Ярость 2

ЯРОСТЬ 2

ДИВНЫЙ НОВЫЙ МИР

Пролог

Что их относительно спокойная жизнь закончилась, Женщина поняла ещё накануне вечером. Научилась определять это по состоянию непонятной тревоги, которая возникала у неё всякий раз перед тем, как им приходилось бежать. А тут ещё прошёл слух о новой банде, охотящейся на людей. Не на заражённых вонючек, а на нормальных. Хотя, кого сейчас можно назвать нормальным?

Когда-то давно, в прошлой жизни, у Женщины была семья, муж и даже собственный автомобиль, который мог ездить. В день, когда навсегда пропало электричество, они все оказались дома. Дочка неважно себя чувствовала, поэтому её не повели в садик, муж заехал на обед и уже никуда не поехал. Первое время она не испытывала страха, не помнила, чтобы сильно тревожилась за будущее. Было даже интересно, словно они угодили в квест-аттракцион. Муж придумал жечь костёр в мангале на балконе, на нём готовили «походную еду». Из подручных материалов в центре самой большой комнаты соорудили палатку, где они читали Дочке книги и рассказывали истории при свечах. Однажды муж ушёл за пайком и не вернулся. Поиски ничего не дали – никто ничего не мог подсказать. Где брать продукты, Женщина не знала, соседи говорили, что пункты выдачи больше не работают. На пятый или шестой день они с Дочкой пошли на стихийный рынок – там можно было выменять еду на украшения из золота, а вернулись к огромному костру, в который превратился их дом. С этого момента Женщина потеряла счёт времени.

Вся череда последующих событий запечатлелась в её памяти в виде коротких отрывков, похожих на видеоролики. Причём у неё было стойкое ощущение, что она просматривает какой-то постапокалиптический сериал. До жути реалистичный, но произошедший не взаправду или, во всяком случае, не с ней. Там были сердобольные люди из соседнего дома, приютившие их. Был жуткий холод, голод, драки за еду, топливо и даже за место у костра. Были военные, которые отвели их в лагерь, откуда пришлось спасаться бегством, потому что напали заражённые. Они примыкали то к одной группе, то к другой, куда-то шли, пытались где-то осесть и снова бежали. И всегда искали еду.

В её жизни появились другие Мужики, некоторые – Мрази – брали её силой. Другим она отдавалась сама в обмен на обещание не трогать дочь. Единственный Мужчина, которые напомнил ей мужа, на второй же день полез лапать её девочку. Она убила его и с тех пор больше не запоминала ни чьих имён.

Эта группа была почти нормальной. Почти – потому что Женщина на всякий случай не доверяла никому. Они обосновались на каких-то дачных участках, внаглую оккупировав два дома. В погребах нашлось немного консервов и двухлитровая банка черносмородинового варенья, они с Дочкой славно попировали тогда. В других домах тоже жили люди – по одиночке и группами, но у них было пятеро Мужиков и два ружья, с этим приходилось считаться. Большинство домиков уже разграбили, однако им удалось найти много полезного, а самое главное – тут были печки и вволю дров. Но Женщина знала, что эта хорошая жизнь скоро закончится.

Вскоре ушла Толстушка – хоть Женщина и не запоминала имён, ей приходилось давать прозвища своим спутникам. Как ни странно, многие из них отложились в памяти. В соседней группе оказалось много Мужиков, но мало Баб, и Толстушка решила, что там у неё больше шансов выжить. Вечером она принесла немного патронов, две пачки макарон, какие-то консервы и маленькую шоколадку для Дочки. Это было нелепо, потому что с их группы и так снималась обуза в виде лишнего рта, но те, другие, почему-то решили поделиться. Странные люди. Или глупые. Теперь их оставалось десять: Старший, Студент, Чернявый, Голубок с Голубкой, Алкаш, Блондинка, Клуха и она с Дочкой. Толстушка ушла, потому что её не выбрал ни один мужчина в их группе. Голубки с самого начала были вместе, Клуха обхаживала Старшего, только ему, похоже, было вообще плевать на баб. Студент и Чернявый вились вокруг малахольной Блондинки. Алкаш был озабочен лишь одним – где найти выпивку. На Женщину поглядывали сальными глазками, но никто пока не решился перейти к активным действиям. И хорошо. О себе с Дочкой она позаботится сама.

Крики на другом конце дачного посёлка заставили её подскочить с продавленного, пахнущего плесенью дивана. Все дрыхли, в домике стоял храп. Где же Чернявый? Он же должен дежурить на улице! Неужели заснул или добрался-таки до Блондинки? Женщина толкнула Дочку, и та моментально открыла глаза.

– Надо идти, – прошептала мать одними губами.

Девочка вскочила и тут же принялась натягивать рюкзачок. Женщина давно уже приучила и себя и её к определённому порядку. «Режиму выживания», как она это называла. Вещей ровно столько, чтобы уместились в один рюкзак, а сам рюкзак должен позволять бежать, причём бежать быстро. Спать только одетой и обутой, никогда не светить ничем ценным. Да, и ещё не умываться. Это сильно отталкивало Мужиков. Чистюли, мать их. Жаль, у них сейчас не было никакого оружия, кроме ножей. Два раза женщина находила ружья, а однажды не побрезговала и сняла автомат с трупа. Но первый дробовик остался на месте убийства Ублюдка, который возжелал её Дочку. Она очень испугалась, когда после оглушительного «бум!» у него исчезла верхняя половина головы. Словно срезало чем-то. Главное, сам стоит, а от лица – только нижняя челюсть, даже зубы видно! Женщина потом долго корила себя, что проявила малодушие и выронила ружьё. Но в тот момент ей хотелось лишь одного – бежать как можно дальше. Другие стволы у неё забирали Мужики, потому что лучше умели с ними обращаться. Она не спорила. Но решила, что следующее настоящее оружие обязательно оставит себе. Так спокойнее.

– Шухер! – ворвался в домик Чернявый.

Они бежали, и уже в который раз Женщина похвалила себя, что в прошлой жизни не пренебрегала спортзалом. Не до фанатизма, но годы занятий в фитнес-клубе не прошли даром. Бег давался легко, периодически она подхватывала Дочку и несла на руках. Короткий рывок по заросшей травой грунтовке, и вот уже под ногами асфальт в старых заплатах ямочного ремонта. В посёлке звучали выстрелы, но не они подгоняли беглецов, а крики. Женщина уже слышала такое раньше, так звучат ужас и смертельная боль. Но сейчас что-то было не так. Слишком мало стрельбы и слишком много воплей. С бандитами обычно наоборот, те не щадят патронов, если только им не нужны пленники и особенно пленницы. Мародёры тоже нападают иначе, создают много шума, стараются посеять панику, чтобы люди бросили как можно больше припасов. В перелеске вдоль дороги замелькали тени, Женщина резко затормозила, схватила Дочку за ручку рюкзака, рванула на себя. В груди заныло от мучительного, всепроникающего страха. Заражённые! Причём в том состоянии дикой ярости, которая превращает заторможенных доходяг в беспощадных хищников. Она видела такое дважды, и этого хватило, чтобы бояться их появления всегда и всюду. Вот почему так кричат, вот кто напал на них!

Схватив девочку в охапку, Женщина метнулась к ближайшему остову машины, рывком заставила её пригнуться, сама скрючилась за капотом, лихорадочно осматриваясь вокруг. Голубки, бежавшие следом, бросили удивлённый взгляд, но не остановились. В этот момент из-за деревьев выскочило несколько голых фигур. Голубка взвизгнула, Голубок огрел одного дубинкой по башке, но их смели, опрокинули на асфальт, а затем, к изумлению Женщины, подхватили и потащили в лес. Как бандерлоги в старом мультфильме про Маугли.

Новый звук, почти позабытый и оттого кажущийся особенно громким, привлёк её внимание: к ним приближались два автомобиля. Джипы на высоких колёсах встали под углом, перекрыв двухполосную трассу почти полностью. Стало видно, что у каждого сзади имеется ещё и небольшой кузов. Открылись дверцы, на дорогу вышли люди в камуфляже. Не военные, Женщина определила сразу, и не только потому, что у них в руках были арбалеты. Они иначе вели себя. «Беги! – бухало в голове. – Беги, дура!» Однако ноги словно приросли к земле. Тем временем с заднего сиденья пикапа выбрался ещё один, и Женщина сразу решила, что он и есть главный. Картинно потянувшись, тот протянул руку в салон авто и вытащил за поводок… У Женщины перехватило дыхание. Это было слишком неправильно. Даже для их грёбаного неправильного мира появление такого казалось ей чем-то сверхзапредельным. Заражённый человек на привязи, скачущий вокруг хозяина, словно собака!

Остаток её группы в растерянности остановился перед камуфляжными, Старший медленно поднял ружьё, и его грудь тут же утыкали стрелы. Бухнул дробовик Чернявого, камуфляжные замахали руками, и Женщина с изумлением поняла, что они кидают в людей ножи и топорики. Кто-то пронзительно закричал, а потом всё потонуло в радостном завывании хищников, дорвавшихся до добычи. Не раздумывая более, Женщина толкнула Дочку к обочине, и обе скачками понеслись в лес. Пусть там «бандерлоги», но они казались меньшей опасностью по сравнению с тем, что творилось позади. Что-то ударило её в спину, не сильно, даже бег не сбился. Она не стала оглядываться. Бежать! Безошибочным инстинктом выбрать направление, не споткнуться, не упасть, не наступить на предательский корень.

Заметив, что девочка сбавила темп, Женщина подхватила её на руки. Та обвила мать за шею, уцепилась за талию ножками, прижала голову к плечу, слилась, стала с ней единым целым. Бежать! Серая тень выскочила сбоку, метнулась наперез. Женщина отбросила дочь, успела выхватить нож и полоснуть тварь по оскаленной морде. Мутант зашипел, то ли от боли, то ли от ярости, вытянул лапу, покрытую странными цветными пятнами. И вновь Женщина ударила и достала, хотя реакция существа была моментальной. Оно отдёрнуло конечность, но Женщина продолжала наступать, размахивая огромным охотничьим ножом. Серый попятился, зарычал, оскалил зубы. Женщина оскалилась в ответ. Сейчас она сама была хищницей, самкой, защищающей потомство. Снова выпад – и кончик ножа едва не достал до цели. Тварь прыгнула в сторону, приземлившись на ствол поваленного дерева. Но подгнившая кора предательски соскользнула, и серая туша по инерции налетела на обломанный сук. От громкого визга у Женщины едва не заложило уши. Мутант забился, силясь сорваться с рожна, на который себя же и насадил. Она хотела пырнуть его, но не смогла подступиться – слишком яростно тот метался. Плевать! Подхватив Дочку, Женщина кинулась в лес. Они бежали, пока вдали не затихло верещание, а потом бежали ещё и ещё. Подальше от тварей, от заражённых, от людей в камуфляже и от того, что их главарь водил на поводке.

Часть 1. МАРОДЁР

Глава 1

Стоял конец апреля, а лес уже полностью оделся листвой. Аномально ранняя весна, как сказали бы раньше. Сейчас это уже не удивляло никого. Мы устали изумляться, устали гадать, что будет дальше, строить прогнозы, что-либо предполагать. Сын Ивана Коновалова, Алексей, был первым, от кого я услышал, что земная ось изменила угол наклона. Говорит, определил это по звёздам, даже нарисовал, где должны располагаться те или иные созвездия. Но я знал только Большую Медведицу да Полярную звезду, а они как раз остались на месте. Тем не менее с климатом явно творилось что-то не то. Если верить теории Алексея, мы сдвинулись в область с более тёплым климатом, а ещё большая часть Сибири ушла за Полярный круг. Кто-то соглашался с его концепцией, кто-то нет, только погода изменилась. Не знаю, будем ли мы тут выращивать ананасы или хотя бы арбузы, но лета в конце апреля не могли припомнить даже старожилы. Правда, солнца всё равно мало, в основном шли дожди или дул весьма сильный, противный ветер. Лёха говорил, что так может продолжаться несколько лет, пока климат не утрясётся, зато потом… Увидеть бы это потом.

Выживать получалось не у всех. Порой масштабы катастрофы казались мне нереальными, так же просто не могло случиться, чтобы целая цивилизация развалилась из-за какого-то всплеска геомагнитного поля, пусть и очень сильного. Но наша зависимость от электроники оказалась слишком велика. Плюс эпидемия, с которой тоже всё очень непонятно. Откуда взялся этот вирус, и вирус ли это, вообще? Специалисты, те, что уцелели, осторожно называли его патоген – нечто, некая хрень. Изначально она жила в собаках, которых почти поголовно привили во время глобальной эпизоотии. Искусственно спровоцированной, тут ни у кого сомнений не было. Но те «бизнесмены», видать, так много забашляли, кому надо, что рта особо никто не разинул. Так, побухтела пара блогеров с сотней-другой подписчиков, на том возня и кончилась. Тем более что прививали всех собак бесплатно, а вакцину рекомендовали всякие уважаемые организации. Но произошла вспышка на Солнце, и друзья человека в одночасье слетели с катушек. А патоген возьми, да и приживись в нас, людях, которые вдруг стали изменяться, превращаясь… я даже не знаю, в кого. Впрочем, терминология уже появилась: обычных заражённых стали называть приматы. Как объяснила мне вирусолог Нина Дмитриевна Золотайкина, с которой я познакомился ещё в инфекционном центре в Питере, и которой тоже повезло выбраться оттуда, изначально кто-то так сказал в шутку. Мол, новый вид Homo, а, может, и не Homo, но точно приматы. А вот тех, которые на зверей похожи, питеками нарекли. От греческого «питекос» – обезьяна. Были же когда-то австралопитеки, дриопитеки, афропитеки, а теперь вот просто питеки. Доэвоционировались, так сказать.

Заражённых очень много. Мутантов гораздо меньше, но всё же есть мнение, что людей осталось процентов десять – пятнадцать. Очередная загадка: почему мы не справились? Почему не смогли избежать массового заражения? Ведь это не грипп, болезнь не передаётся воздушно-капельным путём, тут укус нужен, или чтобы тварь, грубо говоря, в рот плюнула. Ну, хорошо, допустим, все привитые собаки взбесились и покусали хозяев. Но ведь это даже не каждый десятый житель России! Как же вышло, что городами правят потерявшие человеческий облик твари, а целые области обезлюдели? Наша беспечность виновата? Вера в систему? Извечное ожидание, что кто-то придёт и сделает? Или же правы были те, кто говорил, что цивилизация слишком хрупка, что достаточно сильного пинка, чтобы она рухнула, как карточный домик? Вопросы без ответов, голая риторика.

Лидера группы из меня не вышло. Да и не рвался я никогда быть во главе.

Одиночка по жизни, волк-бирюк – вот моя ипостась. Но так уж получилось, что пришлось выбираться из Питера вместе с бывшей женой, её новым хахалем, её же друзьями, которых я терпеть не мог, и родственниками, отчего-то решившими, что теперь мы все одна большая дружная семья. Если бы не дочка, кто знает, как бы всё сложилось, но именно из-за неё я и оказался в этой компании. Мы до последнего сидели за забором, в хорошем доме с отоплением и почти работающим туалетом. Но в конце концов и там стало небезопасно. Хотели уйти подальше от людей, а угодили в такие переделки, что до сих пор не понимаю, как уцелели. Во время скитаний к нам примкнули Иван со своим сыном, а также странная девушка Лина, на поверку оказавшаяся настоящей занозой в заднице. Не обошлось без утрат. Бывшая тёща скончалась в первый день катаклизма. В пути умер от тяжёлого ранения Павел, отец Андрюши, бойфренда моей бывшей. В потери же можно, наверное, записать Андрюшиного брата-уголовника, правда, тот не умер, а повёл себя, как настоящая крыса: ночью бросил нас и сбежал, прихватив автомат с патронами. Страшной смертью погиб Александр Иванович – бывший тесть и самый достойный человек в нашей компании. А вот я выжил, хоть и получил пулю в бок. Да уж, покуролесили мы, чего там, пришлось жизни отнимать, и животные, и человеческие. За это и поплатились. И, уверен, будем расплачиваться ещё.

Зато уцелели, скажет кто-то. Да, уцелели. Нас приютили знакомые военные, с которыми совершенно неожиданно свела судьба. В новом сообществе наше вынужденное братство сразу же распалось. Иван, схлопотавший ножевое ранение в шею, выжил, даже твёрдую пищу может глотать. Правда, голос изменился, ему бы теперь мультяшных злодеев или монстров озвучивать. Его вместе с сыном определили в инженерный отдел, реанимировать всякую электронику, налаживать древние радиостанции и телефоны. Насколько я знал, ни с кем из нашей группы он контактов не поддерживал. Видать, винил всех, что мы тогда решили захватить в плен малолетнего бандита. Который, к слову, и пырнул этого дурака-правозащитника. А я потом того ублюдка убил, иначе он зарезал бы ещё и племянницу моей бывшей. И хотя я спас девчонку, её мать, отчим, да и вообще все в группе стали избегать меня.  А я – их. Такой вот родственный расклад вышел.

Виталий «Качок» Вербицкий вновь нацепил погоны и тащил службу, причём по профилю – в анклаве потихоньку собирали всякую артиллерию. Романа Прохоренко, мужа моей бывшей свояченицы, с распростёртыми руками забрали в службу тыла, он теперь заместитель главного энергетика. Его жена Светлана устроилась на склад учётчицей. Инночку Вербицкую определили заниматься с детьми в некоем гибриде школы и детского сада. Марину Савельеву, мою бывшую супругу, сразу же оформили в медслужбу, что логично – она медик по образованию и специальности. Андрюшу, её хахаля, Рома протащил к себе, обслуживать дизеля. Грязновато, конечно, но всё в тепле и относительной сухости.

Для всех нашлось место в этом весьма сплочённом сообществе, кроме такого проблемного существа, как Лина. Тут, конечно, следует принять во внимание фактор косы и камня. Или двух камней. Или двух кос. В общем, в плане упёртости она и командир этого поселения стоили друг друга. Полковник Морозов – вояка до мозга костей. Слава богу, не из тех, кто «как надену портупею, всё тупею и тупею», но некоторая кондовость в нём всё же присутствовала. Не знаю, следствие ли это профессиональной деформации личности или он всегда был склонен к жизни по уставу, но у него были Принципы. Правила, от которых не моги отступать ни при каких обстоятельствах. Например, служба женщин в армии. В качестве вольнонаёмных, где-нибудь в столовой или на почте – это пожалуйста. В крайнем случае радисткой. Но в действующем подразделении, особенно выполняющем боевые задачи – категорически нет! «Баба не должна воевать, сие обязанность и прерогатива мужика». И точка. А Лина, зараза такая, очень хотела попасть в разведку. Или хотя бы в караульный взвод. Полковник же считал, что ей самое место на кухне или в банно-прачечном комбинате. На этой почве у них и вышел перманентный конфликт, результатом которого стали хронические наряды вне очереди. На ту же пресловутую кухню.

Ну а меня приписали к «продразвёрстке». Занятно, что подразделение фактически образовалось благодаря нам, поскольку мы прибыли на собственном автомобиле ГАЗ-66. Работающей техники в новом мире было крайне мало, машины на ходу стали одним из самых ценных ресурсов. Правда, народ активно занимался реанимацией и переделкой, только выходило в основном что-то баггиподобное1, на таком грузы не повозишь. У анклава грузовиков хватало, но лишь под свои нужды, к тому же в основном пожилые рыдваны, которые потихоньку начинали сыпаться. И тут появились мы на «Шишиге», да не просто рабочей, а в отличном состоянии. Я был уверен, что её экспроприируют, даже сам думал отдать в качестве вступительного взноса, так сказать. Однако взносов с нас никто не потребовал – оружие, транспорт и продукты просто оприходовали, не спросив у нас разрешения. И теперь ГАЗон был приписан к службе поиска «продовольственно-материальных ресурсов» или продразвёрстке, как её стали называть с чьей-то лёгкой руки.

Предполагаю, что стараниями моего знакомого – старшего лейтенанта Базылева – в эту новую службу зачислили меня, на правах…  даже затрудняюсь сказать, кого. Тут чёткая армейская структура дала сбой, ибо подобные подразделения не предусмотрены воинскими циркулярами. Но Морозов, надо отдать ему должное, проявил определённую гибкость, сумел перешагнуть через протокольные рогатки. Так совпало, что за неделю до нашего прибытия в анклав приняли двоих парней с целой фурой продуктов.  Кто-то, ещё в начале кризиса, зацепил трактором заглохший грузовик, отогнал в лесок, подальше от людских глаз, и тщательно замаскировал. Но воспользоваться богатством так и не сумел. Что стало с теми людьми, неизвестно, пацаны нашли фуру в нетронутом виде. Кое-что успело испортиться, но значительная часть консервов, круп и прочей бакалеи оказалась вполне пригодна в пищу. Это и натолкнуло военных на мысль создать некий отряд, который целенаправленно занимался бы поисками таких вот «ничейных» ништяков.

Поскольку оба умели водить грузовик, им выделили наш ГАЗ-66, а в качестве усиления придали «Бардак», то есть БРДМ-22 с экипажем из вояк. Технически союз выглядел почти идеально, так как обе машины отличались хорошей проходимостью, при этом не жрали топливо, как тот же БТР. Башенные КПВТ и ПКТ на «Бардаке» в случае заварухи позволяли отбиться хоть от мародёров, хоть от заражённых. Опять же, если «Шишига» застрянет, броневик вытащит её на раз-два.  А вот ему увязнуть надо ещё постараться, этот вездеход с дополнительной парой колёс специально создавали для самого бездорожного бездорожья.

Друзей звали Антон и Гарик, причём последний при знакомстве специально подчеркнул, что его имя «не склоняется»: никаких Гарри, Гар, Игорь или, прости господи, Гаврила. Я заподозрил, что чувак не в курсе, что значит склонение, но умничать не стал. Похрену. Гарик так Гарик. Внешностью, манерами и речью оба были настолько схожи, что невольно возникала мысль о кровном родстве. Но нет, оказалось, они скорешились во время скитаний.

Антон – коренной петербуржец, Гарик из Тюмени, но обоих вспышка застала в Новгороде. Месяц назад они решили оттуда свалить, как-то пересеклись и некоторое время бродили вдвоём, пока их не обнаружила разведка вояк. Взнос в виде грузовика жратвы оказался столь внушительным, что Морозов принял друзей. Несмотря на то что оба были моложе меня – Антону стукнуло двадцать пять годков, Гарику двадцать три – я оказался в этой компании на правах младшего, ибо пришёл позже. Неделю после ранения провалялся в госпитале, потом ещё какое-то время числился «на больничном» – вроде как восстанавливался. За эти дни парни успели обжить нашу «Шишигу» и даже немножечко подзасрать. Во всяком случае, в кунге3 я обнаружил натуральный свинарник.

Откровенно говоря, мне не очень нравилось с ними работать. Вероятно, сказывалась разница в возрасте. Или я так и не отошёл от перипетий нашей «одиссеи». Вроде как страдал от ПТСР4. Нет, мне ничего такого не снилось,  флешбэки5 выбирали для этого светлое время суток. Идёшь, бывало, на обед и тут раз – Иваныч.

– Что, – говорит, – Сева, вечерком в сарае?

И бровями многозначительно вверх-вниз – это он так выпить приглашал. А следом кадры «немого кино»: как старика валит на землю толпа заражённых, как рвут его когтями и зубами. А он смотрит на меня, и я нихрена не понимаю, что означает этот взгляд! Нажраться бы хорошенько разок, и даже не разок, только не с кем. Да и строго у Морозова с выпивкой. Поймают бухим – пару суток септик точно буду вычерпывать. Хотя люди здесь всё равно пили. Гнали, меняли, настаивали, доставали всеми правдами и неправдами, и пили. Поскольку ничего другого не оставалось.

Глава 2

Сырая подстилка из хвои и прелых листьев скрадывала звуки шагов. Мелкие сучки пропитались водой и практически бесшумно разваливались под протектором берца. Тяжёлые капли срывались с веток, шлёпали по молодой листве подлеска, и это единственное, что можно было услышать в лесу. Даже птицы умолкли – кстати, верный признак, что где-то рядом могут скрываться заражённые. Иногда о них предупреждали надрывными воплями сойки, но в этот раз их не оказалось поблизости. Я поднял руку со сжатым кулаком – сигнал остановки, – но мои «старшие» товарищи так и не выучили язык жестов. Спустя несколько секунд Антон громко прошептал мне в ухо:

– Чё там?

Молча указал ему на виднеющиеся сквозь листву разноцветные пятна, судя по всему, палаточный городок выживальщиков. Мёртвый, конечно, или населённый приматами-одиночками. Уже замечено, что некоторые из них старались держаться в местах, где проживали до заражения. Может, остатки памяти так работали, не знаю.

– Ждите тут, – прошептал я, показал «вилкой» из пальцев на свои глаза и поводил ею по сторонам.

Мол, секите за ситуацией. Какое там! Башками покачали, а сами чуть ли не прилипли друг к другу и на меня таращатся. Как-то давно, ещё в начале двухтысячных, крутили по телевизору клип, где два дебила напевали: «Мы насосы, мы насосы»6. Вот эти клоуны мне их очень напоминали – братья Насосы, право слово. Сколько раз было такое, что красные фонарики забывали!

Фокус с красным фонарём, позволявший вычислять заражённых на ранних стадиях, официально именовался здесь «тест Ковалёва», хотя так почти никто не говорил. Я был несказанно удивлён, когда узнал, что название возникло не в честь какого-то однофамильца, а именно благодаря мне. Об этом рассказала Нина Андреевна Золотайкина, с которой я имел долгую беседу после выздоровления. Оказывается, и она, и офицеры эпидемцентра в Питере не просто так удивлялись, что нам удалось отбиться от собак с помощью факелов. Дело в том, что у инфицированных животных, как, впрочем, и у людей, в стадии обострения, когда они впадали в ярость, начисто отсутствовал страх перед огнём. Не мы одни пытались отгонять их с помощью пламени, но твари не реагировали ни на костры, ни на огнемёты.  Версия, что утрата «пирофобии» – явление временное, не подтвердилась. Но не зря Колесников собирал команду экспертов. Один из врачей предположил, что дело не в температуре, а в цвете пламени. Возможно, их глаза болезненно реагировали на строго определённый оттенок.