа. С другой стороны – если немного изменить значения в формулах и градусы углов, то изобретение просто-напросто устранит всех носителей этого вируса в довольно большом радиусе пространства-времени. И когда не станет носителей, «вирус» не сможет распространяться – и мир будет спасен! Этот вариант был намного проще, эффективнее и быстрее, чем первый. Но по спине юноши уже стекал холодный пот ужаса. И он поклялся себе, что о втором варианте никто никогда не узнает.

Этой ночью юноша спал плохо. Он то проваливался в полусон, то выныривал из него. Его одолевали темные неприятные видения, которые словно кошмарные существа обступали его со всех сторон.

– Спи, спи, – шептал один голос. – Но не крепко, чтобы мы могли показать тебе, какой властью ты можешь обладать.

– Какой интересный дар, – шептал другой. – Ты можешь стать нашим повелителем.

– Я не хочу, – слабо сопротивлялся юнец, но темные бесформенные тени уже держали его за руки и за ноги и тянули куда-то вверх.

– Не сопротивляйся, – продолжали голоса. – Мы покажем тебе будущее, и ты все поймешь. Так должно быть.

Юноша полетел по разноцветному тоннелю, увлекаемый тенями. И вот он оказался в невесомости, а вокруг замелькали разноцветные пятна.

– Что происходит? – в ужасе думал юноша.

– Смотри, и не отрывай взгляда…

Мир мелькал, и вдруг остановился, словно внезапно замер, но при этом продолжал двигаться в некоем другом понимании. И юноша вдруг догадался – он сам движется со скоростью света. И только так можно увидеть настоящую Вселенную и всю ее прелестью. И только человеку, раскалившему свою Душу до невероятных температур и соединившему всё – в одно, доступно видение целостного пространства-времени.

– Смотри, чем ты можешь владеть, – продолжали нашептывать голоса. – Да, это самый прекрасный и самый восхитительный мир, – голоса озвучивали его мысли. – Это однозначно то, ради чего стоит жить и чем непременно стоит владеть.

И после этих слов юноша почувствовал сожаление. И прежде, чем он успел понять, с чем могло бы быть связано это чувство, тени понесли его обратно. Но он запротивился, начал вырываться и кричать, но сущности, которым он уже подсознательно отдался во власть, несли его в постель.

– Еще не настало твое время, но это именно то, чем ты действительно сможешь владеть. Так узри же свое будущее.

И юноша забылся коротким глубоким сном. А перед самым рассветом, когда солнечные лучи только-только начинают намекать на свое появление, он видел будущее. И это видение испугало его, и поразило, и пленило своей неотвратимостью.

Юноша подскочил на рассвете. И вскоре он уже слонялся меж пустующих ученических беседок и еще закрытых зданий академических лекториев.

Но вот стали появляться первые ученики. Они занимали беседки, входили в лектории, между серых ученических форм мелькали разноцветные мантии мудрецов. Юноша высматривал Учителя. Но возле беседки, где он обычно преподавал, лишь растерянно толпились ученики.

– Учителя нет еще? – спросил юноша, подойдя к ожидавшим.

– Задерживается… странно, он всегда приходит вовремя. Может, что-то случилось? – пожала плечами одна совсем еще юная девушка.

Случилось! Юноша не на шутку забеспокоился – он ощутил, что именно он виноват в том, что Учитель не пришел на беседу. И сейчас он ясно увидел начало предначертанного. Юноша резко развернулся на пятках и через весь город помчался к корпусу Высшей Академии – туда, где заседают ученые мужи. Острое необъяснимое желание притягивало его к высившемуся над остальными постройками многоэтажному мраморному конусовидному зданию с длинными шпилями, уходившими высоко в небо.

Но возле правоведческого корпуса совершенно случайно ему на пути попался давний друг.

– Дружище, – воскликнул ученик, – не ожидал тебя увидеть. Думал, ты весь в работе.

Ребята тепло обнялись.

– В работе, – кивнул друг и отвел взгляд, потом внезапно посмотрел Ученику в глаза: – только никому не говори, что видел меня здесь.

Ученик кивнул.

– Понимаешь, – продолжил друг, – на соседней улице ярмарка, на которой продают вкуснейшие булочки, – он сладко причмокнул. – Так вот, профессор, у которого я прохожу стажировку, отправил меня за ними. Это его любимые. Да что там, только его? Их все любят, но не все могут выйти посреди рабочего дня. У нас же все засекречено, все работают на благо науки, так что мне пришлось пробираться тайным путем, вон, – он показал на рукава своей мантии и похлопал по ним, отряхиваясь, – нацеплял пыли, хоть бы нигде не порвал. Да я и сам не против – и себе булочек возьму. А ты-то чего такой встревоженный?

– Учитель пропал, – коротко ответил Ученик, твердо и многозначительно глядя другу в глаза.

– Ох, – вздохнул друг.

Учитель во многом повлиял и на его мировоззрение, раскрыв его глубинную любовь к людям и направив на путь изучения и защиты прав и законов Человека и Вселенной.

– А когда ты видел его в последний раз?

И Ученик пересказал другу все последние события.

Друг помрачнел, словно на город надвинулись серые грозовые тучи.

– Знаешь, – неуверенно произнес он, – я слышал, что к нам в тюрьму привели кого-то. – Потом махнул рукой, словно пытаясь переубедить самого себя, – этого не может быть. Тюрьма всегда пустовала, там никогда не было ни одного заключенного, не может быть, чтобы это был…

– Нам нужно проверить, – настойчиво перебил Ученик. – Нам нужно попасть в тюрьму.

Друг замотал головой.

– Я не могу… если узнают... У нас в отделении в последнее время твориться такая неразбериха… ужас просто.

– Послушай, друг мой, – Ученик взял друга за плечо и заглянул в глаза. – Я чувствую, что он там и что ему нужна помощь. Как ты знаешь, у меня есть дар. Собственно, как и у тебя твой, да и у всех горожан – свой особенный. Так вот, ночью я это видел не просто так. Если мы не победим «вирус», то…

Друг тяжело вздохнул, бросив прощальный взгляд на лотки с булочками.

– Поклянись, что никто не узнает об этом, – прошептал друг. – Я не хочу вылететь с должности.

– Так ты же всего лишь стажер, а на кону судьба всего города...

Друг нахмурился:

– И все же это путь к моему будущему, которого я желаю.

Ученик кивнул.

И они оправились к обратной стороне правоведческого корпуса узкими улочками, над которыми нависали жилые дома, и остановились у груды досок, приставленных к стене.

– Там, – кивнул друг.

За досками оказалась маленькая неприметная дверь, сливавшаяся со стеной. Друг какой-то железякой с усилием подковырнул дверь, та открылась со скрипом, заставившим парней вздрогнуть.

– Тише-тише, – прошептал друг, успокаивая себя. Он открыл дверь лишь настолько, чтобы они смогли пробраться внутрь.

За дверью стояла мрачная темнота, разрезаемая солнечным лучом, дерзко и остро врывавшимся через отверстие.

– Там пыльно, – предупредил друг и первым нырнул в темноту.

Ученик последовал за ним, осторожно закрыв за собой дверь. Они шли наощупь почти в полном мраке и в непроницаемой тиши. Ученик слышал шелест мантии и тяжелое прерывистое дыхание друга. Иногда они на пару секунд замирали, прислушиваясь к звукам.

«Не помешал бы светоч», – подумал Ученик, когда в очередной раз им приходилось сворачивать, держась за стены узкого коридора.

– Думаю, нам сюда, – прошептал Друг и повел по круглой каменной лестнице вниз.

Спустя несколько минут они оказались в тюрьме – в достаточно светлом и просторном помещении из белого камня. Тут располагались три коморки с толстыми прутьями, и шкафы, в которых должны были находиться документы и вещи арестованных.

– Учитель, – Ученик подбежал к одной из коморок, узнав худую сгорбленную над столиком фигуру.

Остальные коморки для заключенных, как они и думали, пустовали – до недавнего времени тюрьма являлась формальным сооружением, и напоминала о тех мрачных временах, когда она служила по назначению, о тех временах, когда их народ был темным и непросвещенным. Ученику уже мерещилось, как время зацикливается, и они стремительно возвращаются в прошлое – на ту ступень, с которой начинали интеллектуальное и духовное восхождение. И этот единственный узник, сгорбившийся над низким столом с какими-то бумагами, казался ему символом этого предзнаменования.

Учитель повернул голову на ребят и устало проговорил:

– Зря вы сюда пришли, добра вам это не принесет. Но я все равно очень рад вас видеть. И отмечу вашу храбрость так удачно соседствующую с вашей глупостью.

– Учитель, мы не глупцы, – возмущенно прошептал Ученик. – Я видел этой ночью кое-что такое… короче говоря, если мы не избавимся от «вируса», то мы вернемся в темные времена. И нам нужно вызволить вас отсюда!

Учитель покачал головой:

– Наш народ уже обречен. Это не имеет смысла. За меня вам не стоит беспокоиться, вам нужно подумать о своей безопасности.

– Нет… Я не верю! – возмутился Ученик.

– Вы можете спасти только себя и тех немногих, чью душу не тронуло зло, – Учитель поднялся из-за стола, взял с него исписанные листки и передал Ученику: – Вот, я подкорректировал формулы твоего изобретения. Это и есть мое покровительство. Сегодня ровно в три часа ночи его нужно активировать в центральной точке города.

Ученик пробежался по рукописи глазами.

– Учитель! Это гениально! И как я сам этого не заметил! Это идеально сработает! Но… Но почему в три? И что станет с теми людьми, на которых не подействует мое изобретение?

– Тише, – прошептал Учитель, и вдруг усталость исчезла с его лица, взгляд стал острым и пристальным, в глазах мелькнула неизвестная и потому пугающая искорка, Учитель приблизился к прутьям. Паренек испугался этой резкой перемены в мудреце, которого он знал половину своей жизни, но все равно приблизился ухом к его губам. И учитель зашептал: – С ними все будет хорошо. Они обретут надежду, возвысятся, возможно, в другом измерении, в другом времени, в совершенно ином качестве. Возможно, это все сойдется в одной точке. И что за вопросы? Ты же чувствуешь, как все должно быть и к чему это приведет. И твой друг должен тебе помочь. Помни: ровно в три. И вот еще что, – учитель достал из кармана небольшой смятый листок. – Сохрани это, вырежи в камне, передавай устно, сохрани эти заповеди, донеси их до самых низших миров. Делай с ними, что хочешь, но их должны все знать, это – основа, это – поможет восстановиться после «вируса»…

– Вот черт, – послушалось ругательство друга.

Учитель и Ученик обернулись на него. Друг не терял время даром. Перед ним на полу лежали кипы документов, и он уже прошерстил большую их часть.

– Это донос, – возмущенно произнес он. – Кто-то донес на учителя: антисоциальные действия, грубо подрывающие городской уклад и дискредитирующие главных ученых мужей города. Наш народ действительно прогнил…

– Это «вирус», я же говорил, – прошептал Ученик.

Друг поднял на него взгляд:

– Тогда мы во что бы то ни стало должны от него избавиться, – и он спешно стал собирать документы. – Я возьму их с собой. Учитель, здесь и ваши труды, мы их не оставим, я обещаю всё сохранить…

Их разговор нарушил звук приближающихся шагов. Ребята испуганно встрепенулись. Ученик подбежал к прутьям решетки, он крепко сжимал в руках листки.

– Я все сделаю, Учитель. И мы вернемся за вами.

– Уходите уже, – сурово ответил мудрец.

И ребята, подхватив документы и рукописи, бросились к тайному выходу. Ученик до боли в пальцах сжимал рукописи, боясь потерять хоть листок. А друг, уже не заботясь о скрытности, с грохотом распахивал перед ним двери. Они взлетели по лестнице и остановились только после того, как потайная дверь захлопнулась за ними. Парни прислонились спинами к стене, переводя дыхание.

– Встретимся в два часа около ратуши, – все еще тяжело дыша, сказал Ученик, глядя в сторону Звезды, которая уже катилась к горизонту.

Друг кивнул. Держась за стену, он сделал пару шагов и завернул за угол. Ученик еще некоторое время стоял неподвижно, собираясь с мыслями.

Юношу била дрожь. Он с удивлением отметил, что находится дома и нависает над разложенными на полу чертежами. Как он шел по улице, переходил дорогу, как чуть не попал под копыта коней охраны, а потом как закрылся на все замки и разложил чертежи – он совершенно не помнил. Он пытался разобраться в хаосе своих мыслей: к чему такая спешка? Зачем Учитель хочет, чтобы именно сегодня активировалось изобретение? Сомнение снова закрадывалось Ученику в голову. «Нет!» – бескомпромиссно отмахнулся он от навязчивых мыслей. Он всецело верил своему Учителю – этому мудрому, знающему, честному человеку, который не раз выручал его. Чего только стоила защита мудреца перед учеными мужами, когда те внезапно передумали проводить его первый экзамен и раскритиковали все идеи. И только Учитель верил, что Ученик сможет их осуществить. А покровительство? Некоторые полжизни ждут покровительства мудрецов, которые и половины не сделали из того, что сделал Учитель. Это великий шанс – огненная птица судьбы протянула ему перо из своего хвоста!

– Так дерзай же, глупец, и ничего не бойся! – прокричал сам себе Ученик. – Жар-птица – редкая птица!

И Ученик погрузился в рукописи Учителя. По ним он видел, что в три ночи должно произойти какое-то великое событие, он видел предначертанное, спрятанное в звездах и их движениях. Что-то должно было случиться, но Ученик еще не получил посвящение в эти новые знания, которые ему сейчас очень бы пригодились. Доступ к ним открывался только с получением звания Мага. И потому Ученику только и оставалось довериться расчетам Учителя и добросовестно выполнить его наставления.

Ближе к назначенному времени Ученик сложил чертежи и устройство в походную сумку и практически бесшумно выскользнул из жилого комплекса. Он старался передвигаться плавно и тихо, скрываясь от света звезд в тени стен домов и нависающих крыш.

Друг уже ждал на ратуше.

– Что это? – удивился Ученик.

– Это? – Друг кивнул на огромную кипу книг, лежавших у ограждения, – выкрал у нас. Там содержатся все основные знания. А вдруг пригодятся, мало ли…

Ученик кивнул, отметив заботу друга, но сам ничуть не сомневался в том, что устройство сработает и без помощи книг.

Юноши переместились в центр крыши, и Ученик достал и установил на полу небольшую черную коробочку и что-то на ней нажал.

– И это все? – озадаченно и слегка расстроенно спросил друг.