Амурская соната Чёрного Дракона
— Готова? — спросил Улун.
— Готова, — сказала Марина и подняла смычок.
Первая нота — тонкая, чистая, без вибрато — скользнула под свод и коснулась «ушей». Давление в зале перестроилось: толчок, отдача, пауза. Вторая нота легла точно в паузу — пауза тоже музыка. Камень вспыхнул зеленью, стеклянная стена дрогнула.
— Держи, — шепнул Улун. — Он слушает.
У одного стража поднялась рука. По льду маски пробежали иероглифы — считалка «раз-два-три-четыре-пять». В зал вошло давление — не боль, как в самолёте при наборе высоты. Лиза ровно сказала:
— Меня зовут…
— Не называй, — мягко перебил Улун. — Имя — внутри.
В этот миг в полу вспыхнули тени — чужие. Они попытались «обнять» настоящие, поймать в привычные жесты и улыбки. Марина упрямо держала взгляд на своей: плечи, футляр, локоть Лизы. Смычок не дрогнул.
— Предварительный контур тени совпал, — быстро отметил Улун, считывая рисунок в Камне. — Это только допуск. На главной дорожке город проверит нас снова.
Из-под чёрного возвышения поднялась короткая волна — не звук, а толчок. Марина поймала её вдохом и положила ноту в нужную паузу. Зал запомнил общий ритм, но окончательного ответа не дал.
Ледяные маски начали таять. Вода стекала по плечам стражей и падала на пол, рассыпаясь каплями. За стеклом река остановилась. На миг — вдох.
— Сейчас, — сказал Улун. Он поднёс Камень к обсидиану. Зелёный свет нефрита и чёрный блеск трона встретились, как две ноты в унисон. Стена разошлась, открывая узкий ход — не вверх и не вниз, а вслух: туда, где гул города становился голосом.
Последний страж протянул к Лизе руку. В ледяной маске блеснуло имя, чужое, но похожее на правду.
— Я не откликнусь, — сказала Лиза твёрдо. — Моё имя — рядом со мной.
Лёд осыпался. Фигура рассыпалась в воду.
— Ход открыт, — сказал Улун. — Выйдем — город перестроится. Охотники пойдут следом. Их больше, чем стражей.
— Тогда — сейчас, — ответила Марина.
Они втроём шагнули в проход. Камень в руке Улуна ещё раз вспыхнул и погас — выдержал тональность. За спиной водяной свод шумно вздохнул, будто закрылся клапан большого сердца. И уже на пороге, когда зелёный свет впереди стал плотнее и ниже, снаружи прокатился первый низкий удар, как от огромной медной чаши. Город ответил.
Проход из Сердцевины вывел их в круглый зал без углов. На полу светились три кольцевые дорожки: Имя, Тень, Ритм. Предварительный допуск закончился; здесь начиналась основная проверка, а за ней — физический путь к трону. Марина сохранила одну чистую ноту, Лиза удержала имя внутри, Улун поднял Камень.
Глава 16. Путь к трону
Едва они двинулись, Водяной Дворец ожил. Стены, по которым стекали тихие струи, загудели громче; вода поднялась вверх, будто течение перевернули. Бирюзовый свет потемнел до густого сине-зелёного и стал исходить уже от самих потоков. Залы сдвигались, меняя очертания.
— Он нас заметил, — сказал Улун, и шум почти заглушил голос. — Теперь Дворец будет сопротивляться.
Пол под ногами дрогнул. Тонкая плёнка воды ожила и поднялась прозрачными щупальцами. Они ударили по ботинкам, сбивая шаг. Марина инстинктивно отступила, но Улун крепко перехватил её за запястье.
— Не стой. Здесь нельзя медлить.
Лиза шла чуть впереди, прижимая к груди бумажного журавлика. Глаза бегали по стенам — она слышала дыхание дворца так же ясно, как музыку.
Сверху тяжёлые капли падали на пол и расползались в мини-воронки. Некоторые вытягивались в тонкие руки с прозрачными пальцами и цеплялись за ткань, волосы, запястья. В их журчании слышались приглушённые голоса — женские, мужские, детские; в интонациях угадывались старые речные песни.
— Не слушайте! — крикнул Улун. — Это оставленные — те, кто остался здесь. Голоса тянут в воду.
Они свернули в боковой коридор — по схеме Улуна он вёл к центральному залу. Но пространство поплыло: коридор удлинился, стены разошлись, превращаясь в галерею тумана. Внутри, как рыбы за стеклом, проплывали силуэты — высокие, с длинными руками, с гладкими лицами.
Один заметил Марину и рванулся вперёд. Прозрачная ладонь коснулась её плеча — и тело пронзил лёд. В голову, как чужая фотография, врезалось «воспоминание», которого не было: зимняя набережная, красное платье, рядом чужой мужчина, а его голос говорит, что Лиза никогда не рождалась.
— Марина! — Голос Улуна резанул, как стекло. — На свою тень!
Она резко опустила взгляд и заставила себя смотреть вниз: чёткая тень на влажном камне, плечо, футляр, локоть Лизы. Ложная картинка рассыпалась, силуэт в тумане растаял.
Чем дальше, тем активнее дворец перестраивался. Прямые лестницы становились спиральными и вели вниз. Двери, только что оставленные позади, появлялись спереди. Город пытался замкнуть петлю, чтобы они ходили кругами.
— Ему не нужно нас убивать, — коротко сказал Улун. — Достаточно сбить направление.
— Мы всё ещё идём к трону? — спросила Лиза, держась ровно.
— Пока да. Но петля близко.
Воды на полу стало больше — до щиколоток. Под прозрачным слоем шевелились тени, как стайки змей. Одна вырвалась наружу и обвилась вокруг ноги Лизы.
Девушка вскрикнула. Улун взмахнул мечом, лезвие вспыхнуло серебром и рассекло хватку. Тень взвизгнула и ушла глубже.
— Стражи реки, — пояснил он. — Их не победить навсегда, но можно заставить отпустить.
Они почти бежали теперь, поднимаясь по широкой лестнице к высокой арке. Стоило шагнуть под свод, как сверху рухнул поток воды и ударил в пол. Из него выросла фигура в тяжёлых доспехах — целиком из живой воды. Лицо скрывал шлем с драконьими пастями, в руке — копьё, остриё дрожало, как струя.
— Охранник трона, — тихо сказал Улун. — Один из последних.
Фигура двинулась, и камни пола темнели от влаги. Холод полз по ногам, будто вода искала вход в кости.
Улун шагнул навстречу и принял первый удар. Меч звенел, как струна; при каждом столкновении вокруг взлетали капли, превращались в крошечных рыбок и исчезали. Дворец сужал пространство: стены подходили ближе, словно створки раковины.
— Бегите! — крикнул Улун, отражая удар.
Марина с Лизой рванули вперёд. Сверху хлестали водяные кнуты; они лавировали между струями и миновали зал с колоннами, где резные драконы казались живыми. Дальше — длинный прозрачный проход: за стеклом шла река с бешеной скоростью. Марине казалось: треснет — и их смоет.
— Марина, — сказала Лиза ровно, — дай мне такт.
— Раз — вдох, два — шаг, три — выдох, — отозвалась Марина. — Держим.
Она не убирала скрипку. Смычок лёг на струну. Одна чистая нота связала шаги в общий ритм. Стёкла перестали «пульсировать» — будто звук подпёр их изнутри.
В конце прохода открылся тронный зал. Они шагнули — и пол поехал вниз, собираясь в воронку. Из центра поднималась фигура из тёмного ила. Янтарные глаза горели тихим светом.
— Это он, — прошептала Лиза. — Личина Сердца.
Марина поняла: задержись на миг — и воронка утянет. В этот момент за спиной прогремел удар — Улун прорвался сквозь смыкающиеся стены и ворвался в зал. Клинок горел холодным светом, а в левой руке вспыхнул Камень Звезды Дракона.
— К трону! — приказал он. — Не оглядывайтесь!
Они бросились вперёд. С каждым шагом воздух густел, как мокрые сети. Водяной Дворец бил не только формами, но и памятью: Марина слышала детский голос Лизы — «мама, пойдём в сад», — и мамин шёпот колыбельной. Сладкие ловушки. Она держала ноту и не позволяла себе отвечать.
Впереди — обсидиановый трон, высокий, как скала. По нему бежали узоры переплетающихся рек и драконов. За троном мерцала стеклянная стена, а за ней — чёрная река, текущая вспять.
Дворец ударил всем сразу: сверху рухнули водяные колонны, из пола поднялись стражи, воздух прорезали порывы сырого ветра с запахом тины.
— Основная проверка ритма! — крикнул Улун. — Я задаю счёт. Марина — держи паузы. Лиза — имя внутри, смотри на свою тень!
Он коснулся Камнем обсидиана. Нефрит вспыхнул зелёными искрами; изнутри трон ответил глухим «дун». Вода на миг столбом встала, как если бы её поймала другая, более глубокая волна.
Марина дала короткую фразу — без вибрато, ровно. Между нотами — паузы. Дворец пытался бить толчками по этим паузам, но каждый раз натыкался на тишину, уже занятую их ритмом. Воронка у ног сбилась, поток утратил рисунок.
Лиза стояла между Мариной и Улуном. Её тень была чёткой; рядом, как прилив, подступала другая — ложная, с чужой раковиной на шее. Внутри Лизы что-то дрогнуло — и тут же выровнялось.
— Моё имя — со мной, — сказала она тихо. — Я не откликнусь.
Ложная тень погасла.
Иловая фигура подняла обе руки — из пола выстрелили чёрные струи, пытаясь сорвать рисунок. Улун, не сбиваясь со счёта, провёл Камень по краю трона. Зеленоватый огонь лёг дугой. Обсидиан зазвучал глубоко — как большой гонг.
— Сейчас! — сказал он. — Марина, сцепи трон и зал.
Она провела смычком последнюю ноту — чуть ниже прежней, как опорный тон. Вода под сводом взяла этот звук и повторила его на октаву ниже. Пространство собралось: стены отступили, пол выровнялся, колонны замолчали.
Иловая личина растаяла, как дым в глубокой воде.
В тишине стало слышно, как издалека — из самого Зеркального города — докатился тот самый низкий удар, второй. Город узнал их тему.
Улун опустил Камень на подлокотник трона. Нефрит погас — не иссяк, а улёгся. В ответ в спинке трона открылась узкая щель, и оттуда вытянулся прозрачный язык воды — путь.
— Это ход к Голосовой палате, — сказал Улун. — Там город говорит вслух. И даёт цену.
Он посмотрел на Марину и Лизу.
— Основные проверки пройдены, — сказал он спокойно. — Теперь трон назовёт необратимую цену.
Марина кивнула. Смычок дрожал едва заметно — не от слабости, от отдачи. Лиза крепче сжала журавлика.
— Идём, — сказала Марина. — Пока ритм — наш.
Они шагнули в прозрачный коридор.
Коридор вёл вверх. Стены шептали уже не чужими голосами — одной фразой, как вторящий хор: «назови цену». На повороте тень Лизы провернулась и встала рядом, ровно по шагу; тень Марины перестала опаздывать на долю такта. Перед ними раздвинулся свод, и за ним вспыхнуло ровное серебряное поле — место, где имя, тень и музыка сливаются в один ответ.
Прозрачный коридор поднял их наверх и вывел в зал, где вода слушала вслух. По кругу стояли чаши, на поверхности — дрожащие кольца. На полу светились три тонкие дорожки: Имя, Тень, Ритм.
— В Голосовой палате, — сказал Улун, — нельзя врать даже паузой. Город слышит пустоту так же ясно, как звук.
В центре, на возвышении, темнел трон.
Глава 17. Прикосновение к трону
Трон был ближе, чем когда-либо. Обсидиановая громада, словно вынырнувшая из глубины, поднималась над полом, как вершина скалы. Камень светился изнутри, свет рождался в самой черноте, как блеск на глубинной воде.
Марина чувствовала притяжение — кожей, дыханием, сердцем. От трона веяло древностью. В нем жило знание Амура и Хэйлунцзяна — реки Чёрного Дракона — от первых стоянок людей до сегодняшней ночи.
— Не спеши, — мягко удержал её Улун. — Подойди готовой.
— Времени мало, — сказала Марина. Стены зала едва заметно сходились, вода поднималась по ним всё выше. — Дворец просто закроет нас.
Из углов выдвинулись стражи. Они были зеркально-ртутными, и в каждом отражались искажённые фигуры: Марина — то старше, то моложе, то с чужими глазами; Марина с лицом Лизы; Марина с лицом, которого у неё никогда не было.
— Их цель — подменить, — тихо сказал Улун. — Смотри на свою тень.
— Они не дадут подойти, — произнесла Лиза спокойно. — Мама, если надо, я…
— Нет, — жёстко ответила Марина. — Я это сделаю.
Она шагнула. Холод от трона вошёл в кости. Пол стал вязким, как ил у берега, из швов потянулись струйки и обвились вокруг щиколоток. Тянули вниз.
— Не рвись, — голос Улуна стал ниже. — Он испытывает.
Зал сместился. На миг — не зал, а набережная Амура в золотых сумерках. Лиза бежит к воде, смеётся. Рядом — мать Марины: живая, тёплая, с жасмином в волосах.
— Вернись домой, — сказала мать. — Здесь тебе нечего искать.
Боль резанула грудь, но Марина услышала фальшь: голос был слишком ровный. Она сделала шаг к трону. Картинка дрогнула. На месте «матери» встал высокий человек в тёмном шёлке с драконами. Лицо в тени, глаза — янтарные, в них отражалась река.
— Ты хочешь соединиться, — произнёс он на языке, который она не знала, но понимала. — Связка изменит тебя навсегда.
— Если это вернёт Лизу — согласна, — ответила Марина просто.
Лёгкий ветер — или дыхание — прошёл по залу. Фигура исчезла. Между Мариной и троном остались только тишина и шаг.
— Держи ритм, — сказал Улун. — Я считаю. Раз — вдох, два — шаг, три — пауза.
Марина приложила смычок. Одна чистая нота связала дыхание и шаг. Подойдя к трону, она протянула руку и выровняла дыхание: четыре — вдох, четыре — выдох. Ритм собрал рассыпающиеся видения в одну линию.
Пальцы коснулись обсидиана.
Мир раскрылся.
Сначала — звук: низкий, как треск молодой ледяной кромки. Потом — свет глубины, не лунный и не солнечный; тот, что рождается в чёрной воде, где никто не живёт, кроме света. Промелькнули образы: предзимнее течение, несущее первые льдины; звёздное отражение на льду зимнего Амура; старые лодки с красными фонарями; тень дракона под водой, золотые усы — как водоросли.
Зал изменился. Стены разлетелись брызгами, но вода не хлынула — наоборот, встала куполом. За прозрачной стеной Марина видела Зеркальный Хабаровск — не ловушку, а сеть течений. Улицы светились, как старинные русла на карте; дома изгибались, будто их сложили из живого камня; над всем скользил дракон. Его чешуя была зеркальной: в каждой чешуйке — река, звёзды и чьи-то лица.
— Чёрный Дракон, — сказал Улун сдержанно, почти благоговейно. — Он тебя слышит.
От ладони Марины, прижатой к трону, потянулись невидимые нити — к дракону, к реке, к притокам. Нити пульсировали. Она поняла: теперь она слышит воду.
Лиза подошла ближе.
— Мама… ты изменилась.
Это было правдой. В глазах Марины отразилась вода, дыхание легло в такт течению. Она уже не была просто женщиной, добравшейся до дворца за дочерью; теперь она — связка «человек — город — река».
Снаружи город шевельнулся. Тени-охотники, преследовавшие их, отступили — их отпугнул свет от трона и от Марины. Но вместе с этим она почувствовала и обратное: Зеркальный Хабаровск перестал быть только ловушкой. Он стал её частью — ровно настолько, насколько она стала — его.
— Мы можем уйти, — сказала Марина. Голос прошёл не только по воздуху, но и по воде, мостам, стенам.
— Да, — ответил Улун, положив ладонь на Камень Звезды Дракона. — Но помни: если город рухнет, оборвётся и твоя связка.
Марина кивнула. Её выбор был осознанным.
Зал снова затянулся лёгким туманом. Связь установилась. Город больше не держал силой. Но это было не концом, а началом.
В куполе воды появилась ровная дрожь — как от далёкого гонга. Фраза, услышанная раньше в чашах, прозвучала яснее: «Назови цену».
Марина убрала руку от обсидиана. Смычок ещё дрожал. Лиза крепче прижала журавлика.
— Слышишь? — спросил Улун тихо. — Это уже не испытание. Это — торг.
— Слышу, — сказала Марина. — И я готова отвечать.
Купол раскрылся узким проходом. За ним тянулся коридор из тонких водяных нитей — туда, где город говорит не образами, а условиями.
Они вышли из тронного зала.
Коридор отвечал на каждый шаг коротким звоном. Имя Лизы оставалось внутри, тени шли рядом, а Марина держала тему с паузами, которые нельзя подменить. Впереди вода сжалась в низкую комнату без дверей — Палату Счёта. Прежде чем выпустить их, город должен был назвать условие и взять плату.
Глава 18. Город, что смотрит в воду
Палата Счёта была короткой и пустой. На полу лежали три полосы воды: первая тянулась к ногам Марины, вторая — к тени Лизы, третья дрожала в такт общей теме. На стене проступило условие: первой идёт Марина; её тень служит мостом; ритм нельзя прерывать.
— Согласна, — сказала Марина. — Но Лиза идёт по своей воле. Моя тень только держит дорогу.
Вода приняла уточнение. В плату город забрал небольшую деталь: Марина перестала помнить цвет обоев на кухне своего детства. Пустота отозвалась сразу, но не нарушила ритм. Третья полоса вспыхнула, и выход открылся.
Выход из Водяного Дворца не был ни дверью, ни воротами. Пространство разошлось, как створки раковины. За ними дышал туман. Он тянулся в такт сердцу Марины — не враждебный, а внимательный.
— Идёшь первой, — сказал Улун. — Город теперь слышит тебя. Он пропустит нас по твоей тени. Не останавливайся.
— Дыши ровно, — добавил Улун. — Четыре на вдох, четыре на выдох. Без пауз. Квадрат монеты — твоя тишина, круг — движение. Держи тишину внутри, пускай движение по краю.
— Если тень пропадёт? — спросила Лиза.
— Дорога закроется, — коротко ответил он. — Держись рядом, шаг в шаг.
Марина шагнула. Под ногами была не плитка, а зеркальная гладь — как тонкий лёд. Лёд жил: под ним проходили тёмные потоки. На миг в глубине блеснул круглый «глаз» — просто вихрь, но выглядело так, словно город проверяет шаг.
Она шла, держась ровного дыхания: раз — вдох, два — шаг, три — пауза. Тень ложилась впереди узкой полосой, и Улун с Лизой ставили ступню точно в её контур. Музыка помогала. Марина едва коснулась струны открытой нотой — и туман разошёлся, показав город.
Это был Хабаровск, но другой. Небо низкое, как старый нефрит. Облака двигались, как течения. Река шла в обе стороны — восток и запад — встречаясь посередине. В пене вставал прозрачный силуэт дракона. Он не прорисовывался целиком, но чувствовался сразу — как взгляд из воды.
— Это тот же город? — шёпотом спросила Лиза.
— Уже твой, — сказал Улун, глядя на Марину. — Связка с рекой сместила план.
Марина это чувствовала. Если она задерживала взгляд на доме, в воде под ним дрожало отражение, а следом менялся фасад: появлялась тонкая резьба в виде облаков, крыша чуть изгибалась, на карнизе сидели крошечные драконы. Она опустила смычок: не командовать, а вести.
Они вышли на набережную. Люди шли по делам и ничего не замечали. Но их тени были другие. У одного мужчины тень плавала, как карп. За женщиной тянулась чешуйчатая полоска с плавниками. Дети, бегая, оставляли по плитке всплески, которые тут же собирались в кружки.
— Для них всё как обычно, — сказала Лиза.
— Для несвязанных — да, — кивнул Улун. — Для нас — нет.
По улице Серышева тротуар стал влажным. Тонкие ручейки пробежали по камню, сложились в знак. Марина не успела прочитать глазом, но поняла: Ты мост между берегами.
— Город разговаривает, — заметил Улун. — Он долго ждал, кто его услышит.
С дальнего переулка пришёл гул. Из тени выкатился воздушный поток воды — спираль с зеркальными осколками и чужими лицами внутри.
— Стражи улиц, — сказал Улун, снимая клинок. — Охотники воды не рады новой связке.
Спираль бросилась на них. В груди Марины поднялось тяжёлое, медленное — течение. Она подняла руку. Между ними и вихрем выросла стена воды. Не сплошная, а живая — в ней проплыли силуэты драконов, змей, карпов. Стражи ударили в стену и ушли в глубину, как пойманные в омут.
— Ты ведёшь поток, — тихо сказал Улун. — Но помни: каждый раз, изменяя город, ты меняешь и себя.
— Знаю, — ответила Марина. Она снова взяла короткую ноту, чтобы собрать темп улицы. Фонари по линии набережной дрогнули в одну сторону и стихли.
Они двинулись к центральной площади. Памятник, который Марина знала с детства, изменился: из поднятой руки стекала тонкая струя воды, у ног лежал каменный дракон кольцом. Прохожие этого не видели. Дети бросали монетки в струйку и шептали желания.
Граница между Зеркальным и «обычным» городом таяла. Витрины отражали не только улицу, но и лунные фонари пройденного Сада. Иногда мост становился прозрачным, и по нему, вместе с людьми, проходили тени древних торговцев и речных воинов.
— Это опасно, — сказала Лиза. — Если так дальше, миры сольются.
— И тогда дороги назад не будет, — сказал Улун. — Ни тебе, ни мне.
Марина посмотрела на реку. В глубине шевельнулся дракон — лёгкая рябь пробежала по воде. Она ощутила его нетерпение: город ждал решения.
— Мама… ты вернёшься со мной домой? — Лиза коснулась её рукава.
Марина не ответила сразу. Она знала: теперь её дом — не только квартира и привычные стены. Дом — это ещё и течение. Она ощутила паузу в сердце, ровно на «три».
С дальних кварталов донёсся удар — как от огромной капли по каменной чаше. Звук прокатился по мостам, по стеклу витрин, по воде.
— Зов, — сказал Улун. — Чёрный Дракон зовёт тебя по имени.
Марина кивнула. Связка была лишь началом. Теперь придётся выбирать: где её имя, где её тень и какой музыкой держать город.
Она подняла футляр и взяла смычок. Короткая тема — три ноты — легла на шум набережной. Река ответила лёгкой волной. Дорога впереди сложилась в узкий светлый след — тень вытянулась дальше обычного.
— Идём, — сказала Марина. — Пока ритм — наш.
Они пошли к месту, откуда пришёл звон. Город уступал шаг, но смотрел в ответ.
Часть III. Страж у кромки
Глава 19. Сделка у Чёрной воды
Звон, прокатившийся по воде, вывел их к старому павильону у набережной. Внутри — чаша, низкие фонари и короткое условие города: встреча — у воды, решение — до рассвета. Марина идёт первой; её тень — дорога. Музыка — только для удержания шага, не для спора.
Ночь над Амуром лежала плотным, упругим шёлком. Луна — тонкий серп — резала облака на рваные полосы. Дальше по городу тянуло печным дымом, но здесь, у гранитной кромки, пахло только камнем и холодной водой.
Фонари не горели — стеклянные шары висели тёмными, как вымершие луны. Деревья стояли неподвижно, их тени лежали на плитке ровными пятнами туши.
Марина остановилась у самого края. Холод поднимался от воды и медленно входил в обувь. Амур был непривычно гладким — как обсидиановое зеркало. Ни бликов, ни течения: только глубина.
Улун — в полшага позади; его взгляд чувствовался, как рука на спине: спокойно и настороженно. Лиза — справа, пальцы сжали мамину ладонь так крепко, что побелели костяшки.
— Он уже здесь, — тихо сказал Улун.
— Считай дыхание, — негромко сказал Улун. — Четыре–четыре. Ровный такт держит тень при тебе.
Марина выровняла вдох и выдох, и холод в груди стал понятным ритмом.
Снизу, из глубины, пришёл звук. Не плеск и не шум — рёв и шёпот сразу. Как дыхание пещеры, где спит что-то огромное. Гладь едва заметно задрожала, сложилась в ритм — бьющееся сердце.
Река вспыхнула изнутри. Сначала — тонкой синевой, будто в воду вылили индиго. Потом — густым нефритовым, а затем — влажной чернотой с золотыми искрами, как в тлеющих углях.
Вода разошлась, и из неё поднялась голова.
Чёрный Дракон.
Чешуя мерцала, как небо перед грозой, когда молний ещё нет, но их отблеск уже живёт в облаках. Пластины — изогнутые, мокро-металлические. Огромные янтарные глаза сияли мягко, и всё же в глубине шевелилась бездна. Там заплясало тонкое дрожащее свечение, как фонарь на ветру: исчезало, когда смотришь прямо, и возвращалось боковым взглядом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.