Температурная петля

Глава 5. План отчаяния.

Через два часа вертолёт приземлился на авиабазе "Туле" в Гренландии. Джеймс никогда не видел такой суматохи — по взлётной полосе сновали военные грузовики, в небе висели дроны, а из громкоговорителей неслись команды на дюжине языков.

— Доктор Харрисон! — К ним подбежал человек в штатском. — Джек Моррисон, ЦРУ. Президент ждёт вашего доклада через десять минут.

— Президент? — удивилась Эмма.

— Президенты, — поправил Моррисон. — Все тринадцать. Экстренное заседание Совета Безопасности ООН. Первое в истории совещание по межпланетной угрозе.

Их провели в импровизированный командный центр — огромный ангар, набитый экранами, серверами и людьми в военной форме. На главном экране светилась карта мира с пульсирующими красными точками — инопланетные установки.

— Доктор Кларк, — подошёл к ним генерал с множеством звёзд на погонах, — я генерал Хоукинс, объединённый штаб НАТО. Расскажите о своей идее. Быстро.

Эмма подошла к интерактивной доске и начала рисовать схему:

— Существующие глубоководные аппараты могут погружаться максимум на одиннадцать километров. Но установка находится на одиннадцать тысяч метров. — Она провела линию. — Однако, если использовать принцип магнитной левитации наоборот.

— Говорите понятнее, — прервал её генерал.

— Мы создаём отрицательную плавучесость. Аппарат не всплывает, а притягивается ко дну океана магнитным полем.

Джеймс понял её замысел:

— Эмма, ты предлагаешь использовать их же технологии против них?

— Именно. Мы видели, как их поля воздействуют на металл, — она указала на остатки расплавленного оружия. — Если мы сможем обратить полярность.

— Безумие, — покачал головой Хоукинс. — На разработку такого аппарата нужны годы.

— У нас есть шестьдесят четыре часа, — холодно сказал Джеймс. — И готовая технология.

На экране появилось лицо пожилого мужчины с русским акцентом:

— Доктор Харрисон, это академик Петров из Курчатовского института. Мы следили за вашими исследованиями климата. У нас есть экспериментальный батискаф "Баренц" с ядерным двигателем. Максимальная глубина — пятнадцать километров.

— Где он находится? — спросила Эмма.

— В Мурманске. Но есть проблема — он не испытан. Это прототип.

Генерал Хоукинс нахмурился:

— Вы предлагаете отправить людей на дно океана в непроверенном аппарате?

— А у нас есть выбор? — Джеймс указал на обратный отсчёт в углу экрана. — 63:24:17.

Внезапно все экраны в командном центре одновременно потухли. Затем появилось изображение — знакомый инопланетный координатор.

— Мы знаем о ваших планах, — прозвучал его голос. — Интересно наблюдать за борьбой разумного вида за выживание.

— Чего вы хотите? — крикнул генерал в микрофон.

— Предложить условия. Мы оставим вашей цивилизации один континент. Антарктиду. Остальную планету заберём себе.

По ангару прокатился ропот возмущения.

— Подумайте, — продолжал координатор. — Семь миллиардов человек могут выжить на территории четырнадцати миллионов квадратных километров. Это лучше полного вымирания.

— Никогда! — выкрикнул кто-то из присутствующих.

— Тогда у вас остаётся шестьдесят три часа двадцать минут, — изображение исчезло, и экраны ожили.

Джеймс обернулся к Эмме:

— Сколько времени займёт добраться до Мурманска?

— На сверхзвуковом истребителе — три часа.

— А на модификацию батискафа?

Эмма быстро считала в уме:

— Если работать без сна, привлечь лучших инженеров тридцать шесть часов. Может, тридцать четыре.

— Значит, у нас будет двадцать четыре часа на погружение и уничтожение установки, — подвёл итог Харрисон.

Генерал Хоукинс покачал головой:

— Это самоубийство. Даже если батискаф доберётся до цели, как вы собираетесь уничтожить установку? Мы пробовали ядерное оружие — бесполезно.

— А мы попробуем их же оружие, — сказала Эмма. — Если установки связаны единой сетью, то вирус в одной может заразить все остальные.

— Вирус? — удивился Джеймс.

— Компьютерный вирус. Мы же видели, что их технология частично цифровая. Тот голос, который с нами разговаривал, графические интерфейсы.

На экране появилось новое сообщение — от хакерской группы Anonymous:

"Мы перехватили часть их сигналов. Система действительно использует что-то похожее на наши протоколы связи. Можем создать разрушающий код. Нужно 48 часов."

— У нас нет сорока восьми часов! — взорвался Хоукинс.

— Тогда мы работаем параллельно, — решительно сказал Джеймс. — Пока мы модифицируем батискаф, хакеры пишут вирус. Встречаемся в Марианской впадине.

Академик Петров снова появился на экране:

— Доктор Харрисон, я лечу к вам. Мой батискаф — моё детище. Если кто-то и сможет его модифицировать, то только я.

— Безумие, — ещё раз повторил генерал, но уже без прежней уверенности.

Эмма подошла к окну. За стеклом небо приобрело тревожный оранжевый оттенок — эффект изменений в магнитосфере.

— Джеймс, — тихо сказала она, — а что если мы ошибаемся? Что если этот план провалится?

Харрисон встал рядом с ней. В небе были видны странные облака — они двигались против ветра, образуя геометрические фигуры.

— Тогда человечество закончится через шестьдесят два часа. — Он взял её за руку. — Но по крайней мере мы попытаемся.

Внезапно дверь ангара распахнулась, и вбежал связист:

— Генерал! Срочное сообщение! Установка в секторе Чарли-9 начала новую фазу! Она испаряет Северное море!

На экране появились спутниковые снимки. Огромная площадь океана буквально исчезала — вода превращалась в пар со скоростью тысячи тонн в секунду.

— Они ускоряют процесс, — понял Джеймс. — Больше не ждут семьдесят два дня.

Обратный отсчёт на экране изменился: 47:15:23.

— У нас осталось меньше двух суток, — прошептала Эмма.

А за окном оранжевое небо начало мерцать, словно старая лампочка перед тем, как погаснуть навсегда.

Глава 6. Гонка со временем.

Сверхзвуковой истребитель Т-50 пронёсся над заснеженными просторами России на высоте двенадцать тысяч метров. Джеймс, втиснутый в заднее кресло, смотрел вниз на изменившуюся планету.

Леса Карелии горели фиолетовым пламенем — эффект космической радиации, проникающей через ослабленную магнитосферу. Озёра превратились в идеальные геометрические фигуры — круги, квадраты, треугольники. Словно кто-то переписывал саму географию Земли.

— Мурманск через двадцать минут, — сообщил пилот. — Доктор, там творится полный хаос. Половина города эвакуирована.

Эмма, летевшая во втором истребителе, вышла на связь:

— Джеймс, смотри на показания радиометра. Уровень радиации над Кольским полуостровом в сто раз выше нормы.

— Значит, здесь магнитное поле ослаблено сильнее всего, — ответил Харрисон. — Они готовят плацдарм для массовой высадки.

Мурманск встретил их мёртвой тишиной. Улицы были пусты, окна домов светились тем же зеленоватым светом, который они видели в Арктике. Только порт кипел деятельностью — там работали люди в защитных костюмах, готовя батискаф к модификации.

Академик Сергей Петров оказался седовласым мужчиной лет семидесяти, с пронзительными голубыми глазами и железной хваткой.

— Доктор Харрисон! — он подошёл к ним, едва они вышли из машины. — Времени нет на знакомство. Мой "Баренц" уже поднят из сухого дока.

Батискаф был впечатляющим зрелищем — двадцать метров в длину, титановый корпус толщиной в полметра, а вместо обычных иллюминаторов — сплошной прозрачный купол.

— Максимальная глубина — пятнадцать тысяч метров, — рассказывал Петров, обходя аппарат. — Ядерный реактор, система регенерации воздуха на семьдесят два часа. Но есть проблема.

— Какая? — спросила Эмма.

— Он рассчитан только на одного человека.

Джеймс и Эмма переглянулись.

— Значит, один из нас погружается, а второй остаётся здесь, — сказал Харрисон.

— Я полечу, — сразу же заявила Эмма. — У меня больше опыта работы с подводной техникой.

— Эмма, нет. Это слишком опасно.

— Джеймс, — она повернулась к нему, — мы учёные. Эмоции здесь неуместны. Я лучше подготовлена для этой миссии.

Академик Петров кашлянул:

— Простите, что вмешиваюсь, но никто из вас не полетит.

— Почему? — удивился Джеймс.

— Потому что я сам поведу "Баренц". — Старик похлопал по корпусу батискафа. — Это моё детище. И в семьдесят лет мне уже нечего терять.

В это мгновение все мобильные телефоны в порту одновременно завибрировали. На экранах появилось сообщение:

"ВНИМАНИЕ! Установка в секторе Дельта-4 активировала режим ТЕРРАФОРМИРОВАНИЯ. Сибирь превращается в тропические джунгли. Скорость изменений: 100 км² в час."

— Чёрт, — выругался Петров. — Они больше не скрывают своих планов.

Эмма проверила спутниковые данные на планшете:

— Джеймс, посмотри. Температура в Новосибирске плюс сорок два градуса. В декабре!

Внезапно над портом появился дрон — но не обычный военный, а органической формы, словно летающее растение с металлическими вставками.

— Доктор Харрисон, доктор Кларк, — раздался знакомый голос координатора. — Мы пришли поговорить.

Дрон приземлился рядом с батискафом. Из его центральной части выдвинулся голографический проектор, и в воздухе появилась фигура инопланетного координатора.

— Вы всё ещё намерены сопротивляться?

— До последнего, — твёрдо ответил Джеймс.

— Интересно. Мы изучили историю вашего вида. Вы часто проявляете иррациональную храбрость перед лицом неизбежного.

Академик Петров неожиданно рассмеялся:

— Знаете что, космический парень? А мы изучили вашу историю за последние несколько часов.

Координатор повернулся к нему:

— Объясните.

— Наши астрофизики проанализировали спектр излучения ваших установок. Оно идентично излучению умирающей звезды в созвездии Лебедя. — Петров усмехнулся. — Ваша планета погибает, не так ли? Вы не захватчики. Вы беженцы.

В воздухе повисла тишина. Голограмма координатора дрожала, словно изображение на плохо настроенном телевизоре.

— Это не меняет ситуации, — наконец сказал он.

— Меняет, — возразила Эмма. — Если ваша цивилизация достаточно развита для межзвёздных путешествий, почему вы не можете поделиться планетой с нами?

— Потому что ваш вид слишком агрессивен. Вы уничтожите наших симбионтов.

— А ваши симбионты уничтожат нас, — парировал Джеймс. — Разве это не то же самое?

Координатор помолчал почти минуту. Затем сказал:

— У нас есть предложение. Новое.

— Слушаем, — сказал Петров.

— Если ваш подводный аппарат сможет достичь глубинной установки, мы проведём эксперимент.

— Какой эксперимент? — настороженно спросила Эмма.

— Мы попытаемся создать симбиоз между нашими видами. Адаптировать наших существ к вашей атмосфере, а ваших — к нашей.

Джеймс нахмурился:

— Это генетические модификации. Вы хотите изменить человечество.

— Или вы останетесь людьми, но будете способны выжить в изменённой атмосфере. Или наши симбионты научатся дышать вашим воздухом.

Академик Петров внимательно изучал голограмму:

— А если эксперимент провалится?

— То мы покинем вашу планету и будем искать другую.

— А если удастся?

— То мы разделим Землю пополам. Буквально. Северное полушарие — нам, южное — вам.

Эмма схватила Джеймса за руку:

— Это может быть ловушкой.

— Или единственным шансом, — тихо ответил он.

Обратный отсчёт на экранах показывал 31:42:15.

— У вас есть час на размышления, — сказал координатор. — После этого наш дрон вернётся за ответом.

Голограмма исчезла, дрон взмыл в воздух и растворился в зеленоватом небе.

— Джеймс, — Эмма смотрела на модификации батискафа, которые монтировали инженеры, — а что если мы соглашаемся, но на самом деле всё равно пытаемся уничтожить установку?

— Рискованно, — покачал головой Петров. — Если они поймут обман.

— То человечество всё равно погибнет, — закончил за него Харрисон. — Только быстрее.

Он посмотрел на часы. До решения оставалось пятьдесят девять минут. А небо над Мурманском становилось всё ярче и зеленее.

Глава 7. Решение.

Пятьдесят девять минут пролетели как мгновение. Джеймс, Эмма и академик Петров сидели в импровизированном штабе — переоборудованном складе рядом с доком. На столе лежали схемы батискафа, данные о Марианской впадине и последние сводки о состоянии планеты.

— Антарктида начала таять, — читала Эмма сообщения с экрана планшета. — Ледники отступают со скоростью десять километров в час. Уровень мирового океана поднялся на два метра.

— А в Австралии выпал радиоактивный снег, — добавил Петров. — Зелёного цвета. Люди эвакуируются вглубь континента.

Джеймс молчал, изучая схему глубинной установки, которую удалось частично восстановить по сигналам перехвата.

— Знаете, что меня больше всего пугает в их предложении? — сказал он наконец.

— Что именно? — спросила Эмма.

— То, что оно слишком разумно. Инопланетная цивилизация, способная на межзвёздные перелёты, предлагает компромисс вместо тотального уничтожения. Это не вяжется с их методами.

Академик Петров налил себе чай из термоса:

— А может, мы недооценили их? Может, они действительно не хотят нас убивать?

— Тогда почему они не предупредили нас заранее? — возразила Эмма. — Почему не попытались договориться до начала терраформирования?

Внезапно все экраны в штабе одновременно замигали. Появилось изображение координатора, но теперь он выглядел уставшим. Светящиеся вены на его полупрозрачной коже пульсировали медленнее.

— Время вышло. Каково ваше решение?

Джеймс встал:

— Мы согласны на эксперимент. Но с условиями.

— Озвучьте их.

— Первое: никаких необратимых изменений до завершения эксперимента. Остановите терраформирование.

— Невозможно. Процесс уже запущен. Но мы можем его замедлить.

— Второе: если эксперимент провалится, вы гарантируете нам время на эвакуацию. Хотя бы сутки.

Координатор помолчал:

— Согласны. Но взамен мы требуем полного доступа к вашим биологическим данным. Нам нужны образцы.

— Образцы чего? — настороженно спросила Эмма.

— ДНК. Нейронные паттерны. Психологические профили. Мы должны понять, как адаптировать наших симбионтов к сосуществованию с вашим видом.

Петров хмыкнул:

— И где вы планируете проводить этот эксперимент?

— В глубинной лаборатории. На дне вашего океана. Именно поэтому ваш подводный аппарат всё равно должен туда спуститься.

Джеймс понял — ловушка захлопнулась. Независимо от их решения, кто-то должен погрузиться к установке.

— Хорошо, — сказал он. — Мы согласны. Но я лечу вместе с академиком Петровым.

— Батискаф рассчитан только на одного человека, — напомнил координатор.

— Тогда перестройте его. У вас есть технологии.

Изображение координатора заколебалось:

— Интересное предложение. Да, мы можем модифицировать ваш аппарат. Но взамен хотим, чтобы доктор Кларк осталась здесь. В качестве гарантии.

— Заложницы, — холодно сказала Эмма.

— Добровольного участника эксперимента. Мы начнём тестирование симбиоза на ней.

Джеймс вскочил:

— Нет! Это неприемлемо!

— Джеймс, подожди, — Эмма положила руку ему на плечо. — Может, это единственный способ?

Она подошла к окну. За стеклом небо пульсировало зелёными и фиолетовыми всполохами, а в воздухе летали странные споры — первые признаки инопланетной жизни.

— Если я останусь, вы сможете изучить процесс изнутри, — продолжила она. — Передать данные через ваш батискаф. Это даст нам преимущество.

— Эмма, это самоубийство!

— А что не самоубийство в нашей ситуации? — Она повернулась к нему. — Джеймс, мы учёные. Наша задача — найти решение. Даже ценой собственной жизни.

Координатор внимательно наблюдал за их спором:

— У вас есть десять минут на окончательное решение. После этого мы начинаем ускоренное терраформирование.

Изображение исчезло.

Петров подошёл к схемам батискафа:

— Если они действительно модифицируют "Баренц" для двух человек, шансы на успех возрастут. Два пилота, два мозга.

— Но ценой жизни Эммы, — прошептал Джеймс.

— Не обязательно, — возразила она. — А что если их эксперимент действительно сработает? Что если симбиоз возможен?

— А что если нет?

— Тогда я стану первой жертвой. Но вы будете знать, что не работает. И сможете найти другой способ.

Внезапно дверь склада распахнулась. Вбежал военный связист:

— Академик Петров! Срочное сообщение от хакерской группы! Они взломали часть инопланетной сети!

— И что они обнаружили? — спросил Джеймс.

— Координатор лжёт. Эксперимент с симбиозом невозможен. Их биология кардинально отличается от нашей. Они используют кремниевую основу вместо углеродной.

Эмма побледнела:

— Значит, они просто выиграли время?

— Хуже, — связист показал им распечатку. — Согласно перехваченным данным, глубинная установка — это не исследовательская лаборатория. Это бомба. Термоядерная. Мощностью в тысячу мегатонн.

Петров выругался по-русски:

— Они хотят расколоть океаническое дно. Вызвать глобальное цунами и одновременно активировать подводные вулканы.

— Конец света за двадцать четыре часа, — прошептал Джеймс.

За окном раздался оглушительный гул. В небе появился огромный дрон — размером с грузовой самолёт.

— Мы знаем, что вы узнали правду, — раздался голос координатора прямо из воздуха. — Но это не меняет ситуации. У вас всё ещё есть выбор.

— Какой выбор? — крикнул Джеймс.

— Вы можете попытаться остановить глубинную бомбу. Или можете эвакуировать максимальное количество людей в горы. У вас двадцать шесть часов.

Гигантский дрон завзавис прямо над доком. Из его брюха выдвинулись металлические щупальца, которые оплели батискаф "Баренц".

— Мы модифицируем ваш аппарат как обещали. Но теперь он способен перевозить только одного человека. И путь только в одну сторону.

— Что? — Петров подбежал к окну.

— Батискаф превратится в управляемую торпеду. Вы сможете таранить термоядерную бомбу и попытаться её деактивировать. Но вернуться на поверхность не сможете.

Обратный отсчёт на экранах изменился: 25:17:33.

— Кто из вас готов умереть ради спасения своего вида? — спросил координатор.

Джеймс и Петров одновременно шагнули вперёд:

— Я.

Глава 8. Выбор.

— Я лечу, — твёрдо повторил академик Петров. — Это мой батискаф, и я знаю каждый болт в его конструкции.

— Сергей Александрович, вы не понимаете, — Джеймс схватил старика за плечо. — Мне тридцать пять лет, у меня лучшая реакция, больше шансов.

— У меня больше опыта! — перебил его Петров. — Сорок лет подводных исследований против вашей теоретической подготовки!

Эмма смотрела на них и понимала — время уходит, а они спорят как дети.

— Хватит! — крикнула она. — Пока вы выясняете, кто герой, планета умирает!

За окном металлические щупальца дрона продолжали оплетать батискаф. Аппарат менялся на глазах — корпус становился более обтекаемым, а на носу появлялись неизвестные устройства.

— Модификация завершена, — раздался голос координатора. — Аппарат теперь способен развивать скорость до восьмисот километров в час под водой. Система наведения автоматическая. Пилоту остаётся только нажать красную кнопку.

Гигантский дрон отпустил батискаф и завис выше.

— У вас есть два часа, чтобы добраться до Марианской впадины. После этого глубинная бомба активируется автоматически.

— Два часа? — удивился Петров. — Это физически невозможно!

— Для земных технологий — да. Но мы установили на ваш аппарат двигатель с искривлением пространства. Локальный, радиусом действия десять метров.

Джеймс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Технологии, о которых человечество могло только мечтать.

— Зачем вы нам помогаете? — спросил он у координатора.

— Мы не помогаем. Мы предоставляем последний шанс доказать, что ваш вид достоин существования.

Внезапно в склад вбежал ещё один связист:

— Академик! Доктор Харрисон! У нас проблема!

— Ещё одна? — устало спросила Эмма.

— Установки начали новую фазу. Они выращивают существ. Живых существ размером с небоскрёбы!

На экране планшета появились спутниковые снимки. По всему земному шару из инопланетных установок поднимались огромные щупальцеобразные структуры. Они двигались, извивались, а из их концов сыпались миллионы спор.

— Симбионты, — прошептала Эмма. — Они не ждут результатов эксперимента. Они уже заселяют планету.

— Correct, — подтвердил координатор. — Наше предложение о сотрудничестве было дипломатической формальностью. Мы изучили вашу историю. Вы никогда не делились планетой ни с кем.

Петров подошёл к окну и посмотрел на модифицированный батискаф:

— Значит, это действительно последний шанс. — Он повернулся к Джеймсу. — Докажите мне, что вы достойны лететь.

— Как?

— Расскажите, зачем вы стали климатологом.

Джеймс удивился странному вопросу, но ответил:

— Моя дочь у неё была астма. Из-за загрязнения воздуха. Она умерла в семь лет. — Его голос дрожал. — Я поклялся изучить климат, чтобы чтобы другие дети не страдали.

Петров кивнул:

— А я стал инженером, потому что хотел исследовать океанские глубины. Детская мечта о неизведанном. — Он усмехнулся. — Знаете, в чём разница между нами?

— В чём?

— Вы боретесь за будущее. Я живу прошлым. — Академик направился к выходу. — Батискаф ваш, доктор Харрисон.

— Сергей Александрович, подождите!

Петров остановился у двери:

— У меня есть внучка. Маше восемь лет. Она живёт в Санкт-Петербурге. — Он посмотрел на часы. — У неё ещё есть двадцать три часа жизни. Я хочу провести их с ней, а не на дне океана.

Дверь за ним закрылась.

Эмма подошла к Джеймсу:

— Он прав. Ты должен лететь.

— А что будет с тобой? Ты останешься здесь, с этими существами?

Она кивнула на окно. Один из гигантских симбионтов медленно двигался по направлению к порту. Его размеры поражали — триста метров в высоту, щупальца толщиной с грузовой поезд.

— Эмма, я не могу тебя оставить.

— А я не могу лететь с тобой. — Она взяла его за руки. — Кто-то должен наблюдать за происходящим снаружи. Передавать данные. Если твоя миссия провалится.

— Когда моя миссия провалится, — поправил он.

— Если провалится, человечеству нужно будет знать, что делать дальше.

За окном раздался оглушительный звук — что-то среднее между рёвом кита и металлическим скрежетом. Симбионт приблизился к док у. Его щупальца медленно опустились в воду.

— Он чувствует батискаф, — сказал голос координатора. — Наши симбионты способны ощущать технологии на расстоянии километров.

— И что это значит? — спросил Джеймс.

— Что вашу миссию будут сопровождать. Следить, чтобы вы не свернули с пути.

Джеймс понял — даже в глубинах океана он не будет один.