Вася-юный палеонтолог: находки в янтаре
– А так можно?!! – Вася даже про Яна забыл. – Вот это да! Самому назвать динозавра!!!
– Та-та-так нужно! – воскликнул Саша. – Каждого нового динозавра называет тот, кто его нашёл!
– Правильно, – кивнул Сан Саныч. – То есть, почти правильно. У первооткрывателей растений и животных действительно есть возможность придумать своё название. Обычно для этого используют отличительную особенность находки. Так назвали, например… – он задумался.
– Например, брюхоногую гастроподу! – подхватила Женя.
– Или диплодока, – поправил очки Никита. – Потому что с древнегреческого это название переводится как двойной луч.
Вася растерялся:
– Где это у диплодока двойной луч? Один луч шея, а второй хвост, что ли?..
Сан Саныч покачал головой.
– Если посмотреть на диплодока снизу, – пояснил он, – то можно увидеть на позвонках его хвоста двойные отростки костей.
– Подумаешь, отростки диплодока! – Карина демонстративно зевнула. – А как вам нравится название «Амурозавр?» Амур, между прочим, по-французски – любовь!
Вася даже подавился от смеха.
– Динозавр по имени любовь?!
– Это очень смелая версия! – Сан Саныч заулыбался ещё шире, чем Вася. – И очень романтическая!
– Извини, Карина, – Никита взволнованно протёр очки, – но гигантского утконосого динозавра назвали амурозавром по географической причине: дело в том, что его нашли на берегу реки Амур, на Дальнем Востоке.
– Какая разница, – отмахнулась Карина. – Если динозавра назвали как реку, а реку – как любовь, тогда всё равно динозавр получается про любовь! Понял, умник?!
Васин дедушка кашлянул.
– Кхм… Река называется Амур, потому что на языке населявших эту местность народов «амар» или «дамур» значит «большая река». Но это не повод называть меня умником, – добавил он, покосившись на Карину.
– Если по местности, – сказал Вася, – тогда почти не смешно. А в честь человека можно назвать?
– За-за-запросто! – обрадовался Саша. – Ты фантастику Ефремова читал? Романы и рассказы всякие? В его честь назвали не одного, а несколько ящеров!
– Правильно! То есть, почти правильно, – вмешался Сан Саныч. – Я уважаю Сашино увлечение фантастическими произведениями, но должен заметить, что ящеров назвали всё-таки не в честь писателя-фантаста Ивана Антоновича Ефремова, а в честь палеонтолога Ивана Антоновича Ефремова.
Вася растерялся:
– Это два разных Ивана Антоновича?
– Не-не-нет! Это один и тот же Ефремов, знаменитый фантаст и великий палеонтолог!
– Тарбозавр ефремови! – гордо произнёс Никита. – Это с латыни переводится как тарбозавр Ефремова! И ещё ивантозавр – то есть, ящер Ивана Антоновича! И ещё…
– Что за бред! – перебила Карина. – Я никогда не слышала про динозавра ивантозавра!
– Ивантозавр, – подсказал Сан Саныч, – это звероящер, живший в палеозое за десятки миллионов лет до появления динозавров.
И тут Васю осенило.
– Сан Саныч, я понял! Вы хотели откопать нового динозавра, чтобы назвать его в свою честь, да?
– Ни в коем случае! – Сан Саныч покраснел. – Это было бы нескромно!
– То-то-тогда вы могли бы назвать его в честь своего отца, или деда, или прадеда, – предложил Саша.
Женя хихикнула:
– Всего один свежеотрытый… то есть, свежеоткрытый ящер может почтить память нескольких поколений Сан Санычей!
Васин дедушка пришёл в восторг.
– Какая практичная молодёжь у нас растёт! Какой экономный подход к динозаврам! – похвалил он детей.
– Не отвлекайтесь от темы, – потребовала бабушка. – Вы ещё не забыли, с чего мы начали?
– Сан Саныч рассказывал, что хотел откопать нового динозавра, – напомнил Вася, и Карина фыркнула:
– Вот именно! Хотя на самом деле он должен был рассказать, как встретился с Яном.
– Я тоже был не очень-то терпелив, когда был юным палеонтологом, – улыбнулся Сан Саныч. – Итак, экспедиция приехала к месту раскопок. Мне не терпелось приступить к поискам динозавров, а взрослые всё спорили и спорили, откуда лучше начинать. Поэтому я притворился, что собираю ветки для костра, а сам смотрел во все глаза – не повезёт ли мне.
Он замолчал, уставившись перед собой невидящим взглядом.
Истинное имя Яна
Через несколько секунд юные палеонтологи начали нетерпеливо ёрзать.
– Ну и как? Повезло? Правда же, повезло? Скажите, что вам повезло!
Сан Саныч очнулся.
– Фантастически повезло! Я увидел упавшую сосну…
– И пошли к ней, чтобы набрать веток? – обрадовался Вася.
– Честно говоря, про ветки я и не подумал. Дерево было такое старое, что вывернутые с землёй корни стояли стеной выше моей головы, и я со всех ног побежал к яме, которая осталась от выворотня. Сосна обнажила торчащие из земли камни, и с первого взгляда было видно, что их расположение складывается в рисунок скелета. Я спрыгнул в яму и начал осторожно отгребать пальцами землю от костей – разумеется, у меня не было никаких сомнений, что это окаменевшие кости! Кстати, никогда так не делайте, – спохватился Сан Саныч. – Разумеется, мне следовало позвать взрослых палеонтологов! Но в тот момент я обо всём и обо всех забыл. Очнулся я примерно через час, когда ободрал себе все ногти. Я хотел пить, я хотел есть, и когда рядом со мной в воздухе появилась воронка, из которой вылетел маленький шарик, я решил, что мне голову солнцем напекло.
Юные палеонтологи от волнения даже дышать перестали.
– Шарик завис в воздухе, и через секунду из него словно вытек силуэт какого-то существа – прямо ко мне в яму! Существо оказалось с меня ростом, с крыльями и огромной головой – я не сразу понял, что на голове у него шлем.
– Жесть! – прошептала Женя. – Хорошо, что я уже знаю, что это Ян, а то бы умерла от страха в самом начале истории.
– Мне было одновременно и страшно, и страшно интересно, – признался Сан Саныч. – Но любопытство пересилило, и я спросил головастика, откуда он взялся. Казалось бы, глупая идея, потому что он вообще не говорил, а только хрипел и щелкал. Но после моего вопроса он вдруг заговорил по-русски, хотя и довольно странно. Тогда я наконец сообразил, что паренёк неместный, и довольно невежливо сказал: «Да ты инопланетян!»
Васина бабушка страдальчески сморщилась.
– А он в ответ: «Я быть не инопланетян, я быть…» – Сан Саныч наморщил лоб. – Как же он сказал…Фр… Фло… Секунду, я не мог это забыть… Фплшп… Да, точно! «Я быть Фрплоавшп», сказал он. Очень приятно, говорю, а я Сан Саныч. Не хотел, говорю, тебя обидеть, у нас инопланетянами называют тех, кто прилетел с других планет. Повтори, говорю, как тебя зовут, и я попробую выучить.
– Я уже запомнила,– заявила Карина, – его зовут Хфпрощип.
– Не Фпрощихл, а Вшрофхлип, – возразил Никита.
Женя засмеялась:
– Ну вы даёте! Фщпр… Хшлв… Я это вообще произнести не могу!
Саша секунду помолчал и медленно произнёс:
– Ф-ф-фрплоавшп. Так?
– Ты как будто всю жизнь тренировался произносить инопланетные имена! – восхитился Сан Саныч. –Но сначала у меня никак не получалось два раза подряд произнести его имя одинаково, поэтому после нескольких неудачных попыток пришельцу пришлось смириться, что для меня он будет Инопланетян, а для краткости – просто Ян.
Он повернулся к Васе:
– А тебе он как представился?
– Мне он сразу сказал, что его зовут Ян и он инопланетян, – сказал Вася.
Карина округлила глаза:
– И ты ни о чём не догадался?!!
– О чём я должен был догадаться? – удивился Вася. – Откуда мне знать, что он не Ян, а этот, как его… Фрплоавшп? Я же раньше никогда с инопланетянами не встречался и не знаю, какие у них имена.
– Я бы только по слову «инопланетян» сразу бы сообразила, что он уже встречался с Сан Санычем! – фыркнула Карина.
– Это неправильный инопланетян, – захихикала Женя. – Он прилетает только к тем, кто не знает, что нет такого слова!
– Если моему внуку он сразу представился как Ян, – задумчиво сказал дедушка, – значит, ему не нравится, когда его имя произносят неправильно.
– Или ему понравилось новое имя, – сказал Вася.
– Или он сам не выговаривает своё дурацкое имя на букву Ф, – сказала Карина.
Сан Саныч пожал плечами.
– Как бы то ни было, он согласился быть Яном. После спецэффектов, которыми он обставил своё появление, меня уже не удивило, что он ходит по времени и пространству. Я, конечно, ужасно ему позавидовал. Ни за что на свете ни один палеонтолог не отказался бы от возможности переместиться на сотни миллионов лет назад!
– Это характеризует палеонтологов как отважных исследователей, – похвалил его дедушка. – Подумать только, добровольно переместиться в эпоху, когда в домах не было центрального отопления, водопровода и электричества! Да и самих домов не было! Я знаю людей, которые никогда бы не согласились на такой подвиг!
– Ни за какие коврижки, – подтвердила бабушка, и Сан Саныч горячо воскликнул:
– Все блага цивилизации для палеонтологов ничего не значат, если есть возможность своими глазами увидеть, как на самом деле выглядели животные, о внешнем виде которых мы можем только догадываться!
Бабушка раздражённо возразила:
– Какая разница, как они выглядели? Их же никто не видел! Значит, если вы неправильно соберёте скелет, то этого никто и заметит.
– Это обязательно заметят другие палеонтологи, – заверил её Сан Саныч. – Между прочим, однажды из-за неправильно реконструированного скелета палеонтологи развязали войну, которая длилась много лет.
Костяные войны
Выражение лица Васиной бабушки было очень скептическим. Впрочем, дедушка тоже выглядел так, будто хочет сказать: «Не может быть», но из вежливости молчит.
– Вижу, что вы никогда не слышали о так называемых «Костяных войнах», – сказал Сан Саныч. – Сейчас мы это исправим. Итак, в 1869 году палеонтолог Эдвард Коуп описывал ископаемые останки рептилии из отряда плезиозавров, которого он назвал эласмотерием. Он решил, что животное обладало короткой шеей и длинным хвостом, и нарисовал скелет с черепом эласмотерия на кончике хвоста…
– Плезиозавры, эласмотерии… – перебила его Васина бабушка. – Я уверена, что палеонтологи просто не могут два раза подряд собрать одинаковые скелеты из найденных костей, поэтому они всё время объявляют об открытии всё новых и новых видов ящеров!
– Вы, наверное, шутите, – вежливо ответил Сан Саныч. – Что касается Эдварда Коупа, то через год он понял свою ошибку и напечатал новую статью с правильным скелетом, где череп уже занял своё настоящее место – то есть, на шее. Эдвард Коуп уничтожил почти все экземпляры некорректной статьи, но одна копия всё-таки попала в руки его коллеги и друга Отниэля Чарльза Марша, который рассказал всем палеонтологам о глупой ошибке бестолкового Эдварда Коупа.
– Как я его понимаю! – воскликнула бабушка, а дедушка прошептал, что знает человека, который тоже нипочём бы не удержался от такого искушения.
– Разумеется, Эдвард Коуп обиделся, и началось великое костяное противостояние между двумя палеонтологами. Каждый хотел проявить себя наилучшим образом и выставить своего соперника полным дураком. Ради этого они изо всех сил мешали друг другу всеми способами, включая незаконные.
Васин дедушка встрепенулся:
– Я категорически осуждаю нарушения закона! С этого места, пожалуйста, поподробнее.
– Коуп и Марш буквально уничтожали друг друга в своих публикациях: каждый стремился погубить научный авторитет своего соперника. К сожалению, цивилизованными методами они не ограничились! И один, и другой нанимали себе охотников за костями, которые искали сведения про участки, богатые ископаемыми, а потом подкупали охотников своего соперника, чтобы получать информацию первыми. Они нанимали бандитов, чтобы те нападали палаточные лагеря конкурента и запугивали рабочих, работающих на раскопках. Они взрывали площадки раскопок, подбрасывали друг другу ископаемые из других геологических слоёв и воровали ящики с окаменелостями.
– Только настойчивые люди добиваются успеха! – провозгласила бабушка, а дедушка спросил, кто же в конечном счёте победил.
Вася ждал, что Сан Саныч скажет: «Победила дружба», но тот только вздохнул.
– Единственным победителем этой борьбы за превосходство стала наука палеонтология. Эдвард Коуп и Отниэль Чарльз Марш разорились и умерли один за другим… Но в результате костяных войн были открыты более ста сорока видов динозавров, и миллионы людей заинтересовались историей земли.
– И не только людей, как я понимаю, – сказала Васина бабушка. – Что там дальше было с вашим пришельцем?
– Разумеется, он тоже заинтересовался! Пришлось во всех подробностях рассказать ему, что я собираю ископаемые останки древней жизни. Ян рассказал, что на его родной планете все что-то коллекционируют: метеориты, кактусы, комбинезоны для перемещений – в общем, всякую всячину. Впрочем, как и у нас… – но тут же, спохватившись, Сан Саныч добавил: – Разумеется, под всякой всячиной я не имею в виду окаменелости! Ян признался, что пробовал собирать метеориты, но это оказалось непросто: все большие метеориты на его планете уже разобраны по коллекциям, а маленькие слишком трудно искать.
Чиксулуб и Джомолунгма
Женя с умным видом заметила:
– Если бы предки Яна улетели на другую планету не в мезозое, а попозже, они могли прихватить с собой очень большой метеорит – этот, как его… Чик-чирик!
Никита так энергично поправил очки, что они чуть не слетели с носа:
– Ты имеешь в виду Чиксулуб?!
– Я так и сказала, – ничуть не смутилась Женя. – А тебе что послышалось?
– Мне послышалось, что ты не отличаешь астероид от метеорита! Это не совсем одно и тоже, потому что астероид гораздо больше! Учёные считают, что Чиксулуб был около десяти километров в диаметре! Он был просто огромный!
– Огромный как что? – уточнил Вася.
–– Как… как… – Никита замялся, подыскивая сравнение. – Как самая высокая гора на Земле плюс ещё километр сверху!
Пока Вася вспоминал, какая же гора на Земле самая высокая, Женя попробовала произнести её название:
– Джунглимаугли? Нет, не так… Джунглигномов?.. Я точно помню, там были какие-то джунгли…
– География – это не твоё, – насмешливо сказала Карина. – Эверест – вот самая высокая вершина на Земле. Почти девять километров высотой!
– Не ссорьтесь, девочки, – попросил Сан Саныч. – Джомолунгма, она же Эверест – это название самой высокой горы в горной системе Гималаев, у подножия который действительно растут джунгли.
– Это база! – обрадовалась Женя. – Вы же сказали Яну, что его предки улетели слишком рано? Подождали бы несколько миллионов лет и могли коллекционировать астероиды!
Сан Саныч покачал головой.
– Ни один птерозавр не смог бы украсить свою коллекцию Чиксулубом по двум причинам. Во-первых, астероид ударился о землю с такой силой, что разрушился и почти весь испарился. А во-вторых, от этого супермощного удара на нашей планете разразились всевозможные природные катастрофы, которые привели к массовому вымиранию многих живых организмов. Хуже всего пришлось нашим любимым ящерам: морским, сухопутным, летающим – все они вымерли, за исключением птиц.
– Жиза… – загрустила Женя.
Пока Вася думал, как бы её подбодрить, Карина заявила:
– Даже динозаврам понятно, что астероиды собирать нельзя, а метеориты можно. Если бы я собирала метеориты, то обязательно нашла для своей коллекции самый большой метеорит!
Никита протёр очки.
– Я не знаю, какие метеориты считаются большими на планете Яна, а наши, земные, бывают такими, что ни в одну коллекцию не влезут! На Землю за последние сто лет прилетало пять больших метеоритов. Самый известный – это Тунгусский метеорит. Он был просто огромный!
– Огромный как что? – снова уточнил Вася.
– Как двадцатиэтажный дом! Или даже тридцатиэтажный!
Вася вспомнил, как лифт увёз его на двадцать девятый этаж. Двадцать девять – это почти тридцать. Получается, что Тунгусский метеорит был высотой с его дом?!
– Такой большой метеорит в коробочку не положишь, – вздохнул Вася, – и на подоконник он не поместится.
Сан Саныч улыбнулся:
– Там и класть-то нечего: от Тунгусского метеорита тоже ничего не осталось.
– Маленьких метеоритов у нас падает гораздо больше, – продолжал астрономическую лекцию Никита. – Учёные вычислили, что каждый год из космоса падает около шести тысяч метеоритов. Они могут быть крошечные – меньше песчинки, или побольше – как кубик для настольной игры, а некоторые даже как мячик для настольного тенниса!
Сан Саныч подмигнул ребятам:
– Представляете, как трудно искать метеориты размером с песчинку! Ничего удивительного, что Ян решил бросить эту затею и попробовал коллекционировать растения. Но кактусы оказались колючими, а хищные орхидеи кусачими.
Вася развеселился:
– Они были большие, голодные, злые, и хотели его съесть!
– Именно так! – захохотал Сан Саныч.
Планета без ископаемых
Васина бабушка предположила, что Ян мог бы собирать фиалки, но дедушка возразил, что спичечные коробки гораздо интереснее горшков с цветами и не требуют регулярного полива.
– Фа-фа-фантастика! Он мог бы собирать библиотеку галактической фантастики! – воодушевился Саша.
– Или ископаемых трилобитов! – воскликнул Вася. – Почему Ян до этого сам не додумался?!! Трилобитов очень удобно коллекционировать, потому что они больше песчинки и меньше Тунгусского метеорита. И ещё они не кусаются!
– Сейчас я скажу вам совершенно удивительную вещь… – Сан Саныч сделал паузу, чтобы все прислушались к его словам. – Представляете, на планете Яна не собирают ископаемых!
– Почему?!! – хором удивились юные палеонтологи.
– Потому что на их планете никто и никогда не находил окаменелости! Вы понимаете, что это значит?
– Это значит, что у них нет палеонтологии и палеонтологов! – сказал потрясённый до глубины души Вася. – И палеонтологических музеев тоже нет!..
Васин дедушка не смог удержаться от шутки:
– Ужасная планета, где совершенно отсутствуют условия для существования разумной жизни!
Карина фыркнула:
– Может, они просто плохо искали?
– Может быть и так, – не стал возражать Сан Саныч. – А может, у них действительно нет окаменелостей.
Никита поправил очки:
– Как я уже говорил… то есть, как вы, Сан Саныч, уже говорили, на фоссилизацию влияют разные природные условия…
– Тыщу раз уже слышали! – перебила его Женя. – Погода-порода, горы-норы и всё такое.
– Не-не-не повезло беднягам в космической лотерее, – заключил Саша. – Не ту планету предки выбрали для жизни!
– Я больше не сержусь на Яна, – решил Вася. – Представляете, он никогда не находил в ручье перламутровую раковину аммонита! И никогда не собирал на пляже белемнитов! И никогда не ходил в палеонтологический музей! И никогда…
– И что с того?!! – перебила его Женя. – Отдать ему всех наших динозавров, что ли?
– Сан Саныч, вы ему сказали, чтобы он наших окаменелостей не трогал? – Карина упёрла руки в бока. – И вообще, перемещался туда, откуда пришёл? Он что, думает, что у нас тут на Земле полно лишних ископаемых?! Да нам самим не хватает!
– Я был не таким воинственным, – признался Сан Саныч. – Просто объяснил ему, кто такие палеонтологи, чем они занимаются. Сам я, разумеется, тоже представился палеонтологом, но не стал признаваться, что я ещё очень юный палеонтолог. Показал ему кости, торчащие из земли и заверил, что я ни в коем случае не буду сам доставать, чтобы не разрушить скелет. Рассказал, что палеонтологи с помощью инструментов и специальной техники вынут из земли глыбу горной породы вместе со всеми костями, которые находятся внутри. Потом этот монолит отвезут в лабораторию, где будут долго и аккуратно удалять породу, освобождая кости и пропитывая их специальным клеем, чтобы они не рассыпались в труху. Обычно этот процесс занимает несколько лет.
Дедушка спросил:
– Но почему этот ваш Ян не догадался перепрыгнуть на пять лет вперёд с помощью своего перемещателя? Тогда ему не пришлось бы ждать столько времени.
Юные палеонтологи, которые уже неплохо разбирались в технических характеристиках инопланетных перемещателей, хором сказали:
– Потому что он не может перемещаться на маленькое время и на близкое расстояние!
– Он мне так и сказал, – кивнул Сан Саныч. – И вопрос можно было бы считать исчерпанным, но тут ему в шлем пришла гениальная идея: коллекционировать готовые скелеты – то есть, скелеты, которых уже давно собрали. Видимо, мне не стоило рассказывать ему про палеонтологические музеи…
– А не пошёл бы он в мезозой со своими хотелками! – рассердилась Женя.
– Правильно! – воскликнул Сан Саныч. – То есть, почти правильно. Я объяснил Яну, что скелеты – это очень хрупкая конструкция, и предложил ему кое-что получше. «Мы с тобой перемещаемся в мезозой, – сказал я ему, – ловим там настоящего тираннозавра, а потом ты его уменьшаешь и отправляешься с ним куда хочешь, потому что целый тираннозавр гораздо прочнее своего окаменелого скелета». К сожалению, эта идея ему не понравилась.
Вася засмеялся:
– Я знаю, почему! Потому что тираннозавры большие, голодные, злые, и хотели его съесть!
– Действительно, Ян очень боялся, что уменьшенные – но при этом живые! – ящеры могут его понадкусывать. И тут я вспомнил про янтарь. «Янтарь – вот идеальная упаковка для коллекционных экземпляров! – сказал я ему. – Животное, которое окаменело в янтаре, выглядит как новенькое и при этом не кусается, не царапается и не жалит!»
– И вы показали ему своего модифилятора? – догадалась Женя.
– Манипулятора модификапутиса, – поправил её Сан Саныч. – Разумеется, показал. Ведь это лучшая иллюстрация того, как сохраняются животные в янтаре! Я совершенно не ожидал, что Ян тут же отнимет его у меня! Сказал, что вернёт, если я помогу ему собрать коллекцию инклюзов. Я не мог, да и не хотел отказываться. Поскольку Ян панически боялся мезозойской фауны, я предложил ему кайнозой – эру, когда опасных гигантов уже не было.
Золотая коллекция кайнозоя
Вася перебрал в памяти свои скромные знания о кайнозойских животных. Мамонты, амфиционы, индрикотерии… Кто ещё там был?..
Никита поправил очки.
– А как же фороракос?
Фороракос! Ничего удивительного, что Вася про него не вспомнил, ведь фороракос казался ему очень опасным существом – скорее всего потому, что он узнал об этой птице из страшилок, которые рассказывали ему Карина, Саша, Женя и Никита, не жалея ужасных подробностей.
Васина бабушка тоже не забыла посиделки у ночного костра на самых первых в её долгой жизни палеонтологических раскопках. Она пробормотала:
– Семейство фороракосовых…. Помню-помню… Три метра высотой, череп как у лошади, летать не умеют, все вымерли…
– И это очень подозрительно, – откликнулся дедушка.
– Что именно? – сдвинула брови бабушка. – Что фороракосы были страусами-переростками?
– Самое подозрительное, – объяснил дедушка, – это то, что ты их помнишь, и что они вымерли. Совпадение? Не думаю…
Неизвестно, до чего ещё договорился бы дедушка, но его перебила Женя:
– Сейчас Кариночка нам в сто тридцать пятый раз расскажет, что самыми опасными гигантами кайнозоя были собакомедведи!
– Нечего тут рассказывать, – отмахнулась Карина. – Два с половиной метра длины и пятьсот килограммов веса говорят сами за себя.
– Ми-ми-милота, – отозвался Саша. – Не то, что эндрюсарх.
– Это ещё кто? – удивился Вася.
Карина фыркнула:
– Подумаешь, какой-то ископаемый кабан с головой крокодила. Ну разве что ростом со слона, а в остальном ничего страшного.
– И-и-и в придачу всеядный! – Саша защищал эндрюсарха как лев. – Жрал всё, что видел – и других зверей, и растения, и падаль.
Вася поёжился. Несмотря на всю его любовь к животным, он мог только порадоваться, что страшный эндрюсарх вымер. Вася робко спросил:
– Сан Саныч, скажите, индрикотерий тоже был опасным гигантом кайнозоя?
– Индрикотерий, безусловно, был травоядным гигантом кайнозоя, – согласился Сан Саныч. – Рост почти пять метров в холке и вес до двадцати четырёх тонн дают ему право на это гордое звание, но вот опасным я бы его не назвал. Этот эпитет мы лучше оставим хищникам. Хотя должен признаться, что, когда Ян спросил о животных кайнозоя, я тоже перечислил ему всех этих милых зверюшек, которых вы вспомнили. Просто, чтобы доказать ему, насколько они безобидные существа по сравнению с тираннозавром. Идеальные животные для инклюзов!
Васин дедушка кашлянул.
– Кхм… Ваша настойчивость заставляет меня предположить корыстные цели.
– Вы очень проницательны, – покраснел Сан Саныч. – Я не только пообещал Яну свою помощь… Я попросил его об ответной дружеской услуге – уменьшить для меня парочку животных. Только уменьшить, а заманить в смолу существо величиной с божью коровку я бы и сам как-нибудь справился. Ну, а дальше дело техники… Вжик! – и перемещатель Яна возвращает нас в наше время, когда смола стала янтарём. Представляете, какой прорыв произошёл бы в палеонтологии, если бы нам удалось рассмотреть млекопитающих, сохранившихся в янтаре так же хорошо, как, например, бабочки с разноцветными крыльями!