Зона отчуждения. Душа контролера

– Картечью садит, – скорее для себя, а не для профессора произнесла Наташа.

– Слышь, Профессор, жопа тебе! Зомбарь тебя теперь живьем и очень медленно псевдоплотям скормит, – силуэт говорившего был отлично виден в лунном свете. Он стоял в полный рост на последней ступенька крыльца бара и, не таясь, неспешно, перезаряжал двуствольный обрез, видимо уверенный, что старик, хоть и угробивший каким–то неясным образом его дружков, не опасен.

– Это что за чучело? – прошептала женщина, вопросительно глядя на испуганного до смерти ученого.

– Он был с ними, – Паровский мотнул головой в сторону убитых.

Наталья услышав это, длинно выругалась, яростно глядя на филолога, зашипела:

– Почему не сказали об этом сразу!!! Ведь по чистой случайности в живых до сих пор!!! Вы, совсем рехнулись!!!

– Я -я- я – проблеял Сергей Павлович, но выдавить из себя что–то более–менее связанное не смог.

Сталкерша глядя на него, снова чертыхнулась, сама виновата, что взять от интеллигентного пенсионера, который, скорее всего, и колбасу воспринимает как плоды цветения свинины, а тут, враз, оказался в обстановке боевых действий.

– Слушайте меня внимательно, ползите медленно за угол этого сарая и сидите там тихонечко-тихонечко, словно вы мышка-норушка. Я скоро к Вам присоединюсь, и мы тихонько и быстро отсюда уйдем.

– А Вы?

– А я разберусь с этим любителем пошмалять в темноту, иначе скоро нагрянут его дружки и станет нам совсем плохо. А так, может, еще успеем оторваться. Все, ползите отсюда.

Не обращая больше никакого внимания на перепуганного ученого, она принялась лихорадочно расчехлять винтовку. Вообще–то СВД, на такой дистанции это излишне, но ничего другого у нее не было, американский дробовик Remington 870 безвозвратно погиб неделю назад в карусели, превратившись в бесформенный перекрученный моток проволоки. Когда она закончила, бандит уже двигался в ее сторону, шел он вразвалочку, видимо надеясь разглядеть труп ученого в густой тени от сарая, впрочем, ее тут же перестало беспокоить, на что там надеялся этот лихой владелец обреза, потому что, едва наведя на него винтовку, она выстрелила. Расстояние, отделявшее ее от жертвы, было не более пятнадцати метров, а посему промахнуться было просто невозможно. Да она и не промахнулась, бандита подкинуло в воздух, и об землю шлепнулся уже абсолютный труп. Тихо завибрировал ПДА на запястье, она глянула на экран, и так предполагая, что там увидит. Ну, точно, на синем экране мигали три сообщения: «21:20 Убит бандит Дохлый сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», «21:20 Убит бандит Бизон сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», «21:31 Убит бандит Шелуха сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», чертов всезнающий Синоптик, теперь дружки убитых бандитов знают, кого им следует искать. Через секунду, упало еще одно сообщение: «Сталкер Ласка, за уничтожение трех опасных преступников Зоны, Вам объявлена благодарность от клана «Долг» и рассчитана премия в размере двести тысяч рублей. Для получения явиться на базу «Долг»», она хмыкнула, хоть что–то хорошее. Вообще–то она не любила клановцев, считая их всех немного ненормальными, но к долговцам это не относилось, серьезные хмурые ребята из Долга дважды спасали ей жизнь, причем, оба раза абсолютно бесплатно. Впрочем, это все лирика, сейчас план минимум сделать от сюда ноги, а план максимум еще и успеть покемарить. За последние сутки ей почти не пришлось спать и есть, потихоньку организм начинал сдавать, она это чувствовала. Быстро обшмонав только что убитого бандита и не глядя покидав все найденное в рюкзак, она рывком поднялась и в несколько шагов достигла сарая за которым прятался ученый. Старик впал в своеобразный шок, он сидел на корточках обняв колени и немного раскачиваясь повторял словно мантру одно слово: «безумие… безумие… безумие…». Она решила не тратить время на приведения старика в чувство, подняла его, подхватив под локоть и потащила сквозь густо разросшиеся заросли лопуха. Сейчас самое главное было уйти отсюда как можно дальше, иначе бандиты их схватят еще до наступления утра.

Разбудила ее вибрация ПДА, она потерла глаза, отгоняя сон, прошлась ладонями по голове слегка массируя затылок и только после взглянула на мигающее на экране сообщение: « 8: 20 Зомбарь объявил награду в пять тысяч долларов за голову сталкера Ласка и сопровождаемого ней ученого. За живого ученого бонус в тысячу долларов». Дело скверное, нельзя сказать, что по меркам Зоны объявленная награда попадает под определение «баснословно больших денег», но сумма все же не маленькая, поиздержавшийся сталкер вполне может и шмальнуть в спину в надежде поправить свое финансовое положение. А уж про всякое отребья, вроде бандитов или мародеров, и говорить нечего, эти за лишнюю копейку удушат, глазом не моргнув. Она протянула руку к спящему ученому, слегка потрясла за плечо.

– Сергей Павлович, вставайте! За Периметром отоспитесь, если выбраться сумеем, а сейчас, некогда вылеживаться, на нас сезон охоты открыли.

– А? Что? – ничего не соображая спросонья, протянул ученый.

– Так, отсюда до Периметра, если повезет, часа четыре, – не слушая Паровского, принялась рассуждать вслух Наталья. Осталось только решить к какому посту двигаться, примерно на одинаковом расстоянии находились два поста: русский и украинский. На русском можно проскочить буквально за символическую плату, а можно и под арест попасть, там все будет зависеть от смены. А если идти через украинский пост, заплатить придется больше, но зато, там воякам на все, абсолютно на все, по хрену.

– Наташечка, – залепетал за ее спиной Профессор и тем самым сбил ее с мысли, – Наташа, о какой охоте Вы вели речь?

– Сегодня утром за наши головы в сети была объявлена награда, моя им нужна в любом состоянии, а вот за Вашу, Сергей Павлович, если она будет все еще приделана к живому телу, еще и дополнительная плата обещана.

– Вы что, серьезно? – возмутился Паровский, – А если это у Вас шутки такие, то они совершенно дурацкие!

Ласка глянула на него и откровенно фыркнула, настолько потешно выглядел этот, неизвестно зачем сюда пришедший, интеллигент.

– Я абсолютно серьезна. Мы, теперь, желанная добыча любого профессионального стрелка у которого по превратности судьбы, сейчас, в карманах гуляет ветер. Непрофессионалы нас тоже постараются при возможности угробить, но это уже так, мелочи жизни.

Говоря все это, женщина натянула армейские берцы на ноги, застегнула расстегнутые на ночь штаны. Поднялась и, взявшись за застежку кожаной куртки-косухи, продолжила:

– У меня складывается стойкое убеждение, что Вы, уважаемый Паровский, не понимаете до конца где оказались. Это же З–О–Н–А!

Она широко развела руки, подкрепляя свои слова этим простым жестом.

Профессор непонимающе закрутил головой, словно только что здесь оказался, забубнил себе под нос:

– Но ведь это же дикость какая–то, право слово, ну не Дикий же Запад тут, на дворе двадцать первый век, как ни как.

Махнув на него рукой, Наталья достала из рюкзака припасы, тут же на валуне быстро настрогала из колбасы и обветренного батона пару бутербродов. Закинув винтовку за спину, сунула один бутерброд в руки все еще не пришедшего в себя пенсионера и зашагала в направлении украинского поста, быстро жуя свою часть завтрака. Профессор топал следом, все еще что–то возмущенно бубня, но это ее мало занимало. Сейчас она лихорадочно прикидывала, насколько дорого ей обойдется выход за Периметр и возвращение назад. Сюда она провела Паровского чисто за символическую плату в пятнадцать тысяч рублей, пожалев старика, над которым вовсю потешались в «Штях» другие сталкеры. Да и к тому же, ей все равно нужно было самой внутрь, так что взять на себя роль проводника ей ничего не стоило, благо по пути… было. А вот теперь, как говорится, геморрою прибавилось. Сегодня вечером она должна встретиться со своим заказчиком в «Ста рентгенах», и времени остается в обрез, нужно спешить, вопреки главному правилу Зоны, ибо, спешка в Зоне – это смерть.

– Куда Вы меня ведете? – догнал ее Паровский.

– За Периметр, – коротко, будто плюнула, ответила ему Ласка, внимательно изучая поляну впереди. Ага, не почудилось ей, воздух метрах в пяти перед ними едва заметно дрожал. Не иначе Трамплин притаился, ну, да, так и есть, вон и крысиная тушка торчит из земли, аномалия вбила грызуна в твердый грунт, словно гвоздь в доску, лишь хвостик и задние лапки торчат. – Стойте!

Ученый среагировал на ее окрик двумя шагами вперед, лишь потом остановился и развернулся, непонимающе глядя на проводницу.

– Что такое?

– Медленно, очень медленно идите ко мне Сергей Павлович, – стараясь, чтобы голос оставался спокойным и ровным, произнесла Наташа, хотя руки в буквальном смысле чесались влепить старику пару увесистых оплеух.

– Что, какая–то аномалия? – закрутил головой Паровский и, собрался было, снова развернуться.

Внутренне взвыв, сталкерша плюнув на тактичность и воспитание, рывком увлекла к себе ученого и без всякого сожаления вбив ногу ему в живот перекинула через себя, исполнив классический прием дзюдо. Паровский шмякнулся о землю будто мешок с картошкой, болезненно закашлялся, захрипел:

– Что Вы себе позволяете?

Ласка, молча, сняла с него нелепую панаму, подобрала камень поувесистее. Вложив снаряд внутрь головного убора, размахнулась и швырнула его в центр близкой аномалии. Головной убор, пролетев три метра, вдруг резко устремился вверх, завис на секунду и тут же пулей полетел вниз. Раздался хлопок с посвистом и, у самой земли взвихрилось облако ниток и пыли, все, что осталось от творения неведомого дизайнера, явно страдающего каким–то психическим расстройством.

– Две согласных на гласную, – восхищенно протянул Паровский, моментально забыв обо всем остальном, – это что?

– Это, Сергей Павлович, Трамплин в который вы едва не угодили. Помните, о чем мы договаривались с Вами позавчера? Идете, след в след, за мной, и, все, что я говорю, тут же исполняете, иначе все будет для Вас очень и очень печально, так же как с вашей шапкой сейчас.

– Вот, кстати, зря вы ее туда кинули, мне она нравилась, – произнес старик и пригладил взъерошенные легким ветерком редкие волосы на макушке. – К тому же не дорогая была и качественная.

Ласка честно пыталась сдержаться, но не вышло, и она грохнула смехом.

– Вы что, серьезно? Это же самая безумная шляпа, которую мне приходилось видеть.

– Очень деликатно с Вашей стороны обсуждать мой гардероб. Хотя, что вы можете понимать. Знаете, у нас в детстве не было ничего такого, да и вообще большая часть моей жизни прошла в серых тонах: серые будни, серая хрущовка, серая одежда, все–все было серым, невзрачным. А эта панамка, она такая… такая яркая, такая красочная… была.

Сталкерша немного смутилась, произнесла, виновато:

– Простите, я не думала, что эта шляпа… эта панама так много для Вас значит. Обещаю купить и выслать Вам новую, как только выберу свободную минутку, договорились?

– Не стоит беспокоиться, я человек, знаете ли, старой закалки, а мы люди запасливые, – с этими словами, он достал из бокового кармана сумки панамку, точную копию недавно уничтоженной, и явно довольный удивлением на лице Наташи, натянул ее на голову. – Только пообещайте, что эту Вы не уничтожите так легкомысленно как предыдущую, эта последняя.

Ласка вскинула руку в клятвенном жесте, и совершенно серьезно ответила:

– Обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы этот аксессуар Вашего гардероба покинул Зону вместе с вами в целостности и сохранности.

– Прекрасно, а теперь позвольте продолжить свой вопрос, после которого Вы меня так немилосердно швырнули. Зачем мне за Периметр? Поймите, я потратил уйму денег, чтобы попасть сюда, и я не собираюсь покидать Зону, пока не закончу свои исследования.

– Это Вы поймите, Сергей Павлович, Вас тут прожует и выплюнет любой паршивый мутант, любой даже самый захудалый сталкер, да даже отмычка вас угробит влет! С Хмурым, как я и предполагала, Вы не договорились, а искать себе нового проводника сейчас, когда за Вашу голову объявлена награда будет форменным безумием. Единственный для Вас шанс прожить отмеренный небесами срок, это как можно скорее покинуть Зону! Поймите, я Вам не нянька, у меня есть свои неотложные дела, которые и так из-за Вас пришлось отодвинуть, ужать сроки для их выполнения. Я все еще могу вывести Вас за Периметр, но вот уговаривать времени у меня совершенно нет.

– А меня и не нужно уговаривать, – упрямо вскинул подбородок с куцей бороденкой Паровский, – куда Вы, кстати, направились бы, не будь рядом меня?

Сталкерша долго, не менее пяти минут, внимательно смотрела в глаза пенсионера, ловя во взгляде ученого и отчаяние, и мольбу, и решимость, наконец, она произнесла:

– У меня сегодня вечером встреча с заказчиком в баре «Сто рентген».

– Я добавлю Вам тысячу, к тем деньгам, что уже должен, если Вы возьмете меня с собой.

Ласка сдержалась, чтобы не рассмеяться, даже не улыбнулась, что поделать, если пенсионер-филолог рассуждает какими-то, своими, далекими от реальности Зоны суммами. Тысяча рублей! С ума сойти, интересно, он хотя бы представляет, что тут это всего две небольшие банки тушенки, не самого лучшего качества, кстати говоря.

– Сергей Павлович, если Вы не покинете Зону, то к утру уже будете, скорее всего, мертвы.

– Хватит меня запугивать, полторы тысячи?

Ласка откровенно фыркнула, решив приблизить собеседника к реальности.

– Уважаемый Паровский, полторы тысячи рублей здесь, это всего лишь десяток патронов к охотничьей хлопушке. Я Вам это говорю, не для продолжения торгов и набивание себе цены, а чтоб Вы осознали, у Вас нет суммы способной кого-то заинтересовать здесь, – она расстегнула нагрудный клапан у куртки, достала семь тысяч полученные от него два дня назад, – возьмите, и, кстати, ничего Вы мне не должны, просто позвольте я выведу Вас от сюда, здешняя жизнь она не для Вас.

Взяв у нее деньги, скорее на автомате, неосознанно, ученый так и остался сидеть на земле, совершенно потерянный, понурив голову.

– Из-за этого Хмурый и отказал мне? – спросил он, не поднимая головы, – какая сумма нужна, чтобы нанять тут проводника?

– Тысяча долларов, и это не цена Хмурого, это расценки новичка, Хмурый вообще один из самых дорогих бродяг, его прайс начинается от десяти тысяч американских фантиков. Но даже если бы Вы располагали такой суммой, думаю, он все равно отказался бы, никто не захочет носиться по Зоне непонятно куда и зачем, устраивая вам экскурсию.

– Десять тысяч долларов!?! Вы серьезно!?! – округлил на нее глаза ученый, став похожим на сову, – это же… это же астрономическая сумма денег.

Ласка сокрушенно покачала головой, понимая насколько далек от окружающей жизни сидящей перед ней растерянный старик. Но долго предаваться размышлениям на эту тему не было времени, намного более жизненно необходимым было понять, почему не сработал датчик аномалий, почему не предупредил ее о приближение к Трамплину. Она сдернула прибор с пояса, нажала кнопку подсветки, вопреки ожиданию экран остался темным, кнопка включения принесла такой же результат, то есть никакого. Никаких видимых повреждений, даже при тщательном осмотре, она не обнаружила, прибор был цел, и еще вчера вечером, абсолютно, исправен, что заставило его сейчас отказаться работать, она не понимала. Постучав пальцем по дисплею, и не добившись, как и прежде, никакого результата от сложной электроники, она тяжело вздохнула и повесив на пояс ставший бесполезным датчик, скинула рюкзак. Дело дрянь, без исправного регистратора аномалий, придется вернутся к изначальному сталкерскому методу болтометания, а это неимоверно замедлит ее, так что нужно решать куда идти или к Периметру, или в «Сто рентген» и туда, и туда она теперь точно не успеет. Видимо и вправду придется брать с собой в бар Паровского. Кулек с гайками лежал в отдельном кармашке, вопреки общепринятому правилу, Наташа использовала вместо болтов гайки, с привязанными красными лентами вдетыми в середину. Руководствуясь чистым практицизмом, в отличие от болтов гайки и привязывать удобней и кидать.

– Какие–то сложности? – спросил подошедший к ней ученый.

– Что, так заметно? – деланно бодро улыбнулась сталкерша, развязывая мешочек и подвешивая его на карабине к поясу.

– У вас лицо встревоженное, и фальшивой улыбкой меня не обмануть, я тридцать лет проработал преподавателем в университете, а уж как умеют держать мину неподготовленные студенты на экзамене… ну, да это не важно, что же все–таки случилось?

– Мы ослепли, – и, видя, что, Паровский ее не понимает, пояснила, – у меня отчего–то сдох датчик аномалий, то есть мы в любой момент можем вляпаться в нечто ужасное и смертельное.

– А что, до этого было иначе, – улыбнулся Сергей Павлович.

Наталья тоже улыбнулась, в принципе пожилой ученый прав, опасностей не прибавилось, просто обнаружить их теперь будет сложнее.

– Вы правы. А теперь, новость, которая Вас несомненно обрадует, хотя на мой взгляд это безумство. Я возьму Вас с собой, просто не успею вывести вас и вернуться назад без датчика. Так что мы разворачиваемся и идем в бар «Сто рентген».

Паровский счастливо улыбнулся и тихо, почти шепотом произнес:

– Хорошее утро, надеюсь, и день будет такой же.

Ласка глядя на счастливое лицо старика так же тихо произнесла:

– Интересно кто из нас более безумен в этой ситуации…

ГЛАВА 3. ШАМАН КАЗАХСКОГО РОЗЛИВА

Хмурый вальяжно развалился под одиноким дубом, росшим на обочине заброшенной автострады. Спешить никуда не было нужно, денег в наличие хватало и он, занявшись приготовлением трапезы, предался любимому занятию – мечтаниям как бросит Зону раз и навсегда и поедет жить куда-нибудь на побережье моря, а лучше океана. На лазурном берегу он откроет ресторанчик и будет доживать жизнь в тишине и спокойствии. Кашеварить он любил с детства, считая приготовление пищи родственницей алхимии. Вот и сейчас, достав пластиковый бокс из рюкзака, аккуратно вскрыл его, и принялся перебирать хранящиеся внутри колбы с приправами. Большинство сталкерской братии не понимали этого его «чудачества», предпочитая в походах обходиться просто тушенкой, но Хмурый все же при каждом удобном случае готовил полноценную пищу. Отчасти потому, что это успокаивало нервы, отчасти потому, что это позволяло ему думать, что он еще не все потерял, что Зона еще не съела его до конца. В той прошлой жизни, что осталась за Периметром, они с его Еленкой всегда готовили вместе, это был их своеобразный ритуал. Тогда все было не так, тогда он еще часто смотрел на небо мечтая о светлом будущем, таком, где обязательно фигурирует пара деток и собака, свой дом и уютная старость в компании любимой. А мечта о домике на побережье была их совместной, козырной, как любила говорить Лена. Сейчас все конечно было не так, он то и сейчас частенько глядел на небо, но лишь для того, чтоб определить, не приближается ли очередной Выброс. Его Еленка погибла девять лет назад, от руки безжалостного Квазимарова, и к своему стыду, Хмурый так и не сумел отправить его на прогулку в Ад. Он всадил в Квазимарова четыре пули, перед тем как уйти в Зону, но, уже оказавшись тут узнал, что поганец умирать отказался и стараниями врачей все же выкарабкался. Поначалу он хотел было вернуться и добить урода, но Артем Кулешов – друг детства, теперь работающий в полиции в городке Бебск, это ему строго настрого делать запретил, сказав, что по нему и так кружат листы федерального розыска. Хмурый от идеи не отказался, но с местью все же решил повременить.

От размышлений о домике и прошлой жизни его отвлек звук, совершенно неуместный в Зоне. Сначала он услышал песню про тополиный пух и жаркий июль, которую кто–то выводил заунывным голосом, а чуть позже разглядел и исполнителя позабытого всеми шлягера прошлого века. Байгуча был единственным в своем роде. Шестидесятилетний представитель Казахстана, верхом на лошади, одевающийся в костюм белогвардейского казака, с непременной шашкой на левом боку и двухсотлетней винтовкой маузера за спиной. Многие, впервые встретив его в Зоне, принимали за галлюцинацию. Байгуча никогда не пользовался ни старыми методами проверки тропы от аномалий, ни уж тем более новомодными датчиками. Но по Зоне, тем не менее, ездил на своей косматой лошадке уже третий год. Правда, он не причислял себя к сталкерам, вообще не идентифицировал себя тут ни с кем, упорно представляясь как «Говорящий с духами» – этакий шаман Зоны. Кое-кто утверждал, что видел его катающимся по поверхности во время выброса, кое-кто, что мол видел его кормящим с руки химеру, но верилось во все это плохо. Сталкеры любили травить байки и понять, где правда, а где ложь иногда удавалось с трудом, а чаще не представлялось возможным вовсе.

– Здорова, косматый, – поприветствовал подъехавшего Хмурый, кивнул на котелок, – садись, отобедаем.

– С превеликой охотой, – отозвался на приглашение казах и ловко спрыгнул с лошади, бухнув хромовыми сапогами об утрамбованную землю. Накинув уздечку на ближайший сучок, подошел к сталкеру, протягивая руку.

Они обменялись крепким рукопожатием, несмотря на субтильное телосложение, едва ли не тщедушное, рука у Шамана была сильная, жесткая, как дубовая доска.

– Присаживайся, – Хмурый описал широкий полукруг, кивнул на булькающий котелок, – черпай похлебку, для хорошего человека не жалко.

Дважды приглашать Байгуча не пришлось, усевшись на землю в позу полулотоса, казах извлек из сумки на боку небольшую металлическую миску и, зачерпнув через край сталкерского варева, принялся наяривать ложкой как обдолбавшийся ЛСД барабанщик рок группы на юбилейном концерте. Вторую порцию он съел с такой же скоростью, а вот над третьей уже успокоился, ел медленно, катая еду по рту, явно наслаждаясь вкусом.

– Хорошая еда, – похвалил Байгуча, соскребая остатки со стенок миски и облизывая ложку.

– Это ты просто голодный, – Хмурый усмехнулся, – когда последний раз ел?

– Неделю назад, или что–то около того.

– А что так, патроны закончились? Ты ж вроде тушканов навострился стрелять.

– Патроны есть, только нельзя мне было мясо есть… нельзя вообще было есть до сегодняшнего утра. А сейчас вот ехал к Сидорычу за тушенкой. Тебя встретил. Отобедал. Хорошо.

Хмурый улыбнулся, Байгуча даром, что странный, едва ли не сумасшедший, умудрялся находить такие артефакты, что иные старожилы диву давались. Несколько экземпляров он вообще единственный кто находил. Взять хотя бы «Болотные шишки» в количестве семь штук, которые он приволок неизвестно откуда с год назад в «Сто рентген». Длинные зеленные веретенца покрытые чешуйками давали владельцу возможность дышать под водой, фонили эти шишки конечно же изрядно, однако разошлись быстрее чем пирожки в студенческой общаге. Больше подобные артефакты никто никогда не находил, а сам Байгуча на все расспросы отвечал с улыбкой, что там, где он их взял больше нету и не будет.

– Интересное что–то везешь или так по мелочи?

– Пушкина читал? – совершенно неожиданно вопросом на вопрос ответил казах.

– Приходилось, – вешая котелок с чаем над костром, кивнул сталкер.

– Помнишь там строчка была про кота ученого?

– Угу, мне ее вчера даже наизусть зачитывали… – ответил Хмурый, вспомнив ужин в компании Паровского.

– Вот я нашел этого ученого кота, так и назвал «Кот-Ученый», – Байгуча поднялся, покопался в седельной сумке. – Вот, лови!

Сталкер без труда поймал черный круглый камешек с парой острых наплывов на одной стороне, благодаря которым он и вправду напоминал, отдаленно, кошачью голову. Чуть больше грецкого ореха, камешек был приятен на ощупь, и совершенно неожиданно был вовсе не холодным, а приятно теплым.

– И что в нем такого ученого? – покачивая на ладони неизвестный артефакт, спросил Хмурый.

– А ты внимательно вокруг посмотри, – загадочно улыбаясь, произнес Байгуча.

Хмурый обвел поляну взглядом и вдруг ахнул, когда до него дошло, что теперь он видит аномалии, четко, словно их обвели углем. Вон на краю опушки маленький, можно сказать детский трамплин, у разрушенной остановки шагах в пятидесяти впереди притаилась жарка, матерая, мощная, в такую и в усиленном экзо скелете никто не сунется, в центре нее пульсировал огромный «Ломоть мяса». Аномалии теперь выглядели по неземному красивыми, в них буквально бурлила энергия, причем в каждой своя, своего цвета, своей структуры.

– Шаман, где ты его взял? – спросил севшим голосом Хмурый.

– Понравился да? Как думаешь, много за него Сидорыч тушенки с махоркой даст?

– Тушенки??? Ты что не понимаешь, что это? Да тебя за него убьют просто, это-это… я не знаю… продай его мне, я тебе столько тушенки куплю, до конца времен хватит.

– Значит понравился, – улыбнулся казах, – хочешь я его тебе подарю?

Хмурый лишь кивнул, боясь полагаться на голос.

– Значит теперь твой, только его нельзя постоянно у тела держать, иначе твое время сгорит и постареешь быстро-быстро… и умрешь потом совсем.