Зовущая смерть: Проклятие Варимара
— А если ты облажаешься?
— Тогда мы с гильдией потеряем всё. — Дарион решил, что сейчас не время лукавить.
Бургомистр смотрел на него выжидающе, взвешивая каждое слово и каждый жест. Обычные мошенники выдавали себя быстро — манерой держаться, слишком нарочитой уверенностью, взглядом, в котором за дерзостью прятался страх. Но Дарион был другим. Его костюм был безупречен, а взгляд — прямым, почти вызывающим. Он не выглядел героем. Он выглядел как человек, который знает цену слову.
Молчание затянулось. Наконец, бургомистр тяжело вздохнул, открыл ящик стола, достал мешочек с монетами и швырнул его на стол.
— Ладно. Получишь аванс. Но если всё пойдёт прахом… — он наклонился вперёд, голос стал тише, тяжелее, — я лично прослежу, чтобы ты стал следующим призраком в этом треклятом поместье.
Тарвин устало рухнул в кресло, словно воин, только что снявший тяжелые доспехи после многолетней осады.
Дарион подхватил мешочек с той лёгкостью, с какой шулер тасует карты, и коротко кивнул.
— Договорились.
Теперь оставалось только придумать, как, демон побери, выполнить свою часть сделки.
***
Варимар, город на берегу Альмарийского залива, жил и дышал беспокойством. Крики чаек взвивались над улицами, словно проклятия, перебрасываемые с одной крыши на другую. Канаты скрипели в такт волнам, а солёный ветер тянул с воды запах водорослей и мокрого дерева.
Таверна «Заветная Гавань» спряталась на боковой улочке под присмотром полузакрытых ставен и чересчур яркой вывески. Её стены впитали больше ругани и тайн, чем благочестия. Для посторонних — обычная портовая дыра. Для своих — дом.
Именно здесь обосновалась гильдия наёмников «Хмельной рассвет». К ним шли, когда остальные двери уже захлопнулись.
Когда Дарион вошёл внутрь, знакомая смесь запахов ударила в лицо, словно приветствие старого друга, который с порога напоминает о долгах.
За длинным, исцарапанным столом его уже ждали трое.
Дрима первой заметила его. Коренастая дворфийка с розовыми косами, столь же непокорными, как и их хозяйка, подняла кружку и усмехнулась:
— Ну что, Глава? — её голос был звонким и бодрым. — Удалось выжать из бургомистра немного золота? Или мне самой за еду платить?
Она ткнула вилкой в порцию тушёного мяса на своей тарелке.
Дарион сел, подтянул к себе кружку эля и сделал глоток, прежде чем ответить:
— Он нанял нас.
Он бросил на стол кошель — тот тихо звякнул, коснувшись поверхности. Дарион махнул рукой в сторону стойки.
— Лоррик!
За стойкой показался крепкий мужчина с густой ухоженной рыжей бородой — и при этом ни единого волоса на голове. Противоречие, воплощённое во плоти.
Лоррик окинул мешок взглядом, не спеша подошёл и только потом взял его в руки, привычно взвесив.
— Наконец-то, — хмыкнул он. — Я уж начал думать, что ты решил сменить имя и город.
— Я… подумывал об этом, — сухо ответил Дарион. — Запиши: долги закрыты.
Лоррик кивнул, убирая мешок под стойку, затем прищурился:
— Раз уж всё складывается так удачно… может, сразу внесёшь плату за следующий месяц?
Дарион усмехнулся и сделал ещё один глоток.
— Мне повезло, Лоррик.
Он поставил кружку на стол.
— Но не настолько.
— Не хочу нарушать атмосферу, — вмешалась Ивира, — но на что именно мы подписались?
За столом на мгновение стало тише. Несколько взглядов скользнули к ней.
Златовласая магичка и бровью не повела.
В Альмарии тальмирку с тёмной кожей всегда замечали быстрее остальных — к этому она давно привыкла.
— Он нанял нас разобраться с призраком, который выбрал его поместье для своих… — Дарион замялся, подбирая слова, — вечерних прогулок.
— Призрак? — Ивира закатила глаза с таким видом, будто ей только что предложили пересчитать все звёзды на небе. — Их не бывает.
— Раньше я бы сказал так же, но после Ржавого леса не уверен.
— Не уверен?! — Ивира скривилась. — Призраки — сказки для детей. Прежде чем лезть в чьё-то логово, я хочу знать, с чем мы имеем дело.
— Если бы всё было так просто, — заметила Дрима, — от этой летающей простыни давно бы избавились и не раскошелились на такие деньги.
Шейн, откинувшийся на спинку стула, лишь приподнял бровь. Его красные глаза внимательно следили за Дарионом.
— Значит, денег обещали, — сказал он. — А информации — как всегда, кот наплакал?
— Именно, — кивнул Дарион. — Поэтому будем делать то, что умеем лучше всего. Слушать, смотреть и вытаскивать правду из чужих ртов.
Дрима фыркнула и с грохотом поставила кружку на стол:
— Слухи — тоже оружие. Я возьму тех, кто раньше работал в особняке.
— Я займусь прошлым бургомистра, — сказала Ивира после короткой паузы. — Семья, наследство, долги, дети. Такие вещи любят возвращаться.
Шейн скривился:
— А я, значит, буду сидеть по трактирам и слушать байки местных пьяниц?
— Ты умеешь выглядеть безобидным, — невозмутимо ответил Дарион. — Что для тифлинга — небывалый талант. Пользуйся этим.
Шейн усмехнулся, но ничего не сказал.
Дарион поднял кружку, словно предлагая тост:
— Если провалим это дело, неприятностей будет больше, чем мы можем себе позволить. Так что аккуратно. И без самодеятельности.
Когда разговор иссяк и остальные начали расходиться, Дарион жестом остановил Шейна.
— Останься.
Таверна быстро опустела. За стенами шумел вечерний Варимар, а внутри стало неожиданно тихо.
— Что с девушкой? — без вступлений спросил Дарион. — Удалось выследить?
Шейн прищурился.
— Это было нелегко. Она в деревеньке рядом с Люменхольдом. Живёт тихо, не высовывается. Лишь изредка отлучается — ради нового заказа.
Дарион нахмурился.
— Ладно. Выясни всё, что сможешь о призраке. А я найду способ заставить её включить Варимар в свои планы.
Шейн поднялся. Его движения были плавными — как у человека, который всегда готов к неожиданностям.
— А если она не захочет?
Дарион криво усмехнулся, тщательно скрывая беспокойство, закравшееся в голос.
— Что ж… тогда мы и узнаем, насколько я убедителен на самом деле.
***
Небольшая комната была почти пуста. Немногочисленная мебель жалась к стенам, как ненужные декорации. На полу тянулся магический круг — неровный, вычерченный кровью. Символы в нём едва дрожали в ожидании своего часа.
Каэлис сидела напротив, скрестив ноги, и долго не двигалась. Она опустила взгляд на собственные ладони. На них ещё виднелись тонкие свежие порезы, но кровь уже подсыхала тёмными пятнами.
Она протянула руки к кругу и коснулась пальцами алых линий.
Магия отозвалась сразу.
Холод скользнул под кожу, поднялся по пальцам к запястьям, и круг вспыхнул тусклым мертвенным светом. Тонкие нити силы впились в ладони, потянули из неё магию — медленно, жадно, без остатка.
Каэлис стиснула зубы и не шевельнулась.
Кожа на руках побледнела, истончилась, будто время внезапно ускорилось только для её плоти. Резче проступили суставы, потемнели вены. Метки Хладной на предплечьях засветились в такт кругу.
Она задержала дыхание и дрожащими пальцами начертила последний символ.
Круг вспыхнул и свет взметнулся вверх.
Воздух в комнате стал тяжёлым и чужим, будто само пространство на миг перестало принадлежать живым.
— Айленриэль из дома Шадорис, — тихо произнесла Каэлис. — Услышь мой зов.
Горло сжалось.
— Мама… вернись ко мне.
Сначала ничего не произошло.
Потом воздух в центре круга дрогнул.
Шёпот. Почти неразличимый, как шелест ткани в пустой комнате. За ним — слабый вздох. И почти сразу лёгкий аромат ночной лилии, слишком знакомый, чтобы ошибиться.
В центре круга проступил силуэт — тонкий, расплывчатый, собранный из мерцающего холодного света. Намёк на профиль. Линия плеч. Тень движения, такая мучительно родная, что у Каэлис на миг сорвалась вся её выученная сдержанность.
Она подалась вперёд — и круг потянул сильнее.
Холод поднялся выше, к груди. В какой-то миг сердце ударило тяжелее, медленнее, будто магия уже добралась и до него.
Ещё немного — и назад пути не будет.
Она могла бы отдать больше. Могла бы отдать всё…
Но не имела права.
Каэлис попыталась удержать поток на самой границе, не дать ему уйти дальше. Свет в круге дрогнул, и силуэт в центре стал чуть чётче.
И тут же начал рассыпаться.
— Нет, — выдохнула она. — Нет…
Связь оборвалась так резко, будто её перерезали ножом. Свет схлопнулся. Воздух осел обратно в стены тесной комнаты. Аромат лилии исчез.
Каэлис вскочила.
— Харас дэнар!
Крик ударился о стены и вернулся к ней глухим эхом.
Она сорвала с шеи костяной амулет и с силой швырнула его в стену. Тот отскочил от тумбы и замер в пыли.
Руки дрожали, а в глазах темнело. Колени едва держали.
Каэлис шагнула к кругу, словно собираясь начать заново прямо сейчас, пока в воздухе ещё не до конца истлели остатки связи.
Но остановилась.
Гнев ушёл быстро. За ним пришла пустота.
Она медленно сползла по стене и так и осталась сидеть, не пытаясь ни поднять амулет, ни стереть кровь, ни вернуть рукам прежний вид. Магия почти иссякла, оставив после себя ломоту в костях, тяжесть под сердцем и сухую, тупую слабость.
— Девять лет служения — и тебе всё ещё мало…
Каэлис тихо, горько рассмеялась и закрыла глаза.
Ответа не было.
Только тишина.
Она не знала, сколько просидела так, когда в дверь постучали.
Каэлис не пошевелилась.
Стук повторился — настойчивый, но негромкий.
Она подняла голову, выдохнула и заставила себя встать. В комнате стало темнее. Круг на полу давно погас, но руки всё ещё выглядели чужими: кожа сухая, тонкая, почти полупрозрачная.
Когда стук раздался в третий раз, Каэлис спустилась, подошла к двери и распахнула её…
…И встретилась взглядом с тем, кого предпочла бы не видеть.
— Фаргрейв.
Каэлис на мгновение прикрыла глаза ладонью, будто надеялась, что, когда уберёт руку, он исчезнет.
Дарион нахмурился, быстро окинув её взглядом. На этот раз задержался не только на лице и тёмных кругах под глазами, но и на руке.
— Так, — медленно протянул он. — Ты выглядишь… старше.
— Ты не вовремя.
Она встряхнула пальцами. По коже прошла слабая волна магии, и высохшая плоть начала возвращаться к норме.
Брови Дариона на секунду поползли вверх.
— Ты и такое умеешь.
— Каким бы некромантом я была, если бы не умела восстанавливать плоть? — сухо сказала она. — Зачем ты пришёл?
Она не двинулась и не предложила войти.
Он отступил на шаг.
— Я пришёл поговорить о деле.
— Убирайся, Фаргрейв.
Она сделала шаг назад, собираясь захлопнуть дверь, но он подставил ногу.
— Сначала выслушай.
— Для этого ты выбрал не лучший день.
— Дай мне шанс!
Каэлис тихо зашипела и посмотрела на внутреннюю сторону предплечья.
Татуировки слабо мерцали в тусклом свете.
— Маэлора… да ты издеваешься.
Она подняла взгляд на Дариона.
— У тебя минута.
Дарион коротко кивнул, набрал воздуха и заговорил быстро, без пауз:
— У бургомистра Варимара в доме призрак. Он держит в страхе весь дом и, кажется, не собирается уходить. Меня наняли разобраться, но в нежити я не смыслю ничего, а ты — да. Я неделю добирался сюда, и времени у нас нет. Если ты не вмешаешься, всё может кончиться очень плохо.
— Это… всё? — опешила Каэлис.
— Ты дала мне минуту.
— Просто найди некроманта, поднявшего его, — произнесла Каэлис. — Нежить не восстаёт по собственной воле.
— В Ржавом лесу было иначе.
Каэлис помолчала.
— Что ж… раз уж ты наконец произнёс его имя правильно… — она отступила в сторону. — Так и быть. Заходи. Рассказывай.
Призраки прошлого
Скука — верный и коварный враг, которого Мориэль ненавидел больше любых заговоров и вражеских кинжалов.
Враг, убивать которого он так и не научился.
Вот уже который день ему не предлагали ни одного достойного заказа. Ни наследственных распрей, ни ревнивых мужей, ни придворных заговоров.
Ни-че-го.
Он лениво вращал бокал азгальского вина, наблюдая, как алый свет ломается в хрустале.
— Я что, должен поверить, что в Альмарии аристократы разом решили прекратить убивать друг друга? — он цокнул языком. — Или, не приведи Хладная, предались самому скучному пороку — честности.
Вино обожгло горло. Раздражение нарастало; он едва удержался, чтобы не схватить первое попавшееся оружие и не выйти на улицы в поисках любой, даже самой нелепой цели.
Если бы кто-то заказал ему покушение на самого себя, он бы, пожалуй, согласился.
Когда-то он оставил Тенебрис — землю, сокрытую в сумерках Вечного леса. Дом для всех эльфов. Но не для него.
Там дни тянулись, один мрачнее другого: утренние тренировки, яд на обед — подарочек от братьев, а вечера неизбежно проходили в обществе прекрасных, но одинаково скучных аристократок.
В их семье — как и по всему Тенебрису — титул доставался последнему выжившему.
Мориэль был младшим из пятерых — слишком юным, слишком уязвимым. Он рано понял: его могли убрать в любой день — тихо, без свидетелей, без последствий.
Он сделал свой ход первым.
Маэглейн — заносчивый, жестокий и, что важнее всего, предсказуемый — стал его целью.
Но в тринадцать лет Мориэль всё ещё был мальчишкой.
Маэглейн лишь усмехнулся и невзначай всадил нож для писем в левый глаз брата.
— В следующий раз ты лишишься последнего.
Мориэль кивнул.
С тех пор он тщательно выбирал цели и не совершал ошибок.
Алые волосы, пронзительный взгляд единственного глаза, высокий рост и пристрастие к ярким тканям делали его бельмом среди бледной тенебрийской знати.
Полное равнодушие к традициям лишь усиливало это впечатление, превращая его в досадное отклонение от нормы.
Он был скандалом, о котором женщины… и некоторые мужчины хотели знать больше.
Покинув родной город, он обосновался в Вальгарде, в столице человеческого королевства Альмарии.
Мориэль вновь окинул взглядом свой кабинет, где декор сильно контрастировал с ветхостью самого здания. Золоченые светильники и массивные шторы на фоне старых стен смотрелись скорее издевательски, чем уместно. Комната больше походила на сцену: антикварные статуи, великолепные портреты, редкие книги, расставленные в точных и симметричных рядах. Стол, инкрустированный сложным эльфийским узором, отражал свет блестящей поверхностью, но венцом всей комнаты было массивное кресло из золота и бархата, обильно украшенное резьбой, которое больше походило на трон.
Его раздумья прервал тихий стук, и в дверь вошел Ари — один из его верных подчиненных, стройный и молчаливый, с немного настороженным взглядом. У порога он почтительно склонил голову, прежде чем говорить:
— Господин Мориэль, — его голос был спокойный и тихий, а во взгляде мелькнуло нечто, чего эльф давно не замечал в своих людях: волнение. — К вам прибыл посланник… от короля Тенебриса.
Мориэль поднял бровь, выражение его лица мгновенно сменилось с ленивого равнодушия на веселое удивление. Посланник от короля? Из Тенебриса? Вестник из города, который он поклялся забыть, а может, даже ненавидеть?
— Ну, надо же, — проговорил он, растягивая гласные. — Неужели Его величество решил, что для полного счастья ему недостаёт ещё одного покойника?
Ари, молчаливый, но готовый выслушать любую насмешку, едва заметно кивнул и, выдержав паузу, добавил:
— Господин, возможно, это немного развеет вашу скуку.
Мориэль, отставив бокал с вином, на миг прищурился, наслаждаясь мыслью о том, что кто-то из его бывших соплеменников снова нуждается в его присутствии. Он медленно встал, взглянул на Ари и, усмехнувшись, прошептал:
— Ну что ж… Пожалуй, посмотрим, что это за посланник.
***
Ивира откинулась на спинку скрипучего стула, наблюдая, как лучи света пробиваются сквозь пыль и узкие окна архива. Старые хроники и газетные вырезки, пахнущие древесиной и чернилами, были разложены перед ней, но текст сливался в бесконечную вереницу пустых слов. Пальцы, покрытые пылью, машинально коснулись золотых прядей. На её губах появилась озорная, лукавая улыбка, когда вдалеке скрипнула дверь.
Молодой служитель, неуверенно шагнув в комнату, застыл, словно пойманный в капкан — он явно не ожидал увидеть такую посетительницу.
Золотые глаза Ивиры, словно вобравшие солнечный свет, остановились на юноше.
Тот покраснел, как рассветное зарево. Свитки в его руках чуть дрогнули, а взгляд заметался между заваленными полками и изящной фигурой гостьи.
— Мне нужна твоя помощь, — мягко сказала Ивира. — Ты ведь знаешь эти архивы куда лучше меня.
Юноша поспешно кивнул.
— Д-да… конечно. Я могу посмотреть реестры, книги учёта, старые каталоги… принести всё, что нужно, или сам поискать, если скажете, где начать.
— Я ищу записи о бургомистре Локке или его поместье. Всё, что угодно.
Он снова кивнул, но взгляд уже начал блуждать.
— Я буду ждать в «Заветной гавани». Таверна в Нижнем городе, — спокойно добавила Ивира.
Служитель слушал, но его глаза предательски скользнули ниже.
Ивира щёлкнула пальцами прямо перед его лицом.
Юноша вздрогнул и поспешно поднял взгляд.
— Локк, — повторила она медленно. — «Заветная гавань». Нижний город. Всё понял? — Она подмигнула.
Служитель, не осмеливаясь возражать, бросился выполнять её поручение с таким усердием, будто это был его шанс стать героем любовного романа.
Ивира проводила его чуть усталым взглядом. Эпохи менялись, но люди — никогда.
Она лениво вытянула ноги, позволяя себе короткий миг тишины, но его тут же нарушил новый шорох.
— Я всё ещё надеюсь увидеть день, когда ты будешь делать работу сама, а не поручать её зелёным юнцам, — раздался из полумрака низкий, сдобренный сарказмом голос. — Но, похоже, не сегодня.
Ивира не вздрогнула, лишь прищурилась, когда из тени между стеллажами выступил Шейн. Пепельная кожа поблёскивала в тусклом свете, алые глаза смотрели с ленивым удовольствием, а хвост едва заметно качнулся в такт шагам.
— А я надеюсь, ты однажды перестанешь появляться так внезапно, — произнесла Ивира, поправляя волосы и окидывая его притворно недовольным взглядом. — Клянусь Солэрином, я подарю тебе колокольчик.
Шейн хмыкнул, скрестил руки на груди и склонил голову, отчего его загнутые рога отбросили на лицо причудливую тень.
— Что поделать, такие уж у меня методы. И они, в отличие от твоих, работают безотказно.
— Тогда почему бы тебе самому не заняться этим? — парировала Ивира, поднимаясь со стула и делая шаг к нему. — Сгораю от любопытства посмотреть на тебя в деле.
Он приподнял бровь.
— Надеюсь, мы всё ещё говорим о работе?
Ивира закатила глаза.
— Мои методы работают. И ты это прекрасно знаешь.
— Должен признать, — протянул он, глядя на неё с ленивым интересом, — наблюдать, как ты используешь людей с такой лёгкостью, — отдельное удовольствие.
Ивира поправила ткань платья и шагнула ближе, ожидая, что его взгляд дрогнет. Но Шейн, как обычно, остался невозмутим.
— На мне это не сработает, — спокойно заметил он. — Но для зимы тебе всё же стоит выбрать что-нибудь менее вызывающее.
— Я маг огня, дорогуша. Мне не бывает холодно. И я не на поле боя — доспехи мне ни к чему. В спокойное время ум и красота — лучшие союзники.
Она подошла ближе.
— И поверь, даже в твоей одежде я выглядела бы не менее эффектно, чем сейчас.
Хвост Шейна чуть дрогнул. Он коротко выдохнул, но ответил всё так же ровно:
— Самоуверенность не будет защищать тебя вечно.
Улыбка Ивиры стала шире.
— Это не самоуверенность. Это моя лучшая броня. Твоя, как я вижу, — холодность и молчание.
Его глаза на миг сузились.
— Именно. А ещё я по-прежнему люблю появляться тогда, когда меня не ждут.
Не говоря больше ни слова, Шейн подхватил сумку Ивиры и направился к выходу. Он шёл медленно, даже не оборачиваясь, будто не сомневался, что она последует за ним. Так и вышло: собрав со стола пару исписанных листов, Ивира поспешила следом.
— Так, значит, к Дриме? — спросила она на ходу, отряхивая подол платья от архивной пыли.
— Надеюсь, она сможет внести ясность в то, что происходит с нашим бургомистром. Призраки — это, конечно, красиво и даже романтично, но его история кажется мне странной.
Шейн кивнул.
— Будем надеяться, Дрима сделала своё дело и узнала хоть что-то полезное. Не хочется гоняться за воображаемыми тенями.
— Значит, ты тоже думаешь, что Локк мог всё выдумать? — спросила Ивира, и в её взгляде вспыхнул интерес. — Может, он просто спятил от скуки?
— Не скажу, что доверяю ему. Но и безумцем не назвал бы. На человека, одержимого фантазиями, он не похож. Зато очень похож на того, кто говорит лишь половину правды.
Ивира изогнула тонкую бровь, а Шейн продолжил:
— Дрима должна была расспросить прислугу в поместье — если с бургомистром действительно что-то не так, они заметили бы это первыми.
— Согласна. А если здесь и правда есть что-то настоящее, нам придётся выяснить, почему призрак вцепился в него с такой яростью.
Когда они вышли на улицу, их сразу поглотил шумный, пёстрый Варимар. Город, хоть и уступал столице в размере, жил в своём быстром, неровном ритме, полном энергии портового города. Люди здесь были менее чопорными — над толпой то и дело взлетали приветственные возгласы, смех и обрывки разговоров.
Проходя по торговой площади, Ивира и Шейн невольно ускорили шаг — здесь приходилось быть начеку. Купцы выставили свои товары на прилавках, и ароматы специй, жареного мяса и свежевыловленной рыбы смешивались с запахом соли и морского бриза. Уличные торговцы настойчиво зазывали прохожих, размахивая яркими тканями, украшениями, диковинными амулетами и целебными зельями. Среди толпы сновали юркие мальчишки, проворно пробираясь между людьми и то и дело бросая цепкие взгляды на чужие кошельки.
Шейн, как всегда, держался настороженно, скользя взглядом по сторонам и отмечая детали: плотников, разгружающих бочки на углу площади, старика в потёртой мантии, торговавшего предсказаниями, женщину с корзиной пахучих трав, прятавшуюся в тени каменного дома. Ивира заметила его сосредоточенность и слегка усмехнулась.
— Расслабься, Шейн. Это же Варимар, — сказала она с лёгкой насмешкой. — Если кто и рискнёт украсть кошелёк у тифлинга посреди дня, то только проигравший спор на желание.
Шейн бросил на неё холодный взгляд.
С площади они свернули на узкую улицу, ведущую к порту. Улочки Варимара были тесными, но вымощенными гладким камнем, так что даже тяжёлые повозки не вязли в грязи. Солнце медленно садилось, окрашивая город в золотистые и розовые тона. Впереди уже виднелись мачты кораблей и слышались крики чаек — верный знак, что до «Заветной гавани» недалеко.
Внутри было тепло и шумно. Зал наполняли запах хмеля и мелодии лютни, а Дрима, устроившись в углу за массивным дубовым столом, уже держала перед собой кружку и оживлённо беседовала с кем-то из посетителей. Увидев друзей, она подняла руку в приветствии.
— Наконец-то. Медленные, как остывающий металл, — буркнула она с кривой усмешкой. — Давайте сюда, у меня есть что рассказать.
Каэлис слушала наёмника с выражением абсолютного безразличия, которое могло быть как искусной маской, так и искренним отсутствием интереса. Дарион надеялся, что всё же первое.***
Когда он закончил, девушка на мгновение замерла, будто оценивая правдивость его истории, а затем произнесла, скорее себе, чем ему:
— Обычные призраки так не могут. Дух, застрявший в миге собственной смерти, не проникает в чужие сны и не влияет на живое.
Голос Каэлис звучал ровно, но Дарион уловил в нём напряжение, которого прежде не было.
— Живые таких не замечают. Разве что Зовущие… или кое-кто из церковников.
Она взглянула на всё ещё тускло мерцавшие метки на предплечье.
— Сама Маэлора проявила интерес. Это нежить, а не пьяные фантазии бургомистра.
— То есть ты бежишь по первому зову своей богини? — усмехнулся он.
Каэлис перевела на него холодный взгляд.
— А ты разве не делаешь того же для бургомистра?
Он хмыкнул и откинулся на спинку стула.
— Локк мне платит. А что получаешь ты?
— Не всё измеряется монетой, Фаргрейв.
— Так рассуждают только простаки.
— Забавно, — спокойно ответила Каэлис. — Я подумала то же самое о тебе.
— Значит, за этим может стоять некромант, — подытожил Дарион.
— Не думаю. — Кай постукивала пальцами по столу, следуя ритму, известному только ей. — Если бы целью поднятого призрака был бургомистр, он бы не играл с жертвой. И ты бы уже не разговаривал с достопочтенным Локком.
Дарион промолчал, уловив в её голосе отзвук чего-то холодного, скрытого под ровными словами. То ли нежелание углубляться в тему, то ли простое раздражение от его присутствия. Впрочем, его это устраивало. Ей не обязательно должно было нравиться их сотрудничество. Главное — чтобы она согласилась.