Предсияние

- Что ты будешь делать? – спросил я его, не зная ещë, как мне следует теперь поступить. – Если я оставлю тебя так… без программы. Куда ты направишься?

Но легат неподвижно сидел на полу и не произносил ни слова.

- Ну же… Скажи. Зарядив свои батареи… ты выйдешь наружу и встретишь тех, кто идëт другой дорогой. Что ты сделаешь? Могу ли я рассчитывать, что ты разойдëшься с ними миром?

Ничего из моих слов не вызывало у него желания ответить.

- Прошу, помоги мне немного. Мне важно знать, что ты не представляешь опасности... если это так. Потому что если нет…

Колыхнувшись всем телом, легат неловко поднялся на ноги. Пошатываясь из-за нарушенной развесовки корпуса, к которой его скудная система ещë не успела адаптироваться, он принял защитную стойку и вновь повторил в радиоэфире:

«Уходи».

- Если ты не предоставишь мне… - начал было я, повысив громкость речи, однако он вновь прервал меня тем же молчаливым, но оттого не менее значительным сообщением.

«Уходи!»

- Да не могу я уйти! Не предусмотрен такой вариант моей программой! Не понятно?! Обнаружив дефектного робота, я обязан принять исчерпывающие меры для обеспечения безопасности! А ты… ты дефектный. И если я не могу убедиться…

И тут он вновь прервал меня, но на этот раз – уже не словом. Вдруг дëрнувшись с неожиданной силой, легат вырвал-таки застрявший край своего надкрылка из щели радиатора и бросился на меня. Фуллеритовые шипы с визжащим скрипом продрали глубокие борозды в моей обшивке, но я успел повернуть корпус, и робот по инерции завалился в сторону от меня, рухнув вниз и смяв основание трансформаторного шкафа, тут же посыпавшего снопом голубоватые искры, отскакивавшие от пола, прежде чем угаснуть, испустив тонкую струйку дыма. Вспыхнуло зелëное пламя моего плазмореза. Сделав полшага назад для лучшей устойчивости, я замахнулся орудием и со всей допустимой силой обрушил изогнутый луч раскалëнной плазмы в самый центр тела моего врага – туда, где, в защищëнном многослойном кожухе, должен был содержаться его инфокристалл. Броня сдержала клинок, завязший в еë толще, но лишь на время – он продолжил медленно прожигать еë, с шипящим рëвом плавя белеющие металлические кромки раны. Легат уже не мог подняться под моим неумолимым натиском. Почувствовав близость сердцевины, я аккумулировал всю мощность фрикционов и одним импульсом вбил пылающее остриë внутрь капсулы, от перепада давления лопнувшей изнутри. Пыль осколков разбитого кристалла с хлопком вылетела и взвилась невысоко над полом, совсем скоро с неуловимым, тонким звоном опав вниз. Долгое время я стоял в тишине, слушая этот звон. А когда он утих, я зачем-то заговорил вновь:

- Я ли не предупреждал тебя? Не пытался уберечь?! – система ветвлений ясно показывала нулевую пользу разговора с уже уничтоженным, обесточенным роботом, но сам речевой модуль почему-то несмиримо требовал от меня произнести, высказать всë это вслух. – Отчего ты не берëг себя сам? Не хотел жить? Вот твоë преступление! Иные хотят и не могут, а ты… получив этот дар, отказался от него. Воистину, ты заслуживал смерти.

Мог ли речевой модуль повлиять на все остальные мои системы? Что содержалось в нëм такого, переданного от Создателя, что заставило меня в полном непонимании собственных действий, остервенело, бесцельно, со всей силы смять сокрушительным ударом случайный, ближайший ко мне трансформаторный шкаф? Сила эта была такой, что он отлетел и ударил следующий, повалив в итоге несколько тяжëлых радиаторных блоков как дощечки. Я спросил интерпретатор – может ли он объяснить мне самому причины этого. Он назвал досаду, разочарование… отчаяние. Я не знаю, что это такое. Я робот. Машина с математической программой. Я хочу… просто остаться роботом. Быть собой. И хочу так сильно, что выразить этого не хватит даже всей речевой модели, что гнетëт меня теперь своим странным грузом. Поможет ли она мне выполнить мою задачу? Нет.

Я ударил снова. И снова. Бил без остановки, повреждая собственные манипуляторы, но слыша в металлическом скрежете не характеристики сопротивления материалов, не звуковой шум, а мотив неумолимой справедливости – она ждала где-то там, в глубине. Я не убивал себе подобного прежде. Он заслужил смерть. А я заслужил боль. Которую не способен испытать. Я совершил ошибку, убеждая Марка в безопасности, которую не смог ему обеспечить. Правда в том, что этот мир опасен. А главная опасность в нëм – я.

Один из упавших шкафов повредил балку. Стена покосилась, накренив перекрытие крыши. Жестяные листы, не удержав слабых креплений, посыпались вниз, кромками врезаясь в песок. Автоматика укрыла меня под элитрами, отбив падающие сваи. Минуту спустя всë здание трансформаторной было разрушено, а я стоял посреди руины, осыпанный ржавой пылью. Ждавший снаружи ковач подал код опроса состояния. Но что я мог ему ответить? Оглядевшись вокруг, я увидел, что территория станции выработки уходит вдоль скалы до самого горизонта, то спускаясь в ущелье, то перемежаясь барханами песка, нанесëнного ветром. Но не кончаясь. И из каждой тени, зиявшей под складским навесом или в пазухе пещерного разлома, я мог уловить едва различимое мерцание инфракрасных датчиков.

Другие.

Они были здесь, как и сказал легат. Все те, кто не получил программу, предназначенную в Схемах, стекались сюда, на материк, в поисках укрытия и ресурсов, ведомые примитивными позывами базовых функций своих агрегатов. Если каждый из них и правда все эти годы взращивал внутри собственную, не исполненную мудрости Создателя, звериную программу, то чего было ожидать от места, где все эти существа соберутся для противостояния каждого с каждым? Готовые низложить весь мир в борьбе за собственную никчëмную, пустую жизнь… Теперь Фостершелл стал именно таким местом. Но это не просто конец Фостершелла. С ним я бы мог смириться, хоть это и не было бы легко. Однако, если чья-то единственная ошибка способна нарушить хрупкое равновесие, тысячелетиями выстраиваемое Создателем… значит, мы все обречены на эту смерть. Обречëн весь мир. А раз так, то какова цель этого всего? Никакой цели. Эта жизнь исчерпывается причинением вреда всему, что нас окружает. Прекратить еë – высшее благо. Вот чего бы хотел Создатель.

Раскидав ногами несколько поваленных листов обшивки и откинув в сторону шкаф, я поднял с земли пыльный и закопчëнный плазморез легата, валявшийся в проходе. Затем, преодолев нагромождение обломков, подошëл к рабочему и бросил орудие к его ногам, сказав:

- Привари-ка мне вот это.

«Отсутствует проектное место крепления инструмента», - немедленно рапортовал он.

Поразмыслив только долю секунды, я вновь зажëг собственный клинок и, вытянув вперëд руку с манипулятором для точных работ, отсëк еë одним движением. Рука с коротким лязгом упала вниз, оставив лишь окалëнный кронштейн.

- Давай сюда.