42 секунды

— Двадцать девять… — возразил Иван, но в остальном он будто был согласен.

На самом деле Олесю он не считал такой плохой. Очень её любил и чувствовал часть своей вины, что так всё произошло. Потому что она выросла, а он так и вёл подростковую жизнь, которую в какой-то степени и сейчас продолжает; разве что — работать стал более ответственно. Ей, преодолев четверть века, хотелось настоящего мужчину. Иван не знал, кого она встретила на работе, но таким (сильным, ответственным, смелым, не боящимся трудностей) представлял себе её любовника. Мама же, наоборот, почти сразу невзлюбила Олесю; во всём, что случалось, была виновата — «эта вертихвостка!..»

Шесть часов вечера. Иван подошёл к элитному жилому комплексу. В лобби подъезда, на стойке ресепшена его встретила девушка.

— Добрый вечер! Вы к кому?

— Я к Эдуарду Васильевичу.

— Иван? — окликнула его девушка, глядя на экран монитора.

— Иван Москалёв.

— Проходите! Четвёртый этаж, квартира сто пятьдесят три.

Открылась дверь. За ней стоял стройный, невысокий мужичок в костюме, с аккуратной, седеющей причёской, на вид около пятидесяти лет; и приглашал зайти гостя, сопровождая его указательным жестом после приветственного рукопожатия. Иван сделал шаг в квартиру и обомлел: «Какая красивая мебель — сделана из дерева тёмных тонов и подобрана со вкусом».

— Проходите сюда и присаживайтесь, — указал новый знакомый.

Москалёв вошёл в комнату и сел на просторный двухместный, тёмно-зелёный диван, который так дорого выглядел, что Иван боялся к нему прикасаться. Массивный, с деревянными ручками, он превосходно вписывался в общую цветовую гамму, рядом стоял крепкий тяжеловесный стол, выполненный также из тёмных оттенков.

— Вот это да! Так живут психологи у нас? — не удержавшись, уже вслух произнёс Иван.

Беспалов улыбнулся и пока шёл усаживаться в большое рабочее кресло напротив, начал рассказывать:

— А ведь вы знаете… Я не только психолог, это больше, так сказать, моё призвание: общаться с людьми и понимать их, распутывать узлы в головах. Я доктор физико-математических наук, много лет проработал научным сотрудником на Ростовской АЭС.

«Да ладно! — подумал Иван. — Вот это джекпот! Я удостоился внимания не просто мозгодела, как выражался Антон, а учёного-физика — возможно, он поймёт меня».

— В какой-то момент я стал общаться с людьми на близкие для них темы, — продолжала литься речь психолога. — Даже не знаю, почему они мне открывались… Коллегам нравилось со мной разговаривать. Тогда, казалось, я могу решить любую проблему, которая живёт внутри собеседника.

Иван попытался расслабиться в непривычной для себя обстановке.

— У вас и правда дар, раз вы решили это мне рассказать. То, с чем я пришёл, возможно, тесно связано с вашей профессией... — Ему уже не терпелось вовлечь в свои переживания хозяина этой уютной квартиры.

— Я смотрю, вы воодушевились, услышав про физику. Любите науку? — спросил Эдуард Васильевич.

Иван посмотрел в пол, не зная, с чего начать, его мысли путались, и наконец он заговорил:

— Я довольно часто испытываю эффект дежавю, и как… ну как-то не знаю, видения, что ли. Всё так реалистично… возможно, дежавю и «квантовое бессмертие»… — Вдруг он задумчиво остановился. «Вот блин! Всё спуталось: эти ролики, статьи. А может быть, Антон прав — мне просто нечем заняться. Что я делаю? Зачем сюда пришёл?» — это был небольшой поток мыслей, который успел его посетить, пока голос психолога не вывел из ступора.

— Во-первых, записывайте! Когда происходит такой момент, всё записывайте: возникшее воспоминание, время, место. Не имеет значения, где: в блокноте, в телефоне, на диктофоне. Это важно, потом можно проанализировать произошедшее, а также интенсивность и количество эпизодов.

— Интересно… — перебил Иван. — Это такая методика?

— Ну почему же сразу методика, — ответил Эдуард Васильевич. — Я говорю как вижу, мне методики не нужны. Точнее сказать: я этому не учился, у меня свои. Впрочем, ещё никто не жаловался, а скорее наоборот. Я могу продолжить?

— Ой… да-да, конечно. Простите, я никогда не был у психолога… волнуюсь.

— Ничего страшного. То, что вы открыты к диалогу, — уже очень хорошо. Не стесняйтесь задавать вопросы. Вы упомянули «квантовое бессмертие». Как вы хотели связать квантовую физику и дежавю? — с интересом спросил Эдуард Васильевич.

— Знаете... я думаю, что дежавю нам приходит из других реальностей, где мы этот возраст уже проживали. Может, где-то я живу и мне в том мире двадцать три в эту секунду… Как-то так, — добавил Иван, оборвав мысль на середине. Не зная, что ещё сказать, он вопросительно посмотрел на Беспалова.

— Иван, то есть вы хотите сказать, что жизнь может продолжиться в другом возрасте? Почему тогда человек ощущает плавный поток сознания? Я же не живу так, что сейчас мне пятьдесят три, завтра двадцать пять, а потом тридцать шесть…

— Ну вот же: дежавю — это и есть сбой в потоке сознания. Вы чувствуете, будто это уже было, потому что как раз это уже и было! — с горящими от воодушевления глазами повторил Иван, словно он открывал главную тайну мироздания. — То есть Человек живёт нелинейно: в какой-то вселенной тебе пятьдесят, в какой-то, может, и девяносто, а в другой погиб в двадцать три. Наш мозг пытается это всё выровнять. Но иногда проявляются эффекты типа дежавю. А как их объяснить? Что это? И почему тогда через несколько секунд происходит то, что я как раз и предполагаю? Это может значить только одно — это уже было. Я твёрдо в этом уверен!

Последние слова он произнёс слегка грубым, несвойственным ему голосом. Возможно, он чувствовал интеллигентность собеседника и таким образом пытался надавить, убедить того в своей правоте, но Эдуард Васильевич был непреклонен и спокойно стал рассуждать:

— Допустим. Но сознание же существует в одном месте. Получается, большая Вселенная одна, которая состоит из множества пузырей своих вариаций?.. Мультивселенная, одним словом, — саркастически произнёс Беспалов, приподняв руки от подлокотников. — Вы эту концепцию имеете в виду, Иван?

Тот в ответ промолчал.

— Интересный у нас разговор получается. Вы пришли ко мне, не чтобы разобраться в себе, а самоутвердиться в своей правоте и услышать одобрение. Я так понимаю, другой вариант вы не рассматриваете?

Иван встал, подошёл к окну. Ему было совсем неловко из-за того, что он хотел поведать дальше. Он отодвинул рукой тюль и, глядя на улицу, решился:

— Понимаете, Эдуард Васильевич, я чувствую, что должен помочь тем версиям себя. Сам не знаю почему... Мне кажется, я живу не свою жизнь, нахожусь будто не на своём месте.

Иногда Иван переводил взгляд на Беспалова, но в основном делал вид, что его что-то интересует за окном. Он не хотел встречаться глазами, боялся увидеть неверие или осуждение.

— Где-то там всё изменилось. Я будто осознал эти моменты, в которые мир вокруг стал другим.

Иван поделился своими переживаниями: поведал психологу о трагической аварии, в которой погиб дядя Саша, и о драке возле бара. Он был искренне уверен, что это два переломных события в его жизни. Он стал медленно ходить от окна к дивану и обратно и, при этом жестикулируя, рассказывать:

— Несколько недель назад я часто стал испытывать дежавю. Не как обычный человек, когда какой-то миг вводит в ступор и всё происходящее кажется знакомым, а по-другому. Голова как в тумане, я ещё несколько секунд чувствую в такие моменты: кто что должен сделать, угадываю фразы, которые вот-вот произнесут собеседники. Я не помню, ошибся ли хоть раз в своих видениях… А последний случай — сидя за ужином, я застыл, и мне показалось, будто очутился в моменте перед аварией. Это было как во сне, но с открытыми глазами, или словно под гипнозом. Всё казалось та-аким реальным, — протянул Иван. — Видение длилось несколько секунд, а потом моё сознание вернулось на кухню. Я так хотел вцепиться в руль, остановить машину, но замер на одном месте. В таком состоянии… Знаете, которое бывает во сне? Когда ты хочешь ударить изо всех сил, а руки не поднимаются. Но это был не сон… — закончив, он выдохнул и сел обратно на диван.

— Ну почему же не как обычный человек? Дежавю бывает разным, — подчеркнул психолог. — Дежа-визите — когда кажется, что вы здесь уже были, а если вы называете фразу собеседника наперёд, это — дежа-антендю. Бывает наоборот, жамевю — когда человек находится в знакомом месте и вдруг забывает, как он там оказался. А ваш случай напоминает разновидность, которая называется дежа-векю — это более глубокое погружение в детали и эмоции. Но меня больше интересуют не виды дежавю, а то, что вы хотите помочь себе прошлому. Вы не думали о себе настоящем? Помогите себе здесь, и у тех «я» тоже всё станет хорошо. Это же всё вы один!

— Нет! Вы не понимаете, — воскликнул Иван. — Они там… другие. Они погибают в тех версиях мира!

Иван стал импульсивно, нешироко размахивать руками, стоя возле окна, и возмущаться:

— Жавекю, жавекю! — сковеркал он. — Я не согласен с описанием! Я не чувствую, что это уже было. Я знаю, что будет дальше. Пусть и мгновение, но знаю! Я... — хотел он ещё что-то добавить, но остановился. — А почему мы так к этим терминам прицепились? Я обрадовался, когда узнал, что вы физик... Ведь есть же какое-то нормальное, научное объяснение?..

Иван отвернулся от Эдуарда Васильевича, почувствовав себя некомпетентным на его фоне. Но в итоге решился опять настоять на своём, запнулся и, перепутав слова местами, выдавил:

— «Бессмертие квантовое» всё-таки?

— Это лишь гипотеза, — ответил Беспалов спокойным тоном и чуть подался вперёд. — Понимаете, Иван, эта гипотеза красиво звучит, но я с ней не согласен! Попробую вам объяснить: на Земле живут восемь миллиардов человек, и каждую секунду кто-то делает роковой выбор или случается несчастье. Получается, каждую секунду появляется как минимум миллион ветвей вариантов нашего существования. И это только людей. А если где-то ещё есть другие разумные существа?..

— Люди… Существа… При чём здесь вообще это? — не выдержал Иван.

— Но вы же не в вакууме живёте, — развёл руками Беспалов и откинулся обратно на спинку кресла. — Даже для меня миллион ветвей, появляющихся каждую секунду, кажется невозможным. А если ещё представить, сколько прошло времени с момента вашей аварии?

— Шесть лет прошло… — тихо вставил Иван.

— Вот, это получается уже триллионы вариантов! Как вы найдёте свою ветвь среди триллионов других? Даже математически — допустим, если играть в «русскую рулетку», где каждое нажатие на спусковой крючок револьвера — это имитация рокового выбора, пусть там хоть всего один патрон в барабане. Вам придётся нажимать на него триллионы раз, чтобы попасть в нужную вариацию. В общем, я скептически отношусь к тому, что при каждом роковом выборе человека весь мир вокруг меняется.

— Какие триллионы? Ну какие триллионы? — возразил Москалёв. — И почему миллионы вариаций? Не миллион же человек присутствовали, когда у меня два раза всё менялось?!

— Но вы же не один живёте во Вселенной до перемены и после, правильно? — терпеливо возразил психолог. — Просто так получилось, что среди всех триллионов вариантов за вашу жизнь два роковых выбора выпали именно на вас. Вот если бы каждый человек делал роковой выбор каждую секунду, тогда вариаций было бы не миллион, а вообще восемь миллиардов в секунду. И-и-и… — вдумчиво протянул Беспалов. — Да, с пистолетом вопрос, конечно… Допустим, если даже гипотеза «квантового бессмертия» верна, как Вселенная отреагирует на искусственное создание рокового выбора?..

В этот момент в однокомнатной квартире на юге Москвы Антон со своей женой Алёной лежали на кровати и ели заказанную пиццу. Казалось, они в основном молчали. Обычно дом наполняли детский смех и шалости двух сынишек пяти и семи лет. А сейчас они могли себе позволить тишину, так как на неделю отправили мальчиков к родителям. Супруги хотели просто отдохнуть от суеты, полежать, посмотреть сериалы в выходной, но тишина так их устраивала, что они ещё даже не включали телевизор.

— Ты знаешь, с Ваньком что-то творится, — нарушил молчание Антон. — Он стал странным. Навязчивые мысли, что-то втирает постоянно, раньше он таким не был. Одиночество ему не на пользу.

— Ой, неудивительно, что он один, — вставила Алёна. — Он такой душнила!

— Я ему дал контакт Беспалова, — перебил Антон.

— Вот, это хорошее дело, пока не дошло до тринадцатой психбольницы, — усмехнулась жена. — Тебе нужно ограничить с ним общение, у нас же маленькие дети… Чему он их учит, когда приходит? Всё какие-то теории, измерения… — уже недовольно произнесла она.

Антон промолчал, думая, что если бы не Беспалов, он скорее с ней самой уже давно ограничил бы общение… Ведь это он и был тем «знакомым», который ходил с женой к мозгоделу, когда из-за разногласий в воспитании мальчиков их отношения дошли до серьёзного кризиса. Он научился себя сдерживать, перестал психовать по пустякам и произнёс лишь:

— Ну что? Давай смотреть! — и включил телевизор.