Призраки Москвы. Тени Петербурга

– А ты давно ее знаешь?

– Не очень. Весной впервые увидел. А ближе познакомились на Купалье, летом.

Он замолчал, Анна кивнула и все же решила уточнить:

– А ближе – это как?

Фёдор сбился с шага, и Анна смущенно поправила волосы. Откровенность вопроса и то, что как он прозвучал, создало неловкую паузу. Федер остановился, подумал и заговорил, аккуратно подбирая слова:

– Я остался здесь на ночь. Тогда был праздник, Купала, горели костры и над рекой стелился туман. Она пела у воды, а потом… потом мы долго говорили. Я был неопытен и очарован, в общем, все как будто само собой случилось. А утром бабушка сказала, что я идиот.

Анна рассмеялась – коротко, беззлобно:

– Строгая она у тебя.

– Иногда, – кивнул он. – Милава хоть и старше и очень непосредственна, но она не сделала мне ничего плохого. Просто… это другой мир. Свои правила. Я потом не знал, как себя с ней вести, но для Милавы все, что между нами произошло, так и осталось милым и незначительным приключением. А потом и я стал так же к этому относиться.

Анна смотрела на него, стараясь побороть смущение. Перед глазами возник романтический образ ночной реки, и она с удивлением поняла, что ревнует. Опустив глаза, Анна эхом повторила:

– Да, другой мир… Свои правила. Удивительное место! Спасибо, что показал мне Затишье! Я бы хотела узнать его получше!

Некоторое время они шли молча и немного смущенно в тишине, но потом понемногу вновь заговорили, обсуждая окрестности.

Вскоре лес рядом с тропой разошелся, и они увидели в отдалении небольшой город – редкие, просторно стоящие дома, высокие шпили с огнями, мерцающими сквозь легкую дымку. Анна остановилась:

– Это город? – спросила она. – А много их тут живет?

– Ну я перепись населения не устраивал, – хмыкнул Фёдор. – Сотни, тысячи… вряд ли сильно больше. Древний сплел тропу в обход. Не хочет, чтобы ты пока туда заглядывала.

Анна молча кивнула. Они пошли дальше, и почти сразу тропа нырнула обратно в лес. Через некоторое время сделали привал и подкрепились.

Сидя на пригорке и заканчивая трапезу, Анна поинтересовалась:

– Мне вот еще что непонятно. Ты тогда на угольном складе спокойно пошел договариваться с Митяем, искать выход, однако, когда появилась навья, ты сразу приготовился к бою. Почему? Ведь это тоже… ну… призрак.

Фёдор усмехнулся и немного откинулся назад, глядя в легкие, как пар, облака.

– По сути своей – да, душа, не ушедшая полностью. Только разница между ними такая же, как между заблудившимся путником и зверем в капкане.

– Объясни.

– Воля человека – удивительная сила. Иногда она способна остановить смерть. Не отменить, но и не отпустить до конца. Держит желание, долг, обещание. Как у Митяя – на свадьбе хотел побывать. Или как та женщина, про которую бабушка рассказывала – мать, что не могла уйти, оставив ребенка. Она призраком приходила к нему, когда он плакал ночью, пыталась утешить, успокоить. Не просто же так у каждого народа, в любой религии есть ритуалы провода души. Это помогает отпустить. Отойти. Не зацепиться.

– А навьи?

– Навьи… это уже иное. Если смерть была насильственная, жестокая, если человека мучили, унижали, если он умер в страхе или проклятии, и душу не проводили – она не отпускает боль. И тогда боль, страх, ненависть… разъедают ее. И душа превращается в навья, который хочет одного. Смерти. Для всех без разбора. Ненавистного ко всему живому. И тут договариваться, искать способ проводить и отпустить не получится. Только драться. Жизнь против смерти.

Анна помолчала.

– Я вспомнила сколько насилия было раньше, да и сейчас, что скрывать, происходит. В полицейских сводках много такого: убили, ограбили, тело сбросили в Неглинку. Получается, их много? Навьев.

– Достаточно. Помогает то, что они обитают как бы между мирами. Далеко от места смерти не отходят и живых редко слышат. Но если кто-то откроет проход, нарушит границу, призовет, – тогда беда. Мы с тобой одного такого встретили. Марко его привел, на Арбате.

– Он сразу набросился.

– А я сразу стал звать на помощь. Хорошо, что было кого.

Они замолчали. Ветер прошелестел по траве. Анна убрала со лба прядь:

– Спасибо, что объяснил. Просто мне важно понимать… с чем мы имеем дело.

Фёдор кивнул.

– Конечно. Мы же теперь вроде как в одной упряжке.

Анна улыбнулась. Тепло, почти застенчиво.

– Тогда давай продолжим путь по нитке.

– Давай, – откликнулся он.

Они встали и снова пошли по тропе – рядом, в каком-то новом, более близком ощущении друг друга.

Пройдя еще некоторое время, Анна остановилась и прислушалась:

– Слышишь?

Фёдор замер и услышал тихое ритмичное пошлепывание.

– Да.

– Что это?

– Видимо, пароход, это колеса по воде бьют. Мы сейчас там, где Москва-река проходит…– он задумался, поводя руками, – над нами… вокруг. Сложно объяснить, но реки как-то с этим миром связаны, тут завеса тоньше, потому можно что-то услышать. Но это хороший знак – значит, мы рядом. Хорошо бы до темноты вернуться.

* * *

Они вышли у подножия холма. Обернувшись, Анна увидела, как зеленоватый туман, заполнивший овраг, плавно исчезает, впитываясь в землю. Под ногами чернела земля, плотная от недавнего дождя. Воздух стал другим – густым, резким, с примесью дыма и прелой листвы. Вверху над оврагом синело вечернее небо. Где-то лаяла собака. В отдалении прозвучал колокол.

– Мы уже в Коломенском? – спросила Анна, оглядываясь.

– Голосов овраг. Почти на окраине. До людей еще версты две идти.

– Немногим ближе, – раздался веселый голос сверху. – С возвращением!

Фёдор поднял голову – голос был знакомым.

– Михаил Борисович? Барон, что вы тут делаете?

– Ну, во-первых, не барон, а баро, – отозвался Михаил, – а во-вторых, вы лучше совсем темноты не дожидайтесь, пройдите немного вперед, там тропинка будет, и поднимайтесь ко мне.

Наверху Михаил протянул руку, помогая преодолеть последние метры крутого подъема.

– Пойдем, тут недалеко. – Он постучал по корпусу большого электрического фонаря в руках. – Вот, с собой взял. Боялся, что до полуночи вас ждать придется. Ан нет, вы молодцы, еще до самой темноты вышли.

– Но как вы узнали, где мы? – спросил Фёдор.

– Ты, Фёдор, помнишь, что обещал сегодня ко мне в гости заехать? – Михаил пошел впереди, освещая путь фонарем и то и дело оборачиваясь. – А я утром понял: адреса-то не оставил! Примчался на фабрику, а там Евдокия – вся на нервах. Говорит, ночью домой не вернулся, на зов не отвечает. Я сразу понял – дело серьезное, раз Петровна так забеспокоилась. Ну и сам в поиски включился. А уже к обеду она, спокойная, как вечер у костра, рядом со мной появляется и говорит, что какая-то древность ей открыла, что ты к ночи тут появишься. – Михаил усмехнулся, щелкнул по корпусу фонаря. – Расскажешь, зачем ты весь день от нас в этом овраге прятался?

Они вышли на край леса. Рядом на поле кругом стояло несколько телег и пара весьма дорогих фаэтонов. Горели костры, пахло чем-то вкусным, в воздухе звучали гитарные переборы. Фёдор замедлил шаг, почувствовав теплое, живое дыхание цыганской жизни – простое, шумное, настоящее.

Михаил махнул кому-то рукой:

– Ромалэ, неси еду. С дороги люди, покормить надо. – Потом обернулся к Фёдору и Анне: – Добро пожаловать к нашему костру.

– Меня, наверное, тоже ищут, – сказала Анна.

– Искали, – кивнул Михаил. – Я же сперва подумал, что дело молодое, и пропал наш Фёдор у красавицы в гостях. Нашел адрес в справочнике, послал туда мальчонку. А там какой-то господин, высокий, с тонкими усиками и одетый франтом, тоже Анну Петровну спрашивает.

– Ой, это из газеты, – Анна нахмурилась

– Парень тоже так решил, – продолжил Михаил, – и чтобы успокоить, сказал тому сударю, что вы у нас, репортаж о жизни цыган пишете. И ведь не соврал, шельмец! Вы, и правда, у нас!

– Я две ночи дома не была, а под утро с цыганами вернусь. Что люди подумают? – Анна вздохнула.

– Я вашего редактора знаю, – успокаивающе махнул рукой Михаил. – Мы у Павла Михайловича не так давно в доме играли – музыкальный вечер был. Очень душевный человек, умный. Да и память у него хорошая – если надо, передам привет и замолвлю словечко.

Фёдор сидел на мешке, протянув к костру уставшие ноги. Михаил подошел и протянул Анне пальто, а Фёдору старую шинель.

– Накиньте, вечера уже холодные, а нам тут до утра быть. Ночью мы лошадей через поле не поведем.

Он сел между ними и протянул Фёдору фляжку с коньяком.

– Ну, рассказывай, где пропадал, да так, что тебя даже Евдокия найти не смогла.

– Где был, рассказать не могу, не моя это тайна, а вот что было перед этим – есть история. Она и вам интересна будет.

– Понимаю, вы, ведуны, мешкаро, про свои дела всегда только полслова говорите.

– Мы рядом с Арбатом были, когда на нас навья напала.

– Умертвие? В самой Москве? – Михаил оторопел, взял из рук Фёдора фляжку, сделал глоток и, не глядя, протянул Анне. Та настороженно приняла.

– Оно самое. И я смог узнать, что вызвал ее уже известный нам Марко.

– Ты погоди пока про него. Старики говорили, что навьи это не просто мертвяки, это память о боли. Или о зле. Страшное дело, если эта тварь по Москве бродит.

– Уже не бродит, – Фёдор усмехнулся.

– Силен, – Михаил посмотрел на него с уважением. – Значит, говоришь, колдун тот, что Маришку привораживал, еще и такой чернью занимается?

– Выходит так. Правда, я не уверен, что он специально ее вызывал.

Михаил покачал головой, потянулся к огню, подбросил ветку. Пламя треснуло и снова затихло.

– Ага. Сделать хотел козу, а получил грозу, – пробормотал он. – Только то, что он там хотел – это уже никого волновать не будет, если от молнии дом сгорит.

Фёдор не ответил. Он смотрел в огонь, будто что-то еще видел в танце языков пламени – не прошлое, не будущее, просто что-то за гранью слов.

Анна устроилась поудобнее, закутавшись в пальто. Ее глаза уже слипались, но сознание еще цеплялось за последние фразы. Посидели так еще немного, не двигаясь и не нарушая тишины. Потом Михаил встал, потянулся неторопливо.

– Пора, – сказал он. – Ночь долгая, а под утро холод сильнее. Пойдем, устрою вас.

Костер потрескивал, будто хотел что-то сказать, но они уже уходили, унося с собой тепло, тревогу и ту тень, что осталась между словами.

По делам его

Марко сидел в своем кабинете, в небольшой квартире, которую он снимал на Поварской. Одетый в домашний халат, он, обложившись книгами и блокнотами, что-то выписывал в большую тетрадь.

– Хозяин в поисках ответов? – раздался в его голове насмешливый голос Тарнуса.

Марко поморщился и сказал вслух:

– Такой способ контакта меня отвлекает. Ты же достаточно силен, чтобы твой голос я мог слышать физически, а не только через канал в моем ментальном теле.

– Это меня сильно утомляет, – раздался ворчливый голос уже из кресла рядом со столом Марко. – Я еще понимаю – во время сеанса, когда нужно впечатлить людишек, но тут… Это больше потворство твоим капризам, Марко, чем необходимость.

– Зато это не мешает мне думать, а твои силы мы подпитаем уже завтра, на очередном сеансе.

– Хорошо, – примирительным тоном согласился Тарнус. – Так зачем же ты меня звал?

– Узнал про ту парочку, что за мной шли?

В ответ была тишина.

– Тарнус? – удивленно спросил Марко.

– Я молча кивнул, – проворчал демон. – Слушай, давай-таки перейдем в твой астральный предел. Так будет обоим удобнее.

– Хорошо. – Марко закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и привычным образом погрузил свой ум в состояние медитативного транса. Через несколько минут его внимание полностью сфокусировалось в большом каменном зале с высокими стрельчатыми окнами и старинной мебелью. Он подошел к столу, из стены напротив вышла небольшая коренастая фигура демона. Тарнус легким прыжком вскочил на стол и сел, скрестив ноги, рядом с большим куском пергамента, лежащим перед Марко.

– Вот так лучше, – сказал демон. – Итак, про парочку. Парень действительно маг. Молодой, но даровитый. Отец Маришки нанял его, чтобы дочку вернуть. Что он и сделал. По дороге прогнал меня, сбил твой тотем и загнал тебя по улице.

Марко фыркнул:

– Воспользовался тем, что я не ожидал атаки со спины.

– Тем не менее, – Тарнус развел руками. – Факт остается фактом.

– Ладно. Что еще?

– Живет он с бабушкой, видимо сирота. Подробно я не копал. Бабушка же… – Тарнус скривился. – О ней в Москве легенды ходят.

– Легенды часто врут, – заметил Марко, крутя перо между пальцами.

– Так-то да, но я же не газеты читал, а Акаша-хроники. В общем, не связывайся с ней. Она тебя в бублик свернет и в чай помакает.

– Образно, поэтично… Я, наверное, должен был испугаться, – усмехнулся Марко. – А что за девушка с магом была?

– О, тут интересно. Она ничего из себя не представляет. Обычный человек, почти без дара. Журналистка, долгое время жила вне России.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пусть откроется живая граница, и да будет путь между светом и тьмой, и пусть не будет преграды.

2

Кто идет?

3

Смерть нам грозит. Просим – позволь пройти.