Главные слова. Рассказы
— Здарова, дядь! — водитель, ловко перескочив через пассажирское сидение, выскользнул наружу.
«Ну и харя», — подумал Стас.
— Приветствую! — сказал он в слух, опустив повязку с лица.
Собеседник широко улыбался, показывая чёрный довольный рот, украшенный несколькими кривыми зубами. Мужик словно был сделан из одного материала со своей Нивой — из гнилых дырявых тряпок. Сам тощий, глазки на жёлтой, запылённое морде — хитрые, крысиные. А вот из-за пояса торчит рукоятка пистолета.
— Ну чё, дядь, куда путь держишь?
— В Хлебный иду.
— Ого-о, — протянул водила, упёр руки в бока и захохотал. — Это тебе долго пёхать-то, дядь! Как бы не помереть!
— Да, ничего. Не впервой.
— Не впервой… — водитель перестал улыбаться и мгновенно потемнел. — Я знаешь, кто? Я Король дороги! Слыхал про такого?
— Не слыхал. Увы. А я Станислав Петрович, рад знакомству.
Стас протянул руку, чтобы поздороваться, но Король Дороги вместо ответного жеста положил ладонь на пистолет.
— Так и быть, Станислав Петрович, — сказал он, снова повеселев, — Я как раз туда еду. Подвезу, садись.
Стас мысленно выругался, но делать было нечего — полез в Ниву. Сел, рюкзак поставил на колени. Король дороги запрыгнул на своё место, завёл мотор и прокричал:
— Кидай рюкзак назад! Не ссы! Не уведут!
— Ничего, я так.
Король дороги сказал что-то нечленораздельное и утопил газ. Развалина-Нива неожиданно резво рванула вперёд, мотор при этом заревел так, что Стас почувствовал, как глохнет.
— Ну чё, Станислав Петрович, — орал водитель, — хера ты там забыл в этом Хлебном?
— К тётке еду, — проорал в ответ Стас проверенную уже брехню. Про тётку почему-то никто никогда не хотел говорить, и разговор о цели путешествия заканчивался.
— К тётке? Ясно…
Немного помолчали.
— Как тебе, дядь, моя ласточка? Зверь машина?
— Отличный автомобиль! — подхалимничал Стас. Он уже понял: мужик его хочет в лучшем случае ограбить, но почему-то думал, что это поможет.
— Да-а. А я тебя, Станислав Петрович, второй день пасу. Любишь ты костры в степи жечь, дядя!
Стас молчал и смотрел вперёд, сжимал рюкзак. Думал, может выпрыгнуть из машины, да что толку? Куда тут бежать… особенно, если ноги переломаешь. Король дороги говорил что-то ещё, начинал смеяться, потом резко замолкал, потом опять что-то болтал. В какой-то момент в правой руке у него появился самодельный нож с рукояткой в синей изоленте. Одной рукой он вальяжно крутил баранку, а другой, свободной, поигрывал ножом.
— Короче, дядь! Проезд платный! Бензин трудновато достать в последнее время! Ах-аха! Ну ты понял, Станислав Петрович, да?
— Так у меня и брать-то нече…
Стас недоговорил, потому что Нива резко затормозила и его лоб столкнулся с панелью. Глаза тут же чем-то залило, в голове загудело. Король дороги выключил зажигание, вышел из машины и, подбрасывая нож, подошёл к пассажиру. Потом схватил Стаса за шиворот и выкинул наружу.
— Рюкзак давай, мудозвон! — заорал он и схватился за сумку.
Стас даже не понимал, что намотал лямки на руки и всё это время крепко держит рюкзак. Он, собственно, уже ничего не видел из-за крови из разбитого лба и ничего не чувствовал. Когда бандит метелил его ногами, он ушёл в себя. Вспоминал, как впервые пробирался в темноте в бункере. Как чуть не задохнулся от вони. Потом нашёл противогаз и фонарь. Искал медблок. Как орал от ужаса, увидев высохшие тела, убегал. Возвращался. Опять убегал и даже уходил на несколько километров, но снова возвращался. И так, пока не добрался до медблока. Два дня он вскрывал дверь. Но всё же вскрыл. И шкафчики с вакциной нашёл.
Каждый раз он возвращался в бункер и испытывал тот же ужас. Так и не привык к виду трупов. Один раз стошнило прямо в противогаз, пришлось искать новый. Но каждый раз он набивал рюкзак ампулами, брал несколько пистолетов для инъекций и вытаскивал всё наружу. Потом сидел до темноты у входа в бункер. Смотрел в небо, ждал, когда появятся звёзды.
И сейчас они появились. Стас поднимается, садится. Размазывает кровь по лицу, трёт глаза, вроде становится получше. Кажется, Король дороги приложил его по голове. Всё перепуталось.
Вот — Стас впервые несёт вакцину из бункера в ближайшую деревню, предлагает её людям, вышедшим ему на встречу с кольями и вилами. Они гонят его, говорят, нет никакой болезни, вакцину не берут. Говорят, всех уколами потравили и так, сволочи. Говорят, что он колдун. Потом в толпе кто-то гудит: «Да заткнитесь вы, суки! Хворь уже и траву, и деревья, и скотину, и людей поела! Подохнем все не сегодня-завтра! Чего вам ещё-то? Хуже не будет!» Стас открывает рюкзак, достаёт инъектор, ампулы. Показывает, как пользоваться. Объясняет про эпидемию. Кто-то уходит, кто-то кивает и забирает вакцину. Кто-то прямо там, на улице прикладывает пистолет-инъектор к тощему грязному плечу и делает укол.
Потом Стаса заводят в один из домов, кормят — серым концентратом из гуманитарки, поят — серой водой, в общем, отдают всё самое ценное. Спрашивают, кто он такой, а он не знает, как ответить — Станислав Петрович что ли? Смотрит в пол и говорит:
— Доктор.
А вот сейчас над Стасом пляшет изломанная фигура, кукла в руках пьяного кукловода — беснуется Король дороги и верещит бабьим голосом:
— А-а! Это чё!? Ты чё, сука — Доктор? Колдун бля! Аааа!! За что? За что мне? Хер ты здесь вообще забыл, мудила? Теперь пять лет неудач-болячек. Тьфу-тьфу, сглаз уйди, сглаз уйди!
Нет, это не сейчас, это раньше было, недавно. Это — а потом Нива заревела, как будто земля раскололась, и стал слышен гул её недр. Король дороги, обделавшийся от страха из-за того, что обидел Доктора и навлёк на себя пять лет неудач, надавил на газ и умчался в закат. Наверное, клянчить какой-нибудь амулет для защиты у ближайшей бабки.
— Дикари, блядь… Чтоб вы сдохли все… — рычал себе под нос Стас, вставая на четвереньки.
В темноте он долго ползал на корячках и бережно складывал уцелевшие ампулы назад в рюкзак. Половина побилась, но половина всё же уцелела.
Ну ничего, по крайней мере, Король дороги вёз Стаса в нужную сторону. Посёлок Хлебный приблизился. И, вероятно, слухи о том, что Доктор идёт, долетят туда уже очень скоро. Бабки любят трепаться.
Его будут ждать. Может, напоят и накормят, может, прогонят, может, убьют, может, попросят ещё вакцины, может, спросят, кому молиться, чтоб хворь ушла и чтоб земля опять начала родить, может, попросят благословить. Может, помощь предложат? Вряд ли: ни разу не предлагали. Боятся. Кто знает, кто знает…
Уверенным можно быть только в одном: Доктор идёт.
Стандартный пакет
Ирина, несмотря на юный возраст, была довольно толковой сотрудницей HR-отдела. Она сразу поняла, что эта новенькая Мария полностью блажная: хватило пары минут разговора в её кабинете во время трудоустройства.
— То есть как, не будете подписывать согласие на обработку персональных данных? — спрашивала Ирина, — это стандартный пакет документов…
— Я знаю, что это стандартный пакет, но подписывать не буду. Нет закона, который обязывает меня это делать, — отвечала Мария спокойным и раздражающим всех тоном.
— Но как я вас тогда оформлю? Вы не сможете у нас работать… Это стандартный пакет документов.
— Я знаю, что это стандартный пакет документов. Ваш директор сказал, что я принята на работу, значит, смогу.
— И как это вы не зарегистрированы в Челометре-ру. У вас что, вообще нет рейтинга? Первый раз такое вижу… А как вас, не знаю, в клуб пускают?
— Нет такого закона, по которому я не могу заходить, куда хочу…
Ну и так далее.
Разговор шёл по кругу. Он касался банковского счета, куда требовалось переводить зарплату, вернее, его отсутствия: Мария потребовала зарплату наличкой; касался, трудового стажа, который был зафиксирован в маленькой бумажной книжечке, а не на сайте Трудоголик; касался информации об образовании, которую требовалось почерпнуть из других бумажных книжечек; касался информации о праве на вождение магнескутера и истории нарушений, которые вместо таблички в сети, представляли из себя толстенную пачку листов из Департамента транспорта, один месяц — один лист, за семь лет.
Стандартный пакет документов оказался настоящим пакетов документов, а не резюме со ссылками, как у всех нормальных людей. Поняв, что все вопросы разобьются об «я знаю» и «нет такого закона», Ирина решила попробовать другую тактику. Мало того, что она чуть ли не единственная в компании, кто вынужден таскаться в офис, а не работать удаленно, так еще разбирайся с какой-то сумасшедшей. Оно ей надо?
— Хорошо, я переговорю с руководством, — сказала она.
Мария поблагодарила и удалилась из её кабинета.
Ирина достала мобилу, и, поправив причёску, сделала селфи. Состроила недовольную мордашку, накинула фильтр «Violet Vegas», добавила маску с красными рожками, подрисовала злые красные анимешные полоски на щёчках, набрала текст для подписи: «я такой челавек што могу конеш счем угодно разобратся но народ камон бывают токие люди ну прост пиздец!!!!». Автоисправление выдало: «Я такой человек, что могу, конечно, с чем угодно разобраться. Но народ, камон, бывают такие люди, что просто уму непостижимо!». Ирина исправило дебильное «уму непостижимо» обратно на «пиздец», нажала «выложить пост» и стала ждать.
Через пару бесполезных лойсов, прилетело сердечко от ⚡Vαle_ℝℽ⚡, потом забренчал звонок по видео.
— Здравствуйте, Ирина! Новая сотрудница ещё у вас? — с Экрана смотрел строгий мужчина лет сорока, в костюме при галстуке.
— Здравствуйте, Валерий Николаевич. Нет, уже пообщались, Мария ушла, в офисе только я.
— Фу-х… — мужчина ослабил галстук, расплылся в шкодливой улыбке и сразу помолодел лет на десять, — я тоже один, детка, расслабляйся. Ну чё там, всё плохо?
— Валерчик, ну это пипе-ец просто. Шиза на всю башку…
— Да я знаю, Ириш. Но надо её устроить. Дядя Серёжа попросил… Сергей Иванович, то есть.
— Нн-у, понятно. Она ему кто?
— Дочь вроде… Или племянница. Да какая разница? Сказали, надо взять девочку. Значит, будем брать…
— Ну правильно! Ты знаешь, сколько мне с бумажками её копаться? До вечера, блин! Надо брать… Неужели нормального нельзя найти кого-то?
Ирина надулась и замолчала.
— Ну ла-адно. Я компенсирую, — сказал Валерчик, — а вечером заскочу за тобой, идёт? Сходим, куда-нибудь, выпьем, потанцуем?
— Посмотрим…
Ещё немного поворковав с Валерчиком, Ирина отошла в дамскую комнату, а, вернувшись в кабинет, увидела болтающийся за окном дрон-доставщик. Та-ак, что там? Цветы… Красивые — ничего, пахнут. И роллы её любимые. И конфеты тоже любимые. Сволочь, Валерий Николаевич, знает, как даму окучить.
Ирина сделала селфи с цветами и принялась писать текст поста. Нужно и поблагодарить, и чтоб девочки позавидовали, и чтоб не зазнался, и чтоб жена не спалила… После пары неудачных попыток открыла поисковик и вбила в строку: «цитата как мущина должен зоботится о девушки».
***
Солнцеслава шла с утренней медитации и улыбалась, разум её был чист и свободен.
Вся прошлая жизнь представлялась ей каким-то абсурдным идиотским сном. Последняя попытка родственников наставить её на путь истинный — оказалась апогеем этого идиотства. Дядюшка устроил её к себе в компанию на работу, где она продержалась около месяца.
Стоило сказать, что у неё нет мобильного телефона и личной электронной почты, потому что она не хочет быть под колпаком у правительства и корпораций, и к ней сразу стали относиться, как к слегка тронутой. Сначала странности списывали на особенность профессии: Марию взяли на позицию дизайнера.
Но постепенно, когда коллеги узнали, что Мария не зарегистрирована ни на одном из госпорталов, она перекочевала в разряд «невменько», ну а дальше по нарастающей. Еду она покупала только за наличку и только в маленьких местных магазинчиках, чтобы не кормить трансконтинентальные корпорации. Общественным транспортом не пользовалась, чтобы не заводить карточку с чипом, в который встроен трэкер и gps. В кафе прорывалась каждый раз с боем, так как гражданского рейтинга у неё не было вообще никакого, и определить, куда ей ходить можно, а куда нет, секьюрити попросту не могли. И, самое главное, Марии не было ни в одной из социальных сетей. Как с ней общаться и находить общий язык, узнавать, о чем говорить, а главное, работать, новоиспечённые коллеги не понимали.
Так что, вскоре Мария стала местной корпоративной сумасшедшей. Наверное, её подвергли бы традиционному русскому народному буллингу, но все знали, чья она родственница. И всё же Мария страдала от одиночества, тотального непонимания и постоянного гнёта системы.
Отдушиной стало знакомство с Луноглядом. Мария сразу поняла, что он Матьземельщик: кто ещё мог приехать в город на телеге, запряжённой лошадью, чтобы торговать овощами на фермерском рынке? Там, собственно, они и познакомились.
Луногляд продал Марии пять вкусных помидоров и заодно поведал, как прекрасно жить на лоне природы, питаться тем, что даёт Матьземля, трудиться, обрабатывая её, наслаждаться её дарами, дышать свежим воздухом, пить чистую ключевую воду, по ночам водить хороводы вокруг костров и любоваться звёздами. Безо всяких там телефонов и гнётов системы.
Мария решила, что терять особо нечего и раз уж её и так все считают сектанткой, то, почему бы и нет? Она собрала вещички, поблагодарила родственников за труды и отправилась в поселение Матьземельщиков.
После небольшого «собеседования» со старейшиной Любомудром она взяла себе имя Солнцеслава и стала полноценной Матьземельщицей. Наконец-то она оказалась среди своих. Приветливые добрые люди, простая еда, физическая работа, оставляющая после себя приятную усталость, утренние медитации, вечерние беседы за чаем о религиях, вопросах морали и Матьземле. Что ещё нужно?
Наконец Солнцеслава почувствовала себя живой. Да и что уж там, общество златокудрого широкоплечего Луногляда сильно скрашивало её будни. Не всё, конечно, шло гладко, многих благ цивилизации не хватало. Общество Луногляда, например, стало бы куда приятнее, если бы у него имелись презервативы, а не многоразовая поделка из чьих-то кишок. Да и тампоны Солнцеславе не помешали бы. И туалетная бумага. Впрочем, всё это оказалось как-то ниже пояса, и не перевешивало высокодуховных плюсов жизни в поселенье.
Наверное, можно было бы прожить так счастливо до конца дней, но однажды во время медитации Солнцеслава почувствовала что-то неприятное… в районе нижней челюсти. Какой-то холодок или онемение. Днём она занималась прополкой картофеля, потом готовила еду с остальными женщинами, и про странные ощущения просто забыла, а к вечеру они оформилось в конкретную зубную боль, игнорировать которую уже не очень получалось. Ночью зубная боль трансформировалась в адские муки, будто где-то под коренными зубами бил гейзер раскаленного свинца и растекался по всей голове.
Растолкав мирно спящего Луногляда, она заревела в голос и потребовала сделать что-нибудь. Тот побежал к старосте и вскоре вернулся с какими-то травами. Целую вечность он кипятил воду на огне и заваривал снадобье. Жаль, что толку от заваренной в крутом кипятке травы не было вообще никакого. Лицо Солнцеславы начало распухать, боль усиливалась, она уже ничего не говорила, только мычала и раскачивалась вперед-назад, как умалишённая.
— Пойдём к деду, — сказал Луногляд решительно.
Дед Живоглаз — лекарь Матьземельщиков, или, как его называли, Ведьм или Траварь. Говорили, что он отменно принимал роды у коров. Луногляд доверял ему как себе, ведь это он научил его делать контрацептивы из внутренностей животных.
Живоглаз усадил Солнцеславу в кресло, погладил по голове и попросил открыть рот.
— О, дочка… Да у тебя зуб мудрости… Ну ничего, сейчас мы его…
Дед вышел в другую комнату, чем-то погремел и вскоре вернулся с подносом, на котором блестели жуткие металлические предметы. В одном из них Солцнеслава узнала скальпель.
— Луногляд, там в чулане пузырь у меня. Давай сюда его, — сказал дед, раскладывая инструменты рядом с пациенткой, — сейчас мы тебя, доча, исцелим. Матьземля она, знаешь, поможет, м-да.
— Какой пузырь, дедушка? — спросила Солнцеслава срывающимся голосом.
— С самогонокой, доча. Не волнуйся. Тебе — анестезию, мне для храбрости, я-то по коровам больше… ну а инструментам — дезинфекцию. А Луногляду, ну для силы богатырской. Держать-то тебя надо, как-то. Ты вон какая, молодая, сильная!
Из всего перечисленного мысль Солнцеславы, начавшей уже превращаться обратно в Машу, у которой всё-таки имелась какая-то базовая медицинская страховка, зацепилась за дезинфекцию приборов. Она явно видела ржавчину на скальпеле и присохшие к лезвию бурые капли. Клещами, лежащими по соседству, совершенно точно раньше выдёргивали гвозди.
Луногляд ввалился в комнату с бутылкой, наполненной мутной жидкостью:
— Дед, кружки где?
— Какие кружки, дурень! Давай сюда! — Живоглаз схватил бутылку и присосался к горлышку.
Солнцеслава с ужасом наблюдала за происходящим. Если бы не ужасная пульсирующая боль, она бы решила, что попала в дурацкий сюрреалистичный сон.
— Луногляд, — сказала она, потянув возлюбленного за рукав, — это что вообще?
— Что, родная? Дед вылечит, не бойся. Всё будет хорошо! — ответил он умиротворяющим блаженным голосом.
— Не-не. Так не пойдёт, — Солнцеслава встала, — вези-ка меня к врачу нормальному.
— Какому это нормальному? — крикнул вдруг дед и выпучил глаза, — там что ли нормальный!? В городе? Хочешь, чтоб тебя антибиотиками напичкали как свиню? Чтоб организм сам бороться разучился? Ослаб чтобы?! Дура! Гены хочешь, чтоб модифицировали? Чтоб рожать не могла? Чем там они тебя кольнут, знаешь? А? Луногляд, ну-ка сади её назад и держи за рога как след! Счас мы её мигом!
Луногляд растерянно смотрел то на деда, то на Солнцеславу. Потом подошёл к ней, положил руки на плечи и сказал проникновенно:
— Да ладно, чё ты… Дед он же… это.
После этого он попытался силой усадить её на место… и совершенно напрасно. Боль, которую испытывала Солнцеслава, не могла сравниться с болью, которую испытал Луногляда от удара коленом в мошонку.
Бывшая Солнцеслава, теперь уже снова Маша, оказалась действительно сильной барышней. Быстро захмелевший дед получил натуральный нокаут от её хука в челюсть. Староста Любомудр, прибежавший на шум, сначала попытался рассказать, что Матьземля исцелит, надо только ещё попить настоек, а потом повторил ошибку Луногляда и мгновенно лёг рядом с ним.
Уже через пять минут Маша вытряхивала солому из распоротого матраца, чтобы достать зашитый туда паспорт. Еще через десять минут она голосовала на дороге, держась за распухшую щеку. Вслед за ней пошли несколько человек из поселения. Они ругались издалека и укоряли в неуважении к старшим, мол Матьземля такое не любит. Впрочем, близко подходить уже никто не решался.
Через час Маша сидела в приёмном покое городской дежурной больницы и не переставая выла от боли. Сестра подошла к ней довольно быстро:
— Ой-ой. Что же так запустили? — всплеснула она руками, — сейчас примем вас по острой боли! Документы только заполните.
Сестра протянула планшет с анкетой и ручкой.
Маша не глядя поставила подпись внизу и отдала бумаги сестре. Та посмотрела на них и протянула назад.
— Ещё вот тут нужна подпись. Согласие на обработку персональных данных.
Маша страдальчески взглянула на сестру. Той, видимо, стало стыдно, что она мучает формальностями страдающую от боли девушку.
— Я понимаю, что вам не до того… Но это стандартная форма. Без неё пакет документов будет неполный, и мы не сможем вас принять. Доктора уже вызвали, кабинет готовят, не волнуйтесь! Подписывайте, и я вас провожу.
Дрожащей рукой Маша поставила подпись. Медсестра помогла её встать и повела в нужный кабинет.
Холодный звонок
Вы любите физический труд? Я — нет. Все эти байки, что физический труд облагораживает — это для пиоэнеров и идиотов. Пооблагораживался я и на стройках, и в грузчиках, и в сторожах… Стал практически бароном. Ну и окружение соответственное обрёл: сплошная аристократия. Разговаривают все на «вы», ходят в белом, беседуют о Теории Струн.
В общем, когда я понял, что, кажется, скоро сопьюсь или сяду, или и то, и другое, решил сменить сферу деятельности. Открыл я интернет и начал шелестеть по вакансиям. Писал, звонил, писал, звонил… Сначала выбирал, что-то такое, ну вроде «консультант в салоне чего-нибудь». Или там «сотрудник в офис». Ну и чтоб зарплата, оформление, все дела. Полный фарш, так сказать. Согласен был на всё, лишь бы дерьмо лопатой не кидать на морозе и на девятый этаж мешки с цементом не таскать. Но не тут-то было. Работодателей отпугивали моя трудовая биография и моя уголовная рожа, обезображенная во время споров о Теории Струн с другими представителями дворянства.
Пришлось пойти на понижение. Так я попал в холодные звонки. Набрал по объявлению, «на дурака», от отчаяния: за квартиру уже месяца три не платил, того и гляди свет отрубят, на еду и проезд кое-как наскребал, но ещё месяцок-другой — и до свиданьица. Наскрёб бы только перхоти с башки. Ладно… не буду, а то вдруг барышни читают.
Так вот позвонил я по объявлению, а там девица: «Работа несложная, служебный ноутбук и гарнитуру доставит курьер, документы и инструкции — тоже. Приступать завтра. Аванс? После окончания испытательного срока. Через неделю, то есть».
Ну и понеслась душа в рай. Уже на следующий день я, как козырный страус, у себя дома сидел за ноутбуком с гарнитурой на башке, листал специальный файл с номерами телефонов и именами, тыкал кнопку «позвонить» и читал текст.
Тут уже интересненькое начинается, дорогие мальчики и девочки.
Во-первых — текст, «скрипт» — так он там назывался.
«Здравствуйте, уважаемый „имя-отчество“! Сообщаем, что вы выиграли 666 миллионов долларов в трансконтинентальной автоматической лотерее. Чтобы получить выигрыш, позвоните по номеру такому-то и следуйте инструкциям».
Всё. Весь текст.
Во-вторых, звонить надо с 8 до 6. Перерыв на обед — один час. На покурить, оправиться — пятнадцать минут каждый час. Камера в ноутбуке отслеживает, чтоб без халтуры. Да и звонки пишутся.
Понятное дело, я решил, сам розыгрыш — разводка какая-то. Но я-то, что? Моё дело — сторона. Никого не граблю, не насилую, только текст говорю. Да и как говорю? За первый месяц — его я ещё, более-менее, хорошо помню — дальше слова «выиграли» ни разу не добрался. Трубку бросали или материть начинали. Это ясно: пуганые уже всё. ё
Потом уже дни в один слились. Бубнишь себе одно и то же, кофеёк попиваешь, макарошки с сосисками трескаешь — красота! А вечером за пивком в магазин, ну или там… личная жизнь иногда. При бабле-то оно гладко идёт. К девочкам подкатишь, так мол и так, саунка, водочка. Ладно, не отвлекаюсь, а то вдруг дети читают.
И хорошо как-то всё шло. Даже письмо с благодарностью пришло на электронную почту, зарплату повысили как постоянному сотруднику. Больше трёх месяцев, написали, никто не продержался. И потом каждый год так. Долги раздал, обои поклеил новые, телек в кредит взял, мясо каждый день есть начал. Даже на машину начал копить, чтоб на рыбалку ездить.
Но стали у меня идеи всяческие появляться. Думать я начал. Всегда от этого беды одни. Почему ни одна сволочь не ведётся? Что за развод такой странный? Какая хозяевам бизнеса выгода? Расходы одни: мне зарплата, на технику, связь… И что за цифра такая 666 миллионов? И вот как-то ночью вскочил я весь в холодном поту и думаю: «а вдруг, правда?»
И стала меня эта мыслишка точить. Каждый день гарнитуру цепляю и думаю: — Вот я трудиться буду в поте лица, и, дай бог, через год-другой Гранту куплю. А вдруг всё правда? Ну чем чёрт ни шутит? 666 миллионов… А, может, я на него родимого и работаю? Нет, фигня какая-то. Вопрос в чём. Вот я корячусь, а какая-нибудь скотина возьмёт и скажет: «А давайте! А позвоню-ка я по указанному номеру за инструкциями». И станет эта скотина богатой как… как не знаю, кто. Как Трамп. Или как там его? Скрудж Макдак. А я, как дебил, сиди тут…
Вы ознакомились с фрагментом книги.