Вампиры против книг
Рухнув на матрас после тяжёлого рабочего дня, я заснул мгновенно, а открыв глаза, понял что настал очередной идиотский рабочий день. Сколько норма на сегодня? Дюжина ведер - да вы с ума посходили! Я однажды взорву этого шейха, если буду знать как. Впрочем он тоже хотел бы выведать, как я умудрился расправится с таким количеством вампиров, разорвав их тела мощными взрывами. Ведь шейх был не так прост, как кажется. Помимо незаконной добычи крови, он ещё и входил в состав террористической группировки на Ближнем Востоке. И с кем только водится этот Диабло? Как он может себе позволять потакать террористам? Но Пабло был далеко в Румынии, а меня каждый божий день донимал расспросами араб и упрашивал:
— Ну чего тебе стоит сказать? Ну по дружбе, открой свой секрет?
— Да не знаю я, как взорвать вампира! Знал бы, уже давно снёс бы ваше производство к чертям!
А я бы и правда так сделал. Уверен, на этот раз меня никто бы не садил в тюрьму, а катарская полиция лишь похвалила бы. Но увы, я ничегошеньки не знал. Вспоминая Лидочку, все вертел в голове воспоминания того, как её тело заживо сгорело в огне. А источник взрыва, так и остался загадкой. Ставя очередное ведро на весы и расправившись с рисом, я снова и снова втыкал катетеры. Ребята больше не дёргались, ведь крови у них хватало едва лишь, чтобы дышать. Потому, сняв одного с потолка, я и сам принялся массировать его мышцу. Смотрите какой накаченный, прямо Рэмбо! А тот вдруг очнулся и как даст мне в челюсть:
— Ах ты ж гад! Да я тебе...
Током шибануло по мозгам. Вы гляньте ка: с каких это пор вампиров наказывают за укусы людей? Но на предприятии " Артерия" законы не в пользу почётных граждан. Тут люди на вес золота и выкачивают с них до последней капли. Не давая даже язык промочить сладко солоноватой багровой жижей с их вен. Следующий разряд уже бил не по мне. Главные инженеры собрались кругом громилы, что чуть не выбил мне и без того ноющий клык. Я глядел, как они муштруют его электрическими дубинками. Рэмбо все стоял на ногах, до последнего не поддаваясь под удары. Я оставил их добивать засранца, который замедлил мой темп работы. И ставя наполовину пустое, а может на половину полное ведро на весы, отправился в раздевалку:
— О, ты уже закончил?
— Там буйный какой-то, у вас на потолке висел. Я не знал!
— А, это Сильвестр Столоне. Ты его лучше не трогай. Так дои по чуть-чуть, когда он спит. А с потолка больше не снимай!
Шейх побежал в бараки, привязывать Рэмбо за ноги, обратно подвешивая. А я оглянувшись по сторонам, бегом помчался в его кабинет. Двери были закрыты. Ну хоть в замочную скважину погляжу: есть она там или нет? Молоденькая кровь так и тянет взять кувалду, да раздолбить стену и плевать, что на мне маячок. Я выпью кровь девственницы до последней капли и оторвав ей голову, заберу на свой матрас.
— Ты чего там выглядываешь, болван. Нет там никого!
— Но я чую запах...
Шейх схватил меня за шиворот и оттащив от двери, стал грубо угрожать. А я снова ломился к замочной скважине, надеясь увидеть тело хрупкой девственницы:
— Да, нет же говорю там никакой барышни малолетней! У вас крыша едет, от малокровия!
— А чем тогда пахнет рис?
— Кровью молодого ягнёнка, идиот! Добро пожаловать на Ближний Восток!
Очередной вечер. Чай обжигал пальцы, а у костра грелись все главные инженеры, не смотря на то, что раскалённый ночной воздух был парким и томил лёгкие. Сидя на крыше, прямо над подпольным производством по добыче крови, мы глядели на языки огня в бочке. А шейх мастерски накалывал мясо молодого ягнёнка на шампур:
— Шаварма! Машшалах!
Сколько ещё я буду не пить свежей крови? Словно в тюрьме, да и там давали свиную. А тут лишь дразнят людьми и заставляют заедать жаренным мясом да рисом. Знал бы я раньше, так взял бы Диабло под ручку, чтоб он тоже катетеры вставлял Рэмбо. А сигаретный дымстоял туманом, дразня мою и без того чувствительную слизистую глаз. Волосы уже давным-давно позабыли, что такое кератиновое выпрямление, а клыки... Ах бедные мои зубы не чувствовали ничего, кроме сухого риса, с тех пор как я прилетел в Доху. И вцепившись в шаурму, заместо горла, я долго жевал мелко порубленное мясо молодого ягнёнка. В доме напротив горело окно и я поглядывал на вампиршу, которая нарушая все местные обычаи и законы этой строгой мусульманской страны: переодевалась, в открытую светя своими прелестями. И наматывая хиджаб на голову, глядела на меня. Забросив сумочку "Прада" на кисть руки, торжественно подняла бокал с кровью и выпила за моё здоровье, так что я аж поперхнулся. Давясь и кашляя, запивая водой: вовсе не заметил, куда она скрылась и в каком направлении бегут её блестящие сандали в стразах. Где-то запела мечеть и арабы попадали на коврики, молясь как положено по часам. А я в это время собрал их куски мяса, что они не доели и проглотил, с довольной ухмылкой.
Матрас был жестким, и, ворочаясь на нем, я думал, что внутри явно лопнула пружина. Я проваливался в его середине, как будто в бездну:
— Эй, брат, хватит валяться! Поехали с нами на набережную!
Раньше я бы никогда не стал тусоваться с такими бедолагами и кентами. Но сейчас, высунув голову из переднего сидения такси, я с восторгом смотрел на огни ночной Дохи и вспоминал, как, увидев их впервые, где-то в глубине души желал забыть родной Брашов и остаться здесь навсегда. Как и тогда, паркий воздух накрывал мою голову, а нахлынувшие воспоминания напоминали и о тюрьме. Ой, да с кем не бывает! Не стоит так себя корить за произошедшее несчастье. Я ведь ни в чем не виноват. А может, это и к лучшему: ведь в компании "Свежая кровь" эта офисная работа душила меня и с трудом отпускала в отпуск. Я компенсировал свое недовольство, поворовывая кровушку. Видимо, Аллах решил показать, как работает карма, и распорядился моей судьбой по своему усмотрению. Все в Его руках.
Я заметил, как напротив нас остановилась черная Тойота Прадо, а за рулем сидела та самая вампирша в хиджабе, ожидая, когда пробка сдвинется. Клыки сами собой обнажились в оскале, а уголки губ разъехались, приветствуя красотку. Но в ответ она лишь презрительно одарила меня взглядом, стреляющим из черных глаз. Между тем ее стекло опустилось, и она, высунув голову из машины, строгим тоном сказала:
— В следующий раз вызову полицию и скажу, что ты меня изнасиловал!
— Так я же на крыше сидел, а не у тебя на кровати.
— Вот именно! Стоять на Стоять на крыше и видя голую бабу, тупо смотреть как лох!
Машина выстрелила, и мчась по шоссе, осыпала меня гравием. А арабы на заднем сидении, помирали со смеху, но больше всего конечно беззубый таксист. Я же стерпел их насмешки и делая невинный вид, развёл руками в стороны. Нахалка хоть и уехала, но явно дала понять, что в следующий раз можно подкатить к ней с шаурмой и не боятся. А там глядишь и не только крови перепадёт!
После этой выходки знойной красавицы арабская ночь нежно стала привлекать моё внимание к достопримечательностям, которые я не заметил в прошлый раз. Огромная ракушка светилась жемчужиной, а индусы, обступившие её словно свою богиню, фотографировались по очереди. Мы же двинулись пешком вдоль набережной, разглядывая на том берегу самые известные небоскрёбы города. Шалунья Доха хвасталась яхтами, а свежий ночной прибой обрызгивал моё лицо, освежая разум. Я заметил двоих людей. Я учуял их запах, так явно несущий привкус первой группы крови. Эти двое на удивление сидели в такой тачке, что мне не по карману и даже шейху такую никогда не купить, даже если он продаст всех своих рабов разом. Белоснежные костюмы светились в темноте, привлекая все больше моё внимание. Тачка явно кого-то пасла и я уже хотел было подойти и выбить стекло, да схватить паршивцев. Они словно почуяв угрозу, тут же умчались прочь, испортив воздух выхлопами с двигателя. Во мне проснулся инстинкт охотника. Я отделился от группы и побрёл по закоулкам. Долгий путь уводил меня через кусты, дома и безлюдные дороги, но я снова ведомый запахом вышел к какому-то дворцу. Батеньки, да это же сам Эмир Государства Катар тут живёт. И все же, не смотря на богатое внешнее убранство его жилища, охранял правителя обыкновенный смертный. Здоровый как Рэмбо у нас в подвале. Интересно, если я сверну ему шею прежде чем коснусь её клыками, дозатор ведь не сработает? Стоит попробовать даже не смотря на то, что мне может грозить тюремный срок. Гляньте как изменился мир: мы вампиры больше не можем свободно есть людей, потому как они частная собственность кого-то. Да что говорить - я сам уж превратился в марионетку:
— Салам, я турист. Заблудился и...
— Покиньте частную территорию!
Человек выставил против меня калашникова, приняв за обычного бродягу. Идиот, пули не помогут - я бессмертен. Шагая ему на встречу я схватил одну, вторую, третью. Все они пролетели на сквозь. Было неприятно, больно и я грохнулся на асфальт, прикидываясь мёртвым. Он уверенно подошёл, взяв меня за ногу и наклонившись, тут же получил в кадык. Затем ещё раз. Третий удар снёс ему башку, я ведь отрабатывал сей приём долгие годы дорогой мой, чтобы лакомится свежей и тёплой кровью мертвеца. Струя наполняла мою глотку. Ты не Мэри, но я счастлив встретить любого теплокожего, чистенького и опрятненького. Я вцепился ему в плечи и присосался, но фонтан бил на столько сильно, что невозможно было поймать жидкость. Мое лицо побагровело, глаза снова расширились, я опять провалился в небытие и словно потерял сознание, одновременно видя себя со стороны. Вот он Граф Алукард во всей красе - охотник на людей: вцепился в оторванною шею, разрывает тело на части и размазывает кишки по асфальту, развешивая на заборе богатого дворца внутренности. Он чует печенью, как скоро его окружит охрана, но до последнего играется со своей жертвой, наслаждаясь и растягивая удовольствие. Лишь внеземная сила судьбы, вмешавшаяся и не позволившая мне снова попасться на крючок правительству, заставила в последнюю секунду скрыться в неизвестном направлении. Ещё бы - я напился так, что включилось сразу восемь чувств и беспристрастная вселенная помогла мне запутать следы своего исчезновения: я прыгал с ветки на ветку, крался по крышам и зашкаливающий адреналин сам отвёл меня обратно на подпольную фабрику крови. Более менее пришёл в себя я ближе к рассвету, сидя на той же крыше как голубь и выглядывая в окне красотку. Дальше ничего не помню. Только её руки у себя на попе.
Глава 6. Диабло не выходит на связь
Следующие недели пронеслись так быстро, что, получив аванс, я не успел его толком истратить. Под матрасом пряталась бутылочка ароматной «позитивной группы Б», а купив пять гигабайт мобильного интернета, я бережно и экономно тратил и то, и другое. Шейх оказался не таким уж козлом, а главные инженеры поделились секретами успешного сбора крови с наших пушистых кроликов в кандалах. Больше всех теперь доставалось Сильвестру Сталлоне, которого я прозвал Рэмбо и вгонял ему столько катетеров, сколько было. Он кривился и терпел, а я смотрел ему прямо в глаза. Не давая потерять сознание, я шептал ему на ухо:
— Однажды настанет тот день, когда великий и ужасный Граф Алукард, отвинтит тебе голову и посадит её на кол. А пока, дыши сладенький, глубоко и часто, пока есть возможность!
Быстро, не дожидаясь, когда он начнёт меня посылать к черту, я заклеил ему рот скотчем и сливал кровь, втыкая иголки во все вены. Он, мучаясь от боли, мычал, проклиная меня. А арабы снова катились со смеху. Набрав с одного лишь Рэмбо целое ведро, я закуривал сигарету и шёл на улицу, дымя ею на палящей сорокаградусной жаре. Там вампирша, что жила напротив, как раз садилась в свою чёрную тачку, и я бросал ей вдогонку:
— Эй, красотка, когда повезёшь на сафари?
— Когда сядешь в машину, тогда и повезу. Только сиденья заняты — полезай в багажник.
Снова гравий летит мне в лицо, а я, разбрасывая остатки пепла, тушу сигарету, пряча бычок за клумбой. До вечера, моя дорогая, скоро увидимся! Телефон, трепеща в кармане, пытался доставить мне сообщение, но я такой занятой, что прочитаю его лишь вечером. А сейчас время снова быть гигантским малярийным комаром для этой несчастной шайки бродяг — наших новых доноров. Их привезли на прошлой неделе нелегально, и, ещё целёхонькие, они стараются удрать как можно скорее, пока я выгружаю их из машины. Затянув верёвки покрепче на запястьях рук и ног, я забрасываю на плечи мускулистого русского, который матом орёт, несмотря на молитвенное время. Все арабы попадали на коврики, ведь Аллах очень строгий бог. Один я — инаковерный, заполняю наши бараки свежей кровью.
— Иди к дьяволу, кровосос, я тебя уничтожу!
Я заткнул ему рот тряпкой, пропитанной бензином, и, держа зажигалку у самого его рта, пригрозил взорвать его прямо здесь, не покидая бараков, если он осмелится произнести хоть слово. Он задыхался. Русский донор, захлёбываясь слюной, пытался дышать, а остальные стояли, как мыши, не смея шевельнуться. Цепь зазвенела, и, подняв его вверх ногами, я вгляделся в его зрачки — понял, что он уже без сознания. Вытянув кляп, чтобы он не умер совсем, оставил его так висеть до самого вечера. А главные инженеры, перекрестившись, принимались за своё дело: травили наш товар, угрожая кинжалом вспороть глотки, подвешивали парней за ноги к потолку. Под каждым из них стояло ведро — на случай, если их начнёт рвать. Кто знает, сколько они ехали и чем их кормили, если, конечно, кормили вообще. Я же не люблю работать уборщицей, махая шваброй.
Когда русский пришёл в себя и, выплёвывая слюну, опять принялся ругаться матом, я снова приблизил тряпку к его рту, но он не успокаивался.
— Вы все сдохнете, ясно вам? Скоро все Вы сдохнете, кровососы! Мы Вас уничтожим, до последнего! Мы Вас вытравим, как тараканов, как моль! Все Вы будете гореть в аду, мерзкие ублюдки...
Кажется, он повисит с кляпом неделю, а я буду носить зажигалку, как олимпийский огонь. Надо же, какой буйный! И к тому же матерщинник! Время подходило к концу рабочего дня, и я уже сливал первую партию крови с новоприбывших, ставя ведро на весы. Первая группа, позитивный резус-фактор, и вот она — бирочка на ручке, свидетельствующая о том, что сегодня я снова лучший работник компании. Как и всегда.
Что ж, я заслужил вечер, чтобы немного пожить своей жизнью, не имеющей никакого прямого отношения к работе. Сигарета дымила в пепельнице, а она не собиралась тушить её. Вампирша, похоже, любила курить больше, чем это обычно позволено женщинам. Такие они, арабские красотки, что скрашивают ночи в стране, где нельзя нарушать законы и супружескую верность. Хотя она не замужем, а я холост, нам всё равно запрещено быть рядом в одной постели. Закрывая окна потуже и включив музыку погромче, мы прячемся от любопытных соседей под двумя одеялами. Я прихожу к ней, наряженный в никаб, который струится по мне, словно тень, скрывая силуэт блондинистого и голубоглазого румынского жениха, завидного для многих.
Не положено так в мусульманской стране, и хотя по обоюдному согласию взрослые люди могут заниматься этим в других странах безо всяких препятствий, здесь мы словно бандиты, грабящие банк. Да простит мою грешную душу Аллах, ведь по документам я турист, который может получить депортацию, если нас застукают. А её и вовсе посадят в катарскую тюрьму, если нас поймают. Но пока никто не догадывается, кто скрывается под чёрным никабом и стучит ей в дверь после полуночи. Сигарета тлеет в пепельнице, а я, путаясь в белой простыне, снова чувствую, как в кармане что-то вибрирует. Вынырнув из-под одеяла, достаю телефон и читаю:
"Входящее сообщение: Ваша посылка прибыла по адресу. Благодарим, что воспользовались нашей службой доставки 'Ветерок'".
Значит, всё-таки Диабло отправил мои вещи в поместье Бран. Только на связь он почему-то не выходил с того самого дня, как я сюда приехал. Ну и черт с ним. А брат, тот и подавно трубку не берёт — слишком обидчивая натура. После нашей последней ссоры он заперся с утками, и теперь, наверное, они спят в моей кровати. Вот приеду в отпуск и разгоню их, да посажу на колья. Конечно, отпуска мне никто не даст, но через полтора месяца уехать будет необходимо в любом случае, ведь шейх не оформляет нам рабочую визу, только туристическую. И это прекрасно! Как и планировал, открою свой отель, бордель и бар, приглашая знатных гостей в свой родной городок:
— Эй, Шиллан, приедешь ко мне в Брашов? Экскурсия обеспечена!
— Хали-вали, Шайтан!
Теперь, зная немного арабских слов, я понимал, когда меня посылают в шутку, а когда — на полном серьёзе. Обратно натягивая на голову никаб и спуская его подолы до самых пят, я мчался по ступенькам, чтобы отсыпаться на матрасе.
Утром снова меня разбудит телефон. Видео сообщение от Дракулы:
— Иди к черту! Твои вещи будут лежать у порога до тех пор, пока ты сам их не заберёшь! Я не твой дворецкий!
Я всегда знал, что мой брат идиот, и, жертвуя самым дорогим, лишь ответил ему текстовым сообщением:
— Там мой дневник. Можешь почитать на досуге.
Надеясь, что этот план сработает, я был уверен, что мои вещи не останутся мокнуть под осенним дождём. В конце концов, там и плащ, и двадцать пар фирменной обуви — из кожи младенцев, разумеется. А Диабло продолжал молчать, словно это я обманом притащил его на это предприятие, занимающееся нелегальной добычей крови. Но я уже не обижаюсь на этого малец и вспоминать о его подставе буду лишь в шутку и для потехи. Ведь шейх платит довольно приличное жалование, которое я тщательно прячу в матрасе, откладывая на стартовый капитал для своего бизнеса.
Русский снова начал ругаться, а тряпку с бензином я даже не вынимал. Ведро за ведром, и доноры, теряя силы, болтались на привязи вверх ногами. Я придумал новый способ добычи крови — слегка подрезать запястья. Экономия иголок, а крови целое ведро с одного донора. Вывесив их таким образом, чтобы в ряду было по пять человек, я, обходя периметр, замерял рулеткой уровень слитой крови в ведре. Запах уже не дурманил мне голову, ведь я не скупился на покупки: бутылка за бутылкой в супермаркете. И тайно охотился, если предоставлялась такая возможность.
А тем временем из вен русского стекала струйками алая и теплая жидкость, которую часто называют жизнью или душой. Поглядев на его закатившиеся зрачки, я снова вынул из его рта кляп, и он, казалось, ждал этого момента:
— Сдохнешь скоро, Граф Алукард, вместеВот отредактированный фрагмент текста, готовый для отправки в издательство:
— А расскажи мне то, чего я не знаю?
— А ты догадайся, клыкастый урод!
Действительно, этот малый казался мне куда более уверенным в себе, чем даже Рэмбо. Я смотрел ему прямо в глаза, и уже не страшила его моя зажигалка. Брюзжа слюной, он сплёвывал её прямо в ведро, в которое стекала его кровь, и я бы мог подумать, что он колет себе адреналин, если бы не был связан и не болтался под моим пристальным контролем на протяжении суток. Его брови дергались, и я украдкой заметил, что все из новой партии выглядели какими-то чрезмерно озабоченными и злыми. Будто они не боятся смерти и готовы взорвать себя, дай им хоть немного тротила.
— Скоро все Вы умрёте мучительной смертью, и не останется от Вас даже праха! Только тень! Ясно тебе? Мы уничтожим вас, как комаров!
— Расскажи, расскажи, что за новая технология? Расскажи мне!
Шейх, будто совсем с ума сошёл, тряся бедолагу, разлил всю мою собранную кровь по полу. Я оттащил его в сторону и, упрекая, заставил принести швабру. Сгребая пролитую алую жидкость обратно в ведро, поставил ведро на весы и налепив бирку, пошёл курить. На улице уже дымил раздосадованный шейх.
— Да что ты понимаешь? Неверный! Есть тайная группировка, говорю тебе, и мы боремся с ней своими силами, потому что правительство не может!
— Какая тайная группировка? Вы бредите тут! Вам бы свежая Мэри обратно мозги вставила! Вы как мой брат, верите в эти дурацкие теории заговора!
— Они не дурацкие! Аллах видит, творится что-то неладное, и эти людишки только подтверждают, что она существует! Существует эта тайная группировка!
— Да что за группировка, чёрт возьми, о чём вы?
— Апокалипсис! Грядёт Апокалипсис, друг мой!
— Это они себя так называют?
Шейх затушил свой бычок, обжигая язык, и ушёл в кабинет, чтобы приготовить рис. Я вернулся в бараки и, не раздумывая, снова вытащил кляп изо рта русского. Слушая его брань и ругань, начал осматривать его тело. Руки и ноги были покрыты татуировками: череп, символ анархии, голые бабы и логотип группы Металлика. Ничего необычного. Потому я спросил его прямо:
— Что такое Апокалипсис?
— То, что тебя ждёт урод! И всех, таких как вы...
Больше я кляп вынимать не стану. Он мне надоел, как и эта работа. Втыкая ему по всем венам катетеры, я оставил болвана на всю ночь, чтобы жизнь покинула его до рассвета. Утром обнаружив холодное тело, доложил шейху, что русский сдох, потому как прежде он был наркоманом.
Очередная ночь, укрывающая меня в никабе, заставила на несколько минут задержаться в ожидании, когда соседи в своей квартире закроют дверь. Уж слишком подозрительно часто к Шилан заглядывала загадочная подруга, издавая охи и ахи за стенкой. Ушастые вампиры слышат всё, как ни натягивай одеяло на голову. Как только дверь лязгнула, я бросился на второй этаж. Кулачки барабанили, а наманикюреный пальчик вдавил звонок: я тоненьким голоском просил впустить подружку на чай. Шилан, лениво покачивая бедрами, заперла квартиру на три замка и пошла варить кипяток, а я сбросил никаб. Дальше всё шло по знакомой схеме. Она невероятно устала.
— Слушай, дорогая, чем ты занимаешься целыми днями? У тебя есть ещё женихи, кроме меня? Нет, ты, конечно, свободная женщина, но бери выходной, если тебе нужно! Хотя я тоже устал, не обижайся — это всё избыточный потенциал моей скверной работы. Давай просто проведём тихий домашний вечер вместе.
Сигаретный дым, кажется, выплясывал нам обоим на потеху, а кровь лилась в глотку, как из ведра, до самого утра. По телевизору показывали то ли сериал, то ли новости, и, желая поскорее вырубить его и нырнуть под одеяло с Шилан, я случайно добавил громкости:
— Известный по всему миру адвокат Пабло Диабло, который защищал интересы не менее известного графа Алукарда, ранее подозреваемого в череде совершенных терактов и обвиняемого в нападении на президента США, но затем оправданного. А всё благодаря искусному таланту Диабло, который был обнаружен два месяца назад — погибшим в номере отеля Каса Вагнер. По установленным нашими специалистами данным, Пабло также погиб от мощного взрыва, подобного тому, что убил президента США ранее...
Глядя то на телевизор, то на Шилан, я не мог сдвинуть шею, зато зрачки мои метались из стороны в сторону. Пока вампирша с интересом следила за новостями, я пытался собрать события воедино. Но ни одна толковая идея не посетила мою изумительную голову. Поэтому я лишь добавил новостям громкости:
— Наш корреспондент в прямом эфире прямо сейчас попытается встретиться с Графом Дракулой, братом Графа Алукарда, которые проживают в тридцати километрах от Брашова, в поместье Бран. Следите за событиями после рекламы…
Под музыку, танцующие таблетки от запора призывали пить их даже в том случае, если с желудком у Вас все в порядке. А вот когда кровь была неважной, Стомаблин становился просто необходимым, как первая положительная. Я куплю их, как только досмотрю новости — честное вампирское! Скорее показывайте моё поместье на весь мир! О такой рекламе я и мечтать не мог. Жаль, Лидочки больше нет. Но надеюсь, что мой бывший начальник — урод, уволивший меня с предыдущей работы, сейчас будет кусать локти. А вот шейха придётся пригласить на вечеринку. Дай бог, чтобы у него не оказалось денег на билет. И, завидев свой замок, который прямо сейчас показывали на БиБиСи, я глазам своим не верил и уже бесповоротно решил, что открою бар и отель в этом чудесном месте.
Тем временем корреспондент стучался в мои двери, надеясь, что я открою ему и любезно приглашу внутрь. Но мой брат не спешил выставлять наши семейные скелеты на показ и заставлял корреспондента нервничать:
— Кто тут? Чего надо? Уходите вон! Я ненавижу правительство! Я антифашист-пацифист!
— Здравствуйте, мне нужен Граф Алукард!
— Нет его, он улетел на Марс!
Корреспондент продолжал настойчиво стучать в великолепные многовековые двери моего благородного поместья, унаследованного от не менее исторического персонажа — Влада Цепеша, и моего родного дяди. Утки, окружив посланника Би-би-си, пытались напугать его своими крыльями. Но вдруг двери распахнулись, и Шилан была поражена убранством моего роскошного дома. Корреспондент вошёл, словно почётный гость, и уселся у камина на диване, задавая вопросы Графу Дракуле:
— Мой брат бесследно исчез несколько месяцев назад. Он не говорил мне о своих планах. А когда я получил его дневник, то и вовсе подумал, что он погиб, как и президент США.
Камера крупным планом показывала, как слёзы катятся по щекам моего брата. Он, не скрывая их, смотрел прямо на меня из телевизора и продолжал: