Расширяя горизонты
Но, как и всё в жизни, это оружие не без минусов.
Во-первых, малый вес иглы. Даже несмотря на то, что она сделана из твёрдых сплавов, инерции ей не хватает.
Во-вторых — гладкий ствол, никаких нарезов. А значит — нет стабильной баллистики. Дальность страдает.
В-третьих — почти нулевой останавливающий эффект. Попал — да. Пробил — легко. А вот сбить с ног или заставить врага отлететь — нет.
Зато пробивная способность…
Это надо видеть. Шлем, броня, переборка — всё на вылет. Если, конечно, не керамика и не активная защита.
Так что тут как всегда: не сказка, не кино. Просто рабочее оружие — такое, каким оно и должно быть.
Используется чаще всего как дополнение к основному.
Следующими идут — назовём их дробовиками. По сути, они действительно близки к нашим: тот же гладкий ствол большого калибра, тот же грохот, ощутимая отдача и богатый выбор боеприпасов.
Патроны выглядят как полимерные капсулы с обтуратором. Внутри — дробь или специальные пули разного типа. После выстрела капсула раскрывается, а снаряд уходит дальше.
Принцип тот же — камера заполняется газом, разряд, выстрел. Просто больше массы — больше шума.
Используются дробовики по-разному. Есть полноценные образцы — как самостоятельное оружие. Но чаще всего это модули.
Например, подствольный дробовик: компактный, злой и до невозможности полезный в ближнем бою.
Нам бы такой не помешал — особенно когда в войне активно использовали дронов.
Ну а дальше — штурмовые винтовки. Разных видов, под разные задачи.
Отличались они не столько внешне, сколько по принципу работы.
Здесь встречались и знакомые нам газовые модели — такие же, как у пистолетов-пулемётов, где снаряд выталкивает давление от подожжённого газа.
Но были и винтовки с сгораемой гильзой — капсула из твёрдого композитного материала, которая целиком сгорала при выстреле, не оставляя следов.
А кое-где встречались и традиционные системы с металлическими гильзами, которые выбрасывались после выстрела. Но таких было немного — конструкция сложнее, вес боеприпасов выше, а толку особого не больше.
Ствол — нарезной. Калибр — примерно, как у наших: около пяти миллиметров, только сами снаряды чуть длиннее. Ну и системы крепления совместимы с кучей модулей:
прицелы, компенсаторы, тактические фонари, подствольники — кто чем изуверствует.
Ничего лишнего. Просто надёжный инструмент. Как и всё здесь.
Ну вот, немного отвлёкся.
Решил приоткрыть завесу над местным оружием — просто, чтобы вы понимали, с чем тут вообще воюют.
Но это — так, малая часть.
Детали расскажу позже. По ходу. Когда будет время. И когда это действительно будет уместно.
На подготовку к штурму города у нас ушло несколько дней.
План был простой: четыре десантных бота садятся со стороны космопорта, и оттуда — поступательное движение через весь периметр.
От стены до стены. Квартал за кварталом. Каждый дом — на проверку. Каждый угол — под контроль.
Всех жителей — собрать. Живыми. На взлётной площадке.
Там уже будет организован пункт — идентификация и сортировка.
Кто окажет сопротивление — устраняем. Без лишних сентиментов.
Воздушную поддержку обеспечивал Филин — на универсальном истребителе, в роли страховки.
Бойцы были в основном наёмники. Суровые, дисциплинированные, не первый раз в такой операции.
Командовали — мои ребята и люди Кайрона. Каждое звено — под контролем.
И вот этот день настал.
Мы стояли в главном ангаре. Техники заканчивали подготовку к вылету — закрывали боковые отсеки, проверяли крепления, запускали системы.
В ботах уже горели индикаторы, внутри переговаривались пилоты.
Бойцы без лишних слов занимали места.
Никакой суеты — как будто все делают это каждую неделю. Проверка оружия, фиксация снаряжения, проверка систем связи.
Я подошёл к группе командиров — они стояли в стороне, сбившись в небольшой круг, что-то обсуждали.
— Ну что, ребята, — сказал я, — пришло время спуститься с небес на землю. И навести там порядок.
Они замерли на секунду — а потом один из них хмыкнул, второй усмехнулся, кто-то качнул головой.
В голосе не было веселья. Просто... все всё поняли. Работать.
Первым в атмосферу входил Филин.
По нашим данным, системы ПВО у города отсутствовали — но верить этому вслепую мы не собирались. Его задача — проверка и вскрытие возможных систем защиты, если те всё же имелись.
— Всё спокойно, — доложил он. — Иду на второй круг.
— Принял, — ответил я, пока наши боты, трясясь как проклятые, с рёвом неслись к поверхности.
Потом — резкий переход к торможению.
Тело вдавило в кресло. Не просто ощутимо — до звона в ушах, до хруста в рёбрах. Казалось, вопрос уже не в высадке, а в том, кто сдастся первым: организм или обшивка.
Но потом — удар. Глухой, тупой, по всей конструкции. Посадка.
Аппарели раскрылись с металлическим лязгом.
И сразу — бойцы начали выход. Слаженно. Без слов. Занимая круговую оборону вокруг точки высадки.
Я сорвался с места, сбежал вниз.
— За мной! — коротко бросил я, указывая на здание управления полётами.
Выхватил маршрут из памяти — рванул вперёд, стараясь как можно быстрее уйти с открытого пространства.
За спиной бот, ревя как чёртов двигатель ада, поднялся в воздух. Волна жара ударила в спину.
— Наблюдаю высадку всех групп, — доложил Филин, проносясь над нами. — Активности среди местных нет.
— Принял, — отозвался я, уже врываясь внутрь.
План здания был известен — заранее выгрузили схемы.
Мы быстро рассыпались по секциям: коридоры, помещения, контрольные узлы.
Местные дежурные не пытались сопротивляться — их вывели на улицу, поставили на колени, и под охраной оставили рядом со входом. Без лишнего шума.
По плану:
три двойки — сопровождали задержанных,
шесть человек — охрана на взлётке,
остальные — зачистка.
Мы двигались быстро.
Дом за домом. Улица за улицей.
Вламывались. Поднимали с кроватей. Большинство спало — и выглядели не как жители боевого узла, а как обычные люди, которым просто не повезло оказаться не в том месте.
Сопротивление?
Минимум. В основном — растерянные лица, полуоткрытые двери.
Именно для этого мы и выбрали условную ночь.
Чтобы застать их врасплох. И судя по всему, это работало, по началу.
— Командир, нас прижимают из чего-то крупного! — голос Малыша срезал эфир резко, без эмоций. — Неопределённые силы. Стреляют из нескольких жилых домов. У меня один двести, два триста, лёгкие.
Я мгновенно переключился:
— Филин, настал твой час.
Он не стал переспрашивать.
— Сейчас разберёмся, — коротко бросил он. Связь обрезалась.
Прошло две минуты.
Сначала в небо взвился один столб дыма. Потом второй — чёрный, жирный, с пламенем у основания.
Грохот ударил с задержкой. Где-то далеко посыпалась стена.
— Цели уничтожены, — отозвался Малыш. — Продолжаю зачистку.
У нас всё шло спокойно.
Наш сектор был нецентральным, удалённым — больше частный жилой массив, чем узел обороны.
Но чем дальше — тем яснее: пройти «граблями», чисто и равномерно, не получится.
Все дороги вели в центр.
И именно там собирались основные силы.
Я вышел на общий канал:
— Внимание всем группам.
Основные силы противника сосредоточены в центре.
Нужно брать их в кольцо. Замыкаем по флангам.
Дальше — по обстановке.
Обстановка складывалась… не сказать, что тяжёлая,
но и лёгкой прогулкой это назвать не поворачивался язык.
Группы Малыша и Вирона — центральные — прекратили продвижение и перешли в оборону. Слишком серьёзное было сопротивление.
Остальные звенья продолжали движение, медленно заключая центр в клещи. Кольцо сжималось — но сопротивление росло.
— Филин, бей по основным очагам, — коротко скомандовал я.
— Принято, — отозвался он.
Через пару секунд с его крыльев сорвались ракеты.
Раз, два, три — характерный «вжух» с резким звуком старта.
А потом — взрывы. Глухие, с задержкой, как будто кто-то стучал по городу кулаком.
Пыль поднялась над кварталом, и в тот же момент — мы вошли в линию прямого контакта.
Враг засел в доме напротив. Через дорогу.
Обстрел был плотный, из нескольких окон — пульсирующий, хаотичный, но злобный.
Пули били по фасаду, штукатурка сыпалась с потолка. Один из наших — даже не среагировал, просто достал гранатомёт.
— Работаю, — пробормотал он себе под нос, выдвинулся к окну.
Щелчок. Глухой хлопок.
Граната вылетела из трубы — и прочертила линию прямо в окно.
След — дымный, грязно-серый. И через долю секунды — взрыв.
Громкий, хищный, с ярким жаром. Здание дёрнуло, словно что-то внутри лопнуло.
Из окон вырвалось пламя.
Тут же наступила тишина — такой тишины не бывает, если кто-то ещё стреляет.
Мы продолжили движение.
Я, проходя мимо, мельком глянул внутрь.
Что было внутри — теперь трудно сказать.
Перегородки — в щепках. Вся планировка — в прошлом. Просто обломки, угли и гарь.
Следов присутствия людей не осталось. Вообще.
Филин снова пронёсся над нашими головами, прочерчивая небо дымными следами.
Следом — новая серия взрывов. Гулко, с эхом, по блокам.
— Я почти пустой, — доложил он. — Ещё на два залпа осталось.
— Принял. Побереги их, — ответил я.
На связь вышел Кот:
— Командир, мы с Лаирой проверили дальнюю часть до стены. Там ни души. Начинаем движение к центру.
Он замолчал, а потом добавил, почти весело:
— Кольцо захлопнулось. Пора поджарить уродов.
— Действуем аккуратно, без фанатизма, — скомандовал я. — Теперь они от нас никуда не денутся.
Мы продвигались короткими перебежками — от здания к зданию.
Врывались внутрь, зачищали сопротивление, двигались дальше.
Кольцо сжималось всё плотнее. Уже шли почти плечом к плечу.
Осталась группа административных зданий. Именно там засели основные силы.
Расстояние было таким, что уже можно было перекрикиваться без рации.
Во время короткой паузы я набрал воздуха и крикнул:
— Сдавайтесь! Вы окружены. Сопротивление бесполезно!
Ответ последовал почти сразу:
— Иди ты… знаешь куда! Мы и тут неплохо устроились.
— Филин, угости их чем-нибудь, — сказал я в рацию. — Что-то они мне не нравятся.
— Это мы всегда, — усмехнулся он.
Через несколько секунд здание дрогнуло.
Взрыв — и фасад посыпался наружу, как будто кто-то дёрнул штору из бетона.
Из соседнего здания донёсся крик:
— Мы сдаёмся!
Но никто не выходил.
— Давайте, выходите! — скомандовал я. — В темпе, с поднятыми руками!
Через несколько секунд из пролома вышли пятеро. Медленно.
Руки подняты, лица закрыты копотью. Шли без дёрганий, но осторожно — видно было, как каждый шаг даётся через внутреннюю борьбу.
— Дёрнутся — валить, — коротко сказал я бойцу рядом и сам вышел вперёд.
Пленных связали быстро и без разговоров.
Сопротивляться никто не пытался — в глазах уже была пустота.
Я подошёл к одному из них — молодой, лоб в копоти, губы дрожат.
Он стоял на коленях, руки за спиной, дыхание сбивчивое. Смотрел мимо меня.
— Сколько вас осталось? — спросил я.
— Какое оружие? Кто командует?
Он вздрогнул, сглотнул и вдруг завопил:
— Я не знаю! Не убивайте, пожалуйста!
Нас подняли ночью, сказали занять дом. Мы не знаем, что было в других! Нас просто поставили — и всё!
Голос сорвался на визг. Паника была не показной — он действительно ничего не знал.
Я смотрел на него пару секунд. Потом кивнул бойцу:
— Уводите.
Тот молча поднял пленного на ноги и лёгким толчком в спину направил в сторону космопорта.
Пленные, не задавая вопросов, пошли сами.
Шаг за шагом. Без взгляда назад.
Перед нами оставалось последнее здание.
Самое крупное во всём городе. Широкий фасад, несколько уровней, окна как чёрные пустые глаза.
Вокруг — открытое пространство.
Прямой подход без укрытий.
Перебежать просто так — значит сыграть в рулетку. И, скорее всего, проиграть.
Когда-то, в начале нашего пути в этом мире, мы уже бывали в этом здании.
Но тогда — в качестве гостей.
Теперь — заходим как завоеватели.
Я сделал шаг вперёд и ещё раз выкрикнул:
— Сдавайтесь! Последний шанс!
Ответом была длинная очередь из верхнего окна.
Без слов. Но всё понятно.
— Гранатомёты. По окнам. Работайте.
Сразу несколько бойцов выдвинулись из укрытий.
Выстрел — ещё, ещё…
Дымные следы протянулись к окнам.
Те взорвались языками огня, вылетели осколки, потянул черный дым.
Огонь противника стих.
— Вперёд! — крикнул я.
Бойцы сорвались с места.
Добежали. Присели под стенами.
Кто-то запрыгнул в окно, кто-то — через пролом в боковом проходе.
Через пару минут в наушниках раздалось:
— Чисто. Здание наше.
И это был конец.
Мы взяли город.
Глава 3 Новые роли.
Мы стояли на взлётке, одно солнце скрылось за горизонтом, второе медленно занимало его место придавая небу красноватые оттенки. Перед нами — сжатая толпа. Жители. Только что пережившие маленькую войну, растерянные, помятые, но уже начинающие приходить в себя.
Они шептались между собой, озирались, бросали на нас короткие, колючие взгляды.
Я сделал шаг вперёд.
— Господа! — голос вышел жёстким, отточенным. Не крик, а удар по тишине. Толпа мгновенно смолкла. Только ветер прошелестел по бетону.
— Я собрал вас здесь не просто так. Сейчас мои люди проведут регистрацию и оценку профпригодности каждого. Прошу не мешать. В случае сопротивления... — я сделал паузу, дав словам осесть, — ...будут приняты жёсткие меры.
Помолчал ещё пару секунд, глядя в лица — разные, незнакомые, испуганные, в чём-то даже униженные.
— Это в ваших же интересах.
Кивнул Кайрону — он и без слов знал, что делать. Начал раздавать указания, уходя в сторону — запуская регистрацию и разбор.
А я направился к центру города, туда, где Филин и Малыш разбирались с последствиями штурма.
Потери были. Трое убитых. Один — из группы Малыша. Двое — из группы Вирона, шли по центру и наткнулись на самое жёсткое сопротивление. Плюс девять раненых. В том числе и сам Малыш — поймал пулю в плечо.
Повезло, что только так.
На пути мне встретился Кот — бодрый, как будто не было штурма, не было потерь, не было боли. Шёл вразвалочку, с привычной полуулыбкой на лице.
— Короче, командир, — начал он с места, — я до ворот сгонял, глянул, чё там да как. Всё цело, механика работает. Так что «ласточку» можно будет загонять сюда. Хоть парад устраивай.
— Отлично, — кивнул я. — Хотя не знаю, зачем она нам тут сейчас...
— Как зачем? По городу кататься. Красиво, уверенно. А потом и вообще пригодится. Мы ж теперь тут... — он обвёл рукой обгорелые фасады, — хозяева.
— В целом — аргумент. Возьми пару бойцов. Мало ли, твари в окрестностях шатаются.
Мы подошли к Малышу. Тот стоял рядом с Филином, что-то втолковывая через рацию.
Кот не мог спокойно пройти мимо.
— Ну как ты, здоровяк? — весело хлопнул его по спине.
Малыш вздрогнул, скривился от боли. Тут же, не поворачиваясь, попытался со всего маху влепить Коту подзатыльник.
Но Кот — видимо готовый к такой реакции — нырнул в сторону, вскинул руки в примирительном жесте:
— Ой! Извини, совсем забыл!
— Ничего, блохастый... — Малыш процедил сквозь зубы, стискивая плечо. — Я тебе ещё припомню. Забудешь, как в тапки ссать.
Мы с Филином рассмеялись. Кот лыбился, довольный собой. Малыш махнул рукой — мол, живи пока.
Тем временем среди леса, кишащего тварями, на потерпевшем крушение исследовательском корабле.
Умник зашёл в кают-компанию с довольной физиономией, и в голосе, как всегда, победный настрой:
— Ну что, Рыбак, пора готовить поляну! Наши оккупанты городок местный взяли, говорят, уладят там всё — и к нам заглянут. В гости.
Рыбак потянулся, скрипнув стулом, и протянул с ленцой:
— Ну наконец-то. Второй месяц тут киснем, пока они станции да города штурмуют. Всё веселье — мимо нас.
— Ой, да брось! — отмахнулся Умник. — У нас тут тоже движуха! Вон, сколько дел переделали.
Рыбак закатил глаза:
— Дел? Серьёзно? Мы тут с тобой камушки ковыряем и в хранилище их носим. Прямо эпопея.
— Камушки, между прочим, дорогущие. — Умник поджал губы, изобразив научный тон. — Ты знаешь, сколько они стоят?
— Да знаю я… — вздохнул Рыбак. — Только копают их дроны. А мы сидим, глядим и в носу ковыряем.
— Ну дроны-то мы сделали сами! — не унимался Умник. — Пять штук уже в работе.
В этот момент в комнату вошёл Шприц, глянул на Умника — и с сочувствием в голосе произнёс:
— Опять он тебя в пессимизм втянуть пытается?
Тот только пожал плечами, а Рыбак, сделав серьёзное лицо, заговорил тоном старого мудреца:
— Это не пессимизм, это реализм. Наши там — герои, завоеватели, города штурмуют. А мы? Что показать можем? Пролежни на боках?
— Ну ты может и с пролежнями, — фыркнул Шприц. — А я, между прочим, провёл кучу важных исследований.
Рыбак наклонился к Умнику и прошептал, с прищуром:
— Я тебе так скажу… Я его уже побаиваюсь. Он вон в своих лабораториях скоро клонов наших сделает. А потом… по-тихому нас — в расход. Ради науки.
Шприц засмеялся, но тут же сделал каменное лицо, подошёл к Рыбаку вплотную:
— Друг мой... твоего клона я уже создал. Сейчас только удалю из него ген пессимизма — и ночью задушу тебя подушкой.
Последние слова он выкрикнул с такой драмой, что Рыбак дёрнулся и даже отпрянул.
Потом махнул рукой:
— Да иди ты, балабол.
Шприц и Умник разразились хохотом. Корабль вновь наполнился привычным для них звуком — смехом тех, кто, несмотря ни на что, оставался собой.
А город между тем постепенно оживал.
Жителей, не представляющих угрозы, вернули на свои места. Разрушенные здания снесли окончательно — на их месте уже стояли новые. Гладкие, симметричные, без излишеств — функциональные, как и всё, что мы делали.
На месте бывшего административного центра возвели новое здание — крупнее, выше, с чёткой зональной планировкой: сверху — жилые секции, внизу — командные и переговорные.
Именно там теперь решались все вопросы.
Я вошёл в комнату для допросов. Всё по канонам: металлический стол по центру, два стула по бокам. На одном уже сидел наш давний знакомый.
— Ну что, уважаемый, — начал я, опускаясь напротив. Он узнал меня сразу. По глазам — понял. — Как тут живётся? Не обижают?
— Н-нет... что вы, — промычал барыга. — Всё хорошо...
Я чуть усмехнулся:
— Будете себя хорошо вести — так и останется. Помнится, вы в прошлый раз не до конца со мной рассчитались. Ссылались на трудности, обещали отдать при встрече.
Он набрался наглости — или отчаяния — и выдал:
— Простите, уважаемый, но, насколько помню, я всё оплатил. Полностью.
Я сочувственно глянул на него:
— Понимаю. Видимо, из-за стресса вы забыли некоторые детали нашей сделки. Бывает. Говорят, помогает повторное введение в стрессовую ситуацию.
Я кивнул в сторону двери.
— Может, позвать ребят? Помогут вспомнить?
— Не-не, не надо! — сразу затряс головой барыга. — Кажется, я уже начинаю вспоминать! И готов выплатить всё, что осталось.
Я откинулся на спинку, кивнул:
— Вот и отлично. Рад, что память вернулась.
Только деньги мне теперь не нужны.
Барыга прищурился, насторожился:
— А что... что вам нужно?
Я наклонился вперёд. Голос стал тише, но отчётливей:
— Мне нужно то, что вы умеете лучше всего. Товары. Связи. Каналы.
Вы будете покупать. Доставать. Работать — на нас.
— Это я умею, — выдохнул он облегчённо. — Каналов — полно. И ассортимент отличный. Только скажите, что нужно.
— Думаю, мы договорились, — сказал я, протягивая руку. Он пожал её, и в этот момент я чуть сжал его пальцы, не отпуская.
Приблизился почти вплотную, глядя в упор:
— И запомни, друг. Если хоть подумаешь обмануть — я отрежу тебе руку. Вот эту. — Я чуть поднял его ладонь, задержал взгляд и только тогда отпустил.
Он отшатнулся, глядя на пальцы, как на что-то чужое. Начал их массировать — будто проверял, всё ли цело.
— Я понял, уважаемый… Всё понял, — пробормотал он.
— Ну вот и прекрасно, — сказал я, вставая из-за стола. — Приставлю к тебе человека. Будет присматривать за тем, чем ты там занимаешься.
На выходе из помещения меня уже ждал Филин.
— Командир, — коротко кивнул он, — привезли последнюю партию заключённых со станции.
— Отлично, — ответил я на ходу. — Скоро понадобится бесплатная рабочая сила. Разделите их по навыкам — сформируйте рабочие группы.
Заключённых было много.
Слишком много, чтобы просто оставить их сидеть.
И слишком много, чтобы не решить, что с ними делать.
Самый очевидный вариант — убрать.
Быстро, просто, без лишних затрат.
Но это и морально спорно, и экономически бессмысленно.
Польза от мёртвых — нулевая.
В итоге решили: перевезти всех на планету.
Организовать что-то вроде лагеря.
Разбить по группам — по навыкам, по специальностям.
Кто что умеет — туда и пойдёт.
А кто не умеет — в грязную работу. Там всегда есть, чем заняться.
Дармоедов, как и ожидалось, оказалось немало.
Но у нас хватало и завалов, и стройки, и просто тяжёлой физической работы.
Так что место нашлось каждому.
— Дармоедов многовато, — пробормотал я, глядя на колонну вновь прибывших. — Не скажешь, что перед нами те, кто когда-то что-то умел.
— Так и есть, — кивнул Филин. — Много тех, кто просто привык, что за них всё сделают. Система держит на плаву даже тех, кто сам бы не выжил.
— Ну да, — хмыкнул я. — Раньше, если не мог себя прокормить — всё, конец истории. А сейчас — общество спасёт.
— Общество вообще сильно мешает отбору, — заметил он. — Раньше слабые отсеивались сами. А теперь живут. Размножаются. Передают дальше. Неумение. Беспомощность.
— Паразитизм стал профессией, — сказал я. — Причём неплохой такой. Никакой ответственности. Только требования.
Филин усмехнулся:
— Люди вообще много чего придумали, чтобы ничего не делать. Рабство, например. Только тогда всё было честно: один работает — другой командует. Все всё понимают.
— А сейчас… — я покачал головой. — Сейчас тебе платят гроши и делают вид, что это благо.
Типа, работодатель даёт шанс.
— А на деле забирает большую часть твоего труда, — закончил за меня Филин. — А ты ещё благодарить должен.
— Красиво устроились, — усмехнулся я. — Вроде бы все свободные, а по сути — всё те же рабы. Только без цепей. И с кредитами.
— С деньгами вообще удобно. Рабство с улыбкой. Раб доволен. Хозяин — в прибыли.
— А дальше — по накатанной. Армия, полиция, врачи, учителя, чиновники… Все нужны. Все потребляют. Но не все производят.
Филин пожал плечами:
— Так и живём. Маленькая группа тащит всех остальных. Кто-то в грязи, кто-то — в кабинетах. А выгоду получают те, кто ближе к верху.
— Короче, если кто-то хочет жить хорошо, — подытожил я, — кто-то за него должен пахать.
Филин кивнул:
— И желательно без лишних вопросов.
Мы стояли у ограждения и смотрели, как колонну заводят внутрь. Шли молча. Некоторые с опущенными головами, кто-то ещё пытался держаться уверенно — привычка.
— Забавно, — сказал я. — Когда-то мы были на их месте.
Филин усмехнулся:
— Смена ролей.
— Тогда они командовали. Мы пахали. Теперь — наоборот.
Не специально так вышло. Просто мы оказались сильнее, а они — нет.
— Ну, как сказать, — пожал плечами Филин. — Мы выжили — и взяли своё.
Я кивнул. Глядя, как охрана проверяет списки.
— По сути, мы стали теми, кем были они. Только с другой стороны.
Рабовладельцами, если совсем уж прямо.
— Разница в том, — сказал Филин, — что они нас туда загнали. А мы просто перевернули доску.
— Справедливо, — тихо сказал я. — В какой-то мере.
Повернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь:
— Что там у нас ещё осталось?
— Ну, в целом, — начал Филин, — порядок мы тут навели. Система работает, станция под контролем. Думаю, пора навестить наших. Они там уже заждались.