Проклятие прабабки. Род одиночек. Книга 2
Безумный страх, который сковал Варино тело, достиг своего апогея, и она отключилась.
Очнулась от какого-то едкого запаха, распахнула глаза и поняла, что рот завязан, и кричать она не может. Только мычать. Повернула голову набок и поняла, что лежит у костра, а рядом с ней сидит кто-то огромный, чёрный. Варя завопила, но звук вышел приглушенный и от этого у неё заболело горло и щёки.
Фигура шевельнулась и Варя поняла, что это человек, завернутый в тёмный плащ с капюшоном.
— А вот и добыча моя очнулась, — проговорило чудовище вполне обычным голосом и усмехнулось. — Орать не будешь? Давай, развяжу.
Варя отрицательно мотнула головой и приподнялась, когда человек завёл руки за её голову, развязал и вынул вонючую тряпку из её рта. Заодно почувствовала, что при падении сильно ударилась головой. Затылок саднило. Она неловко села, поглядывая на загадочную фигуру.
— Да не бойся, я тебя не трону. Не просто так тебя руны ко мне притащили, значит, сгодишься, — говоривший внезапно выпростал руку с плаща и схватил Варю за ладонь.
Закрыв глаза, он цепкими пальцами ощупывал её пальцы, линии на ладони. Варя замерла.
— О, да ты не простая девочка, — протянул загадочный мужчина. — Смерть на тебе, по твоей вине жизнь загубленная. Ты-то мне и сгодишься…
Варя качнулась, не в силах вымолвить ни слова от ужаса. Только смотрела на него распахнутыми глазами, внезапно став белая-белая. Вся кровь отлила от лица и устремилась куда-то в солнечное сплетение. Сердце заколотилось часто-часто.
— Муж твой уже не жилец, — продолжал незнакомец. — Сложит буйную головушку совсем скоро, и больше ты его не увидишь… Хе-хе, да ты не одну жизнь загубишь, за тобой уже кровавый след тянется. Давно про родителей слышала-то?
Незнакомец повернул своё лицо к Варе и искоса посмотрел на неё. Варя вздрогнула. Попыталась выдернуть ладонь, но горячие пальцы мужчины держали крепко. Разглядеть его лицо не могла, не хватало света. Лес стоял тёмный, ни луна, ни костёр не освещал каменной поляны.
— Д-д-давно, — еле выговорила Варенька, никогда не отличавшаяся робостью.
— Дура ты, — внезапно сказал он и выпустил её руку. — Таких дур я давно не видывал. Жизнь у тебя должна была быть праздной да приятной. Душу твою сюда отправили для того, чтобы ты смогла отдыхать и наслаждаться в этой жизни. Как награда. И ты бы даже лазейку среди всей этой крови нашла, не разделила бы судьбу своей страны. Не позарилась бы на чужого мужа, и уехала бы с родителями к морю, как мечтала. Всё лихолетье бы тебя стороной обошло. А ты накрутила на себя, наворотила. Чужую судьбу, сестрину, примерила. Её со свету сжила, да мужа её. И ребёнок этот должен был у неё родиться, а не у тебя. Поэтому и девочку не любишь, чужая душа она тебе. Да и вообще никого не любишь.
Мужчина отвернулся и начал по одному складывать странные камни с рунами в бурый мешок, что лежал неподалёку. Варя сидела с каменным лицом и не чувствовала, как из глаз её капали слёзы.
— Как… как мне всё исправить? — еле слышно вымолвила она.
— Да никак, голубушка. Чему смогу — научу. А там уж сама. Влезла в чужую шкуру, теперь живи с ней.
Мужчина поднялся, отряхнул колени, поднял палку да смешал золу с тёмной землёй. Получилось вполне обычное кострище, которых полно по всему лесу.
— Вставай, со мной пойдёшь, — повелительно сказал он. — Ведь пойдёшь?
— Пойду, — глухо сказала Варенька. — Далеко ли?
— Недалече, — пробормотал он. — Да не боись, вернёшься домой скоро. Есть у меня к тебе одно дело. А потом — свободна.
Варенька поднялась на ноги и шагнула за человеком в плаще. Тот, не оглядываясь, заскользил в каменном лабиринте, скрываясь за поворотом. Спеша следом, спрашивала себя: зачем пошла? И тут же отвечала: он всё про меня знает и я ему зачем-то нужна! Впервые за последний год она кому-то нужна, а не сваливается на голову, не живёт из жалости… Она готова была идти за ним хоть на край света.
Но далеко идти не пришлось. Непонятно, куда и как они свернули, но Варенька очутилась перед входом в пещеру, удачно замаскированным кустами и камнями. Нырнув в холод пещеры, незнакомец обернулся и поманил её за собой.
Варенька, оступившись, взвизгнула, из-под ног посыпались мелкие камешки. Но она сохранила равновесие и всё же перенесла ногу за импровизированный порог, очутившись в пристанище отшельника. Тот уже успел чиркнуть спичкой и зажечь факел, торчавший в стене.
На холодном каменном полу лежал цветастый персидский ковёр, перед ним в стене был устроен самый настоящий камин. Тут же стоял большой деревянный сундук, на котором в беспорядке валялось несколько подушечек. Варенька почувствовала, будто она очутилась в одной из сказок из «Тысяча и одной ночи», которую ей в детстве читала маменька. Это было настолько невероятно, что она ущипнула себя за губу, проверяя, не спит ли. Нежная кожа отозвалась болью и Варя уверилась, что не спит.
— Садись на ковёр, можешь для мягкости взять подушку, — махнул рукой в сторону персидского чуда хозяин. — Я с утра ничего не ел, поэтому сперва мы поужинаем, а потом я тебе кое-что расскажу.
Мужчина снял плащ, и Варя наконец-то смогла его разглядеть. Он был одет весьма невзрачно, и плащ был его единственной изюминкой. Это был высокий широкоплечий мужчина, с длинными вьющимися иссиня-чёрными волосами и коротко подстриженной бородкой. Когда он в очередной раз оглянулся на Варю, в его ухе блеснула тусклым золотом большая круглая серьга.
«Цыган!» — с ужасом подумала Варя, но оторвать от него глаз так и не смогла. Он же ловко растопил камин, налил в котелок воды и подвесил на крюк над огнём. Где-то здесь точно была тяга, потому что дым уходил вверх, а Варя чувствовала прохладный сквозняк по ногам, как будто пещера всасывала в себя воздух. Она рассматривала своего спутника. Широкая спина, ловкие руки, несколько перстней на длинных пальцах. Тонкая талия, обтянутая кожаным ремнём, и обычные крестьянские штаны, заправленные в сапоги. Эти штаны совсем не вязались с его обликом. Как будто сверху он был господином, а снизу — крестьянином.
Хозяин между тем откупорил плоскую фляжку и плеснул в стеклянный стакан бурую прозрачную жидкость. Выпил, налил ещё и поднёс Варе.
— Пей!
— Что это?
— Самогон! Пей!
Варя послушно взяла стакан, принюхалась и выпила залпом. Горло тут же обожгло огнём, в нос ударил едкий запах. Она поперхнулась и закашлялась. Закусить было нечем. Она часто-часто задышала, на глазах выступили слёзы. Наконец, жжение в горле прошло, а по внутренностям разлилось тепло. Он закрыла глаза и попыталась унять сердцебиение.
Сколько она так просидела, не помнила. Открыла глаза, когда хозяин принёс миску, до краёв полную горячим супом, и поставил на столик, которым служил большой деревянный короб. В нём было настоящее мясо! И картошка, и овощи, и даже лапша. Варин желудок заурчал.
— Ложка и тарелка у меня одни, поэтому будем есть по очереди, — сказал он и первый зачерпнул из тарелки супу. Потом вручил ложку Варе, и она с жадностью заглотила большой кусок мяса и вкусный бульон.
Ели молча, заедая хлебом, поломанным на куски. Её сотрапезник, будто волшебник, доставал откуда-то яства и ставил перед поражённой Варей. К хлебу он добавил яблоко и кусочек шоколада. Его она не ела больше года… Молчала, ела, боясь спугнуть что-то большое, важное, что вторглось в её жизнь.
Наконец, с едой было покончено. Выпили ещё по порции самогона. Варя разомлела.
— Спрашивай, — коротко произнёс цыган. Она не моргая смотрела на него, впервые внимательно разглядывая лицо. Смуглая кожа, смоляные густые брови, острые скулы. Он весь был одновременно и крупным, и поджарым. Однажды Варя в зоопарке, тогда еще в довоенном Петербурге, видела чёрную пантеру. Вот именно этого зверя напоминали девушке повадки её собеседника.
— Кто ты?
— Я Мико.
— Ты цыган?
Он улыбнулся белозубой улыбкой.
— Я человек мира, дорогая. А ты кто?
— Я Варя. Варвара… Александровна.
— Ну, до Александровны ты ещё не доросла, — рассмеялся тот. — А имя хорошее. Это всё, что ты хотела спросить, Варя?
— Кто ты и чем занимаешься? Что я тут делаю?
— Ну-ну, погоди, не всё сразу. Чем я занимаюсь, тебе знать не надобно. А вот что ты тут делаешь, ты у себя спроси. Я просил руны притянуть мне помощницу, пришла ты. Зачем пришла, как пришла — помнишь?
— Нет… Я просто гуляла по лесу… заблудилась, потом вышла на тебя по запаху костра…
— Просто по лесу? Ночью? — он заливисто расхохотался. — Сама себя слышишь, кудрявая?
Он приблизился и схватил пальцами выбившуюся прядку у лица. Варя любила эту кокетливую завитушку и сама её намеренно вытаскивала, чтобы выглядеть привлекательнее.
— За твоей спиной смерть ходит, и ты её чувствуешь. Как она дышит тебе в спину, как забрать хочет… Но не настало ещё её время. Ты мне послужишь, раз пришла, — скользнул пальцами по её щеке и убрал руку.
Варино сердце билось как сумасшедшее. Она была зачарована этим Мико, не могла оторвать от него глаз. Не мигая, смотрела в его лицо и ждала… Чего ждала, не понимала, но что-то первобытное заставляло сидеть и не шевелиться, хотя разум настойчиво кричал: «Беги!»
— Откуда ты знаешь столько про меня? Про сестру? Про…мужа? — пролепетала Варя.
— Да у тебя на лбу всё написано! — расхохотался Мико. — Надо только повнимательнее взглянуть…. Вот так…
Он взял её руками за шею и повернул лицо к огню. Глаза его лихорадочно блуждали по её лицу, но взгляд был обращён куда-то внутрь себя. У Вари побежали мурашки по спине.
— Ты никогда никого не любила, хотя думала, что любишь. Глупая маленькая дура. В жиру жила, ни в чём не нуждалась, а тебе всё было мало! Всё мало и мало, жадными глазами смотрела на жизнь и завидовала. Зависть — твоё проклятье! — прошипел он ей в лицо и резко отбросил от себя. Варя упала на ковёр, но подниматься не спешила. Глаза застилали слёзы, правда жгла нутро. Ей хотелось умереть, только не слышать никогда эти слова.
— Власти хочешь? Денег? Чтобы все тебя любили и боялись? — насмешливо спросил он, пытливо глядя ей в глаза. — Я могу тебе дать власть. Но как ты ею распорядишься?
Он встал с ковра, убрав руки в карманы. Варя встрепенулась. Услышала то, ради чего шла сюда. Приподнялась на локте.
— Что надо сделать?
— Погоди, а то вдруг ещё не согласишься. Сначала выслушай. Мне в этих краях нужна помощница. Я скоро ухожу отсюда, но кто-то должен остаться. Нужно будет делать некоторые вещи. Не страшные. Костёр зажечь, пару ритуалов провести. Держать запас еды. Наведываться сюда, пока меня нет. В обмен же я тебя кое-чему научу. Раз услышала мой зов — значит, какие-то силы у тебя есть. Научу людей видеть, порчу снимать или ставить. Дам пару рецептов нужных, сможешь людей лечить, боль заговаривать. Ну и ещё кое-что, если нужда будет. Согласна?
— Согласна, — не думая, брякнула Варенька. Чувствовала, что эти знания никто у неё не отнимет. Ни солдаты, ни офицеры, ни белые, ни красные. Отнять у неё это можно будет только с жизнью. Сердце ликовало, потому что — вот он, ответ на молитвы. Магия!
— Ну, тогда наш договор скрепить надо будет, — довольно промурлыкал Мико и опустился возле Вари на колени. Быстро наклонился и прокусил ей губу до крови. Она вскрикнула, но он уже прокусил свою и впился ей в рот поцелуем. Слоёная кровь быстро смешалась у неё во рту, но Мико не отпускал. Рыча, сминал нежные губы, держа рукой за подбородок.
Тяжёлый ком опустился в низ Вариного живота. Дыхание стало прерываться, и она выгнула шею, подставив под поцелуи цыгана. Тот одним гибким движением оседлал её сверху и, жадно целуя шею, начал расстёгивать блузку. Варино тело пронзила молния возбуждения, остро, как клинком, рассекая её на части. Почувствовав её судорогу, Мико застонал и обнажил, наконец, нежную девичью грудь, которая жаждала прикосновений. Накрыл руками, продолжая опускаться дорожками поцелуев вниз, дразня и играя с её телом. Ногой раздвинул бёдра, вставив между ними колено.
Варя уже металась в беспамятстве, жадно погружаясь пальцами в густые кудри на затылке, и выгибала спину, безмолвно умоляя продолжать. Торопливо снимала с него рубашку, желая как можно быстрее прикоснуться к безволосой груди. Её кожа горела, а прикосновения к этому мужчине будили самое дикое желание из всех, ранее испытанных ею в жизни.
Мико не стал больше ждать. Пачкая кровью из прокушенной губы её кожу, оторвался от соска и бесцеремонно задрал юбку. Спустя минуту, показавшуюся Варе вечностью, он резко заполнил её всю и начал вколачиваться со всей страстью, на которую был способен. Прикрыв наполовину глаза, наблюдал, как в такт его ударам сотрясается Варино смуглое тело, как грудь подпрыгивает, а её хозяйка, закрыв глаза, шумно выдыхает воздух в едином ритме.
Внезапно она подняла ноги и обхватила его коленями, отчего он смог проникнуть ещё глубже. Ощущения стали острее, и он уже не мог сдерживаться. Шумно выдохнув, он кончил и повалился набок, боясь задавить её своим весом. Варенька недовольно открыла глаза, но он прошептал ей: «Подожди», нашёл пальцами самое чувствительное место между её ног и уже через пару мгновений она низко вскрикнула, всхлипнула и забилась в конвульсиях, подгибая пальчики ног от удовольствия.
Он перекатился на спину, с облегчением закрыл глаза и застыл. Варя нерешительно одёрнула юбку, запахнула на груди блузку и глянула на его лицо. Он спал. Тогда она подкатилась под его бок, спрятала руки между их телами, и прикрыла глаза. Ей больше некуда было торопиться.
Глава 11
Варя открыла глаза и в первые секунды не поняла, где находится. Но потом почувствовала под подбородком ключицу, ощутила тяжесть руки на талии и счастливо улыбнулась. Значит, не сон.
Организм настойчиво звал облегчиться, и Варя попыталась осторожно выбраться из-под мужской руки, но Мико открыл глаза и не мигая уставился на неё. Потом моргнул, убрал руку и потянулся. Девушка вскочила и выбежала из пещеры, по пути приглядывая подходящий кустик.
Когда вернулась, в камине уже разгорелся огонь и стоял котелок с водой. На ковре была открыта книга и лежали пучки трав, нож с костяной ручкой, пару стеклянных пузырьков и ещё какие-то бумажные пакетики с надписями.
— Идём сюда, Варя, я тебе расскажу, что от тебя нужно. И передам то, что могу, что тебе можно узнать без вреда для окружающих.
Варя приблизилась, с любопытством поглядывая на разложенные предметы.
— Мне через несколько месяцев придётся уехать, но в этой пещере, помимо меня, бывают и другие люди. Поэтому здесь всегда должны быть дрова, некоторые травы и запас продуктов. Ты будешь раз в месяц сюда приходить и пополнять недостающие запасы. Читать умеешь?
Варя закивала головой.
— Тогда вот тут, — он взял пучки трав в руки, — есть надписи, что это за травки. Вот зверобой, вот тысячелистник, вот болотная мята. Сможешь найти такие же в лесу?
Она опять кивнула.
— Вот тут книга. Здесь всё написано — какие травки от каких хворей помогают. Есть рецепт — там прочтешь, как это приготовить. Смотри, не потеряй! Если распорядишься с умом, то сможешь с помощью этих знаний прожить. Времена будут тяжёлые, переживут их не все. Поняла? Изучишь дома.
— Хорошо.
— Теперь про пакетики. Тут уже готовые лекарства, на каждом из них написано, от чего они. Их используй в первую очередь. Как пополнить запасы — найдёшь в книге. Это тебе задел на будущее.
На пакетиках было написано: «сыпь», «лихорадка», «беременность», «боль». Мико сложил их в сумку вместе с пучками трав и книгой.
— Я в течение года буду сюда приходить, и, если надо будет, также вызывать рунами. Ты услышишь. Ведь услышишь же? — переспросил он угрюмую Варю. Она кивнула. — Если у тебя будет получаться, буду учить дальше. Расскажу про руны, про то, как лечить людей, как порчу наводить. Ты сможешь.
— А как я пойму, что за болезнь у человека? — вырвалось у Вари и она залилась краской.
— Иди сюда, объясню.
Мико притянул её к себе, усадил на ковёр и взял за руку.
— Закрой глаза. — Варя послушно прикрыла веки, пушистые ресницы еле видно трепетали. — А теперь держи меня за руку и прислушайся. Что чувствуешь?
— Горячая, — неуверенно начала она. — Шершавая. Волосатая.
— Глубже, глубже смотри!
Варя распахнула глаза и воскликнула:
— Как глубже? Куда? Что я могу увидеть?
— Глаза закрой и дыши. Давай, десять вдохов. Представь, что вокруг никого нет. Ничего нет. Есть только ты и моя рука. Чувствуешь пульс?
— Да.
— А теперь пройдись мысленно по своему телу. Почувствуй, где в теле есть что-то необычное. Колет? Болит? Горячо?
— Голова болит… глаза…
— Правильно. У меня болит голова, потому что выпил вчера больше, чем нужно. А у тебя?
Варя с удивлением почувствовала, что её собственная голова не болит. Мико убрал руку и самочувствие пришло в норму.
— Вот так и будешь определять. Считываешь своим телом и ищешь в тетрадке, там есть и записи, и рисунки. Остальное сама сообразишь.
— А если я не смогу?
— Ты? — Мико белозубо рассмеялся и поцеловал её в макушку. — Сможешь. Ты всё сможешь. А теперь иди. Пока лето, ты сможешь пополнить мои запасы и потренироваться на домашних. Ступай, и приходи сюда ровно через месяц.
Варя взяла узелок, нехотя поднялась и, не оглядываясь, вышла из пещеры. Прошла несколько метров, оглянулась — и не узнала место. Откуда она только что вышла?
Вернулась к лугу уже к вечеру. Её встретили тревожными расспросами Матрёна и её отец, но Варя отмахнулась и наврала, что заблудилась. Извинилась, но глаза её были затуманены и взгляд обращён не на них, а внутрь себя. Кое-как накосив свою часть травы для сена, к вечеру Варя уже была без сил. Бессонная ночь, появление заветного узелка с книгой и травами обессилили девушку, и на обратной дороге она уснула.
Вернувшись домой, первым делом увидела встревоженный Федорин взгляд.
— Что-то случилось?
— Лидочка… — прошептала Федора. — Ударилась головой об угол двери. — Женщина начала тут же всхлипывать и причитать.
Варя молча прошла в избу, и увидела, что ребёнок с огромной ссадиной на лбу, которая только-только перестала кровоточить, лежит в люльке. На кончиках ресниц дрожат слезинки, губы и нос красные. Только сейчас Варя обратила внимание, что люлька уже стала маловата для подвижной девочки, но другой кроватки у них не было. Варя нерешительно подошла к дочке и аккуратно приложила ладошку к её лбу. Закрыла глаза. Прислушалась. Нет, ничего не получалось. Не чувствовала она ни боли, ни тепла… Чертыхнувшись, метнулась к узелку, достала книгу. Ушла за печь, чтобы никто не мог помешать.
На самом деле это была не книга, а тетрадка. Там были записаны рецепты порошков, травяных сборов, мазей от разных хворей. Были зарисовки трав и даже грибов, которых применяли в высушенном и толчёном виде.
«Мазь от ран». Топлёное свиное сало, воск, хвойная смола живица. Варя торопливо вскинула глаза на Федору, в растерянности смотревшую на лихорадочную деятельность молодой матери.
— У нас есть топленое сало? Воск? Живица?
— Ну сала чуток ещё осталось, только перетопить надо. Петровна давала небольшой кусочек. Восковая свечка где-то была, еще с крещения Лидочкиного. А живицы в лесу сколько хочешь — иди да набирай.
— А как её набрать? — спросила Варя.
— Ну как… Идешь, смотришь на сосны. Та, у которой ветка сломана или кора отломана, тебе и нужна. Там смола жёлтая выступает. Ты её ножичком раз, и собирай. Та, которая свежая, она как мёд, её обычно и берут. Пахнет хорошо, и собирать легко.
— Федорушка, я мазь для Лидочки приготовлю, но мне нужна твоя помощь. Ты сможешь мне сала натопить? Сколько есть?
Та кивнула. Потом посмотрела на тетрадь и спросила:
— А это чего у тебя?
— Это, тётушка, тетрадь с рецептами всякими. Мне её хороший человек дал, обещал научить врачевать понемногу. Я тебе потом её покажу, сама ещё не всё прочитала. Ну так ты поможешь? Я побегу в лес, за живицей, а ты пока сало топи, хорошо?
Варя сорвалась с места, прихватила плошку с крышкой из Федориных запасов, ножик, накинула на голову платок, и пошла. Быстрым шагом, не оглядываясь, добралась до опушки и принялась разглядывать сосны.
Она раньше никогда не замечала, как интересно они растут. Голый ствол с обломками сухих веток стрелой устремляется в небо, а в самом верху шумят колкие ветки. То и дело сухие иголки падают на землю, отчего она становится похожа на ароматный пружинистый ковёр. Тут нет места ни грязи, ни зарослям непролазных кустов. Под соснами рос папоротник, желтели цветочки чистотела. Теперь-то Варенька обращала внимание на растения. То, что знала и так, запоминала, где растёт. Подумала, что стоит брать в лес тетрадочку и сверять травы на месте.
Осматривая стволы, увидела янтарные капли на стволе. В одном из них увязла мелкая мошка. Варя тронула её пальцем и тоже влипла. Убрала руку, поднесла к лицу. Острый аромат ударил в нос. Какой-то чуйкой поняла, что так хорошо и пряно может пахнуть действительно лечебное вещество, не зря смолу назвали живицей. Поддела ножом капельки, тщательно обтёрла лезвие о стенку плошки. Довольно улыбнувшись, стала обходить деревья внимательнее, разглядывая все раны сосен и соскребая с них смолу.
Собирала сразу много, чтобы сделать запас, памятуя о словах Мико о зиме и трудных временах. Сейчас, в середине лета, смолы было много, и она была свежая. Подумала, что можно специально делать зарубки на стволе, чтобы побольше набралось живицы. Но пока необходимости не было — итак набрала почти полную плошку.
Заодно на полянке заметила землянику. Ягоды уже почти отошли, но зато зеленели листики, и она нарвала их вместе со стебельками с засушенными ягодками — вспомнила, что дома маменька всегда просила Дуняшу заварить земляничный чай. Лес открылся для неё новыми гранями — теперь это не просто место, где можно спрятаться и часами бродить, как она сделала этой ночью. Это настоящая кладовая, которая щедро делится своими дарами, если знать, откуда что брать.
Вернувшись домой, Варенька приступила к приготовлению мази. Свиной жир, натопленный Федорой, еще не успел остыть. Поэтому юная ведунья взяла ложку и отмерила его в медный ковшик, потом наломала в ложку воска, затем растопила жир и воск вместе. Получилась прозрачная жидкость. Поставила на окно, чтобы та остыла. Когда мазь начала густеть, щедро добавила туда живицы. В тетрадке было написано, что в горячую мазь её добавлять не нужно, чтобы смола не потеряла своих целебных свойств. А остывшая смесь приняла сосновый дух легко.
Вошедшая со двора Федора с удовольствием потянула носом воздух и воскликнула:
— Хорошая мазь у тебя получилась, носом чую! Хотя никогда такую не встречала…
В последующие дни Варенька мазала целебной мазью ссадину на лбу у Лидочки и уже через неделю та зажила, будто её и не было, не оставив на нежной коже даже намёка на шрам. А Варя засела за тетрадку, изучая рецепты и спрашивая Федору, знает ли она ту или иную травку.
— Тебе бы у знахарки спросить, Варя. Жилу тут одна в соседнем селе, да исчезла куда-то. То ли солдаты её увели, то ли сам сбежала… Вот кто про травки всё знал да ведал. А ты если собирать будешь, так ты в сарае суши, чтоб никто посторонний не ведал. Чтоб тебя ведьмой не назвали. Я-то знаю, что ты не ведьма — откуда бывшей барыне ведьмой-то быть? Но то я, а то — они, — многозначительно сказала Федора, увидев, как её постоялица скручивает в пучок набранную землянику и заматывает ниткой.
— Да это ж земляника на чай, Федора. Кто мне что скажет?
— Ну смотри сама… Мазь у тебя знатная получилась, не спорю. Но люди же злые…
На том и порешили. Варя стала вставать ни свет, ни заря и уходить в лес. Таскала в дом то пучки полыни, то кипрея. Находила и душицу, и дикую мяту. Сушила крапиву, толкла в порошок ивовую кору. Что ни читала в тетрадке — всё было нужно. Не было ни одного рецепта, который она могла бы пропустить. Тут были травки и от поноса, и несварения желудка, и даже для скидывания плода.
Но к самому главному она подобралась не сразу. В самом конце был раздел, где помимо травок были написаны большие четверостишия. Заговоры. На любовь, на рассорки, на порчу, на отворот, на снятие проклятий. Любовные зелья соседствовали со средствами от похмелья, рецепт напитка от зачатия был рядом с отваром для бесплодных. Берегла Варя свою тетрадку, как зеницу ока, и никому её не показывала.
Постепенно в шкафу, который ей выделила Федора, выложив оттуда тряпки в сундук, скопились ровные ряды бумажных пакетиков с порошками, смесью трав, сушёными грибами, корой деревьев, цветками луговых трав. Но никто в деревне не знал о её запасах. Только заметили все, что Федорина дочка перестала чураться незнакомых и отсиживаться дома. Ходила подолгу в лес, иногда с дочкой, которую заматывала по-крестьянски в платок и привязывала то к спине, то к груди, чтобы руки были свободны. Стала здороваться, улыбаться. Глаза начали светиться.