Трон изгнанных

– Вон ваше место! – Кассиус указал на слуг, преимущественно эльфов, – Такое сотрудничество устроит?

– Да как Вы смеете так обращаться со своими людьми! – вспыхнула Азалия, еще до встречи с Королем став свидетельницей неуважительного обращения к сотрудникам, – Никчемный, подмазанный осел!

– Азалия, – шепотом предостерег Ирис.

– Ты в курсе, что за такие слова следует тюрьма? – усмехнулся Кассиус, – Но возиться с отребьем – себе дороже. И так потратил на вас время. Стража! Вышвырните их отсюда!

Охранники не принадлежали к эльфийской расе и без зазрения совести бросились к визитерам, грубо схватив. Остальные слуги безмолвно наблюдали за сценой, и у Азалии успела промелькнуть мысль: действительно, ли только внешние обстоятельства влияют на разобщение внутри эльфов, или же и личный выбор, и качества?

Обида сквозила по венам эльфийки, и от возмущения она попыталась сопротивляться стражникам, за что получила несколько жестких ударов, Ирис за компанию тоже отхватил парочку побоев. Когда ворота за нежеланными, как оказалось, гостями, захлопнулись, Азалия взревела и бессмысленно заколотила кулаками по железным прутьям.

– Азалия, Азалия, успокойся! – Ирис ухватил девушку сзади, сдерживая движения. Его жест больше походил на объятия, чем подавление.

– Ненавижу этих безмозглых тиранов!

Ирис повернул Азалию лицом к себе и прижал к груди. В его руках она дала волю слезам, не подавляя болезненные чувства, а позволяя себе переживать их.

Возвращение Азалии и Ириса в лагерь оказалось болезненным для обоих. Полуэльф и без того ощущал себя не в своей тарелке: пилигримы пусть и относились к юноше с радушием, но тоска по друзьям из Филориума перекрывала все чувства. Только Азалия в фильтре подсознания являла для Ириса что-то родное и приятное для сердца, но воительница всячески игнорировала его появление, больше общаясь с вояками из отряда и Каэлем. Именно поэтому вылазка в Безоблачное Королевство так понравилась Ирису: даже с патовым исходом они с Азалией смогли вновь сблизиться и наладить связь. Но по возвращению эльфийка вновь переключила внимание с Ириса, желая поделиться переживаниями с главой пилигримов.

Азалия не замечала за собой того, что подмечал со стороны Ирис. Она не расценивала поездку к Королю с бывшим парнем, как акт возобновления связи. Казалось, в мыслях красавицы вообще не фигурировал Ирис. Ей было жизненно необходимо поговорить с Каэлем.

Девушка даже представляла, как уткнется в его грудь и выплачет все разочарование от случившегося, но, чтобы сделать подобное, нужно признать, что Каэль оказался прав во всем. Не стоило идти к новому Королю, посаженному Нумибусом, не нужно прыгать выше головы, когда есть более разумные выходы из ситуации.

Горделивой Азалии сложнее всего давались две вещи: извиняться и признавать, что в чем-то была не права. Не только душа уязвлялась при этом, но и все тело трясло от мандража противоестественных действий, конфликтующих с внутренними установками.

– Каэль… – робко окликнула пилигрима Азалия, застав его в палатке сидящего за столом, заваленным талмудами и неизвестными минералами.

– Вы уже вернулись? Как все прошло? – беззаботно отозвался мужчина, не поднимая головы от книги.

– Не так, как хотелось бы… Король просто выдворил нас, не выслушав до конца, а стража еще и наподдавала, – голос Азалии дрожал.

Только после этих слов Каэль взглянул на эльфийку, беспокойно пробежался глазами по всему телу в поиске ран и побоев.

– И не мудрено! Захари сейчас свободен, попроси помощи без привычной грубости, он все залечит, – пилигрим умело скрывал истинные чувства за маской дипломатичного равнодушия.

– Ты был прав! – прохрипела Азалия, игнорируя наставления.

Каэль усмехнулся, а затем встал из-за стола и подошел к Азалии на столько близко, что обоим стало трудно дышать.

– Как же тебе тяжело это говорить, – в голосе мужчины звенела обида и разочарование.

– Да, я такая! Пусть не умею выражать чувства, как надо, но тебе ли меня судить? Ходишь с маской добродетели, а сам ненавидишь меня… – Азалия перешла на крик.

– Я не ненавижу тебя, – спокойно ответил Каэль.

– Тогда почему не можешь просто оказать поддержку, когда я в ней нуждаюсь?!

– Как ты мне оказала, когда ушла после смерти Йоны? – слова, слетевшие с губ мужчины, в миг ранили сердце Азалии.

Ей захотелось упасть на колени, рыдать, молить о прощении, сказать, что тогда уход казался самым верным решением, но она снова ошиблась и была не права. Подавив разрушительный порыв, Азалия вымолвила:

– Ты видишь только эту сторону ситуации, у меня другое суждение.

– Если у тебя на все свое мнение, зачем постоянно просишь у меня советы, при этом никогда к ним не прислушиваясь? – Каэль безжалостно топтал и без того уязвимую Азалию, но его слова выглядели разумно.

– Прости, – бросила эльфийка, стремительно покинув палатку. Эмоции больше не могли таиться внутри, им стало критически мало места. Спрятавшись за оврагом, рядом с палаточным лагерем, Азалия дала волю слезам, упиваясь жалостью к себе. Девушка злилась на Каэля, на то, что он в очередной раз оказался прав: она бросила его после смерти друга, пропала на восемь месяцев, а затем отыгрывала партию сдержанности, словно ничего не произошло.

Бремя страстей поутихло, когда до слуха Азалии донеслись оживленные разговоры. Она наивно думала, что укрылась далеко от толпы, но отряд был ближе, чем казалось.

На поляне за оврагом Тайвин обучал вояк магии. Обязанность, возложенная на Рамону, ускользнула от ведьмы в тот момент, когда ее чары не сработали в сражении с Нумибусом, и бойцы получили увечья, рассчитывая одолеть врага новыми силами.

– Ты уже переходишь все границы! Это эльфы из отряда Азалии, и мне их обучать! – беспомощно кричала Рамона.

– Извини, но они сами попросили меня, сомневаясь в твоих умениях, – хохотал Тайвин, радуясь злости соперницы.

– Глупцы! Он сковал мои силы, сейчас все будет в порядке! – обратилась к эльфам ведьма не слишком в дружелюбной манере.

– Мы бабам и без того не доверяем, а теперь тем более! Катись отсюда, мешаешь занятиям! – гаркнул снежный эльф.

Он применил заклинание, только что выученное с Тайвином, и магией толкнул Рамону.

– Эй, полегче! Тебя не только магией нужно обучать, но и воспитанию! Никому не позволю так обращаться с женщинами! – закричал Тайвин, и образовав в руке энергетический шар, бросил его в снежного эльфа.

После повернулся к лежавшей на земле Рамоне и подал руку, дабы помочь подняться.

– Думаешь, ты чем-то лучше их? – фыркнула Рамона и встала самостоятельно. Ведьма удалилась с поляны, не собираясь усугублять положение в обществе.

Тем временем Азалия все еще находилась в своем укрытии за оврагом, но, став невольным свидетелем сцены, не нашла в себе силы вмешаться. Она была на столько подавлена изнутри, что чужие проблемы представлялись, как нечто абстрактное.

Девушка поплелась в лагерь, еле волоча ноги. Физически она тоже была измождена, но сердце болело сильнее. Плюхнувшись у костра, Азалия завороженно смотрела на искры, которые вырывались из пламени и потухали в вечерней темноте, ассоциируя себя с ними, и почему-то становилось легче.

– Ты все еще ранена? – Ирис присел рядом и озадаченно посмотрел на порез у виска красавицы.

– Ерунда, – отмахнулась эльфийка.

– Знаешь, ты не должна воспринимать сегодняшнюю неудачу, как провал! Мы попробовали, пусть не получилось, но хотя бы будем знать, что для эльфов мы сделали все, – слова поддержки разлились бальзамом для Азалии.

– Все? Мы вообще ничего не сделали, – горько усмехнулась девушка.

– Ты каждый день посвящаешь борьбе за их свободу, собрала отряд, и свершения еще впереди. Пусть не все, но это уже многое значит! – Ирис говорил то, что Азалии хотелось слышать из уст Каэля.

Щемящая боль при мысли о пилигриме заставила впасть в невиданный ступор. Именно его и расценил Ирис, как возможность проявить к бывшей возлюбленной еще больше чувств, чем могут выразить слова. Он прислонился своими губами к губам Азалии и нежно поцеловал ее, мечтательно вспоминая вкус этих поцелуев. Эльфийка ответила, не имея сил сопротивляться. Она не представляла, что слияние прошлого в данный момент видит Каэль, и его сердце в очередной разбивается на сотни осколков.