Главные слова. Рассказы

Но это при условии, если вдруг, каким-то чудом это всё не разводка. А как проверить? Я аж сон потерял. Текст я уже наизусть помнил, он мне по ночам снился. По тому как гудки звучат, пока дозваниваюсь, стал угадывать как быстро на том конце трубку бросят. А на некоторые номера смотрю в своём файле и понимаю: этот точно обматерит. И так всегда и есть! Ну, может, почти всегда.

Плюс-минус раз в два месяца удавалось до конца про лотерею рассказать. Дослушивают всегда культурные самые: «Спасибо, — говорят, — неинтересно». И потом ещё: «До свидания!»

И вам всего доброго! А у меня следующий клиент. А мыслишка всё это время точит. Вдруг, правда? Вдруг, не мне 666 миллионов достанутся?

Не знаю, чем бы это кончилось, но попался мне один раз в файле с номерами и фамилиями мой знакомый. Чудо! По-другому не скажешь! Меня аж затрясло. Звоню ему и прежде, чем текст тарабанить, чтоб он трубку не бросил, говорю, так мол и так, здорово живёшь, это я.

Ну и вывалил ему всю историю. Давай, говорю, испытаем этих миллионщиков! А он ответил, что мудло я продажное, корешей старых на бабло кидаю. А я ему, как есть, — я ж не знаю, что там! А вдруг?! А он ни в какую, матерится только. Битый час его уламывал, в итоге еле сошлись на 333 миллионах на рыло, в случае успеха.

Прочитал ему речовку свою, номер назвал, куда звонить, два раза повторил. Через час перезванивает мне, усмехается.

Набрал он номерок, а ему приятный женский голос: так, мол, и так, приезжайте на улицу Гастелло, дом 13, квартира 13. О времени приезда известите за 12 часов. С собой паспорт и СНИЛС. Деньги там будут и ответственное лицо тоже, которое их передаст. Рекомендуют сразу три газели заказать, чтоб дензнаки перевезти.

Посмеялись мы сначала — ясно разводка какая-то, а потом перестали. 333 миллиона на рыло, посмеёшься тут. Я и говорю:

— А давай, Штырь, — Штырь у него погремуха. — давай, говорю, съезди, посмотри, чё там.

А он и отвечает

— Иди-ка ты, Витюра, — это меня так звать, Витюрой, — иди-ка ты в…

Не буду, ладно, а то… неважно, в общем.

— Я, — говорит, — туда приду, а мне по башке дадут, паспорт с мобилой отберут, коронки с зубов золотые повыдергают и на кирпичный завод в Дагестан отправят.

Полночи с ним тёрли. Договорились, что вместе поедем, иначе никак. Стрелку забили на следующий день, благо суббота была, у меня выходной.

Приезжаем утром. Улица обычная, двор обычный. Травка зелёная, коты орут, собаки гавкают, ребятишки в панамках на детской площадке ковыряются, у подъездов бабки сидят. Весна, в общем, на улице Гастелло.

В подъезд зашли, ничего такого, обычный себе подъезд. Я и похуже видал, когда грузчиком работал. Подошли к квартире, выдохнули

Штырь волнуется, с ноги на ногу переминается, чую, заднюю сейчас даст, а я возьми и ткни в звонок. Пока он не сбежал.

Дверь тут же открылась, как будто нас там ждали уже. Девочка стоит, в костюмчике, в туфлях. Секретарша такая.

— Здравствуйте, уважаемый Константин Петрович, — это Штыря так по паспорту, — вы привели друга? Очень хорошо, проходите, пожалуйста.

Заходим мы внутрь, а там, натурально, всё в бабках. Стен не видно, окон не видно, одни стопки бабок до потолка. Лабиринт настоящий, только дорожки оставлены, чтоб ходить. Девица говорит:

— Следуйте за мной.

И проводит нас в комнату. Там тоже всё в бабках, но поменьше, только стены заставлены, а в центре комнаты место свободное. И на этом свободном месте два кресла, а в них два мужика сидят. А за спинами у них три жлоба-телохранителя.

Мужики в креслах оба в очочках, волосы прилизаны, костюмы дорогие, туфли блестят, котлы золотые на запястьях и старые оба, песок сыплется.

— Здравствуйте, — говорят, — господа, у нас с вами нерешённый кадровый вопрос.

Тут жлобы у них из-за спин вышли и нас со Штырём под руки взяли. Ну заломили, вернее, нам руки, да так, что в глаза потемнело. Дальше говорили интеллигентно, но что именно, не вспомню: больно было.

Смысл такой: разговор наш они отследили, он один за все эти годы такой длинный получился. Всё прослушали. И про план наш тоже знали. И вообще всё знали, про все дела и всех родственников, даже про тётку мою из Кирова. Сказали, что для повышения моей эффективности, хотят рассказать кой-чего.

Бабки они и правда подарить хотели, но тому, кто в звонок поверит. Это у них спор такой был. Уж не знаю, как они до такого докатили и о чём там речь была. Но получилось что-то вроде клуба бизнесменов. Они там ставки делали, поверит ли кто, что ему сейчас за просто так на ровном месте бабок дадут. 666 миллионов. Каждый участник спора вкладывается в лотерейный призовой фонд. Ну а что там победители спора получат, мне лучше не знать от греха.

Только вот я своей хитрожопостью им весь спор испортил и чистоту эксперимента нарушил. Поэтому, чтоб мы со Штырём языки не распустили, нас сейчас отвезут в лес и грохнут.

А потом глухой «тук!» и темнота.

Очнулся я ночью, действительно в лесу, когда меня на землю кинули. Перед носом бросили лопату: копай.

Не буду я тут всяких подробностей сообщать. Как-то неприятно это. Да и вообще. Меня припугнуть решили, а вот Штыря… В общем, царствие небесное Штырю. Ну и так получилось, что мне пистолет сунули и сказали: или ты, или он. И на мобилу сняли как я Штыря того… Взяли меня за жопу, короче говоря, что делать было? Прости, Штырь, не мы такие, жизнь такая.

Отвезли потом домой, зашли в квартиру ко мне, осмотрелись. Мужики в костюмчиках повздыхали сочувственно:

— Неустроенно живёте, приоритеты у вас неверные. Порядка нет, дисциплины, стремления к успеху.

А потом один по плечу меня похлопал и говорит:

— А хотите повышение по службе? Станете теперь главным менеджером по холодным звонкам. И будете работать у нас, скажем, до самой смерти!

Я сглотнул. А потом кивнул. Намёк понятен.

Мужики ушли, и больше я их не видел. Зарплату повысили, как обещали, ну и пошло всё как было.

«Здравствуйте, уважаемый „имя-отчество“! Сообщаем, что вы выиграли 666 миллионов долларов в трансконтинентальной автоматической лотерее. Чтобы получить выигрыш, позвоните по номеру такому-то и следуйте инструкциям».

Сколько так продолжалось лет, я уж не знаю. Никто на мои холодные звонки не вёлся. Кажется, стал я умом двигаться. В голове голос появился, всё время текстовку повторял. А когда я работал, так он просто в слух её говорил, а потом, когда не работал, в голове у меня только.

Я в почте письмо написал, что, мол, прошу больничный или отпуск. Так мне на следующий день позвонили. Один из тех, двоих.

— Вы, — сказал, — наш почётный сотрудник. Мы с партнёрами следим за вашей работой, клуб бизнесменов всё ширится.

Оказалось, это у них главное развлечение. Поэтому меня отправляют в почётный отпуск в санаторий. Про санаторий — углубляться не буду. Так не жил никогда — только и скажу. Швейцария, мать её! Швейцария!

Голоса в башке затихли и меня назад вернули. В мою халупу. Захожу, а там всё новое. Евроремонт! Ламинат на полу! Кухня! Рабочее место с мягким креслом.

И записка на ноутбуке: «Подарок от клуба»

Ну а потом снова: «Здравствуйте, уважаемый „имя-отчество“! Сообщаем, что вы выиграли 666 миллионов долларов в трансконтинентальной автоматической лотерее. Чтобы получить выигрыш, позвоните по номеру такому-то и следуйте инструкциям».

А потом снова санаторий. Потом снова «здравствуйте, уважаемый». Годы шли, дослушивали меня так же в среднем раз в два месяца. Матерились, сбрасывали звонок. Никто не верил в 666 миллионов.

Я освоил новые технологии, стал делать рассылки в мессенджерах, но по старинке и звонки совершал тоже. А однажды мне позвонили. Молодой мужской голос сообщил, что мои работодатели опочили в возрасте 110 лет — один и 113 — другой. Дела передали ему, и он рад сообщить, что деятельность клуба продолжится. Клуб, кстати, называется «Холодный звонок». Ну а как ещё?

Потом много чего было. Я помирать собрался, так меня опять в Швейцарию отправили. Половину органов заменили, ещё лет 20 проматылялся. Освоил мозговые коммуникаторы, импланты, потоковую рекламу в рецепторы. Не отставал от жизни. Опять помирать собрался, так меня на орбиту подняли, на МКС, в невесомости на принтере органы перепечатали и все потроха новыми заменили, мозги только не тронули, головной и спинной. Предложили там, на орбите, и остаться до окончания контракта, чтоб по нуль-пространственной связи с колониями на Луне и Марсе сподручнее общаться было. Я попробовал возражать, но мне тут же то видео прислали, из леса. Ну я и согласился. До окончания контракта, «до самой, скажем, смерти».

Помереть, впрочем, не получилось, нервные окончания истончились или что-то такое, клетки мозга прохудились, не знаю, что там. Так и так, сказали, давай тебя оцифруем, дружок, и отправим по космосу путешествовать. Подумал я, подумал и согласился.

Хозяева мои сменились тысячу раз, а клуб «Холодный звонок» всё живёт. Все они там перемерли, сменились другими, а клуб живёт. Рубли даже не существуют уже, в мультикредиты превратились, но вам они и не нужны. Хорошо, что вы вообще поняли, что это такое — рубли. Встроенный инфомодуль в этом сообщении справку о культурном контексте имплантирует за милую душу.

Так вот, Вам, уважаемый Гарглор Гмыр Третий я не предлагаю 666 миллионов рублей. Не предлагаю 666 миллионов мультикредитов. Зачем вам валюта из далёкой Солнечной системы. Я предлагаю вам эту историю и 666 планет, распределённых по всей вселенной, планет, богатых полезными ископаемыми. Чтобы получить их, вам нужно переключиться на межгалактический канал телепатической магнетосвязи и зайти в…

А ч-чёрт, отключился.

Интервью

Известность начинала плавно накрывать Игоря красненьким, как пятитысячные купюры, одеялом. Он долго шёл к этому моменту и вот пришёл. Серьёзно долго — где-то двадцать пять лет. Сначала скрёбся в одну и ту же дверь, потом стучался, потом колотил, потом пытался выбить с разбегу. А потом дверь приоткрылась с той стороны. Оттуда протянули руку, и Игорь вложил в неё свои рукописи.

Мгновенно появилась вторая рука, потому что такую стопку одной рукой не удержишь. После первой публикации впереди брезжил контракт на цикл романов, экранизации, приглашения на ток-шоу, в подкасты. Игорь Кастанедов готовился стать внезапно известным.

Он всегда хотел этого и не скрывал. Тщеславие? Ну и ладно. Игорь, знал чего хочет, и вот — наконец-то.

В мессенджер прилетело: «Здравствуйте! Меня зовут Наталья, я главред интернет-издания Максимус. Мы бы хотели опубликовать с вами интервью…»

Игорь ждал личной встречи, но ему прислали список вопросов. Он немного огорчился, но решил, что для начала можно и так. Но вот незадача — третий день он за компьютером пыхтел над ответами и никак. Ничего достойного восходящей звезды литературы он изобразить не мог. Собственно, подкосил один-единственный вопрос: «Расскажите какой-нибудь случай из школьной жизни».

«Какой же дебильный вопрос, — злился Игорь, — да и вообще, это не вопрос даже».

Не хотелось рассказывать, как его прессовала шпана в школьном туалете. Или как он ежедневно умирал от скуки на уроках. Или как ненавидел школьный костюм, который становился мал через месяц после начала учебного года и делал своего хозяина похожим на идиота. Или как ел хлебные котлеты в столовой, и потом девочки смеялись над ним, потому что от него воняло этими котлетами.

Хотелось создать образ… Какой-то другой. Написать о чём-то приятном, бесшабашном. Мол «уже тогда было понятно, что Игорь Кастанедов…» Ну и так далее. Было же в школе что-то приятное.

Вот, например, когда в мае идёшь домой после школы. Солнышко, жарко, птички поют, и есть карманные деньги на мороженое. И, самое главное, — завтра каникулы! И всё лето ты не будешь ходить в эту клятую школу.

«Нет, что-то не то…» — бормотал Игорь Кастанедов.

Или так, зимой просыпаешься утром, прямо посреди какого-нибудь безнадёжного февраля. А за окном — метель, холод! Ты завтракаешь, собираешься в школу, тебя заматывают в пуховик, шарф, натягивают шапку, варежки, впихивают тебя в зимние ботинки, и папа ведёт тебя в школу. И вот вы с ним прорываетесь сквозь снег, а в школе говорят: «занятия на сегодня и завтра отменены». И два дня ты сидишь дома и играешь в Денди. Как нормальный самодостаточный человек.

«Опять не туда понесло» — снова расстроился Игорь.

Можно так. До каникул ещё так далеко, но тут приходит он: карантин! И ты, вместо этой засратой школы, берёшь санки и идёшь кататься на санках в парк с друганами.

«Что же такое…» — сокрушался Игорь Кастанедов.

Или в старших классах. Знаешь, что следующим урок — алгебра, но идёшь не на алгебру, а за гаражи — курить. А там девчонки из 11В. И вы вместе курите, а потом идёте гулять.

«Нет, что-то не получается, — решил Игорь, — это неподъёмная тема». Сходил на балкон, покурил. Стало грустно, а после — вроде бы и приятно.

Игорь вернулся за компьютер и удалил всё интервью. Потом открыл мессенджер и написал Наталье, главреду интернет-издания Максимус: «Я не даю интервью».

— Пошли они все со своими вопросами, — решил Игорь Кастанедов, принимаясь за новый роман, — Буду как Пелевин — никаких интервью.

Похихикать

Легенда про Черного асфальтоукладчика

Николай Иваныч служил начальником отдела в Департаменте укладки асфальта на дорогах, рытья земли при ремонте трубопроводов и ковырянья тротуарной плитки (сокращённо ДУАДРЗпРТиКТП). Всю свою жизнь он исполнял свой долг, следуя заветам отца Ивана Николаича.

— Когда приходит сезон укладки молодого асфальта, — поучал наследника строгий родитель, развалившись на кожаном диване в кабаке «Джентльмен», — главное, знаешь, что?

— Что, папа, что? — хлопал в ладошки восемнадцатилетний мажор Коленька, — Соблюдать технологию?

Родитель по-доброму усмехнулся и потрепал сына за пухлую щёчку.

— Главное, сынок, соблюдать тра-ди-цию. Слышал про Чёрного асфальтоукладчика?

— Не-ет, — Коленька округлил глаза и притих.

— Ну, слушай. Была одна бригада, работали ни хорошо, ни плохо. Как все, в общем. И вот поставили им нового прораба — злющего, как сволочь. Уж он их кровь пил-пил, пил-пил, весь сезон пил. Без продыха все пашут днём и ночью, всё лето, еле живые! И жара: снизу — двести, сверху — сорок! А он только приедет на объект — и давай их матом поливать да грозить назад в чухостан всех прогнать. А по осени, как пора премий пришла, он возьми да и скажи, извинити-и-и, мол, у нас кризис. Опять. Денег нет.

Мужики осерчали, тюкнули его по темечку лопатой, премии из внутреннего кармана вынули да под каточек прораба незаметно подложили. Ну и асфальтом прикатали. А на следующий день разъехались все, кто куда. И всё бы ничего, да только стал к ним по ночам он являться. Одет как асфальтоукладчик, только чёрный весь! Глаза одни светятся. «Подышать дайте! Воздуха!» — хрипит и руками в шею цепляется. Так и передушил всех по одному.

С тех пор, сынок, и пошла традиция — дать асфальту подышать. Когда верхний слой сымешь, и проглянет асфальто-бетонное покрытие, что испокон веку было основой для финишного покрытия и похоже на стиральную доску из старых фильмов про джаз. Так вот, когда покажется оно на свет Божий, надо недельки две дать ему подышать. Иначе явится к тебе Чёрный асфальтоукладчик и придушит тебя посреди ночи… Так-то…

Много лет прошло, пухлый мажор Коленька стал Николай Иванычем, уважаемым современным госслужащим. И вот лежал он как-то среди ночи в своей шикарной кровати резного дерева с верной супругой под боком и вспоминал рассказ отца. Не спалось Николай Иванычу. Корил он себя: «Что за дикость! Средневековье! Можно же весь асфальт в два, а то и в три раза быстрее перестелить, если старый асфальт снять, а новый сразу положить. Это же вопрос элементарного тайм-менеджмента. Сам же Крузаку подвеску бью. Тьфу, чтоб его…»

До утра ворочался госслужащий, только с первыми лучами солнца на часок-другой прикорнул. На службу явился бледный, взъерошенный. Секретарше с порога рявкнул:

— Прорабов ко мне всех! Быстро! Какой кофе к херам? Коньяк неси!

Волосы зашевелились на головах, руках, и у некоторых на спинах, когда Николай Иваныч раздал разнорядки. Про себя роптали прорабы, но молчали, только храбрый Вазген крякнул и, смело глядя начальству в глаза, пробасил:

— А как же асфальт дышать дать, Калваныч? Чёрный асфальтоукладчик по твой душа придёт…

— Молчать! — рявнкул Николай Иваныч и так хватил по столу кулаком, что макбук подпрыгнул, а вошедшая секретарша упала в обморок и опрокинула поднос с коньяком и лимончиком. — Двадцать первый век на дворе! Илон Маск себе дачу на Юпитере достраивает, а вы меня Чёрным асфальтоукладчиком пугаете! Пшли вон все! Работать!

И вот, спустя две недели, когда вся работа, на которую заложено три месяца, была сделана, лежал снова Николай Иваныч в своей шикарной кровати и снова ему не спалось. Только в этот раз от радости. Жена отдыхала на островах, проститутки уже уехали, а молодой госслужащий в одиночестве мечтал о повышении, благодарности, а то и медали. Ну и на доску почёта попасть, что напротив краеведческого музея — это само собой. Хорошо!

Мечты прервал бой напольных часов в коридоре. Полночь. И тут внезапно ветер подул, с грохотом распахнулись оконные рамы, шторы белыми парусами взвились и окутали Николая Иваныча. Мелькнуло что-то тёмное в белых складках. Чёрный силуэт медленно приближался к нему. Протянулись чёрные руки, блеснули глаза.

— Подыша-ать… Подышать дайте-е! — донёсся жуткий загробный голос.

Заверещал Николай Иваныч, как последняя чихуахуа, которой ботинком на хвост наступили, и, в чём был, кинулся вон из квартиры. Прибежал на ближайший объект, увидел лом, забытый рядом с катком, схватил его и давай долбить ещё тёпленький свежий асфальт.

До утра долбил, руки в кровь содрал. Редкие ночные прохожие шарахались, крестились и обходили стороной безумца в трусах, крушащего ломом асфальт. Подвыпившая молодёжь на мобилы снимала, спрашивала, чего, мол, творишь мужик? А он только рыкнул на них свирепо сквозь зубы: «Пошли нахер, хипстота обсосанная! Воздуха надо! Подышать дать!»

Тяжёлые времена потом настали для Николай Иваныча, после того как его утром на центральном проспекте нашли всего в чёрной асфальтовой крошке в обнимку с ломом; сфоткали во всех ракурсах и выложили в разрешенных и даже запрещенных соцсетях. Какая уж там медаль. Но ничего, выкрутился. На службе сказал, что кокса обнюхался. Старшие товарищи только хмыкали и криво усмехались: дело молодое, с кем ни бывает.

После этого случая Николай Иваныч к традициям стал относиться с должным пиететом. Асфальту подышать всегда давал две недели, а обычно, на всякий случай — три-четыре. И наследнику своему, Ванечке, историю про Чёрного асфальтоукладчика доступно и убедительно рассказал, чтоб он не повторял ошибок родителя и твёрдо знал, что действительно важно, когда приходит сезон укладки молодого асфальта. Так-то.

Сентябрь, 2021

Всех убил дворецкий

Глава I

Леопольд скептически относился ко всяческим тимбилдинговым мероприятиям. Равно как и к курсам повышения квалификации, семинарам, конференциям и всему прочему. Коучей, гуру и бизнес-тренеров — откровенно презирал. Рассуждал он так же, как его наставник (его почему-то тоже звали Леопольд): «научиться ремеслу, особенно нашему, можно только одним способом: приобретая личный опыт под надзором строгого наставника». Всё остальное — от лукавого. Только «шантрапу плодить». «Прощелыг». «Анчуток». Леопольд (наставник) знал много нелепых ругательств и каждый раз пристёгивал к своим поучениям новые.

Несмотря на всё это, пропустить ежегодный слёт дворецких никак было нельзя. Профессиональное сообщество не поймёт. Да и масштаб мероприятия опять же внушительный! А какие люди, какие люди… хочется прикоснуться к легендам. Хочется. Ну и место как подобрано. Сказка, а не место!

Леопольд запихал в чемодан самое главное: две смены белья, туалетные принадлежности, удавку, походный аквариум с ядовитыми африканскими змеями, набор свистков, пару склянок с ядом и на всякий случай одну с противоядием, револьвер со спиленной мушкой, антикварный кинжал с рубином в рукоятке, плевательную трубку, дротики, маску чернокожего ребёнка… Всё! Можно отправляться в путь! Ах да, билеты и деньги на взятку полицейским, чтоб не лезли с досмотрами!

Глава II

Поместье выглядело очень перспективно. Во-первых, расположение: высоченный утёс на острове. Во-вторых: этажность. На четырёх этажах лестниц, с которых можно упасть, столько, что глаза разбегаются. В-третьих: экстерьер. Мрачный почерневший камень, окна, всегда забранные ставнями, деревянные страшные ворота, каменные ступени. Можно от тоски сдохнуть даже без посторонней помощи. В-четвёртых: аутентичность. Прямоугольные трубы с валившим из них дымом значат, что внутри темно и холодно. К тому же есть паровой котёл, который отлично умеет взрываться, при правильном обращении.

Да и погода не подкачала. Пока Леопольд болтался в катере, он продрог и промок насквозь. Ледяной дождь смыл линию горизонта и перемешал всё в серый солёный водоворот. Леопольда несколько раз чуть не вынесло за борт. А когда он выгружался на каменистый берег, и капитан «корабля» швырял ему чемодан, выкрикивая ругательства, начался натуральный снег. Если так и дальше пойдёт, поместье завалит по самые окна! Будет не выйти, не войти!

Леопольд вприпрыжку радостно поспешил внутрь.

Глава III

Человек с непостной миной в гостиной был только один. Инспектор Курабье-Курвуазье Честерфестер из Скотланд Ярда оглядывал собравшихся профессиональным взглядом сквозь пенсне. Глаза цепляли мельчайшие детали, мозг дедуктивно выстраивал череду мотивов, сопоставлял события, фиксировал мельчайшие изменения в лицах. Подкорка мозга прокручивала перед мысленным взором портреты с доски «разыскиваются» в участке. Чертоги разума ждали, когда в них уже войдут. Подкрученные усы шевелились.

— Что ж, господа, — начал он, — как и вы, я получил письмо.

Господа благосклонно кивнули, приподняв бокалы с коньяком. В камине уютно плясал огонь, полутьма гостиной играла багровыми отблесками на стёклах, набриолиненных волосах, полированных ручках кресел. Господа были отъявленными дворецкими все как один. Аккуратные неприметные костюмы-тройки, белые воротнички, никогда не скрипящие начищенные туфли, часы на цепочке. И конечно же, чувство превосходства над всем родом человеческим в глазах.

Инспектор Честерфестер пригубил коньяка и продолжил.

— В ней значилось, что убийца это…

Инспектор не договорил, его прервал жуткий вой в глубине дома. Вдруг словно смерч залетел в дымоход. Камин почти погас, в гостиной стало темно. Повеяло холодом.

Глава IV

— Сохраняйте спокойствие, господа! — заголосил представитель закона. — Главное без па… без па…

В темноте что-то тяжёлое рухнуло на пол и начало кашлять. Потом что-то грохнуло. Потом взвизгнуло, зашипело. Потом всех оглушил выстрел. Что-то опять грохнуло. И вдруг секундная вспышка выхватила из мрака корчащегося на полу Инспектора Курабье-Курвуазье.

Леопольду хватило этой секунды, чтобы плюнуть ядовитым дротиком в шею инспектора. Казалось, что уже все «высказались», но какой-то дикий бренчяще-гремящий звук стремительно приближался сверху, со стороны центральной лестницы. Услышать сразу его не получилось, так как уши у всех присутствующих заложило от выстрела.

— Рояль, — догадался Леопольд и отпрыгнул подальше.

Глава V

Все участники съезда дворецких получили почётные грамоты. Свою Леопольд показал Леопольду (наставнику) и повесил в рамку в своей квартире. Этой он искренне гордился: не зря съездил! Не зря!