Змей
— Что расположено в инженерном блоке?
— Ремонтные роботы, роботы-уборщики, роботы обслуживания техники, роботы-разведчики, система управления роботами, вспомогательный центр управления роботами.
— А без них никак? — уточнил я.
— Проведение ремонтных работ возможно только ремонтными роботами либо квалифицированным персоналом из числа людей не ниже второго уровня допуска.
— Супер! Как я понял, роботы недоступны. Что насчёт персонала из числа людей?
— Специалисты с необходимым уровнем допуска на станции отсутствуют.
Опять замкнутый круг какой-то.
— Ева, освободи меня из этого кресла. Я устал. Я хочу есть и спать! А ещё принять душ и надеть чистую одежду! — сообщил я обо всех своих желаниях сразу.
— Управляющая капсула разблокирована. Потребность в еде может быть удовлетворена только благодаря неприкосновенного запаса по причине отсутствия доступа к зоне приёма пищи. Для отдыха и получения гигиенических процедур пройдите в каюту командира станции.
Я с облегчением выбрался из капсулы. Хоть находиться в ней и было достаточно комфортно, и материал, которым она отделана, очень удобен и сразу принимает форму помещённого в неё человека. Но, во-первых, как-то не привычно столько времени находиться без движения, а во-вторых, немного напрягает, что тебя постоянно удерживает какое-то поле — и не то чтобы сковывает движения, но именно слегка придерживает, и потому достаточно сложно избавиться от ощущения, что ты несвободен.
— Ева, где находится каюта командира?
— Двигайтесь по зелёному маркеру, — сообщила она.
На полу появилось что-то вроде бегущей от меня зелёной тонкой прерывистой линии, и я со вздохом двинулся по ней. Как ни странно, но каютой командира оказалась та самая закрытая комната, в которую я не смог попасть, когда искал, куда идти. В этот раз автоматика без проблем подчинилась моему прикосновению, и с уже привычным лёгким шипением дверь сначала отошла назад, а затем сдвинулась в сторону, открывая мне проход в каюту.
Я вошёл и огляделся. Достаточно просторное помещение со сводчатым, светящимся потолком. Ни окон, ни мебели в каюте не было. У входа была ещё одна дверь — открыв её, я оказался в импровизированном санузле. Как же я обрадовался обычному унитазу! Надо же, сколько лет, какие расстояния, а унитаз самый обыкновенный, ну, во всяком случае, по форме. Материал, правда, был использован явно другой — больше похожий на пластик, слегка вытянутый и тёплый на ощупь.
А вот с душем я разбирался дольше. Нашёл я его сразу. И воду включил, прикосновением к стене, тоже достаточно быстро. Но пока понял, как регулировать температуру, несколько раз выскакивал с криками из-под ледяных или, наоборот, очень горячих струй. Как оказалось, в итоге всё было элементарно просто: ведёшь рукой вправо — и вода становится горячее, влево — холоднее. А я просто нажимал в разных местах стены и потому по очереди включал то ледяную, то горячую воду.
Что-то вроде шампуня подавалось вместе с водой и имело весьма приятный запах. По моим ощущениям, что-то нежно-цветочное. Как только я отключил подачу воды, тут же включился обдув, и за несколько секунд высушил меня потоками тёплого воздуха, сгоняя с меня влагу волнами, идущими сверху вниз.
Вернувшись в каюту, я огляделся по сторонам.
— Ева, а где взять одежду и где кровать или хотя бы стул?
Слева от меня из стены выдвинулась панель, на которой находилась упаковка, визуально напоминавшая прозрачный пластик, но по тактильным ощущениям более мягкая и похожая скорее на очень тонкую ткань. Я разорвал одноразовую упаковку и облачился в белый комбинезон. Как оказалось, весьма удобный и сидящий на мне идеально. Ни единой складочки и нигде не жмёт.
Пока я одевался, в противоположном углу комнаты уже стояла достаточно просторная кровать. Присев на край, я с наслаждением потянулся. Денёк выдался непростой.
— Теперь бы перекусить и можно на боковую! — сообщил я, ни к кому не обращаясь.
Здесь же в стене открылась очередная ниша, внутри которой стоял стакан, похожий на земные бумажные одноразовые для кофе, но материал, опять же, был незнакомый. Внутри была жидкость, по консистенции чем-то напоминающая смузи, и ещё розоватого цвета. Что-то вроде молочного клубничного коктейля по внешнему виду, а на вкус… сложно описать вкус того, что никогда раньше не пробовал. Ну, во всяком случае, непротивное, — подумал я.
— Ева, — обратился я к своей барышне, отпивая из стаканчика «смузи», — который сейчас час? И вообще, какое установлено время?
— Сейчас 26 часов 17 минут, стандартные сутки составляют 36 часов, — сообщила она мне.
— Это никуда не годится! Давай сменим время на земное, более привычное для меня, а то при этом тридцати шестичасовом буду постоянно путаться. Нужно 24 часа в сутках, семь дней в неделе, 12 месяцев и 365 дней в году, — попросил я.
— С которого часа начать отсчёт?
— Пусть сейчас будет… — я задумался, — 22 часа, одиннадцатое ноября две тысячи двадцать четвёртого года, — сообщил я своё решение Еве.
— Принято. Время изменено.
— И ещё — как бы мне посмотреть на схему нашей станции? Нужно всё же попытаться понять, что же делать дальше.
Не успел я закончить свою мысль, как вдруг из ниоткуда прямо посередине комнаты возникло очень реалистичное трёхмерное изображение астероида с выступающими из него частями станции. Я аж отпрыгнул в сторону и чуть не выронил стакан со своим скудным рационом, поперхнувшись от неожиданности.
— Блин, зачем так пугать? — воскликнул я.
Это, конечно, здорово и очень удобно, но сознание пока никак не готово воспринимать такие фортели! Стоишь ты в пустой комнате, и вдруг — раз! — и посередине возникает астероид со станцией в придачу.
— А что это — мы столкнулись с этим «камушком», или так и задумано? — уточнил я присмотревшись.
— Станция была интегрирована в один из астероидов с целью максимальной маскировки и защиты, а освобождавшееся вещество использовалось для строительства, — сообщила мне Ева.
— Так, интересно, интересно, давай посмотрим.
Астероид, в который была встроена станция, имел форму неправильного шара, слегка вытянутого, подобно яйцу, но не такого ровного, и при этом грязно-серого цвета. Станция имела форму правильного круга в одной плоскости, который был помещён внутрь астероида, а его часть выходила на поверхность, не сильно, но выступая из тела. По периметру круга и внутри него находились утолщения, которые, видимо, и были блоками станции. Они соединялись между собой более тонкими перемычками — видимо, переходы между отсеками. Я насчитал двенадцать утолщений, значит, двенадцать отсеков.
— Ева, покажи, где мы сейчас находимся, — попросил я.
Здесь же на схеме засветился зелёным цветом один из отсеков, который частично располагался внутри астероида и примерно наполовину из него выступал.
— Ага, а вот это что за отсек? — ткнул я пальцем по схеме на утолщение, которое было следующим после жилого и практически полностью своей внешней стороной выходило в космос.
— Медицинский блок, — сообщила Ева.
— А следующий после него, если пойдём по открытой части станции против часовой стрелки? — уточнил я, указывая на блок, который был обозначен на схеме полупрозрачным.
— Блок вооружения и система защиты станции, — сообщила Ева.
— А мы можем на него посмотреть в реальном времени? У тебя камеры снаружи есть?
— Да, но тогда прошу тебя сесть и не пугаться, — сообщила мне электронная помощница.
Я с благодарностью присел на край кровати и вовремя. Пол, потолок и стены в мгновение ока пропали, и я оказался в открытом космосе на краю астероида! Полный эффект присутствия. Прямо передо мной открывался вид на ту часть станции, о которой я и просил.
— Ласковая выхухоль! — прошептал я заворожённо. Вид открывался умопомрачительный. Я в детстве очень любил ходить с родителями, а когда повзрослел и сам, в московский планетарий на Баррикадной, но это, конечно, не шло ни в какое сравнение. Почему-то сразу было понятно, что всё это настоящее! И звёзды, и астероид, и вид на разодранный отсек станции. Ох и досталось же ему! Во все стороны торчала обшивка, больше половины просто отсутствовало и оказалось понятно, почему на схеме он был полупрозрачным. Я бы сказал, наоборот — его не было.
— Ева, можешь оценить ущерб по видео?
— Разрушение составляет семьдесят пять и семь десятых процента. Внешняя сторона блока практически уничтожена. Частично сохранилась только та часть, которая находится внутри астероида, — сообщила Ева.
— Давай посмотрим, как там следующий блок? Что там, кстати, у нас дальше?
— Блок связи, — и картинка начала плавное движение, переместившись к следующему отсеку. Я как будто полетел вместе со своей комнатой вокруг астероида.
Вид у блока связи был немногим получше, чем у предыдущего. Разрушений было даже на первый взгляд поменьше, но ему тоже досталось.
— Ева, сколько всего блоков выходит на поверхность и какие? — уточнил я.
— Всего шесть из двенадцати имеют выход в космос: жилой, медицинский, блок вооружения, связи, вспомогательный и ангары.
— Покажи мне оставшиеся.
Также плавно камера ускорилась и притормозила у следующего. Осмотрев все внешние блоки, я расстроился. Почти все были, так или иначе, разрушены. Ангары вселяли надежду, удар пришёлся по касательной и, срезав обшивку, практически не тронул внутренности, это оставляло надежду на то, что там хоть что-то уцелело.
— Говоришь, ремонтные роботы находятся в инженерном блоке?
— Да, всё верно.
— Попасть мы туда можем либо через медицинский, либо через генераторный, судя по схеме?
— С учётом повреждения внешней обшивки медицинского рекомендую попытку перехода только через генераторный блок, — резюмировала Ева.
— Ладно, завтра будем думать, что и как лучше сделать. Куда стаканчик выкинуть?
— Ёмкость необходимо употребить в пищу. В ней находится необходимая организму клетчатка и микроэлементы.
Я с опаской посмотрел на стаканчик, но последовав совету, осторожно откусил. Вполне себе съедобно, да ещё при попадании в рот кусочки стаканчика практически сразу растворялись, напоминая какой-то очень нежный фрукт, правда, совсем не сладкий, но ощущения были похожи. Доев, я улёгся на кровать и попросил Еву погасить свет. Мысли о сегодняшних событиях проносились передо мной. Думая о том, что же мне делать дальше, я и сам не заметил, как провалился в сон.
Мне почему-то приснился Степаныч, который радостно бегал, подпрыгивая по какому-то залитому солнцем зелёному лугу, и пел детские песенки. Приснилась Ева, почему-то в образе Паулины Андреевой из сериала «Лучше, чем люди», которая меня куда-то всё время звала, а я никак не мог подняться и пойти за ней. Потом приснилась мама, которая ласково гладила меня по голове и говорила на ушко какие-то приятные и успокаивающие слова. И проснувшись утром, я чувствовал себя на удивление хорошо отдохнувшим и полным сил.
Глава 4
Оказалось, что проход в генераторный блок закрывала аварийная переборка, и именно этот участок коридора я принял за тупик, когда впервые появился на станции. Сейчас, когда вопросов у искусственного интеллекта к тому, кто стоит перед дверью, не было, переборка была поднята, и передо мной была уже просто дверь, которая после прикосновения без проблем пропустила меня внутрь.
Пройдя по достаточно длинному переходу, я вошёл в генераторный отсек. Помещение оказалось на удивление большим. Сложно было прикинуть расстояние из-за игры света и того, что всё вокруг было привычно белым.
Посередине этого зала находилась светящаяся голубым светом прозрачная колба-перемычка, соединяющая собой пол и потолок помещения. Вверху и внизу она имела симметричные утолщения, чем-то отдалённо напоминая песочные часы, только без сужения посередине, чтобы песок перетекал медленно. А внутри, вместо песка, переливалась и искрилась то ли жидкость, то ли энергия — центральный генератор станции. Осознал я пришедшую мысль. Видимо, закачанная в меня ночью информация содержала эти сведения. Я точно знал, что мне нужно в правую дверь, она приведёт в инженерный блок, а если пойти прямо, то можно перейти к лабораториям. Удобно, ничего не скажешь. И выспался, и знаниями себя обогатил.
— Ева, в переходе к инженерному блоку есть кислород?
— Ответ утвердительный. В генераторном блоке система жизнеобеспечения исправна. А вот в инженерный блок без скафандра выход не рекомендуется.
— У нас есть скафандр? Только не говори, что все они недоступны!
— В блоке управления находятся четыре аварийных скафандра.
— Ну слава богу! Хоть с этим проблем не будет. Показывай наше добро! — попросил я, выходя и из комнаты и направляясь к центру управления.
Пройдя по коридорам, я вошёл в центр управления. В открывшейся нише в стене меня уже ждали четыре скафандра. Лёгким прикосновением я выдвинул один из них и стал его надевать, мимоходом поймав себя на мысли, что делаю я это легко, и практически на автомате. Очень интересно!
— Ева!
— Да, Змей.
— Ну-ка, расскажи: откуда я знаю, как извлечь и экипировать аварийный скафандр, если впервые его вижу и понятия не имею, как им пользоваться, и уж тем более как он работает?
— Я посчитала, что будет разумно загрузить в твою память информацию типовому оборудованию, отсеках станции и первичные инженерные данные, пока ты спал, — промурлыкала Ева.
— Погоди, но вспомогательный модуль, помнится мне, говорил: много загружать нельзя и что это может быть опасно. — насторожился я.
— Не дёргайся, Змей! В процессе сна эта процедура более щадящая, и я точно рассчитала необходимый объём информации. Загруженные данные не превышают пяти терабайт, это не имеет абсолютно никакой угрозы для здоровья человека, — с издёвкой отозвалась Ева.
— Что-о-о? — у меня аж глаза на лоб полезли. — «Не дёргайся»? Это откуда у тебя появились такие обороты?
— Во время загрузки данных образуется двухсторонний канал, вот и я немного обогатила себя твоими знаниями, в том числе языковыми. Или тебе приятнее общаться с бездушной машиной? — с этими словами Ева перешла на первоначальный металлический голос робота и сообщила: — Вспомогательный модуль управления станцией к работе готов…
Мне даже показалось, что в этом металлическом голосе прозвучала ирония. Это что, надо мной теперь и комп прикалываться будет? Дожил.
— Прекращай кривляться! У нас дел по горло, — посоветовал я ей.
— Хорошо, Змей, к работе готова, — уже привычным мне бархатным голосом проворковала Ева.
Закончив облачение в скафандр, я в последний раз всё проверил и шагнул за порог центра управления. Посмотрим, что у нас там с роботами и почему блоки недоступны, — подумал я, вышагивая в сторону переборки, ведущей к генераторному отсеку.
Глава 5
— Ну дожили, кулики, нет ни хлеба, ни муки! — задумчиво произнёс я, глядя на пустое место, на котором, согласно схеме, должны были располагаться запасные энергетические ячейки. Не было ни контейнеров, ни каких признаков их присутствия.
— Ева, ошибки нет? Это точно то место? — с надеждой уточнил я.
— Ошибки нет. Именно здесь должны были находиться энергетические ячейки, — отозвалась моя помощница.
— Поставь задачу нашему ремонтнику: пусть займётся ревизией того, что есть на складе. Нужно понять, чего ещё мы лишились. Ну и давай думать, как быть дальше. Как и где их заряжали?
— В блоке связи были установлены зарядные ёмкости и уловители, которые аккумулировали энергию.
— Какого рода энергия нам нужна?
— Абсолютно любая. Радиоактивная, солнечная, тепловая — подходит почти всё. Уловители работали по принципу: бери и аккумулируй. Они же избавляли станцию от лишнего тепла и перегрева, перерабатывая его в энергию, а излишки выводились в открытый космос через внешнюю обшивку станции, которая выступает ещё и в роли радиатора охлаждения.
— Ну как же так? Именно тот блок, которого мы лишились… — обречённо возмутился я.
— На складе должны быть запасные уловители и аккумуляторы. Сейчас выведу схему их местонахождения.
— Не нужно, а то я здесь буду гулять неизвестно сколько, — произнёс я, стоя в проходе и глядя на казавшиеся бесконечными ряды стеллажей с контейнерами и всевозможными коробками, коробочками и прочими ёмкостями для хранения. — Лучше пусть ремонтник закончит ревизию, и уже потом будем думать, как быть.
Я развернулся и двинулся по направлению к выходу. Судя по всему, складской комплекс был самым большим помещением на станции — ну, по крайней мере, из тех, что я успел обследовать. Метра четыре-пять в высоту и по площади, на вскидку, больше нескольких футбольных полей. Всё, конечно, здесь было здорово организовано, но расстояния впечатляли.
Пока я искал место хранения запасных энергетических блоков, нагулялся вдоволь, а ещё постоянные блики в темноте от яркого света, отражаемые от контейнеров и стен, били по глазам. Я с самого утра ничего не ел, а время, я сверился с показаниями на мониторе шлема, уже подходило к шести часам вечера, и я начал немного уставать.
«Хватит приключений на сегодня», — подумал я. Мне торопиться некуда, успеем всё найти и сделать завтра.
— Ева, если он найдёт запасные части для зарядки энергоблоков, сколько займёт их развёртывание?
— Проведу обследование остатков блока связи, чтобы понять, можно ли там развернуть систему зарядки, не производя полного восстановительного ремонта, на который у нас попросту не хватит ресурсов.
— Зачем? Ведь жилой блок тоже частично выходит в открытый космос. Может, там её и смонтировать? Хотя бы временно.
— Такой вариант возможен. Задачу я поняла.
Топая по переходам в сопровождении своих бравых охранников, я усмехнулся. Уж больно их стук конечностями по полу напоминало звук копыт нескольких лошадей, скачущих по мостовой, — если, конечно, не смотреть на самих роботов, издающих эти звуки.
— Ева, а как наши бравые железные друзья заряжаются энергией? — задал я давно интересовавший меня вопрос, наблюдая за ними. — У них вроде никаких портов для подключения не видно, или они просто хорошо спрятаны?
— Для зарядки им достаточно находиться в блоке, подключённом к единой энергосистеме.
— Хочешь сказать, что энергия на станции передаётся безо всяких проводов?
— Да. Каждый блок присоединяется к общей сети, и тогда все необходимые механизмы снабжаются энергией, пока находятся в периметре. Это же касается и скафандров, и других энергетических приспособлений, включая оружие. Хотя я могу ограничивать доступ в случае, если энергии недостаточно.
— Тогда я не совсем понимаю: зачем заряжать энергетические блоки? Мы можем просто получать энергию из космоса, как ты говоришь, и обеспечить ею всю станцию?
— Для этого нам пришлось бы развернуть уловители размером больше нашей станции, что совсем небезопасно для уловителей такого размера и приведёт к демаскировке. А так энергия аккумулируется в блоках и затем расходуется по мере необходимости.
— Слушай, что-то я не додумался раньше спросить, и всё некогда было, а кто создал эту станцию?
— Не обладаю такой информацией, — огорошила меня Ева.
— То есть как это — не обладаешь? — Я аж остановился от неожиданности.
— Я осознаю себя только в момент запуска протокола расконсервации, — добила меня она.
— И что, в тебя даже не заложили сведения о модели, дате выпуска и прочих исходных данных? В моём мире на всех компьютерных устройствах такие сведения всегда были.
— Я не совсем компьютер, но у меня есть серийный номер и год выпуска. Я могу сообщить свою модель, но мне больше нравится имя, которое ты мне дал. — В её голосе послышалась ирония — или мне опять показалось?
— Это, конечно, здорово, но как же события, которые предшествовали протоколу консервации? Разве ты до него не работала? А кто вёл бой и с кем?
— Могу лишь повторить: я осознала себя в момент запуска протокола расконсервации, и в моих данных нет вообще никакой информации о периоде, ему предшествовавшем.
— Очень интересно, — произнёс я, погружаясь в свои мысли.
Простым путём ничего понять не получилось. Тогда поищем ниточку, за которую можно будет потянуть и начать распутывать этот клубок. Ведь кто-то же построил станцию, и бой, судя по всему, был самый настоящий, и твари разгуливают здесь самые что ни на есть чужеродные. Да и меня сюда забросили не случайно — теперь это становится очевидно.
Станция находится в критическом состоянии, а все эти протоколы не позволили искусственному интеллекту самостоятельно заняться восстановлением. А моё появление, да ещё и с подтверждённым ДНК, точно на случайность не похоже.
— Ладно, Ева, рассказывай, как здесь пользоваться столовой? А то я слона готов съесть, — напомнил я о себе.
— Я не уверена, что смогу приготовить слона, так как мне не знаком этот термин.
— Да и не надо! — поддержал я её с улыбкой. — Это выражение такое. Слоны — самые большие сухопутные животные на моей планете, вот и говорят: «слона бы съел», так голоден.
Войдя в помещение, я, к своему удивлению, не обнаружил привычных нам столов и стульев, мест раздачи продуктов и прочих атрибутов общепита. Очередное белое помещение со слегка закруглёнными стенами и отсутствием каких бы то ни было признаков того, что здесь принимают пищу.
— Ева, если так и дальше пойдёт, то я рискую потерять связь с реальностью и слегка тронуться умом от обилия белого цвета! Нельзя ли привести всё в более подходящий вид?
— Все помещения станции настраиваются по вашему усмотрению.
— Мне показалось, или ты выделила слово «вашему»? Развей мои сомнения, пожалуйста! Мне не в первый раз кажется, что ты пытаешься шутить.
— Я являюсь самообучающейся системой, и в этом не должно быть ничего удивительного. С кем поведёшься, от того и наберёшься! — выдала Ева и засмеялась.
— Да-а-а… — протянул я. — Надеюсь, что хотя бы райское яблоко попробовать ты мне не предложишь!
— Я не знаю, что это, но если объяснишь, то могу попробовать его изготовить.
Нет, ну точно женщина! Ещё не уверена, но уже манипулирует. Хотя кто его знает, как там в той истории с Адамом и яблоком всё было на самом деле? Представляете, сначала показали дерево с плодами, а потом обложили инструкциями: мол, смотри, трогать ни-ни. И что бедной девушке оставалось? Гулять по райскому саду, гордо отворачиваясь от яблок? А запретный плод, как известно, сладок, так что…
— Ладно, шутница. За юмор — пять, а вот поесть уже сильно хочется и, желательно, не стоя!
Рядом со мной прямо из пола сформировался вполне приличный стол с одной плоской ножкой посередине и похожий на него стул. Я присел за пустой стол.
— Ева, а как еду выбирать? Эту информацию ты в меня не закачивала, судя по всему, потому, что я понятия не имею, как это сделать.
По уже сложившейся на станции традиции, к которой я начал понемногу привыкать (ну или банально перестал шарахаться от неожиданности), передо мной возникло изображение с таблицей, где были перечислены разделы: «Растительная пища», «животная пища», «напитки» — и много чего ещё. Список был довольно внушительный.
Я даже слегка растерялся от такого разнообразия. Подумав, я остановил свой выбор на разделе «животная пища», и он тут же раскрылся в следующий список: «мясо», «рыба», «птица», «морепродукты». Выбрав раздел «мясо», я перешёл в следующий раздел, насчитывающий ни много ни мало — тридцать две страницы.
Пробежавшись глазами по строчкам, я уже захлёбывался слюной и выбрал стейк с гарниром из овощей, но на экране возникло сообщение: «Временно отсутствует». Все мои последующие попытки выбрать себе что-то из представленного меню заканчивались одинаково — тем же самым сообщением про временное отсутствие блюда.
— Ева, это шутка такая? — раздражённо спросил я. — Чувствую себя тем чукчей из анекдота с телефоном, который есть хочет!
— А что удивляться? Мы восстановили не все функции станции. Для производства пищи нужна органика, а у нас очень ограниченный запас. Гидропонный блок заморожен и не подключён к основному питанию. Потому не всё можно приготовить.
Со вздохом я закрыл меню и попросил:
— Тогда давай сделаем то, что мы сейчас в состоянии! Раздразнила меня своими разносолами зазря.
В итоге поужинал я новой вариацией старого «смузи», только теперь это было больше похоже на кашу, наподобие овсянки. Светло-серого цвета и сладковатое на вкус. По заверениям Евы, это чудо кулинарного мастерства содержало все необходимые мне микроэлементы и бла-бла-бла…
Я не считаю себя рабом желудка, но вкусно поесть никогда не отказывался. А вообще, я и сам люблю готовить, особенно мясо, шашлык или, например, пасту. Те, кто пробовали мои яства, всегда говорили, что у меня неплохо получается.
Правда, когда готовишь сам, есть уже не так хочется, и всегда сложно по достоинству оценить приготовленное собственноручно. Поэтому питательная кашица, конечно, лучше, чем голодать, но так долго не протянешь. Все рецепторы просто требуют твёрдой, разнообразной и, главное, вкусной пищи! А на пути к ней стоит полуразрушенная станция, отсутствие энергии и много чего ещё разрушенного и отсутствующего.