Зовущая смерть: Проклятие Варимара

Он застыл, не веря увиденному, ожидая, что всё вернётся. Но нет. Темнота, ещё мгновение назад зловещая и непроглядная, стала обычной. Почти… спокойной. В её глубине начали вырисовываться смутные очертания коридора. Не чертоги Солэрина, но и, слава Хладной, не её Колыбель.

— Либо я сошёл с ума, либо боги — не глухие истуканы, — произнёс он и не стал терять времени. Если судьба наконец улыбнулась, можно попробовать ответить ей тем же. Он убрал меч в ножны и в следующий миг уже летел вперёд, перепрыгивая через разбросанные кости, замирая на мгновение у поворотов. Смерть теперь не шла по пятам, но её шаги всё ещё слышались где-то далеко. Она не отступила — лишь дала отсрочку.

Лестницы, узкие проходы — всё осталось позади. Впереди мерцал слабый просвет. Измождённый и израненный, Дарион едва не расплакался, увидев этот блеклый луч. Он вырвался — и перед ним было утро. Холодный, безмятежный свет пробивался сквозь верхушки деревьев, и после долгих дней мрака казался милостью богов. Он уже и забыл, каково это — видеть солнце. Он вдохнул, позволяя свежему воздуху наполнить лёгкие.

Но, как и всегда, разум быстро остудил восторг. Деревенские, конечно, думают, что он сгинул или просто удрал с их авансом. И, честно говоря, сейчас он и правда был в шаге от того и другого. Но… придётся вернуться. Не из-за них — из-за себя. Он не из тех, кто оставляет работу незавершённой. Даже если эта работа пытается его убить.

Когда Дарион приблизился к деревне, его внимание привлекла фигура, шагавшая со стороны погоста. Он машинально потянулся к мечу, но замер. Перед ним стояла девушка, которую трудно было назвать обычной. Бледная кожа и тонкие черты лица с острым подбородком не напоминали ни одну из знакомых ему народностей. Миндалевидные глаза смотрели на него с усталым интересом. Ткань, повязанная поверх её чёрных волос, съехала, обнажая заострённое ухо.

— Эльфийка... — пробормотал он и тут же нахмурился. Нет, не похоже. В ней не было ни безупречности, ни холодного величия, которыми старики в тавернах любили украшать свои байки. Только усталость и тени под глазами.

Дарион замер, сбитый с толку. Он никогда не видел ни чистокровных, ни уж тем более полуэльфов. Всё происходящее слишком напоминало бред умирающего — словно нежить наконец настигла его в тех руинах, а теперь мозг подсовывает видения перед смертью.

Девушка, наконец, взглянула на него.

— Ты ещё кто? — её голос прозвучал резко, но в нём сквозила мелодичная интонация, от которой Дарион невольно насторожился. Она заметила его руку на рукояти меча и чуть кивнула в ту сторону.

— Если собираешься нападать — делай это сейчас. У меня ни времени, ни желания возиться.

— Я... Дарион Фаргрейв. Местные наняли меня разобраться с проблемой. — Его рука всё ещё лежала на рукояти, но он не торопился вытаскивать клинок. — А ты кто?

Она чуть прищурилась, кивнула на его плечо, где ткань была разодрана, и проступала кровь.

— Тебе бы к лекарю. Такой порез быстро превратится в куда более серьёзную проблему.

Дарион скривился, но хмыкнул:

— Забавно. Обычно меня сначала посылают к демону, а советы дают потом.

Каэлис чуть повела плечом, словно стряхивая с себя его слова. Ни улыбки, ни намёка на снисхождение — только холодное равнодушие.

— Я Кай, полуэльф, — сказала она, дав понять, что его шёпот про «эльфийку» не прошёл мимо. — И поверь, я знаю, как выглядит человек, которого через пару шагов придётся тащить.

Когда они добрались до деревни, навстречу вышел Златек. Его лицо озарилось облегчением, будто ожидание оправдалось.

— Я знал, госпожа наёмница, что вы вернётесь, — сказал он с заметным облегчением, но взгляд его тут же потемнел, когда упал на Дариона. — А вот этого я уже похоронил.

Каэлис чуть нахмурилась и кивнула в сторону наёмника:

— Ему нужен лекарь.

Златек смерил Дариона тяжёлым взглядом:

— Могу послать Олинку.

— Не утруждайтесь, — отмахнулся Дарион. — Сам позабочусь. Мне бы только место, где промыть рану. Пара шрамов хуже не сделают.

Златек криво усмехнулся и кивнул в сторону двора:

— Поилка для скота подойдёт? Вода там свежая.

Дарион поморщился, но всё же хмыкнул:

— Великолепно. Хоть кто-то в этой деревне оценил мои заслуги по достоинству.

Златек фыркнул, явно не собираясь спорить, и снова обратился к Каэлис:

— Госпожа наёмница… расскажи теперь, как всё прошло ночью? Что именно случилось?

Каэлис чуть заметно вздохнула и качнула головой:

— Сначала — еда. Потом разговоры.

— Не спорю, — вмешался Дарион, оглядываясь на дом. — Я пять дней шатался по катакомбам без крошки хлеба. И не откажусь перекусить.

Златек хмуро смерил его взглядом, но кивнул:

— Женка моя уже готовит. Сядем за стол — тогда и обсудим.

Каэлис настороженно вскинула взгляд, не сразу поверив, что речь действительно идёт о ней.

Златек заметил её сомнение и, словно оправдываясь за жену, сказал:

— Госпожа наёмница, не держите зла. Моя Марека сына потеряла… за оставшихся детей трясётся, вот и встретила вас холодно.

Он тяжело выдохнул, потом голос его дрогнул:

— Нам всем под утро Мирош приснился, — продолжил он, уже тише. — Попрощался. Спасибо, что дали ему покой. За то, что он не остался этим…

Благодарственный взгляд был обращён на Каэлис, а не на Дариона, которого староста по-прежнему не считал героем.

— А ты, хлыщ, — он всё-таки косо глянул на Дариона, — не обольщайся. Деньги тебе придется вернуть. Работу не ты сделал.

Наёмник моментально вставил своё:

— Староста Златек, зачем так резко? Мы с Кай старые друзья. Добычу делить не придётся.

Каэлис нахмурилась:

— Рано делить награду, пока работа не закончена. Тварь, что всё это устроила, жива.

Она склонилась к Дариону и прошептала:

— С каких это пор мы друзья?

— Вот с этих самых, — он усмехнулся, почти умоляюще — Подыграй, иначе спать мне придётся под забором… у твоего окна. А я ведь громко храплю.

Каэлис фыркнула, но промолчала. В её взгляде ясно читалось: «Ты за это заплатишь».

***

Каэлис не только выспалась, но и ухитрилась стащить с кухни пару булочек. Силы вернулись, и вместе с ними — память о ночи. А ещё — новая проблема: наёмник, который явно собирался мешать. Она облокотилась о стол и посмотрела на Дариона, ковырявшего кости жареной рыбы.

Эльфийка невольно цокнула языком, и он сразу отложил вилку, ухмыльнувшись во весь рот:

— Знаю этот взгляд. Обычно он предвещает либо признание в любви, либо попытку меня прибить.

Каэлис едва приподняла бровь:

— Просто задумалась… все ли наёмники одинаково наглые.

— Наглость спасает жизнь чаще, чем меч, — не моргнув, парировал он.

— И убивает тоже, — холодно отрезала она.

Он ухмыльнулся шире:

— Если ты про тех тварей… будь ты на моём месте, поняла бы: убить мёртвого — не так-то просто.

Каэлис наклонила голову, её голос стал тише:

— Это не твари. Это крестьяне. Их единственная вина — встретили Малд’фенара.

— Малд’фе… Мал’фар? Да чтоб его! — Дарион едва не поперхнулся и прищурил тёмно-зелёные глаза. — Признайся, ты сама выдумала это имя, чтобы посмотреть, как я мучаюсь?

— Малд'фенар, — поправила Каэлис. — Это не имя… скорее название вида. И настоящая тварь здесь только он.

— И кто это вообще?

Она на миг замолчала, решая, стоит ли говорить. Но все же ответила:

— Некромант, забывший клятву. Колыбель его не примет. А всё, что ждёт его после смерти, — забвение.

— Ты слишком много знаешь о нём.

— А ты слишком мало, — парировала Каэлис. — Для человека, взявшегося за заказ на нежить.

Дарион скривился, признавая её правоту, но быстро спрятал это за ухмылкой:

— Прекрасно. То есть мы имеем дело с врагом, с которым даже боги не захотели связываться.

— Нет никаких «мы», — Каэлис резко качнула головой. — Он тебе не по зубам.

— Тогда помоги. Поделим награду, как только прикончим этого Мал’… кого там.

Она раздражённо выдохнула:

— Ты не можешь даже имя его выговорить, а уже собрался убить?

— Было бы везение — остальное не важно, — пожал он плечами.

Каэлис холодно усмехнулась:

— Люди всегда думают, что победа — вопрос веры, силы и удачи. Но против чудовищ вроде Малд’фенара вера бессильна. Сила — ничто. А удача… всегда предаёт первой.

Дарион задумчиво сжал ладони:

— Может и так. Но если сидеть сложа руки, исчезнет всё, что для тебя важно.

— Уверен, что твои действия хоть что-то изменят? — Каэлис смерила его взглядом. — Каждый, кто лез куда не следует, твердил то же самое. И все они мертвы.

— Пусть так, — спокойно ответил Дарион, встречаясь с её взглядом. — Но лучше умереть с мечом в руке, чем ждать чуда.

Она не сразу ответила, и в паузе слышалось больше, чем в словах.

— Ты слишком наивен, Фаргрейв. Сила — это не меч в руке, а умение смотреть в лицо реальности и не закрывать глаза.

Дарион откинул вилку и подался вперёд, голос его стал твёрже:

— Возможно, я не справился в первый раз. Но я выжил. Теперь знаю, чего ожидать. Ты можешь быть хоть самой Хладной, но вдвоём больше шансов, чем в одиночку.

Каэлис изучала его взглядом, решая, кто перед ней — враг, союзник или очередная жертва собственной глупости.

— Упрямец, — наконец сказала она. — Если станешь помехой, я прикончу тебя, как ещё одну марионетку Малд’фенара.

— Договорились, — ухмыльнулся он, будто её слова только подзадорили. — И раз уж мы напарники, зови меня Рион.

— Люди… Так легко отбрасываете лишний слог… — В её тоне проскользнула боль, будто в этом был личный укол.

Дарион заметил и, как дурак, не удержался:

— А полуэльфы разве нет? Ты назвалась Кай. Укороченное имя, не так ли?

Она лишь пожала плечами:

— У полуэльфов нет имён. Мы изгои и для людей, и для эльфов. И если кто-то даёт нам имя, чаще всего оно звучит как насмешка.

Дарион замолчал. Впервые за разговор ему стало неуютнее, чем в катакомбах.

***

Дарион проснулся от лёгкого толчка в плечо. Детский шёпот пробился сквозь сон, заставив его нехотя открыть глаза. Перед ним стояла Олинка, дочка старосты; золотистые кудри сияли в свете лампы.

— Ужин готов, — почти прошептала она, будто боялась разбудить его слишком резко.

— Ужин… — пробормотал Дарион и с усилием сел. — Ладно, иду.

Щёки еёвспыхнули, она коротко хихикнула и поспешила выскользнуть за дверь. Дарион едва заметно улыбнулся — даже после всего дети всё равно остаются детьми.

Он потянулся, стряхивая остатки сна, провёл рукой по щетине и пригладил непослушные волосы, которые в тусклом свете лампы отливали тёмной медью. Неделя под землёй сделала их ещё более спутанными.

В голове ещё вертелись обрывки мыслей — катакомбы, нежить… и Кай. Полуэльфы — редкость, встретить одну из них в такой глуши казалось чудом. Чистокровные за пределами Вечного леса попадали только во дворцы, в постели королей. А их детей не оставляли в живых. Он невольно усмехнулся. Не верилось, что удача вдруг повернулась к нему лицом.

Дарион спустился в общий зал и нахмурился: её не было. Радость мгновенно сменилась тревогой — словно добыча, уже загнанная в угол, вдруг вырвалась из силков.

Он перевёл взгляд на Златека.

— Госпожа наёмница ушла в лес ещё днём, — сообщил Златек, кивая на дверь. — Сказала, что пойдёт искать тварь, пока та спит. Велела вас не будить: отдых нужнее.

Дарион тихо выругался, вызвав смех у ребятни за дубовым столом. Он махнул рукой, пробормотав что-то про «упрямую идиотку». Она ушла одна.

Мысль, что его просто обвели вокруг пальца, бесила всё сильнее. Сжав зубы, он проверил оружие: меч, лук, стрелы — всё на месте. Деньги? Нет. Они ушли вместе с Кай.Он резко развернулся и поспешил в свою комнату. Там его ждала пустота: из походного мешка исчезли деньги — плата за заказ, которые он уже считал своими.

Дарион поправил потёртый кожаный доспех — тот всё ещё держал удар, несмотря на годы службы. Не раздумывая, он спустился вниз и уже рванул к выходу, но в последнюю секунду остановился и, повернувшись, спросил:

— В какую сторону она пошла?

Златек, едва сдерживая волнение, кивнул:

— На восток, за старую мельницу. Туда, где нашли Вольшака.

Дарион побледнел и, не теряя ни мгновения, выскочил наружу. Злость смешалась с тревогой: Кай утащила его деньги и при этом сунулась прямо в пасть опасности.

— Проклятая, упрямая недоэльфийка!

Дарион добрался до места так быстро, что сам не верил своим ногам. Погони, опасности, адреналин — привычная рутина для наёмника, но здесь было иначе. Словно весь мир сжался до одной цели: не дать ей ускользнуть. Он пробирался сквозь заросли, едва различая её следы на влажной земле. Инстинкт вёл его к старым руинам — тем самым, из которых он с трудом выбрался утром.

Мерцающая луна висела высоко в небе, когда Дарион достиг входа в катакомбы. Он замер на пороге, не решаясь войти. Несколько мгновений он колебался, но слух уловил глухой звук борьбы, доносившийся с другой стороны. Стиснув зубы, он обошёл полуразрушенную постройку и вышел на поляну, где увидел Кай.

Она выглядела иначе. Одежда была изодрана, открывая участки кожи, покрытые зловещими символами. Тёмные линии татуировок оплетали её тело, словно живые, и от их призрачного сияния даже воздух вокруг казался холоднее. Глаза горели ледяным пламенем, в котором не осталось ничего человеческого.

Кай возвышалась над маленькой девочкой — не больше десяти лет, босой, в простом белом платье. Плач звучал жалобно и надрывно, будто каждая нота резала слух. Дарион уже сделал шаг, когда заметил косу в руках Кай. Она была не из металла — соткана из самой тьмы, лезвие же сверкало зловещим холодным светом. Девочка всхлипнула, вытянула руки в мольбе. Кай занесла косу — ещё миг, и всё оборвётся.

— Помогите! Пожалуйста, не убивай! — всхлипывала девочка.

Дарион, не раздумывая, бросился вперёд и встал между Кай и ребёнком. Его пальцы легли на рукоять меча, лицо исказилось недоумением.

— Ты с ума сошла?! Это же ребёнок! — крикнул он, не веря своим глазам.

Кай дёрнулась, заметив его, и разразилась гневом:

— Какого демона ты тут делаешь, Фаргрейв? Убирайся, если дорога жизнь!

— Ты собираешься убить ребенка! — повторил он, потрясённый. — Посмотри на неё, Кай!

— Ты называешь это ребёнком? — в её голосе сквозило искреннее недоумение, будто он только что сказал немыслимую глупость.

Она прищурилась, а на лице промелькнула тень догадки, Дарион ощутил, что упускает что-то важное.

— Что ты видишь? — вкрадчиво спросила Кай.

Он перевел взгляд на девочку, и, несмотря на всю её невинность, в голове что-то щёлкнуло. Почему она здесь? Ночью? В лесу?

Кай не дала времени на сомнения. Она резко протянула руку и коснулась его лба. Ледяные пальцы обожгли до костей, магия смерти пронеслась по жилам. На миг Дарион был уверен, что сердце остановилось — но, к своему удивлению, он остался жив. В тот же миг иллюзия рухнула.

Девочка исчезла. На ее месте стояло чудовище с гниющей плотью и торчащими костями, за его спиной скрывался огромный гроб, пронзенный ржавыми кольями. Металлическая корона, вдавленная в череп, крошила кости. Существо парило в воздухе словно оживший кошмар из древних легенд.

Поняв, что маска сорвана, нежить зарычала и устремилась в темноту катакомб.

— Ты идиот, Фаргрейв! — Кай развернулась к нему, её голос звенел от ярости. — Ты дал ему уйти!

Дарион стоял как вкопанный. Только теперь до него дошло: сияние татуировок, призрачная коса, то, как ловко девушка прогнала иллюзию… Всё это значит одно.

— Ты… некромант… Зовущая смерть? — голос Дариона сорвался на шёпот.

Она лениво стряхнула прядь волос со лба. Девушка была ниже его на полголовы, но сейчас будто возвышалась.

— Поздно бояться, Рион.

Он вынул меч и направил острие ей в грудь. Лезвие дрогнуло в его руках — он чувствовал, что держит его скорее для защиты, чем для удара.

— Чудовище… — отвращение змеёй ползло по позвоночнику. — Это ты его призвала? Всё это — твоих рук дело?!

Каэлис медленно наклонила голову, изучая его, как хищник добычу. Остриё меча её не волновало.

— Люди… всегда спешите с суждениями. Придумываете ответы раньше, чем задаёте вопросы. Если я его призвала — зачем тогда пыталась убить?

Сейчас, когда бой миновал, Дарион наконец смог рассмотреть девушку: даже её обычная бледность теперь стала почти мертвенной. Дыхание было тяжёлым, в глазах — усталость. На боку тёмным пятном расползалась свежая рана. Меч в его руке медленно опустился.

Каэлис продолжила, уже тише, но от этого страшнее:

— Картина шире, чем вам кажется. Но вы сами завязываете себе глаза.

Призрачная коса исчезла, оставив лишь мерцающие искры. Сияние в глазах погасло, линии татуировок на коже потемнели, отпуская магию.

— Если всё же решил меня прикончить и стать героем — вперёд. Лучшей возможности у тебя не будет.

Дарион тяжело выдохнул, всё ещё переваривая произошедшее.

— Героем я становлюсь, когда мне платят. Я взял заказ на тварь, которая убивает деревенских.

Каэлис опустилась на влажный от росы камень и усмехнулась.

— Демон... — прошептал Дарион. — Если бы я знал… Я правда считал, что ты собиралась убить ребенка!

Каэлис посмотрела на него холодно, не смягчая его вины:

— Вот в этом и заключается сила Малд’фенара, Рион. Он видит наши слабости и использует их. Ты позволил ему обмануть тебя.

Теперь, осознав свою ошибку, он рискнул задать вопрос:

— Что такая тварь может хотеть в этой глуши?

— Скорее всего, он спал здесь... — Она кивнула в сторону катакомб. — Эти руины — его могила. Но что-то пробудило его. Чего именно он хочет? Думаю, того же, чего хотят все мертвые — быть живым.

— Живым? Но ведь он же уже... восстал?

Каэлис кивнула, но в её глазах мелькнул холодный блеск.

— Нежить не жива, Рион. У нее нет истинной жизни, нет дыхания, тепла. Они мертвы внутри, даже если ходят по земле.

Наёмник сел рядом с Каэлис и протянул ей кусок чистой ткани кивнув на рану:

— И что он собирается делать, Кай?

— Малд'фенар был некромантом. Он лучше других понимает свою природу. Потому ему нужны союзники и укрытие, место, где он сможет скрыться, пока ищет путь к жизни.

Дарион затих, потрясенный услышанным.

— То есть деревня для него — лишь временное прибежище? Пока он не соберёт свою… свиту?

Каэлис мрачно усмехнулась.

— Верно. Если ему удастся создать армию, нет… даже небольшой отряд, он сможет идти дальше, захватывать новые земли.

— Ладно. И что теперь? Каков план?

— План? — она бросила на него усталый взгляд. — План в том, что у меня не осталось магии. — Она сжала кулаки, и татуировки вспыхнули слабым светом. — И спасибо за это тебе, наш славный герой. Теперь остаётся лишь один вариант: вытащить его на поверхность и дождаться рассвета. Солнце — око Солэрина. Оно сжигает слабую нежить.

— Слабую? —Дарион нахмурился. — Есть и сильнее?

Каэлис пожала плечами, устало, почти равнодушно:

— Давай сначала разберёмся с этой.

— И что, он будет просто стоять и ждать? — Дарион даже не пытался скрыть сарказм.

Каэлис покачала головой и почти весело улыбнулась:

— Конечно, нет. Здесь начинается самое интересное. Я поставлю ловушку — заклинание на крови. Это его удержит… на какое-то время.

Дарион поднял брови:

— Кровь? Что, как в старых сказках? Нужна кровь девственниц? И где мы её достанем в такой час, да ещё и в наше время? — Он усмехнулся, явно наслаждаясь возможностью подшутить.

Каэлис метнула в него раздражённый взгляд, но голос её оставался ровным:

— Моей крови хватит. — Она достала из маленькой сумки на талии вещи для ритуала.

Дарион не удержался от нового комментария, в голосе прозвучал прозрачный намёк:

— Так вот оно как…

— Замолчи, — резко оборвала его Каэлис. — Мне нужна кровь некроманта. Для подобных ритуалов обычно используется своя кровь или плоть.

Дарион смотрел на неё так, словно видел впервые. Всё это время она скрывала силу, которую ненавидят и боятся во всей Альмарии — и далеко за её пределами. И теперь, когда её тайна всплыла наружу, стало ясно: она играет в куда более опасную игру, чем он мог представить.

— И сколько тебе нужно, чтобы удержать тварь? — наконец спросил он, пряча дрожь в голосе.

— Маэлора возьмёт ровно столько, сколько сочтёт нужным. — Каэлис стиснула зубы и надавила на рану.

— Сколько… сочтёт? — Дарион наблюдал, как кровь сама чертит в грязи узоры, подчиняясь невидимой руке.

Каэлис заметила его взгляд и усмехнулась уголком губ:

— О-о-о… как трогательно. Теперь ты переживаешь за меня? Забавно, учитывая, что вся эта каша заварилась именно из-за тебя.

Дарион нахмурился:

— Демон тебя дери, Кай, я же не хотел…

— Ты не думал, — резко оборвала она. — Хотел, не хотел — уже плевать. Малд’фенар на свободе. — Она вернулась к ритуалу, голос стал холоднее: — Если мы его не добьём, он уничтожит и нас, и эти руины, и деревню.

— И что, мне просто стоять и ждать, пока ты истечёшь кровью? — раздражение Дариона нарастало.

— Нет. Твоя задача куда безумнее. — Она встретила его взгляд. — Пока я ставлю ловушку, ты спустишься в катакомбы и вытащишь эту тварь ко мне. Загоняй в круг — и не вздумай всё испортить. Другого шанса у нас не будет.

Дарион замер, осознавая, что ему снова предстоит шагнуть в туннели, откуда он едва выбрался живым.

Каэлис усмехнулась краем губ:

— Впрочем, решать тебе. Ты можешь сбежать… если, конечно, считаешь себя достаточно быстрым.

Он только выдохнул и пошёл к катакомбам, готовый выполнить свою часть плана, но некромантка внезапно остановила его:

— Подожди, — тихо сказала она, подходя ближе. — Достань клинок.

Дарион удивился, но подчинился, вытаскивая клинок из ножен. Лезвие сверкнуло в лунном свете. Каэлис подняла окровавленные пальцы и провела ими по стали. Кровь ложилась мазками, складываясь в символы. Знаки вспыхнули тусклым светом и медленно впитались в металл, оставив тёмные следы.

— Это не самый верный способ, — произнесла Каэлис, разглядывая оружие. — Но сгодится. Так ты хотя бы сможешь ранить нежить. Убить — нет, но теперь они будут чувствовать каждый удар.

Дарион смотрел на клинок, где темнели начерченные кровью руны. «Чудовище… и кровь некроманта», — мелькнуло в голове. При всей мрачной поэтичности это звучало так, словно кто-то смеялся над ним. Но выхода не было.

— Ладно, — сдался он. — И что, просто пойду в темноту и приведу его сюда? Ловко. А что мне делать, если он решит, что я отличная закуска?

Каэлис, несмотря на усталость, усмехнулась; в её серых глазах сверкнуло что-то похожее на веселье:

— Беги быстро. Или умри красиво.

— Спасибо за поддержку, Кай. Прямо воодушевила, — бросил он через плечо, направляясь к катакомбам.

У входа он замер и глянул на Кай. Она чертила руны так сосредоточенно, будто малейшая ошибка могла разрушить всё. Дарион поспешил отвернуться, чтобы не думать лишнего.

— Ну вот опять, Рион. Сколько раз можно совать руку в тот же капкан? — пробормотал он, шагая в катакомбы, куда клялся больше не возвращаться.