Корона Золотого леса
— Прочти, — велела она.
Я сделала шаг ближе и увидела:
Королева слегка склонила голову. Было в этом движении что-то хищное.
«Когда смертная ступит в Врата без зова,
Старое вспомнит путь.
Четыре пройдут, чтобы один открыл
И та, в чьей крови слилась воедино
Кровь вечная, древняя, черная, — будет ключом и замком.» — казалось, это говорят сами стены-лепестки, земля под ногами и даже свет. Потому что Гвилэйн Златоцвет не произнесла ни слова. Я же слышала каждую прочитанную мной строчку, сотней голосов разлетающуюся по зале.
Я выдохнула.
— Прелестно. Очень вдохновляюще. Только один вопрос: где в этой чудной песне сказано, что я обязана этим заниматься?
Гвилэйн повернулась ко мне:
— Ты уже начала.
— Когда? — я вскинула руки.
— Круг тебя пропустил.
Некоторое время мы молчали. Я пыталась осознать, сколько из сказанного было метафорами, а сколько — смертельно буквальным. Непросто, когда ты живёшь в мире, где цветы могут обидеться, а кеды — исчезнуть без следа.
— А Тень? — наконец спросила я.
— Какая Тень? — нахмурилась Королева.
— Такая, знаете, высоченная и с черепом вместо головы, — подсказала я, уже понимая, что Гвилэйн прекрасно знает, о чем я говорю.
— Ах эта Тень! — Златоцвет претворно всплеснула руками, рассыпав вокруг себя сотню золотых искр, — Не стоит беспокойств, она всего лишь
— Всего лишь дважды пыталась меня убить, — перебила я, начиная раздражаться. — Она всегда рядом. Я знаю, вы прекрасно понимаете, кто это.
— Мы не будем говорить о Тени, — отрезала она резко.
— Но
— Нет.
Тон стал таким, что даже воздух между нами словно уплотнился. Я почувствовала, как стражи напряглись. Тогда я решила задать другой волнующий вопрос. Так, если меня проткнут, я хотя бы не буду на том свете мучаться от любопытства.
— Что такого особенного в моей крови? Почему я нужна для исполнения пророчества?
— Не знаю, — Гвилэйн коснулась гравировки кончиками пальцев, и строки рассыпались в пыль. — Пророчества живут своей жизнью. И мы, даже будучи старыми, как кроны, не всегда их понимаем.
Златоцвет обернулась через плечо:
— Ты должна дойти до конца. Только тогда узнаешь, чего хочет лес. И ты сама.
Я вздохнула. Прекрасно. Всё яснее некуда. Лес что-то хочет, я — якобы ключ, Врата открыты, но никто не знает, зачем и что в них за дверью. Если бы бабушка была здесь, она наверняка назвала бы это «божественным замыслом» и заварила бы мятный чай. А я просто пыталась не заорать от раздражения.
— А если я не хочу быть ключом? — попыталась я. — Если мне плевать на Дворы и пророчества?
— Тогда ты станешь замком, — тихо ответила Гвилэйн. — Закроешь то, что пробудила.
Я замерла, и в животе сжался тугой узел. Закроешь. Не «откажешься», не «уйдёшь». Закроешь. Так, будто мне отсюда уже ни за что не уйти. И это ощущение мне совершенно не нравилось.
Королева, будто прочитав мои мысли, взяла меня за руку. Её пальцы были холодны, но не мертвы. Скорее — как утренний лёд на листьях.
— Завтра вы покинете Весенний Двор, — сказала она. — И отправитесь в Летний. Самый пышный. Самый живой. Самый жестокий.
— Очень вдохновляет, — буркнула я.
— Я уже отправила весточку. Вас там ждут, — продолжила она, не обращая внимания. — Но не все рады. Путь между Дворами уже открыт. Не упусти его. В нём больше ответов, чем ты думаешь.
— Мне бы хоть один, — пробормотала я.
Королева вновь отвела взгляд. Её пальцы легко коснулись лепестка рядом, и тот дрогнул.
— Иногда вопросы важнее. Особенно, когда ты не готова к ответам, — Королева устало провела рукой по лицу. — Завтра вы покинете Весенний Двор.
— Так быстро?
— Путь уже открыт.
— Куда?
— В Летний Двор.
Я сразу вспомнила пир.
— Прекрасно. Там тоже будет пир?
— Будет. — В глазах Гвилэйн мелькнуло веселье.
Я вцепилась в подлокотники.
— Я не пойду.
Королева улыбнулась.
— Посмотрим.
Я прищурилась.
— Вам очень весело.
— Немного, — она прикрыла губы пальцами.
— А мне нет.
Улыбка исчезла.
— Я знаю.
Гвилэйн села на софу.
— Летний Двор пышнее Весеннего. Громче. Жестокость там любят почти так же, как красоту.
— Ох, чудесно. — Я откинулась на спинку кресла.
— Я отправила весть. Вас ждут.
— Рады?
Королева повела плечом.
— Некоторые.
— А остальные?
Гвилэйн провела пальцем по лепестку софы.
— Путь между Дворами меняется. Не задерживайтесь.
— И что я найду летом? — я наклонилась вперёд.
Гвилэйн снова расхохоталась.
На этот раз один из стражей повернул голову уже к ней.
Королева заметила и махнула мне в сторону выхода.
— Всё. Иди.
— Разговор окончен? — Я поднялась.
Она вытерла уголок глаза.
— Пока я не начала смеяться снова.
У самого выхода я остановилась.
— Гвилэйн.
Королева откинула волосы за плечо.
— М-м?
— Если Тень придёт опять? — Я невольно оглянулась на лепестковые стены.
Цветы в её волосах слегка дрогнули.
— Не зови её.
— Я и не собиралась.
— Не обещай ничего. — Гвилэйн сцепила пальцы на коленях.
Я нахмурилась.
— Ей?
— Никому, кто придёт с её стороны.
Мне вспомнилась мама.
Я сглотнула.
Королева задержала на мне взгляд.
— И ещё, Шарлотта. Увидишь своё отражение там, где его быть не должно, — уходи.
Я едва не рассмеялась от возмущения.
— Вот это можно было сказать вчера.
— Вчера ты бы не поняла.
— Я бы очень постаралась.
Гвилэйн отвернулась к цветам.
Кажется, аудиенция действительно закончилась. Если это был конец разговора — то пусть.
У выхода меня уже ждала Могра. Она ничего мне не сказала. Только молча повернулась и поплыла вперёд, увлекая меня за собой по тропе, вырастающей прямо из мха.
И я шла — не зная, кто я, зачем здесь, и почему что-то внутри меня дрожит от одного лишь слова: пророчество.
Остальные ждали у края Весеннего Двора.
Здесь деревья почти не светились, и сквозь кроны проглядывало серое небо. За всю дорогу Могра не произнесла ни слова. Я тоже молчала. Хотелось снять чужие туфли, лечь на землю и потребовать вернуть кеды.
Маленькая просьба.
По сравнению со спасением Золотого Леса — почти пустяк.
Ерин сидел на скамье из корня. Увидев меня, вскочил так быстро, будто всё это время только и ждал.
— Ты долго, — он шагнул навстречу.
Я потёрла затёкшую шею.
— Королевы, наверное, любят поговорить.
— Ты долго, — буркнул Ерин, но неосознанно потянулся рукой, будто хотел убедиться, что я настоящая. Я слегка кивнула и встала рядом.
Финиг, конечно, сразу встрепенулся.
— О, принцесса вернулась! — воскликнул он, высоко подпрыгнув. — Как дела в лепестковом королевстве? Она тебя не съела? А то я переживал! Хрус проиграл спор, кстати.
— Я не проигрывал! — прорычал Хрус, внушительный как дуб и, возможно, такой же разговорчивый. — Я говорил, что Королева не съест её полностью.
— Ага, ага, ты всегда так говоришь, — Финиг вскарабкался по моему сарафану, сел мне на плечо и театрально шепнул: — Будь осторожна с этим грибом. Он мнит себя стратегом. Хотя его единственная стратегия — громко рычать и шевелить усами.
— У меня нет усов, — мрачно заметил Хрус.
— Вот и я о том же, — Финиг снисходительно похлопал его по голове, которую едва ли мог достать. Он полез по моему сарафану так резво, что пришлось схватить ткань у груди.
— Ты куда?!
— Утешать.
— Снизу утешай.
Финиг задрал голову.
— Оттуда неудобно.
Он добрался до плеча и устроился возле шеи. Ворот кофты тут же поехал вниз.
— Финиг, — я поймала край ткани.
Ши замер: — М-м?
— Слезь.
— Почему?
Я ткнула пальцем в сползший ворот.
— Ты меня раздеваешь.
Финиг посмотрел вниз.
— Ой.
И перебрался на другое плечо. Я сняла его обеими руками и поставила на землю.
— Там оставайся.
Ши обхватил себя лапками.
— Жестокая.
— Да.
Хрус довольно пророкотал. Финиг тут же повернулся к нему.
— Чего ты смеёшься? Гриб!
Хрус выпрямился во весь рост.
— Я не гриб.
Туил стоял тихо, перебирая пальцами амулеты на своём поясе. Он был единственным, кто не суетился. И, возможно, единственным, кто сразу понял, что я не совсем в порядке. — Готова? — спросил он, тихо, но внятно.
— Насколько это возможно, — ответила я. Сердце билось быстрее, чем следовало. Не потому, что я боялась. А потому, что знала: теперь всё будет иначе.
— Тогда вперёд, — сказал Ерин. — Пора идти.
Внезапно над поляной послышался странный хруст — как если бы кто-то сдвигал огромные живые плиты. Ветки с обеих сторон тропы выгнулись, образуя арку. Лианы переплелись, расцветая на глазах, листья и лепестки покрывали её, словно это было приглашение.
В Золотом Лесу я уже начинала понимать: чем красивее проход, еда или незнакомец, тем крепче следует держаться за ближайшее дерево.
— Путь между Дворами, — произнесла Могра. — Он открыт.
— А закрыться может? — уточнила я на всякий случай.
— Может, — подтвердила она с обезоруживающей прямотой.
— Прекрасно, — пробормотала я.
— Но только если ты свернёшь не туда, — добавила она.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха, нет. От предвкушения. Как перед прыжком в воду: ты знаешь, что холодно, глубоко и будет нечем дышать, но всё равно прыгаешь.
Финиг хлопнул в ладоши:
— А теперь — героическое построение! Шарлотта идёт в центре, слева от неё я, справа — Ерин, позади Хрус, он самый большой и может ловить нас, если мы все начнём падать. Впереди — Могра. Потому что эм она парит и всех бесит.
— Я не парю, я иду, — возразила Могра. Никто не поверил.
— А я? — удивился Туил.
— Ты — штурман. То есть тот, кто говорит нам, что мы идём не туда, когда уже заблудились. Вперёд, Штурман!
И мы пошли.
Глава 8. Оссхаерты
После ведьминого Круга волшебные переходы представлялись мне довольно однообразно: делаешь шаг, земля исчезает из-под ног, а через секунду уже лежишь в незнакомом месте и пытаешься понять, что произошло и какую часть тела успела отбить. Сам Круг я помнила странно. Не целиком. Обрывками: мокрая трава под подошвами, собачий лай, резкий провал в животе — и всё. Стоило попытаться вытянуть из памяти остальное, в висках начинало ныть так противно, будто кто-то осторожно вкручивал туда ледяной гвоздь. Поэтому я оставила Круг в покое. Здесь всё и без него тянулось медленно. Арка осталась позади, а дорога продолжала расти перед нами; ветви по обе стороны вытягивались, цеплялись друг за друга и сплетались в живой туннель.
Я несколько раз оглянулась. Сначала Весенний Двор ещё просвечивал между лианами, затем его затянуло жёлтой дымкой, а вскоре позади остались те же деревья, что впереди. Очень удобно. Пять минут пути — и уже сама начинаешь сомневаться, откуда пришла.
— Зря смотришь, дитя. Тропа закрылась. — Могра приложила ладонь к ближайшей ветке; кора под её пальцами дрогнула, по листьям прошла мелкая волна.
— Я не смотрю. Я… проверяю.
Ши повернула голову.
— Ладно, смотрю, — призналась я и поспешила пройти вперёд.
За последние дни мы с Могрой достигли удивительной степени взаимопонимания: она прекрасно знала, когда я вру, а я уже почти научилась угадывать, когда она мысленно называет меня дурой.
В Междулесье пахло пыльцой и железом. Запах напоминал старый ящик с инструментами в маминой кладовке. Кажется, он стоял под полкой с жестяными коробками из-под чая, старыми приходскими листками и пуговицами, которые мама срезала с изношенной одежды «на всякий случай». Или это было у бабушки? Я попыталась вспомнить точнее, и в голове тут же мутно кольнуло. Перед глазами вместо кладовки всплыло мамино лицо под белыми трещинами. Меня замутило, и я поспешила посмотреть на спутников.
Финиг уже несколько минут пытался путешествовать верхом на Хрусе. Корневик снимал его с ветвей и ставил на землю, ши выжидал шагов двадцать и забирался обратно. Я наблюдала за ними довольно долго и начала подозревать, что Хрус мог избавиться от пассажира одним хорошим встряхиванием. Почему-то не избавлялся. У бабушки жил соседский кот, которого каждый день таскал на руках мальчишка из дома напротив. Кот орал, царапался и всем видом показывал, что терпит страшные мучения, а когда мальчишка уехал на неделю, три дня просидел у его калитки. Хрус такое сравнение вряд ли бы оценил.
— Финиг… слезь уже, — устало проворчал корневик, когда между ветвями в очередной раз показалась жёлтая морда.
— Я иду.
Хрус остановился.
— Ты на мне сидишь!
— Ну и что? Всё равно иду с вами.
Корневик подцепил его веткой за пояс и поставил рядом.
— Ногами иди!
— Они короче! — Финиг возмущённо топнул перепончатой лапой.
— Вырастешь.
— Я уже вырос!
Хрус придирчиво осмотрел его от ушей до хвоста.
— Плохо…
Финиг обозвал его переросшей корягой и обиженно отстал. Через минуту он уже вертелся возле Туила. Долго страдать ши вообще не умел, особенно если поблизости находилось что-нибудь, куда можно сунуть лапы.
На поясе Туила висело столько амулетов, что я давно перестала гадать об их назначении. Деревянные кругляши, камни с отверстиями, связки косточек, высушенные цветы. Некоторые выглядели вполне безобидно, но после нескольких дней в Золотом Лесу внешности я уже не доверяла. Шесть рук позволяли Туилу одновременно проверять узлы, перекладывать амулеты и отбиваться от Финига.
— А это что? — ши потянул коготь к серому камню с трещиной.
Туил перехватил маленькое запястье.
— Не трогай.
— Я только посмотрю!
— Уже смотришь.
— Поближе.
— Финиг… — Туил тяжело вздохнул и переставил камень на другую сторону пояса.
Ши немедленно обошёл его.
— Ну чего ты?! Я осторожно.
Туил нахмурился и посмотрел на амулет. Несколько секунд молчал.
— Я забыл, почему нельзя.
Финиг победно вскинул уши и снова потянулся к камню.
— А! Вспомнил. — Туил хлопнул себя по животу. — Взрывается.
Финиг медленно спрятал лапы за спину.
Я тоже отошла подальше. Надо будет однажды спросить, как часто Туил забывает назначение собственных амулетов. Желательно где-нибудь возле каменной стены и подальше от сухого леса.
Ветер в Междулесье тоже оказался с характером. Стоило кому-нибудь замедлиться, он начинал толкать в спину, а Финига невзлюбил особенно. Когда ши остановился возле красного цветка, порыв прокатил его по траве почти до ног Могры.
— Да что я сделал?! — Финиг вскочил и вцепился когтями в мох.
— Иди, — отозвалась Могра, продолжая путь.
— Я цветок смотрел!
Она обернулась. На деревянном лице читалось такое полное равнодушие к цветку и страданиям Финига, что тот сам поднялся.
— Злая женщина… — пробурчал ши, проходя мимо.
— Слышу.
Финиг поджал уши.
— Я знаю!
Хрус зашуршал ветвями. Подозреваю, смеялся.
Я тоже улыбнулась и тут же получила волосами по лицу. Рыжие пряди уже несколько минут лезли в рот и глаза, а попытка собрать их в косу закончилась тем, что пальцы застряли в колтуне.
— Чувствуешь? — Ерин подошёл ближе и указал подбородком на деревья.
— Колтун? Да. Великолепно.
Он усмехнулся.
— Лес.
Я прислушалась. В Весеннем Дворе постоянно кто-нибудь шуршал в кустах, переговаривался в кронах или пытался забраться тебе под юбку. Здесь слышались ветер и наши шаги.
— Пусто, — пробормотала я, снова дёргая прядь. — Они сюда не ходят?
— Почти. Междулесье не принадлежит ни одному Двору.
— Но это всё ещё Золотой Лес.
— Конечно.
— Тогда почему Хрус сказал, что место нас не любит?
Корневик повернул голову.
— Потому что не любит.
Я уставилась на него.
— Спасибо, Хрус. Теперь всё понятно.
— Пожалуйста, — совершенно серьёзно отозвался он.
Ерин некоторое время наблюдал за моей борьбой с волосами, потом вздохнул и протянул руку.
— Дай сюда.
— Что?
— Волосы, Шарлотта.
— Я сама.
В доказательство я потянула за прядь и зашипела.
Ерин продолжал ждать.
— Только осторожно, — предупредила я и повернулась к нему спиной.
На втором колтуне выяснилось, что слово «осторожно» мы понимаем по-разному.
— Ай! Ты мне голову снимаешь!
— Стой спокойно. — Ерин придержал волосы у корней. — У меня пять сестёр. Я умею плести косы.
Я резко обернулась.
— Пять?!
— Да стой ты! — он развернул мою голову обратно. — Пять. Я старший.
Пять сестёр многое объясняли. В частности, удивительную способность Ерина переносить Финига и меня одновременно, не пытаясь утопиться в ближайшем ручье. После пяти девиц в одном доме мужчина либо приобретает невероятное терпение, либо сходит с ума настолько тихо, что семья замечает только лет через двадцать.
— И всем косы плёл?
— Когда маленькими были.
— Сразу пятерым?
— Шарлотта…
— Я спрашиваю.
Ерин дёрнул особенно спутанную прядь.
— Ай! Это месть?!
— Колтун, — невозмутимо ответил он.
— Конечно.
Через минуту мне на плечо упала аккуратная тугая коса. Я поблагодарила Ерина и отчего-то смутилась. Он всего лишь заплёл мне волосы. Мама делала это тысячу раз, бабушка тоже. Ещё кто-то… Джон? Кажется, Джон однажды пытался помочь, когда я сломала руку. Или не сломала, а сильно ушибла? Я потянулась за воспоминанием, и оно тут же расползлось, оставив после себя тошнотворную пустоту и тупую боль за глазами. Зато помнилась резинка, намертво запутавшаяся в волосах, и мамино сердитое: «Ну конечно, доверили мужчине».
Финиг оглянулся, посмотрел сначала на меня, потом на Ерина и медленно расплылся в мерзкой улыбке. Я показала ему кулак. Ши поспешно отвернулся, но плечи у него всё равно подрагивали.
Могра тем временем остановилась. Она опустилась возле дерева и погрузила пальцы в мох почти до запястий. Никто её не торопил. Даже Финиг сразу притих. Я наклонилась к нему.
— Ты чего?
Ши приложил лапу к пасти.
— Тс-с! Она слушает.
— Что?
— Землю… корни… да откуда я знаю?! — прошипел он. — Она всегда так делает перед плохим.
Уточнять, насколько плохим, не хотелось. После Тени, испытания и фейрийского пира шкала могла оказаться довольно широкой. Могра поднялась. Тропа впереди раздваивалась. Справа деревья расступались, листья отливали золотом, пахло яблоками и тёплым хлебом, а где-то в глубине играла музыка. Слева темнел узкий проход.
Финиг немедленно указал направо.
— Туда!
— Нет, — одновременно ответили мы с Ерином.
— Вы даже не подумали!
— Вино, музыка и бесплатная еда. — Я покачала головой. — Уже проходила.
— Там яблоки…
— Финиг.
Ши закатил глаза.
— Я просто сказал!
Могра ещё немного постояла у развилки и свернула налево.
— Светлая дорога слишком старается нам понравиться.
— Конечно! — Финиг всплеснул лапами. — Идём в страшную дыру. Зачем тогда вообще показывать яблоки?!
— Чтобы ты пошёл, — буркнул Хрус и подцепил его веткой.
Финиг принялся уверять, что непременно вернулся бы. Хрус поинтересовался, до яблок или после. Ши задумался и больше не спорил.
Правоту Могры мы поняли довольно быстро. Светлый проход ещё долго просвечивал между деревьями справа, хотя мы уходили от него всё дальше. Музыка становилась громче. Один раз между стволами появилась высокая фигура в белом платье, потом ещё одна. Они двигались параллельно нам, медленно и бесшумно, держа в руках золотые кубки.
Финиг перестал жаловаться. Хрус придвинулся к нему, и маленький ши вцепился в нижнюю ветку.
На этот раз корневик его не снял.
Время в Междулесье оказалось такой же ненадёжной вещью, как дороги. Если верить моим ногам, мы шли уже несколько часов. Свет почти не изменился. Финиг успел проголодаться, а Туил потерял амулет и заставил нас вернуться почти на сотню шагов. Амулет обнаружился у него в третьей левой руке. Мы молча смотрели на деревянный кружок. Туил тоже.
— Я… думал, это другой, — смущённо пробормотал он.
Ерин закрыл лицо ладонями.
Финиг немедленно заявил, что именно поэтому сам старается хранить чужие вещи. После короткого обыска у него нашли ещё два амулета.
— Я их спасал! — возмущался ши, пока Туил забирал своё добро.
— От кого?!
— От потери!
Туил некоторое время смотрел на него, затем молча завязал на поясе дополнительный узел.
Могра достала из складок платья маленькие зелёные плоды и раздала каждому.
Финигу не дала.
— А мне?! — возмутился он.
— Ты ел гриб.
— Я его выплюнул!
— Поздно… — мрачно отозвалась Могра и отвернулась.
— Да я даже не проглотил! Шарлотта, скажи ей!
Я откусила плод и сразу скривилась. По вкусу он напоминал кислую сливу, которую зачем-то вымочили в огуречном рассоле.
— Финиг голодный, — честно передала я.
Ши просиял.
— Вот!
— Благодарю, дитя, — спокойно ответила Могра.
Финиг переводил взгляд с неё на меня.
— Вы издеваетесь?!
Хрус молча протянул ему половину своего плода. Финиг мгновенно уселся возле его корней и принялся есть.
Я сделала вид, что ничего не заметила.
Мы двинулись дальше. Постепенно разговоры стихли. Могра всё чаще останавливалась возле деревьев, Хрус проверял землю корнями. Даже Финиг держался ближе к Туилу и больше ничего не трогал. Лес изменился незаметно. Цветущие ветви исчезли, под ногами появилась сухая хвоя, впереди поднялись тёмные сосны. Воздух стал теплее и пах гарью.
Могра замерла. Хрус опустил корни в землю. Ерин снял копьё с плеча.
— Мы близко, — тихо произнёс он.
— К Летнему Двору? — я подошла ближе.
Где-то среди деревьев завыло.
Финиг, до этого шедший впереди, быстро вернулся.
— Я туда не хочу…
— Почему? — Хрус всматривался между соснами.
— Там кто-то орёт!
Совсем рядом треснуло дерево. Целый ствол ломался медленно и тяжело. Сначала хрустнула древесина, потом зашуршала крона, и впереди что-то огромное рухнуло на землю. Финиг без лишних разговоров полез под плащ Туила.
— Ты куда?! — Туил попытался вытолкнуть его второй рукой.
— Я маленький!
— Ты первым шёл!
— Ошибся я! Бывает!
Ерин перехватил копьё.
— Хоть один день спокойно пройти нельзя…
Из-под плаща высунулась жёлтая морда.
— Вчера было спокойно.
Я повернулась к нему.
— Вчера меня гоняла по лесу тварь с лицом моей матери.
Финиг нахмурился.
— Ну… меня не гоняла.
— Спрячься обратно.
Он послушался.
Между стволами мелькнула чёрная шерсть. Сначала я решила, что это волки. Огромные, размером почти с медведя. Первый зверь вышел на открытое место, и от волчьей версии пришлось отказаться. Передние лапы выгибались вперёд, суставы торчали под шерстью неправильными углами. Длинная морда напоминала человеческое лицо: вытянутое, искривлённое, с широкой челюстью и серыми клыками размером с нож. Из пасти шёл дым. Крутые бараньи рога росли по обе стороны головы. Следом появился второй. Потом ещё. В воздухе запахло пеплом и горелым мясом.
Я знала этих тварей. То есть не знала, конечно, упаси Господь, но где-то уже видела похожий рисунок. Чёрная шерсть, рога, вывернутые лапы. Название вертелось на языке, а вместе с ним всплыл душный класс, меловая пыль, чей-то локоть на моей тетради и голос профессора Маккензи, который вместо подготовки к экзамену опять увёл нас в местные легенды.
— Оссхаерты, — прошептала я.
Ерин резко обернулся.
— Кто?!
— Оссхаерты. Рогатые волки… демоны Хамме… или вроде того.
— Ты уверена?
Ближайшая тварь раскрыла пасть. Серая пена стекла с клыка и зашипела на земле.
— Нет! — Я нервно мотнула головой и тут же пожалела: боль кольнула в висках. — То есть да. Похожи. Я их на картинке видела. Кажется.
— Шарлотта!
— Да откуда мне знать точно?! — вспыхнула я. — У нас это вообще-то лекция была, а не практическое занятие с живыми чудовищами!
Хрус поднял голову к серому небу.
— А сейчас ночь?
— Про ночь было в легенде, Хрус! В легенде!
Оссхаерт зарычал.
Корневик молча перехватил копьё.
— А-а… понял.
Судя по лицу Ерина, он не понял ничего.
— Про Хамме потом! — бросил он, выходя вперёд.
— Я и сама не рвусь читать лекцию!
Первая тварь запрокинула голову и завыла. Остальные подхватили. Звук ударил в грудь тяжёлой вибрацией, и я машинально закрыла уши.
— Назад! — Ерин толкнул меня себе за спину.
Я отступила и врезалась в Могру. Ши уже подняла руки. Свет вырвался из-под её пальцев, прошёл широким кругом и сомкнулся над нами полупрозрачным куполом.
Оссхаерт ударился в защиту, отлетел и почти сразу бросился снова. По свету пробежала тонкая трещина.