Зовущая смерть: Проклятие Варимара

— Я соберу вещи, — коротко бросила она.

— Так ты едешь со мной? — Дарион не смог скрыть довольной улыбки. Заполучить некромантку в свою команду — даже временно — было почти как найти сундук с золотом и не нарваться на ловушку.

Каэлис молча направилась к лестнице и, не оглядываясь, взлетела на второй этаж. Вскоре дом погрузился в тишину, и Дарион позволил себе оглядеться.

Дом выглядел… пустым. Не в смысле бедности — скорее, в нём почти не осталось следов жизни. Ни писем, ни украшений, ни мелочей, выдающих привычки или характер хозяйки. В углу была аккуратно сложенная стопка книг с нечитаемыми названиями. Пыль на корешках подсказывала, что к ним давно не прикасались. На полке виднелись несколько пустых склянок, у окон лежал тонкий серый налёт. Дом, который видел свою хозяйку лишь урывками.

Он заметил, что в комнате нет ни свечей, ни светильников — только слабое свечение догорающего камина. Возможно, полуэльфы и правда видят в темноте лучше людей, но Кай словно и не думала о свете. То ли привычка одиночки, то ли признак одиночества.

Она спустилась быстро — слишком быстро, словно знала, что он разглядывает её дом. Сумка через плечо, тёмные штаны, простая туника, платок, скрывающий уши с серебряными колечками.

— Ты первая знакомая мне девушка, способная собраться так быстро, — заметил Дарион с оттенком сарказма.

Каэлис смерила его скучающим взглядом.

— Много ты их знаешь?

— Достаточно, чтобы оценить редкость явления, — ухмыльнулся Дарион. — Но близко знаком только с двумя — Ивирой и Дримой.

— Одной мало? — спросила она, забрасывая в сумку книгу со стола.

— Это не в том смысле, — Дарион сразу понял, что лучше пояснить. — Они из моей гильдии. Увидишь их, когда мы доберёмся до Варимара.

— Они знают, кто я? — Каэлис на миг застыла.

— Ну да… — пожал плечами Дарион. — Было бы странно держать это в секрете, учитывая, что вам придётся работать вместе.

— Лирас вэлнор, Фаргрейв! Надо было оставить тебя в тех катакомбах!

— Смею предположить, что это ругательство, — хмыкнул он.

— Скорее проклятие, — уточнила Каэлис и тут же резко сменила тему: — Как ты сюда добрался?

— На лошади, конечно.

Она коротко кивнула, словно именно этого и ждала.

Они вышли из дома, и Дарион машинально задержался на пороге, обернувшись. Каэлис даже не удосужилась запереть за собой дверь.

— Ты так и оставишь? — удивлённо спросил он.

— В этой деревне не найдётся того, кто сунулся бы в дом к ведьме, — безразлично отозвалась Кай, шагая дальше.

— Ведьме?

— Это деревенские, Фаргрейв. До меня здесь жила травница, а до неё — магичка воды. И угадай, как их называли местные.

Дарион глубоко вздохнул, признавая её логику.

— Лошадь придётся оставить в деревне, — спокойно произнесла Каэлис, направляясь к калитке. — До Люменхольда мы дойдём пешком, а оттуда воспользуемся магическими вратами, чтобы попасть в Варимар.

Они пересекли небольшой двор. У самого забора стояла привязанная лошадь Фаргрейва — крепкая тёмно-гнедая кобыла. Она спокойно переступала с ноги на ногу, мотая хвостом, но стоило Каэлис подойти ближе, как уши животного дёрнулись назад, а ноздри тревожно затрепетали.

— Вратами?! — возмутился Дарион, скорее чтобы отвлечься от странного поведения кобылы. — Ты представляешь, сколько это стоит? До Варимара всего два дня пути. На лошадях удобнее и дешевле!

Каэлис остановилась и чуть повернула голову.

— У меня нет лошади, — отозвалась она с лёгкой усмешкой. — Они меня… сторонятся. Не удивлюсь, если и твоя тоже.

— Это ещё почему? — Дарион посмотрел на неё с подозрением, но ответ не понадобился: в тот же миг его верная кобыла, обычно спокойная, внезапно фыркнула, заплясала на месте и, не дожидаясь команды, оборвала поводья и рванула прочь по дороге.

Каэлис даже не обернулась.

— Ну вот, теперь ты мне веришь?

Дарион закатил глаза. Не каждый день у него убегала собственная лошадь.

— И что, такие, как ты, ездят на конях-скелетах с горящими черепами? — усмехнулся Дарион, выуживая из памяти очередную сказку.

— Пешком, — без тени юмора отозвалась Каэлис. — Или через порталы. Чтобы создать Феарнока, нужна огромная сила и ресурсы.

Они уже вышли за пределы деревни, и дорога тянулась перед ними ровной лентой, уходя за холмы. Было холодно. Лёгкий туман стлался у земли, цепляясь за сапоги, а дыхание вырывалось из губ короткими облаками.

Дарион фыркнул и сунул руки в карманы.

— То есть для создания полудохлой клячи тебе нужно как следует постараться?

— Полудохлой, как ты выразился, клячей была твоя сбежавшая кобыла, — равнодушно парировала Кай. — А Феарнок — это не просто оживлённый труп. Не скелет, не тень и не привидение. Это проклятый дух, запертый в собственном теле даже после смерти.

Она произнесла это как нечто само собой разумеющееся — без эмоций, без снисходительности, без мрачного удовольствия. Так говорят о погоде, о цене зерна, о том, что мир полон людей, которым всё равно, умрёшь ты завтра или проживёшь ещё сотню лет.

Дарион скептически покосился на неё.

— И чем же кормить такую диковинную скотину?

Кай криво усмехнулась.

— Феарноку не нужна пища. Он не устаёт и всегда подчиняется хозяину. Но… — Она чуть замедлила шаг, будто подбирая слова. — Для его создания нужен труп особенного коня.

— Особенного? — переспросил Дарион, потягиваясь. — Это какого? С родословной длиннее, чем у королей?

— С проклятьем Тёмных.

Дарион присвистнул. О Тёмных он слышал разве что в бабушкиных сказках о героях древности — тех самых, где вечно кто-то с кем-то сражался, люди торговались с демонами, а солнце светило красным.

Каэлис говорила так, будто читала эти сказки в подлиннике.

— Конь, что видел мрак, но не сдался, — продолжила Кай, не глядя на него. — Тот, кого не брали в бой, потому что он чуял смерть раньше, чем она приходила.

— Фе-ар-нок… — по слогам протянул Дарион, пробуя слово на вкус, как слишком вязкое вино. — Почему каждое твоё слово звучит так, будто ты хочешь, чтобы я сломал язык?

Кай нахмурилась, будто решая, стоит ли вообще это объяснять, а затем ответила:

— Это эльфийские названия. Моя мать была из светлого народа и говорила со мной только на этом наречии. Язык людей я выучила позже.

— А отец?

Кай замолчала.

Под ногами хрустели мелкие камни, вздымая лёгкую пыль.

— Отец… — наконец произнесла она, медленно, словно выбирая фальшивую монету из груды настоящих. — Его я не знала.

Что-то в этих словах прозвучало неправильно. Не ложь, но и не правда. Дарион уже открыл рот, чтобы спросить ещё, но Каэлис шагнула вперёд, в холодный рассвет, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

***

Каэлис и Дарион добрались до Люменхольда без особых приключений — что само по себе казалось подозрительным. Дорога была долгой: день выгорел дотла, а солнце утонуло за горизонтом, оставив после себя сумрак.

За всё это время они почти не разговаривали. Вернее, не разговаривала Каэлис. Дарион же, напротив, не мог заткнуться, словно считал тишину своим злейшим врагом.

Он болтал о трактирной еде, которой в радиусе сотни миль просто не существовало, о девушке, когда-то обещавшей его дождаться, но наверняка уже вышедшей замуж за какого-нибудь пекаря, о том, как однажды пробрался в имперский особняк, чтобы украсть фамильное кольцо, а вместо этого наткнулся на разъярённого грифона.

— Это был мой первый урок: если у богатого ублюдка есть коллекция редких животных, держись от неё подальше, — резюмировал он, перебирая пальцами тёмные волосы.

Каэлис не отвечала. Она то и дело скользила взглядом по раскинувшимся вокруг полям, всматриваясь в тени, словно чего-то ждала. Но, к счастью или к несчастью, их никто не поджидал: ни засады, ни погони, ни даже попытки убить.

К городским воротам они добрались за полночь. Стены Люменхольда вздымались над равниной чёрным нагромождением камня и металла. Пусть башни и не цепляли звёзды, но над верхушками стен мерцали светящиеся камни, обработанные по древней дворфийской технологии. Воздух был пропитан сыростью, гарью и ещё чем-то едким, кислым — будто город гнил изнутри.

Ворота, разумеется, были закрыты. Потому что городу было плевать на усталость чужаков.

— Вот что я ненавижу в городах, — пробормотал Дарион, постучав костяшками пальцев по железным воротам. — Они живут так, словно мир заканчивается прямо у их стен. Будто дороги есть только внутри, а не снаружи, а чужаки — всего лишь тени, не стоящие внимания. Словно они, — он ткнул пальцем в металл, — венец мироздания.

— Города? — Каэлис бросила на него взгляд.

— Нет, — вздохнул Дарион. — Стражники у ворот.

— Ты жалуешься, но всё равно идёшь договариваться, — заметила Каэлис.

— Ну разумеется. Кто-то ведь должен.

Железные механизмы в воротах щёлкнули, и скрежет цепей прокатился по улице. Щель медленно расширилась, выпуская наружу запах пыли, ржавчины и кислого перегара. В проёме показался стражник — человек в потёртом кожаном доспехе, с дремотной поволокой в глазах. Судя по виду, совсем недавно он клевал носом прямо на посту. Под шлемом во все стороны торчали растрёпанные волосы, а борода, слипшаяся от остатков вчерашнего ужина, придавала ему вид человека, давно утратившего надежду на хорошую жизнь.

— Чего вам? — зевнул он, прикрывая рот ладонью.

— Комнату в лучшем трактире, горячий ужин и немного уважения, — бодро перечислил Дарион. — Но если этого нет, то хотя бы просто пройти.

Стражник лениво скользнул по ним взглядом, на секунду задержавшись на Каэлис, потом флегматично сплюнул себе под ноги.

— Ворота закрыты. Приходите на рассвете.

— Да что ты говоришь, — Дарион покачал головой, подбрасывая в руке серебряную монету. — А если рассвет для нас наступит прямо сейчас?

— Тогда вам нужен волшебник, а не караульный, — пробормотал тот, но глаз с монеты не сводил. — Иди своей дорогой.

— Ах, какой принципиальный. Гордость города, а не человек, — вздохнул Дарион, делая вид, что убирает деньги в карман.

Стражник нахмурился, чуть подумал и с неохотой протянул руку:

— Ладно. Только быстро, пока никто не видит.

Как выяснилось, даже гордые стражи Люменхольда не отказывались от хороших аргументов в серебре.

Город был тесен, а воздух в нём — тяжёлый, пропитанный вековой сыростью и пылью. Каэлис видела, как дворфийские механизмы, давно пережившие своих мастеров, ржавели под фонарями. Как отполированные веками мостовые не успевали покрыться грязью — та стекала в глубины каналов. История здесь не записывалась в хроники. Она въедалась в стены.

Проблема возникла почти сразу.

Все постоялые дворы были закрыты. По городским правилам, после захода солнца они не принимали гостей, опасаясь ночных воров, пьяных гуляк и бог знает чего ещё. Открыты оставались лишь бордели, но Каэлис даже слушать не стала.

— Даже не думай, — отрезала она, пересекая улицу.

— Ну, я просто предложил… — Дарион пожал плечами с таким невинным видом, что не обманул бы и слепого.

Каэлис бросила на него холодный взгляд, но настоящая причина её раздражения крылась не в самой идее. В Люменхольде полуэльфов не считали изгоями, и многие действительно выбирали работу в борделях: красота и выносливость приносили хорошие деньги, а сами заведения давали защиту от работорговцев.

И именно поэтому Каэлис обходила их стороной.

Полуэльфы по природе были ближе к своей человеческой половине. Их легко было принять за людей — разве что особенно красивых. Уши у них лишь слегка заострены, а черты лица мягче и крупнее, чем у эльфов. Каэлис же была иной: выше, тоньше, а в её движениях сквозила грация, присущая только чистокровным.

Стоило ей оказаться среди настоящих полуэльфов, и любой сразу понял бы, что она не из их числа.

— Ни за что, — добавила она тише, но не менее резко.

Дарион вскинул брови, но спорить не стал.

— Что ж, теперь мне понятно, почему тут такие крепкие стены, — пробормотал Дарион, поправляя перевязь.

— Чтобы никто не мог войти? — уточнила она.

— Чтобы никто не мог сбежать.

В конце концов ночлег им предложил тот же стражник — в сторожевой башне у ворот. Маленькая комната с низким потолком, узким окном и кроватью, на которой, судя по запаху, когда-то помер кто-то из караульных.

— Роскошно, — мрачно заметил Дарион, бросая сумку на пол. — Это даже не комната, а чулан.

Каэлис уже устроилась у стены, свернувшись клубком, словно это было для неё в порядке вещей.

— Главное, что крыша есть, — пробормотала она, подложив под голову свёрнутый плащ.

Дарион нахмурился.

— За такие деньги у нас должна была быть не крыша, а личный слуга, горячий ужин и перина из пуховых облаков.

Некромантка не ответила.

— Ты вообще понимаешь, что мы сейчас… — он ткнул пальцем в кровать.

— Что? — лениво откликнулась она, не открывая глаз.

— Спим вместе.

— И?

Он прищурился, пытаясь понять, поддразнивает она его или действительно не видит проблемы.

— Ты вообще-то девушка, — напомнил он.

— Да ну? — она фыркнула. — Хорошо, что сказал. А то вдруг бы не заметила.

— Ты хоть представляешь, что люди подумают?

— Подумают, что ты ноешь, — не меняя позы, отозвалась она.

Дарион раздражённо выдохнул.

— Почему это вообще тебя не волнует?

Каэлис чуть повернула голову и посмотрела на него со смесью усталости и лёгкого недоумения.

— Не ной.

— Я не… — Дарион осёкся, встретившись с её взглядом, и после короткой паузы спросил: — Ты вообще когда-нибудь жила нормально?

Она открыла глаза и посмотрела на него так, словно он сморозил что-то нелепое.

— А что, так можно?

В том, как спокойно она это сказала, не было ни бравады, ни сарказма — только простая констатация факта. И почему-то именно это задело его сильнее всего.

Дарион вздохнул, сел на край кровати и потёр шею, стараясь не смотреть в её сторону.

— Ну, по крайней мере, уже завтра мы будем в Варимаре.

***

Едва уловимый скрежет старого металла нарушил ночную тишину, мгновенно прогнав сон.

Каэлис открыла глаза, но не пошевелилась. Небольшая комната в сторожевой башне казалась ещё теснее в темноте: низкий потолок давил, а узкое окно почти не пропускало света. Дарион спал неподалёку — или только делал вид. Впрочем, сейчас её это не волновало.

Звук повторился. На этот раз его сопровождали ленивые шаги стражника. Кто-то прибыл.

Девушка медленно и беззвучно выбралась из постели и скользнула к окну, держась в тени. Осторожно выглянула вниз.

Одинокий путник, закутанный в плащ, говорил с караульным. Тот зевнул, почесал затылок и неохотно начал открывать ворота. Даже отсюда Каэлис различила слишком плавные движения ночного гостя, острое лицо и светлые пряди, выбившиеся из-под капюшона.

Эльф.

Холод пробежал по спине. В людских городах эльфов встречали нечасто, а уж двоих сразу — и вовсе редко, особенно так далеко от столицы.

Каэлис медленно опустилась на корточки и прижалась к каменной стене под окном, на миг забыв о дыхании.

— Что, бессонница? — раздался приглушённый голос Дариона.

Каэлис не ответила.

— Или нам стоит бежать прямо сейчас?

Теперь она повернулась к брюнету. Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Девушка поняла, что он не спал с того самого момента, как заскрежетали ворота.

— Спи, Фаргрейв, — пробормотала Кай.

Дарион чуть склонил голову набок, будто пытался разглядеть её в темноте.

— Ещё одна твоя тайна, да? — едва слышно усмехнулся он. — Ну что ж… пусть пока будет так.

Он закрыл глаза.

Каэлис вернулась в кровать, но сон не шёл.

Внизу, за воротами, ночной гость растворился в тенях улиц.