Марсель. Начало. Книга 1. Серия «Вампиры и оборотни»

ГЛАВА II

Я села под дерево и разрыдалась, так горько, как будто, у меня забрали всё, что было ценного в моей жизни. И вдруг почувствовала тепло его руки на своём плече, он повернул меня к себе и сказал:

— Я услышал, что вы зовете меня миледи и вернулся. Кто обидел вас? — а я стояла и смотрела на него, а слёзы текли по моим щекам, и я никак не могла их остановить. Он был рядом! Рядом со мной! И держал меня за руку! И в глазах его светилась любовь. Любовь ко мне!

— Меня трудно обидеть. Просто захотелось поплакать, — я подняла на него глаза, и поняла, что его не обмануть, он чувствует, чувствует всё, что происходит со мной, что я расстроена, и я замолчала, не зная, что мне сказать. Лгать не хотелось. Он сказал сам:

— Это не правда. Давайте перейдём на «ты»? Не против? — и посмотрел на меня, я кивнула головой — не против.

— Эти слёзы в какой-то степени из-за меня. Я знаю, о чём вы говорили с Владимиром, но ведь это отцовская забота, не так ли, он желает тебе только добра. Но выбор ведь всегда за тобой? — он стоял и смотрел на меня, ожидая ответа. А я молчала, и смотрела на него, и точно знала, что свой выбор я сделала уже давным-давно, ещё тогда, когда впервые прочитала легенду об оборотне-предводителе, который боролся за справедливость своих сородичей, не боясь никого и ничего, я знала, что люблю только его, и никто другой мне не нужен. Мы стояли и смотрели друг на друга, ничего не говоря, и одновременно понимая, что и говорить ничего не нужно, всё и так понятно.

— Пойдём со мной, — и Марсель протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его руку, и мы пошли.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Я покажу тебе одно место, — ответил он, — Моё тайное убежище.

Мы подошли к огромной скале, по другую сторону от водопада, на первый взгляд, она была абсолютно гладкой, очень высокой и неприступной. Марсель повернулся ко мне и спросил:

— Идём наверх?

— Идём, — растерянно ответила я, не совсем понимая, куда мы должны идти.

— Садись ко мне на плечи, так будет надёжней.

Я села к нему на плечи, и мы в мгновенье ока оказались высоко на скале, на огромном плато, на котором стояли два огромных кресла, больше похожие на диваны, и не большой стол. Это место походило на террасу, со всех сторон её обрамляли великолепные разноцветные клематисы: от светло-сиреневого до глубоко фиолетового цвета. Марсель спустил меня, и предложил присесть в одно из кресел. Я присела. Он опустился радом, присев на корточки и смотрел на меня, а я смотрела на него, и думала о том, что это самое прекрасное место на земле и какое счастье быть рядом с ним, здесь и сейчас. Я первая нарушила тишину, спросив его:

— А почему это твоё тайное убежище?

— Потому что, именно здесь я могу побыть один, — ответил он.

— Ты любишь бывать один?

— Да, иногда хочется побыть наедине со своими мыслями, с самим собой. А вообще, я очень долго был один. С того самого момента, как Геворг, забрал у меня Рене, отдав её в жены своему богатому сородичу. А потом их жестоко убили, — его голос звучал печально, и мне стало жаль его. Он тут же продолжил:

— Но вот уже три года, как я не один. Хотя бы в мыслях. Потому что в моей жизни появилась ты. Когда я в первый раз увидел тебя там, в Праге, я понял, что это ты. Моя любовь. Только моя. Моё сердце и душа устали от одиночества, и я давно молил своего Бога, чтобы он помог мне забыть Рене, и послал мне тебя.

— Меня?

— Да, именно тебя, — он заулыбался, став ещё прекрасней. Я смотрела на него с недоумением. Он ответил:

— Ты мне не поверишь, но я нарисовал именно твой образ в своём воображении и сердце, ты мне снилась… — он мечтательно улыбнулся, — И я знал, что когда-нибудь, я обязательно найду тебя. Перед поездкой в Прагу, было много важных, очень важных дел, которые нельзя было откладывать надолго, и была возможность не ехать в Прагу. Но я поехал. Я поехал, потому что чувствовал — я встречу там тебя. И я не ошибся.

«Сегодня день каких- то невероятных вещей», думала я. Разве это возможно? Ведь это я мечтала именно о нём, мечтала обязательно его встретить когда-нибудь, и постараться сделать всё, чтобы он меня заметил, и возможно, полюбил. А оказывается вот всё как. Значит мы действительно родственные души, искавшие друг друга, и неважно, кто из какого клана или ковина, и неважно, что говорил мне Владимир. Я смотрела на Марселя, и невозможное счастье переполняло меня! Он молчал и смотрел на меня, склонив голову на бок и нежно держа меня за руки.

— Ты знаешь, — сказала я, — сегодня очень странный день, все эти события. Я очень давно мечтаю и думаю о тебе, с тех пор, как вообще узнала о твоём существовании. А это было, когда я ещё даже не была вампиром — более ста лет назад. А оказывается, что и ты мечтал о встрече со мной! У меня такое чувство, как будто я во сне, и я сейчас проснусь, и всё опять будет, как раньше. А я не хочу просыпаться, не хочу, чтобы всё стало как раньше, — капризно, но с улыбкой, сказала я. Марсель улыбался. Я, глядя на него тоже улыбалась. Он поцеловал мои руки и сказал:

— Теперь, когда мы нашли друг друга, уже не может быть, как раньше. Пойдем, ты не увидела ещё самого главного.

Он подошёл к абсолютно ровной скале, и каким-то таинственным образом нащупал и открыл каменную дверь, которая вела внутрь огромной пещеры.

— Прошу! — сказал Марсель, и сделал пригласительный жест рукой. Я вошла, и удивилась, увидев очень красивую и комфортную обстановку этого тайного убежища — пол был устлан огромным красным ковром, посередине стояла огромная кровать, застеленная красивым красным покрывалом в китайском стиле, расшитом райскими птицами, везде стояли красивые статуэтки греческих богинь, разных размеров, а также большие напольные китайские вазы, наполненные живыми цветами — белыми, ароматными розами. Но больше всего меня поразил огромный стеклянный купол, который заменял потолок, поэтому в пещере было видно сияние звёзд в ночном небе. Стены также было завешаны коврами, но более спокойных тонов, от светло-бежевых до зелёных. Я ходила по этому огромному жилищу и не могла налюбоваться, как всё было красиво и комфортно — даже ковры, украшавшие стены и пол, были не только красивым аксессуаром, они защищали и от холода, ведь оборотни теплокровные, хотя могли обходиться и без всех этих современных удобств. Я была искренне удивлена, что у Марселя такой тонкий и изысканный вкус, всё было очень красиво, я бы даже сказала роскошно, каждая вещь, аксессуар и предмет интерьера — на своём месте.

— Ну как? Нравится? — спросил меня он.

— Очень. Здесь очень уютно и красиво, — восхищённо ответила я.

— Это всё для тебя, — я опять посмотрела на него, и подумала, что, наверное, уже пора перестать удивляться, но в моих глазах всё-таки был немой вопрос.

— Да, для тебя. И для меня. Я ведь знал, что мы встретимся. Тогда, три года назад, вернувшись из Праги, я приглядел эти места и решил здесь обосноваться со своим кланом, чуть позже Билтмор купил ваш ковин. Но я не знал, что ты живёшь именно в нём. Встретив тебя сегодня, я был удивлён, хотя я понял, что имеет ввиду Мемфис, говоря о том, что встретил Богиню. Он мой друг и практически всё знает обо мне. Он всю мою жизнь рядом со мной.

Тогда же я нашёл и эту пещеру и начал её обустраивать, поэтому, когда мы сюда переехали несколько месяцев назад, она уже была почти готова. Я решил, что это будет наше с тобой тайное место, потому что знал, что обязательно найду тебя, где бы ты не была! Я часто приезжал сюда, как только появлялась возможность, отдохнуть, помечтать и подумать о тебе. Я был уверен, что ни одна живая душа не знает об этом месте, но вездесущий Мемфис каким-то образом обнаружил меня здесь. Но без разрешения он никогда сюда не войдёт, не переживай.

— Я не переживаю. Он мне очень нравиться. Вы столько лет вместе, я уверена, что он замечательный друг, — ответила я.

— Да, Мемфис один из не многих, кто ни разу не предал меня, и всегда рядом со мной, при любых обстоятельствах. И он очень надёжный, можно без опасения поручить ему любое дело, и он его в точности исполнит, как сказано. Да, кстати, он передал тебе подарок.

И Марсель протянул мне небольшую серебряную шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями: изумрудами, рубинами, чёрными и белыми бриллиантами. Я взяла её, любуясь её красотой, и он добавил:

— Открой её. Подарок внутри, — и протянул мне маленький серебряный ключик. Я взяла его, открыла шкатулку, и увидела золотой медальон на цепочке, с выбитым на нём изображением Марселя на одной стороне, и надписью: «Мы всегда будем вместе. Я очень люблю тебя» — на другой стороне. Я взяла его в руки, и внимательно рассматривала, удивляясь тонкости, изяществу и филигранности его исполнения, пока Марсель не сказал:

— У меня на шее точно такой же, только с твоим изображением. Но надписи пока никакой нет. Я же не знал, что ты захочешь написать.

Я подошла к нему, и увидела точно таких же размеров медальон, на такой же точно цепи, я заметила его ещё при первой нашей встрече, но мне и в голову не могло прийти, что там выгравировано моё изображение. Теперь я могла его как следует рассмотреть и задать все интересующие меня вопросы. На нём было действительно моё изображение, именно моё! И именно такое, как я выглядела тогда, в Праге. Удивляться я уже устала.

— Когда Мемфис сделал эти медальоны? — спросила я.

— Когда я вернулся из Праги. Он был тогда вместе со мной. Как, впрочем, и всегда. Он очень нежно относится к тебе и называет богиней. Кстати, он сам изъявил желание, сделать эти медальоны, так как я его уверил, что мы скоро встретимся. Не знаю, верил он мне тогда или нет, но медальоны сделал. А шкатулку он решил сделать для тебя вчера, когда увидел здесь, живую и настоящую, и сегодня, прибежав в дом с воплями «Богиня! Она приехала!», отдал её мне, и я побежал смотреть ты ли это на самом деле, искренне надеясь, что его не посетили галлюцинации и он не потерял рассудок.

— Медальон очень красивый, и шкатулка тоже. Помоги мне его надеть пожалуйста.

Я подошла к огромному зеркалу, стоящему возле стены, Марсель подошел ко мне, взял медальон, я повернулась к нему спиной, видя наши отражения в зеркале, он застегнул медальон у меня на шее, и обнял, осторожно поцеловав в щёку. Мы стояли и смотрели на свои отражения в зеркале, и молчали. Не знаю, сколько времени это продолжалось, мне было очень хорошо рядом с ним, и никуда не хотелось идти, а хотелось лечь на эту огромную кровать и уснуть в его объятиях. И тут меня осенило:

— Подожди, а откуда ты знал, что я буду с тобой? С чего ты решил, что мы будем вместе? Не слишком ли самонадеянно? А вдруг я бы не ответила тебе взаимностью?

Он тяжело вздохнул:

— Такие мысли посещали меня некоторое время, и Мемфис тоже очень аккуратно и тактично, перед тем, как начать делать эти медальоны, высказывал свои сомнения. Но примерно через месяц, после того, как мы вернулись из Праги домой, в Шотландию, мы жили тогда в небольшом городке Уик, в графстве Кейтнесс, это север Шотландии, я бродил по лесу Аффрик, он расположен в районе Хайлендс, там очень красиво и тихо, это прямо-таки образец дикой природы и захватывающих, просто потрясающих горных пейзажей. Там, пару веков назад, поселилась одна прорицательница, из наших, я имею ввиду оборотней, и я пошёл к ней, чтобы больше не мучать себя и не иметь, если, я вдруг действительно ты мне откажешь, разочарований и душевных болей. У меня уже было одно такое горе и мне его хватило на много веков… — он помолчал, вспоминая, мне так показалось, Рене, и события ушедших дней, — придя, я попросил её сказать мне, что меня ждёт с тобой. И ждёт ли. И она, погрузившись в транс и обратившись к Духам Леса, сказала, что ты — моя истинная любовь, моё предназначение и моя семья на долгие-долгие года. Вот именно поэтому, я был так в себе уверен, — он улыбнулся и посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Понятно, — сказала я и улыбнулась, — Честно — я очень рада всему произошедшему, главное, чтобы это не оказалось вдруг сном, — я тряхнула головой, — Но мне пора домой. Меня уже, наверное, потеряли.

А меня действительно потеряли, потому что на улице уже занимался новый день, а телефон я оставила в Билтморе, так что Владимир, наверное, сходит с ума и от беспокойства, и от негодования на меня. Ведь прошла целая ночь, а меня до сих пор нет! И он будет очень недоволен, нам запрещалось отлучаться без каких-либо веских причин из замка, только по предварительному со старейшинами согласованию, естественно в целях безопасности. Война с оборотнями закончена, но на планете есть и другие существа, которые, мягко говоря не любили нас, нет, открыто никто не враждовал, но избавиться при случае от одного из нас, вполне могли с большим удовольствием. Поэтому Владимир и Анна всегда беспокоились о всех нас. Я высвободилась из его объятий, и сказала:

— Мне пора возвращаться.

Марсель с явным нежеланием отпустил меня и спросил:

— Тебе точно туда хочется?

Я лукаво улыбнулась.

— Не то, чтобы очень, но я должна пойти, и всё объяснить Владимиру, он беспокоится, — и я вышла из пещеры. Он вышел следом за мной. Мы взялись за руки и спрыгнули со скалы.

— Ты не закрыл дверь, — сказала я.

— Я сейчас провожу тебя и вернусь. И буду ждать тебя там.

И мы пошли по лесу, как можно медленнее, очень не хотелось расставаться. Мы шли и молчали, и нам было так комфортно вместе.

Мы подошли к забору, окружавшему наш замок, и я сказала, нежно погладив его по щеке и всё ещё не веря своему счастью:

— До свидания.

На что он мне ответил:

— До скорой встречи… Я очень люблю тебя. Я никого никогда так не любил, я даже не знал, что могу так любить. Я буду ждать тебя.

Он поцеловал мою ладонь, повернулся и быстрым шагом пошёл в лес. А я пошла в замок, где меня ждал разговор с Владимиром. Он явно догадался, куда я направилась, и где провела всю ночь, так что этот уход, в общем-то, был и не без предупреждения. Но, я прекрасно понимала, что делать так нельзя. Нужно уважать и ценить тех, кто тебя любит и оберегает.

Я вошла в замок, где меня поджидала Антония, она смотрела на меня в упор с хитрой ухмылкой.

— Доброе утро, — сказала я ей.

— Доброе! А он действительно — доброе? — и сразу огорошила меня, — Зачем ты связалась с этим оборотнем? Для чего тебе это нужно? Ему же ведь много лет, старичок, — она засмеялась, — Хотя сохранился он конечно отлично и в общем, да, красавчик, — она призадумалась, о чём-то размышляя, — У тебя же есть Майкл, молодой, красивый и он такой же, как ты, вампир, — она смотрела на меня выжидающе. Я молчала, — Я бы от такого не отказалась, — мечтательно произнесла она.

— Вот и займись им, — ответила я.

— Каким образом? — она вздохнула, — Он только о тебе и говорит. Он тебя любит.

— А я его нет. Вот и сделай так, чтобы он полюбил тебя. Если есть цель, значит, и средства для её достижения найдутся. Всё, я пошла спать, — ответила я, занеся ногу на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Вряд ли тебе сейчас удастся лечь спать, тебе еще предстоит разговор с Владимиром, — ехидно ответила она, круто развернулась на каблуках и зашагала в сад.

Я вздохнула и стала подниматься к себе. Господи, так не хочется сейчас выяснять отношения! Ни с кем! Но за свои поступки нужно нести ответственность. Подойдя к своей комнате, я я открыла дверь, Владимир уже ждал меня там. Я вошла:

— Доброе утро, — сказала я и посмотрела ему в глаза, без тени страха и сомнения.

— Доброе, — ответил Владимир, посмотрев на меня с явным недовольством, Где ты была так долго? Ты же знаешь, что надолго, а тем более без предупреждения отлучаться из замка нельзя. И ещё и телефон оставила дома!

— Да, знаю. Но я думаю, ты в курсе, где я была. Я готова понести наказание, если нужно, — спокойно ответила я.

— Ты не ответила на мой вопрос, где ты была, — повторил он.

— Я была у Марселя, — просто ответила я.

Владимир смотрел на меня и ждал продолжения. Я молчала и смотрела ему в глаза.

— И чем вы занимались так долго? Прости, конечно, но я, как старейшина, и, надеюсь, как отец, несу за тебя ответственность, — спросил, не выдержав паузы Владимир.

— Разговаривали, гуляли, молчали… Он тоже любит меня, — ответила я с вызовом.

— Как у вас всё скоро. Ладно, хорошо, что ты жива и здорова. Но на будущее пожалуйста, будь добра, извещай о своих передвижениях и бери с собой телефон! — уже более спокойно сказал Владимир, — Да, и кстати, тебе письмо от Майкла, — он отдал мне письмо, ожидая моей реакции, но я молча взяла его и держала в руках, решив, что открою его, когда останусь одна. Он немного помолчал и, недовольно кивнув на прощанье, вышел из комнаты.

Я осталась одна. Письмо от Майкла. Почему-то этот факт очень сильно разозлил меня. Зачем он мне пишет? И зачем эти письма в бумажном виде? Можно по электронной почте, цивилизация ведь уже дошла и до нас, дружок! Тоже мне, средневековый рыцарь. А чего с голубями не прислал?

Я, по-моему, во время нашей последней встречи, предельно ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. Я стояла, и злилась, мои кулаки сжимались сами собой, и я не заметила, как в ярости очень сильно скомкала письмо. Опомнившись, я с удивлением увидела у себя на ладони истерзанный, изрядно помятый комок бумаги. Я смотрела на него и всё больше ненавидела и Майкла, и это злосчастное письмо. Я даже забыла о Марселе, настолько я была зла!

Читать или не читать, думала я. Не сейчас, решила я конце концов, оно мне отвратительно! Я брезгливо бросила скомканное письмо на трельяж, и пошла в душ. Выйдя из душа, желания прочесть у меня письмо так и не появилось, и я легла спать.

Мне снился мой дорогой Марсель, но почему-то сон был тревожный, я все время убегала от него, а он пытался меня догнать, и у него это никак не получалось. Потом я оказалась в самолёте с Майклом, и он объявил мне, что мы теперь муж и жена, что он очень любит меня, и мы теперь навсегда будем вместе! А я с отвращением сказала ему, что этого не может быть, и стала искать на своей шее медальон, который мне накануне подарил Марсель, но обнаружила, что на мне его нет, зато на безымянном пальце моей левой руки красовалось роскошное обручальное кольцо, с белыми и чёрными бриллиантами, причём черные бриллианты были огромными, размером со среднюю клубничину, что очень сильно привлекло моё внимание. Я спросила у Майкла, где мой медальон, с изображением моего любимого (так и спросила), на что он мне ответил, что он его утопил в водопаде вместе с убитым им Марселем. Я кричала, что это не правда, что я его не люблю и не любила никогда, и плакала, плакала так сильно, что даже проснулась от собственных рыданий. Я резко села на кровати, утёрла слёзы и стала вспоминать детали этого зловещего сна.