Трон изгнанных

– Ты и не обязана, – отозвался Каэль, затем перешел к еще одной спорной теме, – я не мог отказать Ирису вступить в отряд. У него искренние намерения и желание помочь.

– За это ты не должен извиняться. Мое прошлое не должно влиять на твои решения.

Непривычная рассудительность Азалии заставила Каэля немного растеряться. Он прогнозировал иную реакцию, которая, возможно, что-то надорвет между ними, заставив сбросить маски и оголить чувства.

– Ты в порядке? – осторожно спросил пилигрим.

– Что ты имеешь в виду? – опешила девушка.

Они так давно не разговаривали по душам, что Азалия даже не знала, с чего начать и что именно хочет знать мужчина.

– У тебя не осталось чувств к Ирису? – уточнил Каэль.

Они шли бок о бок неделями, делили трапезу, обсуждали насущные проблемы, но не затрагивали личных тем. Сейчас в Азалии загорелся огонек надежды. Эльфийка решила, что Каэль поинтересовался ее переживаниями, чтобы пойти на контакт и поделиться своими, но характер вопроса возмутил девушку.

– Серьезно, Каэль? – поразилась Азалия, – Ты дичился меня с первого дня, как мы снова объединились. И это наш первый диалог наедине впервые за долгое время, а темой разговора стал мой бывший?

– Я просто не знал, как ты отреагируешь, поэтому беспокоился.

– Найди другой повод для беспокойств. С этим я как-нибудь сама разберусь.

Раздражение бурлило кровь, создавая в душе хаос, поднимая со дна все, что было подавлено. Восемь месяцев Азалия оттачивала навыки холодного разума, сдержанности, стратегического планирования, и все это встало под сомнение, едва жизнь устроила практический урок, а не теоретический. Сохранять мудрость в среде, где не натыкаешься на подводные камни, спрятанные в сердце, легче, чем оказаться в реальности. Азалия много трудилась на благо своих людей, создавала опору вокруг и взращивала ее в себе. Но по-настоящему проверить характер возможно только через преодоление испытаний, затрагивающих самые болезненные места.

Покинув Каэля, Азалия направилась в палатку знахаря, чтобы справиться о здоровье солдат. В Филориуме их подлечили местные целители, и Захари занимался поддержкой эффекта.

– Не перетруждай себя, – заботливо сказала Азалия Кайне. Захари как раз окончил осмотр эльфийки, – передай часть обязанностей Шивону. Он сказал, ему нужно больше физических нагрузок.

– Он так надеется сбросить вес. Вариант «уменьшить размер порций» не рассматривает, – усмехнулась девушка.

Когда в палатке Азалия с Захари остались одни, воительница испытала неловкость. Целитель по большей части ее игнорировал. К такому отношению эльфийка привыкла с самого начала их знакомства, но под конец молодой человек словно потеплел к ней. Казалось, Захари взял пример со своего руководителя – уничтожать Азалию холодом.

– Запаса эльфийской мази еще хватает? – поинтересовалась девушка.

– Можете еще поставить. Хоть какой-то от вас прок, – проворчал знахарь.

– Поняла, разговора не состоится.

– А с чего мне вести с тобой беседы? Я с самого начала сказал Каэлю, что против объединения. Он только стал отходить от твоего бегства, и вот ты снова появилась.

– Я не сбегала! Мне не хотелось, чтобы Каэль вспоминал о случившемся, глядя на меня, – озвучила свою правду эльфийка.

– Сбежала, как крыса, от сложностей и неудобства.

– Мне тоже было тяжело пережить это! Не суди о том, чего не знаешь!

Сегодняшний день намеревался свести Азалия с ума окончательно. Слова Захари заставили девушку взглянуть на отстраненность Каэля с новой стороны. Он воспринимал ее поступок в прошлом, как предательство. Тогда становится ясно, почему не может довериться снова. Азалия и сама не снимала с себя вины, но теперь ее предмет стал более явственным.

Из-за переполоха мыслей эльфийка даже забыла об Ирисе, и, когда увидела его сидящим рядом с Каэлем, оторопела. Эта сценка напоминала фрагмент не особо талантливой потешной истории: двое бывших кавалеров стали друзьями, а та, что заполняла их сердце, наблюдает со стороны. Ненароком девушка сравнила возлюбленных: Ирис определенно уступал Каэлю в мужественности, но теперь он носил короткую стрижку, отказавших от длинных волос, и это сделало его более взрослым. На такой длине их фиолетовый цвет даже перестал бросаться в глаза. Движения полуэльфа стали менее размашистыми и активными, чем раньше. В юности он старался привлечь внимание любыми способами, вкладывая энергию в каждое действие или слово. Сейчас вел себя более сдержанно и в целом выглядел задумчивым. Не такого Ириса знала Азалия.

Полуэльф словно почувствовал взгляд девушки и помахал ей, Каэль тоже кивнул. Желание где-нибудь спрятаться мучило назойливым жужжанием, но воительница, вздохнув, подошла к беседующим.

– Азалия! Я как раз рассказывал Каэлю об учебе в Филориуме, – с тенью своей прежней улыбки поведал Ирис.

– И что именно? Я уже смутно помню те времена, – отозвалась Азалия.

– Мы обсуждали дисциплины и сошлись на том, что больше всего нам нравился курс алхимии, – сказал Каэль.

– О, не говори об алхимии при Азалии! – предостерег Ирис.

– Почему? – не понял пилигрим, – Она осведомлена в этой теме, даже брала уроки в Магнилиуме.

– Правда? – удивился полуэльф и обратился к Азалии, – Не думал, что тебя это может увлечь. Помню, ты считала алхимию глупостью и смеялась надо мной.

– Многое меняется, – только и сказала эльфийка.

Взаимодействие этих троих выглядело противоестественным. Казалось, каждый испытывал неловкость, но, если двое знали почему, то Ирис пребывал в дискомфортном неведении.

В атмосфере повисла невозможность продолжить разговор таким составом, но кто был лишним определить было сложно. Ответственность за решение взял на себя Каэль и поднялся с поваленного бревна, распрощавшись. Азалия села на его место. Она чувствовала своим долгом выразить поддержку Ирису, воспринимала его как гостя, появившегося на пороге ее дома:

– Каждое утро мы тренируется в навыке владения меча. Присоединяйся, если хочешь.

– Это мне не помешает, – усмехнулся молодой человек. Только сейчас Азалия заметила на его лице шрам.

– Где ты так? – эльфийка провела по своей щеке, отзеркаливая место на лице Ириса.

– Ривер полоснул в последней потасовке.

– Ривер? Он, кажется, совсем слетел с катушек?

– Ты даже не представляешь, – покачал головой Ирис.

Они никогда не ладили с кузеном. Полуэльф злился, что его отец восхвалял Ривера, считая гением, а собственного сына принижал. А двоюродный брат не упускал возможности, чтобы устроить перед родственниками спектакль, демонстрируя превосходство. Но то, каким жестоким тот стал, получив власть в Филориуме, поражало.

– Знаешь, я постоянно вспоминал твои слова, когда ты покинула Академию. Ты говорила, что не можешь спокойно сидеть и притворяться, будто все в порядке, когда вокруг идут войны, а мы тратим время на бесполезные дела. Тогда мне было это непонятно, и только сейчас я испытал подобное, поэтому присоединился к пилигримам.

– Наши взгляды могут меняться, – кивнула Азалия, – но я тоже была не права, слишком заносчива. Обучение – важная часть пути, и это не бесполезная трата времени. И твоя страсть к алхимии. Даже не знаю, почему я смеялась. Может быть, завидовала, что у тебя есть дело по сердцу, когда свое мне не сразу удалось обрести.

– Сейчас ты нашла такое дело?

– Да, это мой отряд и наши общие цели. Я сделаю все для его благополучия.

– Приятно вот так встретиться после долгой разлуки, – улыбнулся Ирис.

– Да, мне тоже приятно, – неожиданно для себя сказала Азалия.

Несмотря на доброжелательный разговор с бывшими, Азалия не чувствовала себя комфортно в лагере. Занимаясь рутинными делами или общаясь с близкими по духу людьми, глазами она предательски натыкалась то на Каэля, то на Ириса, а после мысли за секунду путались, и в голове заседала неразбериха.

– Рамона, ты не занята? Есть разговор! – Азалия бесцеремонно вошла в палатку ведьмы.

– Конечно, я как раз раскидываю на тебя карты. Они уже несколько дней так и просятся это сделать, – хитренько улыбнулась девушка, ловко перемешивая колоду.

– Я не за этим пришла, и ты же знаешь, что не особо верю во всю эту астрологическую…

– Тогда зачем? – Рамона намеренно перебила воительницу, чтобы у той не было возможности оскорбить ее карты или науку.

– Несколько человек из отряда, те, что ходили с Каэлем на битву, пожаловались в неработающих заклинаниях, которыми ты их обучила, – поведала Азалия.

– Быть того не может! Моя сила безгранична! Уверена, все дело в том рыжем ведьмаке!

Они с Тайвином сразу испытали неприязнь друг к другу до такой степени, что излюбленной темой лагеря стали их склоки и взаимные подтрунивания.

– Думаю, ты ошибаешься. Я знала Тайвина еще до встречи с тобой, он благочестивый юноша.

Азалии захотелось вступиться за ведьмака, но в голове вспомнился момент, как он и Кирк за спиной эльфийки организовали встречу отрядов. Значит ли это, что Тайвин способен на ухищрения и в других областях.

– Ты не особо умеешь разбираться в людях, – хихикнула Рамона, но не предполагала брошенной фразой задеть чувства Азалии.

– О чем это ты? – заерепенилась эльфийка.

– Сначала удрала от одного парня, потом от другого, оба хороши собой…

– На все были свои причины! – еще больше возмутилась Азалия.

– Допустим, но теперь они оба здесь. Умоляю, давай посмотрим, что карты говорят обо всем этом! – девушка сложила руки в молебном знаке.

– И чем ты лучше Тайвина? Манипуляциями заставляешь меня сделать то, что хочешь, – Азалия закатила глаза, но злость на ведьму была больше напускной, чем реальной.

– Ты и сама этого желаешь, но находишься в отрицании! Я просто веду себя, как проводник к истинным чувствам…

– Начинай уже расклад, проводник! – засмеялась Азалия, не в силах больше отыгрывать гнев.

Рамона тут же ухватилась за исключительную возможность погадать воительнице. За секунду ведьма разложила карты в определенном порядке, понятном лишь ей, и начала вглядываться в символику.

– Ну что ты видишь? – не удержалась Азалия, когда пауза затянулась.

– Тише! Не торопи! – шикнула Рамона, – Вижу, здесь и сейчас переплетается твое прошлое и настоящее… – добавила ведьма.

– Серьезно? Я это и без карт знала, – усмехнулась Азалия.

Рамона одарила ее гневным взглядом, говорящим не делать поспешных выводов.

– Смерть идет за тобой, забирая всех близких…

Сердце Азалии сжалось от услышанных слов. Она больше не позволяла себе подшучивать над способностью собеседницы, потому что Рамона, точно, не могла знать о роковых подробностях судьбы эльфийки.

– Как прервать этот круг? – Азалия шептала, горло сковала горечь утрат.

– Пока не вижу. Твои решения ведут к разным исходам, не просчитать заранее, какие окажутся фатальными.

– А что можешь сказать про Каэля и Ириса? – казалось, Азалия смирилась, что ее путь будет не из легких.

– Они оба испытывают к тебе чувства, но один из них находится под чарами. Рамона не отрывала взгляда от карт, словно перед ней лежали не картинки, а целые вероятности исходов.

– Под какими именно чарами и кто? – спросила вновь эльфийка.

– Что-то связанное с чувствами, но у кого именно, – непонятно! Карты не хотят раскрывать все козыри, – ведьма резко завершила сеанс, собрав колоду воедино и поместив в свой сундучок.

Азалия не знала, что и думать. Карты не желали поведать ей тайны будущего или сама Рамона? Уж слишком переменился ее игривый настрой на мрачный и удручающий. Ведьма безоговорочно выпроводила воительницу из палатки, сославшись на разыгравшуюся мигрень. Азалии ничего не оставалось, как поддаться размышлениям, кто из ее бывших парней в данный момент заколдован.

Может быть, Ирис? Юноша только появился в лагере и кардинально изменился с тех времен, когда встречался с Азалией. Но разумнее считать, что полуэльф просто повзрослел, а не под властью магии решил привить здравомыслие.

А что насчет Каэля? Изменений в нем нет, все такой же мудрый и сдержанный мужчина… Тут мысли Азалии натолкнулись на догадку, которая повергла в шок. Каэль ведет себя холодно и отстраненно с самой встречи. Скорее всего, пилигрим сковал свои чувства к Азалии, и помог ему в этом Тайвин! Поэтому Рамона так переменилась!

Теперь все встало на свои места. Воительница переживала эту зародившуюся отчужденность между ней и Каэлем, но мужчина просто не смог пережить ее уход. Захари тоже недавно об этом обмолвился, просто другими словами завуалировал происходящее.

Давно Азалия не ощущала такого резкого подъема духа. Ей оставалось только выпытать у Тайвина условия заклинания: логично, что Каэль сам об этом не расскажет.

Эльфийка нашла Тайвина рядом с кострищем, о чем-то спорящем с Рамоной.

– Больше мне заняться нечем, как глушить твою магию! – сипло огрызнулся ведьмак.

– Я, точно, знаю: это твои проделки! – не унималась Рамона.

– Ребята, давайте не будем перегибать палку, нервы у всех сейчас оголены! Предлагаю сегодня устроить пиршество, мы не отпраздновали возвращение наших воинов с поле боя!

Азалия не верила, что сама предлагает подобное. Обычно роль руководителя призывает держать отряд в дисциплине и строгости, но сегодня ей необходимо сыграть роль хитрой женщины, а не воительницы.

– Ура! Да! – скандировали голоса отовсюду.

– Каэль, ты дашь нам немного своих настоек? – улыбнулась Азалия, намеренно втянув пилигрима в разговор.

– Спасибо, что на этот раз спросила, а не взяла самовольно, – усмехнулся Ка

ль, припомнив, как в прошлом Азалия и Кирк стянули его заготовки и изрядно напились.

Теплота, с которой произнес это Каэль, напугала эльфийку до глубины души. Получается, чувства у него есть, он не сковал их, и ей все причудилось? Страх подтолкнул отчаянную девушку на глупость.

– Тем более, мы еще не выпили за нового члена отряда! – Азалия говорила об Ирисе, но следила за реакцией Каэля.

Мужчина невозмутимо продолжил точить ножи, как и до того, когда Азалия пристала к нему с настойками. Волна облегчения накрыла эльфийку. Раз Каэль не приревновал при упоминании Ириса, значит, точно, находится под властью чар, и она, во чтобы то не стало, его освободит.

Эльфийская раса славилась любовью к пирушкам, поэтому предложение главнокомандующей начать празднование сразу же разнеслось по всему лагерю. Несколько эльфов столпились вокруг Шивона, в попытках помочь с приготовлением особенной трапезы. Каэль и Кирк разбавляли настойки водой, дабы снизить градус, и появилась маленькая вероятность, что их хватит на всех.

Тайвин наколдовал искрящиеся огоньки над местом, где обосновалось большинство вояк. Рамона тоже попыталась сделать что-то магическое для присутствующих, но чары по-прежнему не слушались хозяйку. Иддис играл на волынке, а его сестра Сильвия пела приятным звонким голосом эльфийские романсы.

Азалия нацепила свой выходной корсет, туго сковывающий талию и делая ее формы привлекательными для мужской части отряда. Атмосфера располагала к искренним разговорам, чего и добивалась эльфийка, но алкоголь никогда не играл на руку, где есть срытая враждебность.

Один из темных эльфов ненароком толкнул Захари, на что тот моментально завелся:

– Какие-то проблемы? Уже забыл, как я подлатал тебя сегодняшним утром?

– Это ты о том, как намазал раны нашей же эльфийской мазью? – хмельная улыбка расплылась на лице темного эльфа.

– Раз так, лечи себя сам в следующий раз, остроухий! – заносчиво выпалил Захари.

– Прекрати унижать эльфов! Ты в отряде в качестве лекаря, вот им и оставайся! – Азалия вступилась за своего война, порядком устав от враждебности дриада.

– Захари среди нас по доброй воле и никому не обязан оказывать лекарские услуги, тем более, когда к нему выражают неуважение! – вдруг раздался голос Каэля, прервавший песнопения и веселье.

Окружающие внимательно следили за стычкой бывших влюбленных и нынешних руководителе отряда.

– Единственный, кто здесь показывает неуважение, – сам Захари. Он постоянно цепляется к эльфам! – Азалия, конечно, оторопела от слов пилигрима, но не собиралась спускать их.

– Я поговорю с ним, а ты со своими войнами. Больше я не потерплю склок на эту тему, – спокойно отозвался Каэль, словно перебранка с Азалией никак не отражалась на его сердце.

Конфликт стих, а музыка возобновилась, но Азалия вновь пребывала во власти эмоций, считая недавние высказывания пилигрима последствиями заклинания.

– Тайвин, ты должен мне признаться… – она решительно обратилась к ведьмаку, отозвав его в сторонку, к шатрам.

– Да-да! Ты меня подловила! – захохотал юноша, – Я сковал силы Рамоны, чтобы поиздеваться, уж больно заносчива эта дьяволица!

– Я не об этом! Ты помог Каэлю ничего не чувствовать? – Азалия пропустила мимо ушей признание Тайвина, жаждав узнать ответ на свой вопрос.

– Что? Нет, я ничего не делал, – ведьмак искренне удивился подобному обвинению.

– Это не Каэль под чарами, а Ирис! – из палатки вышла Рамона, по всей видимости, невольно услышав весь разговор между Тайвином и Азалией.

– Но ты сказала, что не видишь, на ком магия, – ноги Азалии стали ватными.

– Ты же слышала, этот лоботряс сковал мои силы, а теперь я ясно вижу то знамение!

Пусть Рамона и видела теперь все, как на духу, Азалия, наоборот, потеряла дар речи и разом лишилась всех чувств. Получается, холод, равнодушие и бесстрастность Каэля – не плот заклятья, а настоящее выражение обиды на поступок Азалии. Как легко было поверить эльфийке, что магия, – единственная преграда между их чувствами, а не прожитые месяцы в разлуке друг с другом.