Lasta im

– Нам некогда останавливаться, – возмутилась гитьянки.

– Она права, Уилл, нам нужно двигаться, – ответила Тав, что совершенно не убедило Клинка Фронтира. – Ладно, давайте обсудим. Нас уже восемь человек. Это не совсем подходит для разведки без привлечения лишнего внимания, – Тав отошла от группы и вдумчиво рассмотрела каждого, перед тем как продолжить. – Для разведки нужны тихие и незаметные. Я, Астарион, Израйя и Эрдан лучше всего подходят на эту роль. Прости, Лаэ’зель, но твои доспехи почти такие же громкие, как у Шэдоухарт, – сравнение, хоть и обоснованное, не сильно обрадовало девушек. – Но оставлять вас вдвоём слишком опасно для окружения. Потому, Уилл и Гейл, пожалуйста, сопроводите их и узнайте, что там за стеной. Судя по свежим следам, там мог укрыться либо кто-то из друидов, либо гоблины.

Гитьянки собиралась возразить, но Тав её сразу же перебила.

– И в любом случае нам это на руку. Либо друиды будут должны нам ещё больше, либо ты снесёшь ещё несколько зелёных голов, – Тав старалась звучать убедительно и добавить подходящей Лаэ’зель мотивации. – А Уилл удостоверится в сохранности Рощи. Мы пока проверим вход в деревню и встретимся позже. Никакой пустой траты времени. Договорились?

Лаэ’зель сплюнула, но направилась ближе к скале. Гейл и Шэдоухарт, последовали за ней, хоть и с очевидным неудовольствием. Уилл благодарно кивнул Тав, и незнакомым заклинанием открыл потаённый проход. Как только половина группы скрылась за каменной дверью, более незаметная её часть направилась дальше по заросшей высокой травой и кустарниками тропинке.

Четвёрка шла совсем недолго, пока за густыми кустарниками и пышными деревьями не послышались незнакомые голоса.

– Впереди кто-то есть. Будьте внимательны, – мысленно обратилась к эльфам Тав и положив руку на кинжал, направилась в сторону голосов.

Дальше по протоптанной дороге, над окровавленным разорванным телом дварфа склонилось два человека. Притаившись за растительностью, четвёрка замерла, прислушиваясь и рассматривая незнакомцев.

– Ты же Верный! Ты не можешь умереть, – рыжеволосая девушка стояла на коленях перед телом и в панике закрывала рваные раны руками. – Умоляю, не бросай нас!

– По-моему, он без сознания. Эд, ты нас слышишь? – мужчина наклонился к дварфу, нервно потирая залысину.

Незнакомцы не выглядели опасными, совсем простое оружие и потёртая дешёвая броня. А раненный дварф и вовсе был облачён в тонкую мантию. Тав осторожно выпрямилась, специально наступив на сухую ветку, и глаза девушки, обратились в сторону четвёрки.

– Стоять! Ни шагу ближе!

Как только незнакомка обратилась к Тав, вокруг её правого глаза засиял странный символ, которые был словно впечатан в кожу и светился изнутри красным, а личинка в черепе взволнованно зашевелилась.

– Раны у него тяжёлые. Могу я осмотреть? – осторожно приближаясь, спросила Израйя.

– Брат, меч! – девушка выхватила из ножен кинжал, готовясь к атаке.

– Погоди… – тихий, едва слышный голос дварфа остановил её.

Его взгляд устремился к Тав и в голове вновь появилось знакомое копошение, заставив её взглянуть умирающему в глаза. Их разумы переплелись, в мыслях дроу промелькнули образы незнакомцев.

– Это мои брат и сестра… Андрик и Бринна. Новые рекруты… теперь ты за них отвечаешь, – мысли дварфа слабели вместе его дыханием. – Защити их… – с посмертным хрипом, он отдал последнее наставление брату и сестре.

– Она верная. Слушайтесь её. Она сможет… она… она…

– Эдовин… Эд! Нет, пожалуйста! – мужчина упал на колени, умоляя дварфа вернуться.

– Теперь он с Абсолют, Андрик, – рука плачущей девушки закрыла глаза умершего, и она снова повернулась к Тав. – Ты… ты Верная, да? Эдовин, наш брат… он был избран. Прямо как ты, – девушка поднялась с колен и встала перед дроу. – У тебя есть для нас приказы? Эдовин был нашим командиром.

Серебряный взгляд перешёл от горюющих к трупу их брата. Кроме загадочного символа на лице девушки, была и ещё одна тревожная деталь, что не отпускала разум Тав. Мантия дварфа была болезненно знакома. Такая, как и на спящих в зале наутилоида, где они увидели Шэдоухарт впервые. «Мантия. Эмблемы на мантиях. Такой же символ на лице. И они явно некровные родственники, – Тав старалась обдумать ситуацию, разглядывая значок в форме черепа в треугольнике. – Абсолют, верные, гоблины… надо узнать больше».

– Что случилось с вашим братом?

– Мы разыскивали беглецов. Тех, кто уцелел после падения корабля к западу отсюда. А вместо них напоролись на разъярённого медведосыча, – мужчина поднялся с колен, но всё ещё не смотрел на четвёрку. – Ну мы как-то оттащили его, но зверь его уже подрал. Я говорил Эдовину, что не надо лезть в ту пещеру! Там же кругом были следы медведосыча…

– Он думал, что беглецы там? Расскажи, мне о них поподробнее, может, мы их встречали, – Тав старательно подражала командиру Верных, заглушая нарастающую панику и меняя тон голоса на ледяной.

– Мы не знаем, как они выглядят. Но все, кто выжил в катастрофе, наверняка изранены. Это уже кое-что, – мужчина поверил новому командиру, и осторожность в голосе сменилась одержимостью. – Абсолют желает, чтобы их нашли любой ценой.

«Они ищут нас. Но не знают подробностей, значит, и их странное божество тоже, – напряжённо обдумывала Тав. – Если нас надо доставить любой ценой, значит, это не приглашение, а погоня. Значит, от них надо избавиться». Паника перерастала в глубокий страх, подталкивая беспокойное сознание защищаться и зацепиться за новый образ, лишь бы в них не узнали беглецов.

– Что нам делать, командир? – рыжеволосая девушка почти умоляла о приказе.

– Вы должны отомстить за брата и убить тварь, – глаза Тав отразили ледяной голос.

– Что?! – испуганно воскликнул мужчина, и его взгляд заметался между его новым командиром и разорванным трупом брата.

– Андрик, эта тварь убила одного из нас, – девушка бросилась к брату, словно стараясь заглушить его протест и убедить подчиниться. – Она убила Эдовина! Она враг Абсолют, – в её глазах был страх, но не перед медведосычом, она боялась ослушаться и услужливо обратилась к новому командиру. – Ты права, госпожа. Зверя нужно прикончить.

– Его пещера там, впереди, – мужчина указал трясущейся рукой дальше по тропе, откуда доносился плеск речки. – Сами мы бы не справились, но… если вы, Верные, нам поможете… может, у нас и получится.

– Желаешь ослушаться воли Абсолют? – строго спросила Тав, с трудом держась за образ.

– Нет, нет! Мы сейчас же направимся туда, – с этими словами девушка схватила брата за руку и потянула к реке.

Взгляды группы проводили их спины, что совсем скоро раздерёт медведосыч. Тав глубоко выдохнула, стараясь успокоить разогнавшийся пульс, успокаивая себя: «Они гонятся за нами. Нельзя позволить узнать. Я поступила правильно». Она повернулась к спутникам, надеясь не встретить знакомый липкий взгляд. Белокурый эльф, казалось, был лишь рад такому решению и даже наслаждался будущей кончиной наивных сектантов нового божества. Но реакция загадочных эльфов была совсем иной. Нечитаемые синие глаза Израйи не отрывались от Тав, словно замерли перед чем-то пугающим. Эрдан же смотрел в сторону, где исчезли брат и сестрой.

– Как жестоко! Я в восторге, – воскликнул Астарион, хлопая, словно после великолепного театрального выступления. – Ты не перестаёшь меня удивлять, дорогая.

– А вот я себя нет, – понуро прошептала Тав, ощущая волну вины и паники, которую старательно душила разумностью. – Но за нами послали людей. Людей, что носят мантии, как на корабле. Это не означает ничего хорошего, – она заставила себя повысить голос, мрачно усмехнувшись. – Тем более многовато двух божеств для одного дня.

– И кем бы ни было это божество, оно явно пользуется популярностью, – оживлённо подытожил белокурый эльф.

– Я понимаю твои опасения, – со сдержанным кивком высказался Эрдан и добавил, уже обращаясь только к Израйи. – Не думаю, что стоит им помогать. Их уже не спасти. Пойдём дальше.

«От крови не убежать, да? – обречённо выдохнула Тав, оборачиваясь на труп дварфа. – Дом мог бы мной гордиться». Мысли о безопасности группы от фанатиков нового божества, лишь слегка перекрывали навязчивый стыд за жестокое решение избавиться от живой преграды на пути к цели. Почти так же, как поступили бы настоящие дроу.

Вместе со скрежетом воспоминаний о сородичах, её потянуло к растерзанному дварфу. Что-то манило подойти ближе и поднять руку. Словно в мертвеце было нечто ценное, почти божественное. Личинка за глазом ощутимо заёрзала, наполняя беспокойный разум дроу наслаждением и мыслями чуждым голосом: «Глупо будет, если воспоминания носителя пропадут зря. Личинка должна поглотить их все. Этот опыт может насытить, сделать сильнее».

Голоса спутников затихали и обратились эхом, пока рука Тав, незнакомым жестом, самовольно подзывала разорванное тело подняться с земли. Попытки закрыться от личинки, оборвать связь и отойти подальше от дварфа, растворялись в опьяняющем ощущении власти и силы. «Не поддавайся! Нельзя!» – мысленно кричала Тав, цепляясь за страх и отдёргивая себя от соблазна.

Труп с глухим звуком ударился о землю.

Мышцы расслаблялись, мысли становились яснее и чётче. Личинка внутри дварфа всё ещё манила к себе, отпуская мёртвого носителя. Разум Тав возвращался под её контроль, она снова видела тропинку, вновь ощущала тепло солнечных лучей и свежий ветерок, слышала шум речки. Плечо дроу сжала тёплая ладонь.

– Ты в порядке? – встревоженный голос Израйи помогал вернуться в настоящее.

– Да, теперь, да… – слабо ответила Тав, пытаясь понять, что произошло, и все возможные варианты казались ужаснее превращения в свежевателя разума, – кажется, труп подчинялся мне. Нет, он подчинился личинке, как и моё тело.

Солнечная тропа, казалось, на мучительно долгую минуту погрузилась в тишину. Ни шума воды, ни песни птиц, ни шелеста листвы. Только удушающая тишина вокруг напряжённой четвёрки и их размышлений о ломящей слабости перед неизвестной силой личинок. Группа начала уже отходить от растерзанного трупа, но прозвучал пугающее знакомый писк, а из глазницы показалась личинка. Она пищала всё громче, выползая на щёку дварфа, болезненно дёргалась и извивалась, словно вместо летнего ветерка её обволакивала кислота. Писк закончился с последним спазмом в омерзительной личинке, сворачивая существо свежевателей разума подобно спящей гусенице в слизи и крови. Отвратительное зрелище поднимало завтрак дроу ближе к горлу, пока эльфийка позади не сдержала тошноту. Тав с трудом оторвала взгляд от личинки, отходя назад.

«Эта тварь так легко управляла мной. Управляла и разумом, и телом. А если единственным способом излечиться окажется смерть? – слабым шагом дроу направилась к речке, смотря под ноги и погружаясь в мрачные мысли. – Хальсин же должен помочь? Но если он уже мёртв… стоит ли возвращаться в Рощу? Нас перебьют или мы погубим их? Вдруг личинки обратят нас прямо там? Или в лагере…»

Каждый следующий вопрос ощущался неподъёмным грузом на плечах, придавливая тело к земле. Но ноги продолжали упрямо шагать вдоль речки. Тав с силой потёрла лицо и, заставив себя пару раз глубоко вздохнуть, отказалась терять надежду на излечение: «Нет уж, – дроу старалась вспомнить каждый раз, когда мир вынуждал её опустить руки. – Я выживала столько раз и сейчас не собираюсь подыхать. Особенно так». Данное когда-то давно обещание обращало отчаяние в злость и решимость. Пока группа проходила мимо пещеры, из которой доносился шум и человеческие вопли, Тав концентрировалась на одной мысли: «Если суждено сдохнуть, то только на своих условиях».

Проходя дальше и взобравшись на холм, перед взором группы показалась заросшая полуразрушенная каменная стена. А под ней крутился пёс, который пытался носом и лапами поднять тело человека, что лежало в большой луже крови. Он умоляюще скулил, просил мертвеца пошевелиться. Но это лишь оставляло на белом мехе яркие красные пятна. Четвёрка остановилась, наблюдая за печальным моментом. Первой с места двинулась лунная эльфийка, на ходу выпивая зелье.

– Эй, малыш, – она заговорила спокойно и двигалась очень медленно, но пёс угрожающе зарычал, – тише, тише… – эльфийка внимательно присмотрелась к кожаному ошейнику с яркой голубой надписью на небольшом медальоне. – Ты Шкряб, верно? Всё в порядке, Шкряб, мы тебя не обидим.

Пёс прекратил рычать и повернулся к телу своего хозяина, залаяв, будто рассказывая. Закончив свой звериный рассказ, пёс жалобно заскулил и склонил голову.

– Мне жаль твоего хозяина, Шкряб, – Израйя подошла ближе и присела перед псом. – Мы не сможем его вылечить, прости. Но ты можешь пойти с нами.

Шкряб жалобно заскулил, присев рядом с телом своего хозяина.

– Понимаю, ты не можешь его оставить, – эльфийка медленно протянула псу руку. – Вот, запомни мой запах. Найди нас, когда сможешь.

Пёс слегка открыл пасть и какое-то время обнюхивал ладонь Израйи. Но после вновь вернулся к попыткам поднять хозяина, а группа продолжила путь вдоль каменных стен.

Пройдя через кустарники под высокими деревьями и даже отыскав немного съедобных грибов, группа подходила к воротам в деревню, отмеченную на карте. Впереди виднелись очертания небольшого моста, и доносились голоса. Тав молча кивнула эльфам в знаке быть потише и подобраться к неизвестным без предупреждения. Но обогнув раскидистый можжевельник, они наткнулись на тушу кабана. Он выглядел живым, только сороки, что лакомились глазами, подсказывали, что смерть добралась до животного. Тав присела перед массивной тушей, заставляя птиц встрепенуться и отлететь.

– Странно, – задумчиво прошептала Тав, осматривая животного. – Он выглядит совершенно здоровым, а свежее мясо не будет лишним. – руки дроу проверяли шерсть и клыки. – Если он не был болен, можем забрать.

Тав внимательно и не торопясь сматривала кабана, стараясь вспомнить все советы для охотников. Не вздут ли живот, нет ли подозрительных ранок на шкуре, не сломаны ли конечности.

– Кабан, мёртв, друг мой, – над ухом дроу прозвучал шёпот белокурого эльфа. – Сколько на него ни смотри, он живее не станет, – хотя тон был привычно лёгким, с каждым словом ощущалась тревога. – Пойдём. Мы никогда не разберёмся с нашими мозгослизнями, если станем таращиться на любую падаль, – прохладная рука подтянула дроу вверх, побуждая встать.

Тав оглянулась, одёргивая плечо. «Друг мой? Не дорогая и тому подобное? Ты не Лаэ’зель, зачем тебе так спешить?» – прищурившись, она всматривалась в бледное лицо, ища ответы. Астарион казался прежним, с театральностью и наглой манерой излишне приближаться, но брови хмурились, а губы поджимались. «Врёшь», – мысленно утвердила Тав, доверившись интуитивной подсказке в разуме о странном поведении эльфа. Дроу вернулась к осмотру с более резкими движениями. Заметив крохотные капли крови на шести, она отодвинула пальцами шерсть и нашла две маленьких колотых раны словно от толстой иглы и совсем близко друг к другу.

– Ну что? Он достаточно мёртв на твой вкус? – шёпот Астариона зазвучал более встревоженно, хотя бархатность тона никуда не исчезла.

«Кое-кто тоже хранит грязные секреты», – Тав оттолкнула эльфа и встала перед ним, уставившись в алые глаза.

– Очень странные отметки. Не узнаёшь?

– Я… у него выпили кровь через раны на горле. И это сделал вампир, – тон манерного плута на мгновение сбился, но быстро вернулся к бархатному шёпоту. – Я не хотел ничего говорить, чтобы не тревожить вас понапрасну. Это опасные создания, – Астарион развёл руками над тушей кабана и продолжил более мягко. – Но ты не волнуйся, я буду на страже сегодня ночью. Нам ничего опасаться незваных гостей, – белокурый эльф прошёл мимо Тав, под пристальные взгляды. – А теперь, может, уже пойдём дальше? Там как раз наши недавние знакомые.

Примечания